insomnia

Полубессознательное состояние ощущается продолжением нескончаемого вороха мыслей. Иногда люди просыпаются и говорят: «не знаю, то ли спал, то ли нет». Мысли смешиваются в беспорядочный ком, и сон кажется его продолжением, когда сознание начинает уплывать. А потом ты приходишь в себя и не понимаешь, где ты. Что-то подобное с ним и произошло сейчас. Снова. Чон У сползает с кровати, игнорируя домашние тапочки, и шагает на кухню. Наощупь ищет таблетки на верхней полке. Второй слева. Стакан воды выпивается залпом за несколько секунд. Шуршащий блистер с таблетками отправляется на прежнее место. Чон У некоторое время просто стоит на месте с закрытыми глазами, морщась от головной боли. Раздражающий звук рева мотоцикла с улицы заставляет открыть глаза и посмотреть в сторону электронных часов. 3:08. Вот же говнюки. Чон У подходит к окну, опираясь ладонями о подоконник, и вглядывается в прохожих. Какой-то пацан в черном худи стоит возле соседнего здания и курит, уткнувшись в телефон. Раз в пять минут по дороге проезжает машина или скутер. Чон У открывает окно и пускает в легкие прохладный воздух. В последнее время он тратит много времени на написание своей книги, потому что, вообще-то, может себе позволить: пока он живой и находится в зоне досягаемости своего личного сталкера, он может заниматься чем угодно и тратить сколько угодно денег. И будь он проклят, если не воспользуется своим положением. Это был уже третий город, в котором они остановились, и Чон У очень надеется, что он станет последним. Ради всего святого, что осталось в этом паршивом мире, он не хочет снова переезжать. На этот раз Чон У даже не стал пытаться искать офисную работу: он просто засел дома, погрузившись в творчество и полностью живя на деньги Мун Чжо. И ему ни капли не стыдно за это. Мун Чжо не возражал и, казалось, даже поощрял это. Возможно, считал, что так будет проще контролировать Чон У. Возможно, был рад, что тот вернулся к написанию книги. Черт его знает. Так или иначе, псих мог думать себе что угодно, главное, что Чон У вполне себе устраивало его нынешнее положение. Пускай Мун Чжо тащит на себе содержание их обоих, пока он спит до часу дня и посвящает всего себе своему любимому делу, параллельно объедаясь оверпрайсными протеиновыми батончиками, заказанными на те же деньги Мун Чжо. Вполне себе неплохая плата за все те многочисленные психические — и не только психические — травмы, что Мун Чжо оставил ему. Уже какое-то время Чон У думает, как лучше подвести своего персонажа к осознанию своего состояния — чтобы это случилось не резко, а через глубинный анализ. И именно эти мысли постоянно занимают его голову: когда он погружен в свою вселенную, бесконечная вереница мыслей не покидает его даже ночью, отсюда и начинаются его проблемы со сном. За спиной слышатся шаркающие шаги, а через несколько секунд Чон У чувствует чужие руки на талии и уткнувшуюся ему в спину пушистую голову. — Замерзнешь, — доносится сзади хриплый ото сна голос, посылая вибрации по его спине. Чон У усмехается. — Поэтому ты решил померзнуть вместе со мной? — он слышал, что Мун Чжо скользил по полу голыми ногами, а значит, тоже не надел обувь. Да и на самой кухне градусов двенадцать — не больше. — Мм, — Мун Чжо сильнее стискивает его в объятиях. — Вернись в постель. Ха. И с каких пор это появилось? В какой-то момент они стали спать в одной кровати. Нет, конечно, в ней было достаточно места для спокойного и свободного сна двоих человек, но сам факт странно отзывался в душе. Это случилось где-то между «я не хочу тебя видеть, не то что разговаривать» и «еще раз ты придешь позже семи и не предупредишь меня — будешь неделю спать на диване и обниматься с подушкой». С тех пор, как они прошли начальные стадии своих отношений (где Чон У огрызался на каждое слово и постоянно пытался сбежать), закончившиеся тем, что