Здравствуй, Миа

      После Отдела Тайн перевод в Аврорат можно было бы считать понижением, но Драко Малфой больше не был тем гордецом, что ранее. Он многое переосмыслил в своей жизни, приоритеты и ценности кардинально сменили направление, и теперь возможность поработать с Поттером Драко рассматривал как очередной новый виток судьбы.       Гарри Поттер, заместитель начальника Аврората, принял его в команду настороженно. Оно и понятно, с тех событий трехлетней давности они практически не виделись и не общались.       Об обязанности Малфоя поработать на Министерство в качестве некоего трудового воспитания знал лишь ограниченный круг лиц. Свою гордость, Драко, конечно, смирил, но не утратил, и специально пошел именно в Отдел Тайн — их сотрудников почти никто не знал в лицо.       Поначалу работа там казалась тяжелой обязанностью, ничего важного ему не доверяли, так, бумажки перебирал. Потом, после того, как он спас незадачливого коллегу от одного опасного темного артефакта, Малфой получил небольшое повышение. И к тому времени, как ему объявили о переводе, он считался одним из лучших разрушителей проклятий, сделав достаточно успешную карьеру. Ему даже понравилось работать.       Как оказалось, Поттер запросил в свою команду кого-нибудь, кто хорошо разбирается в темных артефактах, а начальник Драко решил, что он подойдет лучше всех. Таким образом Малфой стал аврором.       Первые полгода Драко просто делал свою работу. Остальные в команде Поттера относились к нему пофигистично, сам избранный герой прошедшей войны предпочел выстроить деловые отношения. Малфой был ему за это благодарен — не хотелось конфликтовать или раскрывать душу в душещипательном разговоре. Но все же, он потихоньку изучал Поттера, а тот изучал его.       Драко до сих пор помнил чуть удивленный взгляд зеленых глаз, спрятанных за очками, когда Гарри увидел его в первый раз. Перед ним лежала папка, в которой Малфой признал свое досье, и, вероятно, информация, содержащаяся там, изменила мнение школьного недруга — до Драко доходили слухи, что мистер замначальника Аврората не очень желает с ним работать. Вторым шоком Поттера, очевидно, стала прическа его нового сотрудника.       Малфой пару лет назад сменил стиль — одна из ступеней его обязательного психологического восстановления после травмирующих событий прошлого, — и теперь носил небольшой пучок или хвостик, собирая так волосы на автомате. Все ниже макушки было коротко подстрижено, что добавляло брутальности образу. Ежедневные походы в спортзал и занятия смешанными единоборствами также изменили его фигуру в лучшую сторону, и из тощего подростка Драко превратился в действительно сильного парня с широкими плечами, шестью кубиками пресса и неплохими бицепсами. Представ перед новым начальником в привычном образе, разве что сменив мантию на аврорскую, Малфой был готов проявить сдержанность, если реакция Поттера будет отрицательной. Но тот в шоке завис на его прическе.        В дальнейшем им особо не приходилось контактировать, Гарри зачастую лично выезжал на вызовы, а все темные штучки приносились Малфою сразу на стол. Но спустя месяц Драко все же пришлось ехать со всеми, и тогда он, кажется, шокировал Поттера еще раз. Настолько, что тот даже заговорил с ним, хотя обычно избегал лишних слов.       — Татуировка? — спросил Гарри, увидев забитую до плеча руку блондина, пока все переодевались, после того как облазили магловский парк в поисках опасной вещицы и изгваздались, как свиньи, что даже очищающее не помогало. Малфой стоял в футболке, собираясь сменить и ее, но замер после вопроса. — Перекрыл метку? — вновь задал неудобный вопрос Поттер.       Остальные парни из команды затихли и переодеваться стали молча, прислушиваясь.       — Да, — спокойно ответил Драко, вытягивая руку вперед и показывая рисунок.       Метка была перекрыта крупным шипастым хвостом, опоясывающим руку и идущим куда-то под футболку, намекающим, что это лишь часть картины. Ниже, ближе к запястью, на предплечье был выбит кол, от которого шла тяжелая крупная цепь, обвивающая хвост существа, словно сдерживая его.       Малфой разделся до пояса, впервые показывая всем, насколько на самом деле он накачанный, и Поттер увидел еще одну часть рисунка. На груди, перекрывая шрамы от сектумсемпры, тоже были цепи. Они хаотично пересекались, но все уходили наверх, к плечам.       