Под омелой

— как тебе? — говорил улыбчивый Аякс, глядя на висящую по среди коридора рождественскую омелу на потолке. Конечно, сейчас на дворе за окном был март, но парня это не волновало. Ему ещё вчера вечером пришла эта странная идея поиграть в игру на поцелуи прямо в коридоре академии. Все проходящие мимо парочки были обязаны закрепить ритуал и поцеловаться. — ну… — протянула Энид, стоящая рядом с ним, — ты уверен, что это хорошая идея? — её лицо не было радостным, скорее недоумённым. Для неё эта затея казалась очень странной, начиная с того, что сейчас не январь. — конечно! — он повернул голову на девушку, — я сегодня столько людей сведу этой веткой! — Аякс снова посмотрел на ветку омелы и был очень доволен своей работой. Сегодняшний день предвещает переплюнуть целый день влюблённых. Ну… так считал только он. — ты можешь привести сюда Уэнсдей, — снова начал Петрополус, переводя взгляд на Энид. — заче-… оу! — не успела она спросить, как осознание скорее достигло её. Щёки девушки слегка сменили цвет и она отвела взгляд, — нет! Я не хочу целоваться с ней! — да? Я думал ты мечтаешь об этом, — усмехнулся гаргона, после чего получил слабый удар по плечу от подруги. Возможно, сегодня случится чудо, как рождественское, но об этом история пока умалчивает.

***

— в смысле мы должны целоваться!? — воскликнула какая-то незнакомая Аяску девушка с четвёртого курса. — это же омела, традиция, — улыбнулся Аякс, стоя перед той и каким-то парнем, который, кажется, являлся её другом. Петрополус реально стоял чуть ли не весь день в коридоре у омелы и поджидал парочки, чтоб никого не упустить и всех заставлять целоваться. Зачем ему это надо? Да Бог только и знает. — это рождественская традиция, а сейчас, кажется, не январь, — прищурил глаза незнакомый парень, тупым взглядом глядя на гаргону. — не важно! Омела и в Африке омела, — он усмехнулся, пожимая плечами. Его улыбка на лице сегодня сияла наверное поярче солнца в этот тёплый день. — ох, что за шутки… — вздохнула девушка. — это не шутки, — перебил Аякс, — целуйтесь! Со стороны это выглядело странно, что Петрополус сейчас стоял посреди коридора и заставлял всех прохожих и незнакомых целоваться между собой. Некоторые, кто наблюдал это со стороны, даже старались ходить в обход, хоть бы не попасться этому странному парню. — нет, я отказыва-… — она не успела возразить, как её затыкают чужие губы, оказавшиеся на её. Это был тот парень, что стоял рядом с ней. На самом деле они были друзьями, но, кажется, после этого дня они задумаются о большем. Аякс был рад, ему нравилось происходящее. За несколько часов он увидел более десятка поцелуев и был уверен, что все парочки, что были перед ним сегодня, в скором времени станут друг для друга чем-то большим. Парень чувствовал себя купидоном, который сводит сердца людей, но вместо стрел у него были лишь ветви омелы на потолке академии. Проходили часы, время близилось к вечеру. Уже сам Аякс задумывался над тем, чтоб заканчивать, ведь уже вечереет, людей становиться меньше, да и ему уже хочется заняться своими делами, нежели стоять с этой омелой ещё часа три. Он уже увидел достаточно поцелуев за сегодняшний день, и он бы вот-вот потянулся снимать ветки с потолка, но вдруг его глаза на горизонте цепляют двух его друзей, которых парень сегодня ещё не видел. На лице появляется улыбка, и Петрополус прижимается спиной к стене, чтоб сразу его видно не было. Как только двое друзей появляются прямо под омелой, парень выскакивает перед ними, тем самым остановив и немного напугав. — привет, парни! — улыбается Аякс, глядя на Пагсли и Юджина, одних из своих лучших друзей. Оба парня не ожидали увидеть друга и на автомате переглянулись между друг другом, каждый раз будто общаясь таким образом. — привет? — отвечает немного не понимающий Юджин. Не понимал он такого внезапного появления гаргоны и его слишком довольную улыбку на лице. — как ваши дела? — решил он начать издалека, чтоб не шокировать друзей новостью, что они, сами того не зная, подписали договор на поцелуй друг с другом. — нормально вроде, — продолжает Оттингер, поправив очки и кидая короткий взгляд на Пагсли. — отлично! — радуется Аякс, — гляньте наверх, — он сам же поднимает глаза в потолок, сопровождая это жестом, указывая наверх указательным пальцем. Парни без вопросов поднимают головы, видя над собой рождественскую омелу. Уже после, на Аякса возвращаются удивлённый взгляд Юджина и заинтересованный взгляд Пагсли (который не шарит за традицию омелы). — что это? — первым начинает Аддамс. Он не особо знал о рождественской омеле, может только видел её когда-то на дверях чужих домов в канун Рождества. — омела, — ответил ему Петрополус, — ты знаешь что