Привычка возвращаться

В доме Тигнари всегда было ощущение уюта, даже если сам хозяин этого и не признавал. На полках стояли банки с высушенными травами, аккуратно подписанные — ровным, чётким почерком. На столе, среди кипы заметок, можно было найти не только записи о ядах или свойствах растений, но и короткие заметки вроде: «не забыть полить орхидеи утром». Всё дышало практичностью, но между строк всегда проскальзывало что-то личное. Сайно знал, что мало кто видел эту сторону Тигнари. Для одних он был лишь строгим лесником, наставником, для других — экспертом, к которому шли за знаниями. Но здесь, когда наступала ночь и за окнами стихал лес, оставался только он сам.

***

Тигнари возился у стола, раскладывая на ночь травы для сушки. Сайно сидел рядом, молча наблюдая, как тот работает: ловкие движения пальцев, сосредоточенный взгляд. Удивительно, как в каждом движении ощущалась уверенность и… какая-то мягкость. — Ты снова не ел толком, — сказал Тигнари, даже не оборачиваясь. — Я ел, — ответил Сайно. — Лепёшка и сушёные финики — это не еда. — Для пустыни это достаточная пища. — Но не для тебя. — Тигнари повернулся, прищурился и ткнул в него веточкой тимьяна. — Ты слишком истощаешь себя. Сайно усмехнулся краешком губ. — А ты слишком заботишься. — Кто-то же должен. На этих словах повисла тишина. Она была привычной, но в этот раз в ней сквозило что-то чуть более личное. Тигнари первым отвёл взгляд, вернувшись к травам.

***

Позже они снова сидели за низким столиком. Лампа отбрасывала мягкий свет, и его тени ложились на лицо Сайно. Тигнари налил ещё чаю и задумчиво посмотрел на своего гостя. — Ты говорил, что дела не терпели отлагательств. Что именно произошло? — Достаточно сложное расследование. — Сайно поставил чашку на стол. — Несколько нарушителей пытались провести запрещённые ритуалы в руинах. — Опять? — Да. Люди всё ещё верят, что смогут подчинить древние силы. В голосе Сайно прозвучала усталость, и Тигнари это заметил. Он склонил голову набок, мягче, чем обычно: — Ты справился? — Конечно. — Но в этих словах не было ни капли удовлетворения. Тигнари какое-то время молчал, потом тихо сказал: — Ты никогда не позволяешь себе расслабиться. — Я не могу. — Но ты должен. Хоть иногда. И снова их взгляды встретились. Сайно хотел возразить, но не смог — в глазах Тигнари было слишком много искренности.

***

Ночь продолжала тянуться. В лесу шумели насекомые, и их мерное стрекотание проникало в дом. Тигнари зажёг благовония, чтобы отогнать мошек. Запах трав успокаивал, но Сайно сидел прямо, словно готовый сорваться в любую секунду. — Ты даже здесь не можешь расслабиться, — заметил Тигнари. — Привычка, — коротко ответил Сайно. — Плохая привычка. — Тигнари встал, принес тонкое одеяло и накинул его Сайно на плечи. — Ты замёрз, даже если не признаёшь. Сайно опустил взгляд на ткань, затем снова поднял его. В груди стало теплее — не от одеяла, а от того, что кто-то рядом заботится о таких мелочах. — Спасибо, — сказал он негромко. — Не благодари. Просто… если ты опять простудишься, кто будет тебя лечить? Сайно усмехнулся. — Ты. — Вот именно. А мне это не нужно. И снова — простая бытовая фраза, сказанная с лёгким раздражением, а прозвучала как признание.

***

Часы тянулись медленно. Сайно почти не двигался, погрузившись в свои мысли. Тигнари же устроился рядом, облокотился на край подушки и смотрел в окно. Их тени лежали рядом, почти соприкасаясь. — Когда ты уходишь в пустыню, — тихо сказал Тигнари, — мне всегда кажется, что ты исчезаешь слишком надолго. — Я возвращаюсь. — Но каждый раз я думаю: а если в этот раз ты не вернёшься? Сайно повернулся к нему. В его глазах мелькнула тень — редкая, непривычная. — Я не могу обещать, что всегда вернусь целым. Но я обещаю — я всегда буду стараться. Эти слова прозвучали куда весомее любого клятвенного обещания. Тигнари кивнул, не отводя взгляда. — Тогда я буду ждать. Всегда. И на мгновение их привычные роли — строгого наставника и сурового воина — растворились. Остались только двое, уставших от мира, но нашедших друг в друге тихое прибежище.

***

Позже, когда сон начал подкрадываться, Тигнари улёгся на бок, укрываясь своим одеялом. Сайно остался сидеть, но его движения стали медленнее. — Ляг, — пробормотал Тигнари, не открывая глаз. — Я не позволю тебе сидеть и бодрствовать всю ночь. — Мне так привычнее. — А я не позволю привычкам тебя разрушать. Сайно на секунду задержался. Потом всё же улёгся рядом, на другой подушке. Между ними оставалось пространство, но в этой близости было больше, чем в любых словах. Лес за окном шумел, но внутри было тихо. И впервые за долгое время Сайно закрыл глаза без напряжения. А Тигнари, уже почти засыпая, едва слышно добавил: — Добро пожаловать домой.