Jonghyun anyways

— Очнулся! Ты очнулся…    Первым, что я увидел, стал Тэмин. Я никогда не видел его таким уставшим и обеспокоенным. Тут-то я и понял, что на самом деле натворил.   — Прости меня…   Первое, что я выдавил из себя. Я чуть не забыл, как разговаривать, но осознал, что даже если тяжело открывать рот, я просто обязан извиниться.   — Не вздумай извиняться! Боже мой…   Он трясущимися руками держал мое запястье. Я слышал, что он дышал максимально осторожно, будто боялся меня спугнуть. А мне… мне было лишь ужасно стыдно.    — Джонхен, я думал, это конец. Я очень боюсь тебя потерять.    Я тоже думал, что это конец. По моим щекам уже лились слезы, хотя я держал спокойное лицо. Старался. До тех пор, пока не увидел глаза Тэмина. Не знаю, сколько времени я проспал, но его взгляд был совсем другим. Он заметно повзрослел.   — Это была худшая неделя в моей жизни…   Он говорил, но не адресовал это мне. Это были просто слова. Один из миллиона способов высказать свою усталость и волнение.   — Прошу, прости меня…    Вторую попытку извиниться он проигнорировал и лишь продолжил осматривать меня, убеждаясь, что я жив. Он посчитал, что одного раза попросить не извиняться было достаточно, но я вечно буду ему обязан. Боже, как же я отвратительно себя чувствую… меня будто наизнанку вывернуло. Я точно живой?   Теперь мы просто смотрели друг на друга, молча обмениваясь мыслями. Это длилось недолго — вопросов было много, но никто не мог выбрать наиболее важный, чтобы начать разговор.   — Говорить тяжело…    Я предупредил, что не смогу здраво и развернуто отвечать. Хотя… зная Тэмина, это последнее, что ему от меня нужно сейчас. На всякий случай я сделал глоток воды, чтобы смягчить горло, но не больше, чтобы мне не стало еще хуже.   — Содам не спала в тот день, — Тэмин принялся отвечать на все вопросы, которые я еще не успел задать. — Ни до твоего сообщения, ни после. Она поздно гуляла с Ру, когда узнала, что с тобой что-то случилось, и сразу же, сев в такси, позвонила мне. Я вышел прямо в пижаме, попросил первого попавшегося человека довезти меня до апартаментов, где ты остановился, и мы помчались, нарушив все правила и нахватавшись штрафов. Такси было ждать некогда. Это все было неважно. Нас догоняла скорая помощь, но мы были даже быстрее, приехали за минуту до нее. Ты почти не дышал… не знаю, как я тогда мог реагировать адекватно. Пока ты неделю лежал в больнице, см выпустили заявление о… болезни. Не уточнили ничего. А мы все безумно переживали. Господи, я, кажется, за все это время поспал лишь часов десять. Пока не выгоняли из твоей палаты, сидел здесь. Наверное, даже медсестра еще не знает, что ты очнулся. Я никогда в жизни так не боялся…   К концу своего очень быстро произнесенного рассказа Тэмин уже устал вытирать слезы рукой, ручьем текшие по его лицу, и в ход пошли рукава кофты. Я поднял руку, чтобы погладить его по щеке, и когда я это сделал, он заплакал еще больше.   — А вы не читали… — я не успел закончить фразу.   — Нет. Я забрал их все. Никому не разрешил прочитать. Убедился, что ни один человек даже строчки не видел оттуда.   Я вздохнул полной грудью, прикрыв глаза. С каждой секундой мне становилось все более стыдно. Я не заслуживаю всего этого. Бесполезно было даже спрашивать, зачем меня спасли — очевидно, что на любое мое слово у Тэмина готов ответ.    — Меня скоро выпишут? Я хочу… нормально извиниться перед всеми.   — На тебя. Никто. Не. Обижается.   Он был крайне серьезен и почти убедителен. Теперь я уже сам ощущал себя младшим. Это заставило меня замолчать секунд на пять. Не то чтобы у меня вообще были силы говорить громче, чем в полголоса…   — Прости меня, — сказал он, смотря в сторону.   Это было неожиданно.    — За что?   Действительно, за что? Он ведь… сделал все правильно? Правда, не так, как я планировал.    — За то, что не был рядом.   — Не был рядом?! — Я ответил почти в полный голос, но, пару раз кашлянув, вернулся к прежней громкости. — Да ты… да ты все это время был рядом!   — Если бы еще от этого был толк!   Это ощущалось как удар в самое сердце. Оно собиралось врачами по кусочкам, но от любого дуновения ветра пара кусочков все равно отваливалась и падала куда-то вглубь, заставляя чувствовать самую настоящую боль.    Я заставил Тэмина чувствовать себя виноватым. Я упрямился и не впускал никого внутрь себя настолько, что почти довел себя до гроба. Я позволил Тэмину подумать, что он недостаточно для меня делает! Нет, конечно же, это просто не может быть так. Я настолько закрыт, что никто даже не представлял себе полную картину моих эмоций и ощущений. Я попросту не разрешил никому помочь мне, ни к кому не прислушался, а теперь… страдают мои близкие, а не я.   — …Прости. Пожалуйста. Я ужасный человек. Из-за меня все волнуются, переживают… я так долго готовил себя к этому, но даже не мог представить, насколько больно будет очнуться снова, осознавая, сколько же я натворил.    — Никто не виноват, ясно? Никто, — Тэмин в моих глазах будто светился. Он спас мне жизнь на пару с сестрой, а я до сих пор беспокоюсь из-за того, что он потратил на меня столько нервных клеток. — Нам всем стоит почаще слушать друг друга.   Это правда. Даже если я знаю, что моя жизнь может стать лучше, шум в голове вытесняет все адекватные мысли…   Примерно такой моя первая и последняя попытка. Почему последняя? Потому, что я ни за что больше не позволю себе такую слабость, как… досрочное окончание жизни. Я буду страдать до конца, чтобы уменьшить страдания моих близких. Пусть лучше смотрят на меня больного, чем на холодное тело. «Джонхен, ты справишься с этим. Ты не должен страдать всю жизнь» — слова Кибома обретают новый смысл. Нет, все-таки, я должен попробовать еще раз. В смысле, попробовать вылечиться. Найти другие препараты… записаться к новому терапевту… я могу. Я могу стать счастливым, правда ведь?…                                     The end.