она означает? — нет. — и не надо! — воскликнул Оттингер, выкидывая руку между теми, будто закрывая соседа от гаргоны. Он не хотел, чтобы Пагсли знал о таких странных традициях. — почему? — переводит на него наивный взгляд Пагсли. — потому что это очень странная традиция. — почему же? — в диалог вступает Аякс, — очень даже хорошая и романтичная, — на его лице всё продолжала сиять довольная улыбка. Пагсли не знает об омеле, значит это придаёт игре азарт. — что за традиция? — всё не унимался Аддамс, глядя то на Юджи, то на Петрополуса. Ему было жутко интересно, о чём они вообще, и причём тут какие-то рождественские ветки. — если два человека стоят под омелой, они должны поцелова-… — нет! Аякс! — его перебил кудрявый, меняя выражение лица на раздражение. Он не очень хотел, чтоб его лучший друг знал об этой традиции. Да и целоваться с ним он не планировал. — что? Я молчу, — театрально удивился Аякс, поднимая руки, ладонями вперёд на уровне плеч, в жесте «сдаюсь». — целоваться? — переспросил Пагсли, оглядывая друзей. — нет! — сразу отвечает Юджин, но его тут же перебивает Петрополус, выкрикивая противоположный ответ. — да! — ну же, Юджин, не мешай посвящению Пагсли, — улыбается гаргона, держа зрительный контакт с не очень довольным пчеловодом. — я не мешаю, но ему нормально жилось и без этой информации, — вздыхает Юджин, качая головой. — почему тебе так не нравится эта традиция? — Аддамс смотрит на лучшего друга, полными наивности глаза. Его в принципе всегда было легко заставить во что-то верить. — да потому что она странная! — восклицает Оттингер, переводя глаза на электро-парня. — романтичная. Они всегда странные, — размышлял Аякс, врываясь между слов пчеловода. — да замолчи, Аякс! — ты против поцелуя? — Пагсли смотрит на друга, поднимая одну бровь. Его немного удивляла реакция того. — что? нет… то есть да! — глаза парня за очками забегали, он начинал теряться, — это странно! — а я не против... особенно если это традиция, — улыбнулся Аддамс. Его ни капли не смутило то, что они должны целоваться. Он не против целовать кудрявого. Да и разные традиции ему тоже нравились. — боже, Пагсли, нет! — его недовольный взгляд глядел на Пагсли, он не хотел чтоб они вообще сейчас об этом говорили. Пагсли переводит глаза на Аякса, который ловит его взгляд и кивает улыбаясь, тем самым одобряя его настрой. — почему ты против? Я тут уже столько поцелуев видел! — в мини-ссору вступает Петрополус, подходя к тем ближе. Он тоже не особо понимал возмущений Юджина. Он же вроде из той семьи, где за такое должны хвалить. — Аякс, мы парни, давай на этом остановимся, — нравоучает кудрявый, перекидывая внимание на друга постарше и вздыхая снова. «а твои родители девушки, и что?» — хотел бы сказать Аякс, но решил промолчать, оставив эту шутку у себя в голове. — ну и что? — нет, я не буду целоваться с Пагсли, — качая головой, Юджин будто поставил точку в этом диалоге и проходя мимо Аякса, внезапно удалился в сторону своей комнаты, куда они с Аддамсом как раз и шли до появления гаргоны перед ними. В коридоре остались лишь удивлённые Пагсли и Аякс. Аякс был удивлён реакцией Юджина. Пагсли, видимо, тоже, смотря на на то, как он погрустнел после слов друга. — ты хотел с ним целоваться? — спустя почти минуту молчания решает спросить Петрополус, видя грустного парня перед собой, всё ещё стоящим под омелой, но уже в одиночку. — ну… — Аддамс сначала растерялся, не зная как об этом говорить, — я люблю его, — неожиданно для друга, говорит он, после опуская глаза в пол. Ему уже давно нравился этот кудрявый пчеловод и он был почти уверен, что тот, возможно, любит его тоже. Но эта ситуация дала трещину в мире в глазах Пагсли. — оу… — удивился гаргона, печально глядя на того, — я думаю он остынет, не переживай, — он вздохнул, пытаясь немного успокоить парня. Тем вечером Юджин остался в комнате до ночи один, пока Пагсли решил уйти с Аяксом и побыть с ним. Тот, в свою очередь, пытался отвлечь друга, предложив игру в карты в его комнате, пока его сосед, как всегда, тусовался где угодно, но не у себя. Пагсли не особо хотел возвращаться домой, ведь не хотел мозолить глаза кудрявому. Он был уверен, что проблема в нём. Оттингер тогда остался со своими мыслями, которые теперь весь вечер терзали его. Почему он отказался целовать Пагсли? Он же явно был не против. Может он просто был не готов. К Аддамсу он тоже был не равнодушен, он хотел быть с ним рядом, всегда вместе и быть самым первым в его жизни. Но какими сильными не были чувства, парень подавлял их как мог, ведь считал это странным. Возможно на него так влияло общество, в котором до сих пор были люди против такой любви. Даже постоянные рассказы матерей не делали его