Последнее лезвие.

После предательства Фаер Ринга Спавн стал сам не свой. Перестав что-либо делать, он просто лежал и гнил дома на кровати, лишь изредка вставал, чтобы снова нанести себе увечья или же глотнуть водички. Сколько бы он ни заставлял себя поесть, все выходило назад. Такое состояние просто сводило с ума, хотелось исчезнуть. Не умереть, а раствориться навсегда, чтоб никто его не вспомнил. Он неоднократно пытался выбраться из этого ада, со смесью агонии от каждого прожитого дня и утраты, но с каждым днем ему становилось все хуже. От отчаяния он хотел просто вскрыться, чтобы наконец закончить эти мучения, но сил не было ни на что. Лежа на спине, он просто вспоминал самые приятные моменты с любимым. Фаер Ринг был симпатичен Спавну более чем друг, но ему всегда казалось, что тот не разделяет его чувства, поэтому он никогда и не решался сказать ему, так как знал, что может потерять его – единственную и бесценную надежду на жизнь в этом тусклом мире. Огонек был светлым лучиком, заставлявшим просыпаться каждое утро, без него бы он точно пропал. Но ему не удалось его удержать. Это все твоя вина. Ты в этом виноват, ничтожество. Упустил свой последний шанс. ЭТО ТВОЯ ВИНА. ТВОЯ, ТОЛЬКО ТВОЯ! Он и не заметил, как навернулись слезы. С трудом подняв тяжелые веки, пепельноволосый попытался встать. Получилось только со второго раза – силы покинули его еще давно, и каждое действие давалось ему с трудом. Захватив лезвие, он направился в ванную. Провернув ручку крана, он мимолетно глянул в зеркало. Вдруг увидев, как же он ужасно выглядит, взгляд задержался. Грязные, длинные, сальные волосы небрежно торчали в разные стороны. От плеч до кистей рук виднелись глубокие порезы, которые не успевали зажить, так как поверх них появлялись новые, еще глубже. Ужаснувшись, какой же он мерзкий, Спавн отвел взгляд. Вода в ванной наполнилась более чем достаточно. Раздевшись, Спавн взял лезвие, которое притащил с собой. Пытаясь себя успокоить, он резко провел вдоль. От болевого шока он даже не осознал, что сделал. Оклемавшись, его пронзила жуткая боль, хотелось кричать, плакать, вернуть все как было, но уже слишком поздно. Разум медленно отключался, тело расслабилось, но еще в более-менее трезвом сознании он думал о его прекрасном Ринге, о его милой улыбке, которая радовала больше всего на свете, о его прекрасных ярко-оранжевых глазах, которые Спавн так любил, о его гладких, блестящих, длинных волосах. Каждая частичка его никчемной жизни была посвящена только Рингу. Его ничего так сильно не волновало, кроме состояния Огонечка. Он безумно любил Фаера, и жизни без него для пепельноволосого просто не существовало. Последние пару минут своей, заканчивающейся на не самой приятной ноте, были только о любимом. Наконец-то мозг отключился, и спавн впал в вечный сон: без страданий, страха, эмоций, боли. Только спокойствие.