он сам же притащил своего монстра обратно в их дом, когда тот пропал на целый день из-за своих тараканов в голове, вместо того, чтобы воспользоваться возможностью и отделаться наконец от этого репейника — они наконец достигли некоторого подобия безумной гармонии. В тот же злополучный день Мун Чжо впервые обнял его. И Чон У позволил ему это. Совместный сон? Просто спустя примерно месяц, когда Мун Чжо вернулся вечером с работы, он застал Чон У, лежащим на диване в гостиной и щелкающим по кнопкам пульта от телевизора. Чон У тогда повернул голову в его сторону и спросил: — Какой-то новый фильм с дурацким названием все поголовно называют лучшим психологическим триллером этого года. Может, там действительно будет что-то дельное, и это придаст мне вдохновения для книги. Присоединишься? Мун Чжо молча прошел в центр комнаты и, прямо в своей идеально выглаженной рубашке и брюках, завалился рядом с ним. К слову, фильм оказался не так плох. Не так плох для дилетантов, которые никогда в жизни не сталкивались с настоящим ужасом. Так что, по мнению Чон У и Мун Чжо, сценарий — полная чушь. Чон У задремал, а когда проснулся, обнаружил, что лежит на руке мирно спящего Мун Чжо. Он провел минут пятнадцать, вглядываясь в чужое умиротворенное лицо. Его личный монстр все еще был в своей рабочей одежде, и этот факт почему-то рассмешил Чон У. «Сам виноват, что заснул в ней», — подумал тогда Чон У, вновь закрывая глаза, пока на его губах расцветала улыбка от мысли, как на утро Мун Чжо будет недоволен своей потрепанной одеждой. Засыпать вместе вошло в привычку: Мун Чжо после этого случая три дня делал вид, что ничего не помнит, пока Чон У, закатив глаза, не сел рядом с ним читать книгу перед сном, недвусмысленно обозначив, что после того, как закончит с чтением, он собирается лечь спать и лечь спать именно здесь, так что хватит строить из себя черт пойми что. Мун Чжо тогда лишь растерянно похлопал глазами и склонил голову, пряча за своей шевелюрой широкую улыбку, касающуюся даже глаз. Так что да, просьба вернуться в постель сейчас действительно имела смысл. Чон У вздыхает и кладет ладони на чужие запястья, мягко отстраняя их и поворачиваясь в кольце чужих рук. Мун Чжо перед ним сонно клюет носом, но все равно упрямо стоит и пытается сфокусировать взгляд на Чон У. Чон У поднимает руку и кладет ладонь на его щеку, нежно потирая ту большим пальцем. — Ты сейчас выглядишь, как пятилетний ребенок, пришедший в комнату родителей после приснившегося кошмара. Если бы только тебя увидели в таком виде… — он не заканчивает свою мысль, а просто усмехается. — Как хорошо, что в таком виде меня видишь только ты, — Мун Чжо прикрывает глаза и перехватывает его руку, поворачивая к себе и целуя в ладонь. Аккуратные поцелуи проходятся по каждому сантиметру тыльной стороны, а затем переходят выше. Мун Чжо целует каждый его палец, иногда мягко прикусывая кончики. Чон У чувствует, как ворох беспорядочных мыслей в голове наконец умолкает, и, для пущего эффекта, тянется ближе к своему самому проверенному источнику снотворного. Поцелуй выходит смазанным: Мун Чжо со своей черной шевелюрой сливается с окружающей темнотой, и у Чон У не получается с первого раза попасть по чужим губам. Но Мун Чжо быстро подхватывает его порыв — надо же, а секунду назад засыпал на ходу — и мягко сминает чужие губы. Чон У отстраняется спустя секунд двадцать, обжигая горячим дыханием его лицо. — Напала бессонница. Но, кажись, уже отстала. Пойдем обратно. Он переплетает пальцы их рук и тянет своего сонного монстра за собой — обратно в спальню. Мун Чжо слепо переставляет ногами, пока в какой-то момент не чувствует под собой мягкую поверхность матраса и чужое тело в своих объятиях. Он устраивает руки на талии Чон У и закрывается носом в его волосы. И в очередной раз думает, что это намного лучше сна на диване с подушкой в объятиях.