увереннее. Он всё равно думал, что с ним что-то не так. А с омелой у парня были тесные отношения, ведь его родители исполняли эту традицию каждое Рождество и показывали это сыну, у которого эти ветви не с чем больше не ассоциировались, как не с однополой любовью. Наверное нужно было исправить ситуацию, но как? Юджин ещё не понял. Он не хотел обижать лучшего друга, но по другому действовать не получалось. Это убивало. Ближе к двенадцати ночи Пагсли вернулся в комнату, стараясь быть не заметным, надеясь что сидящий на кровати Оттингера с книгой, его не заметит. Но Юджину хватило секунды, чтоб краем глаза увидеть друга и посмотреть на него. Сразу начинать говорить с ним он не решился, лишь проводил его взглядом до его кровати. Пагсли тоже говорить не решался. Он хотел обсудить это, но ему казалось, что кудрявый с ним говорить теперь точно не будет. — ты злишься? — спустя время на раздумья, в итоге первым начал Юджи, глядя на друга на соседней кровати. — нет? С чего ты решил? — Аддамс сразу ему ответил, переводя на того туманный взгляд. Он зол на него не был. Он не умеет злиться на кудряша. Но зато умеет грустить, и похлеще других людей. — я отказался с тобой целоваться, — он вздыхает, отводя взгляд и понимая свою вину. Он понял что не должен был так агрессивно реагировать на какую-то глупую игру с ветками. — мне... всё равно, — парень обратно увёл глаза, делая максимальный вид, что ему правда всё равно. Но ему не было всё равно. Его, может, правда ранила реакция друга, но он не хотел это признавать, ведь он уважает мнение пчеловода. Если он не хочет, значит не хочет. — как думаешь, омела ещё висит? — разбавляя напряжённую обстановку, спросил Оттингер, откладывая книгу и свешивая ноги с кровати, уже готовый вставать. — возможно, — предположил Пагсли, — а что? — его глаза вновь поднимаются на лучшего друга, не понимая о чём он. — ничего, пойдём, — вдруг Юджин встаёт с кровати, в два шага преодолевает расстояние между их кроватями и оказавшись перед парнем, протягивает ему руку. Аддамс сначала ничего не понял, удивлённо глядя на друга. Но спустя несколько секунд он всё-же соглашается на предложение кудрявого, кладя свою руку в его и поднимаясь с кровати. Оттингер увёл того в коридор, в тот самый, где недавно висела омела. Она всё ещё была там, на потолке. Аякс решил оставить её, вдруг пока он будет спать, она поможет кому-нибудь признаться в чувствах. — что мы тут делаем? — спрашивает Пагсли, когда они останавливаются и отпускают руки. — посмотри наверх, — улыбнулся Юджин, вставая напротив электро-парня. Аддамс поднимает голову, находя над ними ту самую омелу, что всё ещё висела на том месте и слегка покачивалась на верёвке от ветра из приоткрытого окна. Его глаза расширяются в удивлении и когда он возвращает взгляд на друга, то на его щеках появляются чужие ладони, которые притягивают его, а на губах чужие губы, которые аккуратно целуют и сминают. Это был не быстрый, формальный поцелуй ради традиции. Он был медленным и настоящим. Сначала Пагсли от неожиданности не двигался, затем его глаза сами собой закрылись, а тело расслабилось. Он ответил на поцелуй, его рука инстинктивно легла на плечо Юджина, чтобы найти опору в этом внезапно поплывшем мире. Поцелуй под омелой казался намного романтичнее. Пагсли явно был в шоке, но не долго. До этого действия Юджин додумался недавно. Он конечно очень сомневался в нём, но видя как лучший друг был расстроен его реакцией, сомнений на успех внезапно не осталось. Он начал понимать, что, возможно, его чувства взаимны, значит надо действовать. — что это значит? — заговорил Аддамс, после завершения поцелуя. Он всё ещё был удивлён, но явно приятно. Ему понравилось, но он не до конца понимал происходящее. — традиция, — усмехнулся Оттингер, глядя тому в глаза, — а ещё я люблю тебя, — он не нашёл ничего лучше, как просто с ходу рассказать свои чувства. Он уже был уверен, что они взаимны. — прости за сегодня, я вообще не думал что гово-… — фраза пчеловода вдруг обрывается повторным поцелуем, инициатором которого в этот раз стал Пагсли, притягивая того за ворот кофты. На этот раз поцелуй был увереннее и смелее. Аддамс целовал его так, чтобы стереть все сомнения, чтобы в мире не осталось ничего, кроме этого мгновения. Он чувствовал, как Юджин сначала напрягся от неожиданности, а потом сдался и его руки обвились вокруг парня, прижимая к себе. Кажется, это было положительным ответом, которому Юджин был очень рад, активно отвечая на поцелуй. — я тебя тоже, — чуть позже звучит от Аддамса. Возможно теперь традиция с рождественской омелой станет их самой любимой. Спящий у себя в комнате Аякс ещё не знает, что его омела действительно свела чьи-то сердца.