Драко снял грязные рабочие брюки и отвернулся, позволяя всем посмотреть на то, что было сзади. Раздались разные возгласы, в основном удивленные и положительные. Малфою тоже нравился дракон, украшающий с давних пор его спину. Зверь скалил пасть в районе поясницы, но цепи, натянутые до предела, его сдерживали.       — Ого. Мощно, — оценил Поттер. Его взгляд скользнул по второй руке, украшенной лишь созвездием, идущим до середины предплечья.       — Спасибо, — хмыкнул Малфой, слушая вопросы и одобрительные слова других коллег. — Если меня разорвет какой-нибудь очередной темный артефакт, будет проще опознать, — криво пошутил он.       Обычно его шутки казались всем слишком черными, но Поттер усмехнулся. Стащил свою футболку и показал несколько татуировок, среди которых Малфой перевел одну с латыни: «Последний враг, который истребится — смерть». В этот момент он понял, что перед ним кто-то, кто тоже пытался заземлиться и найти цель жить дальше, а значит, жизнь всеобщего героя не была так хороша, как писали в газетах после войны.       В течение следующих пяти месяцев произошло еще несколько ситуаций, так или иначе сталкивающих их и заставляющих увидеть друг друга в новом свете. Поттер перестал отмалчиваться, и, видимо, больше не считал, что зря ему назначили Малфоя в группу. Драко просто работал, но ему было немного интересно узнать знаменитого избранного поближе, раз уж в школе подружиться не получилось.       Как это всегда бывает, судьба сама решила, как лучше. В стране активизировалась очередная банда, причисляющая себя к последователям Пожирателей, и с первых же преступлений была признана особо опасной. Убийства, совершаемые ими, были зверскими, кражи — наглыми и дерзкими, ведь забирались важные документы или опасные артефакты. Поттер пахал в поте лица, как и его команда.        За несколько месяцев в больнице побывали все, даже Малфой. Теперь на вылазки не ходили по одному, только в паре. И так получилось, что в тот раз, когда с Драко вышел Гарри, они напоролись на засаду. Бой был жестоким, но они справились и даже смогли захватить одного преступника. Малфой умудрился спасти начальнику жизнь, и когда они оба валялись ранеными в Мунго, впервые разговорились. Обсудили многое, в том числе и прошлое. Гарри поблагодарил за спасение и стал относиться к Драко теплее.       Малфой не слишком гордился тем, что сделал, но приятно было. Правда уже через неделю они с Поттером попали в переделку, и в этот раз уже он был спасен избранным. Пришлось тоже благодарить. После этого Драко был приглашен на пятничные посиделки в баре и был вынужден идти, потому что просил начальник. И там, среди дыма и алкогольных паров, зародилась их дружба.       Проработав на Поттера целый год, Малфой решил, что не против продолжить. Отделу Тайн был направлен соответствующий документ, как и главе Аврората, и временный перевод стал постоянным.       — Ну что, принимай нового напарника, — хмыкнул Драко, подходя к столу Гарри и скидывая на него подписанный приказ начальства.       — Ты хотел сказать «старого»? — фыркнул Поттер.       — Не так уж и долго мы в тандеме работаем, — напомнил Малфой, оглядывая свой стол.        Им выделили отдельный кабинет и стали поручать особо важные дела, так что он посчитал, что это все же повышение. Неплохо для года службы на новом месте.       — Эй, погоди-ка! Ты что, ухо проколол? — заметил Гарри, уставившись на черный гвоздик в левом ухе блондина.       — Новый этап, — сказал Драко.       Он как-то уже рассказывал Поттеру, что меняет что-нибудь в своем внешнем виде, когда меняется его жизнь или происходит что-то серьезное или важное. Поттер кивнул, а Малфой сел за свой личный стол и посмотрел на табличку, стоящую на краю: «Старший аврор Д. Малфой. Отдел специального назначения».       Работа на новом месте не давала заскучать и еще больше подружила их с Гарри. Даже Уизли, поначалу недовольный самим присутствием Драко в Аврорате, перестал фырчать, бурчать и игнорировать Малфоя. Он заявлялся к другу довольно часто и вскоре просто привык, что рядом с Поттером теперь есть еще один товарищ, с которым тот хорошо общается.       Драко считал, что у них с этим рыжим придурком негласное перемирие, поэтому вел себя сдержанно, даже когда Рон выбешивал его. Но это не мешало ему считать Уизли недалеким, бестактным задирой и подпевалой Поттера. Хорошо, что придурок не работал в Министерстве.       В один из дней, когда груда бумаг была разобрана, а отчеты написаны, Драко решил задать вопрос, который вызывал его любопытство уже долгое время.       — Слушай, а где Грейнджер? Не помню, чтобы вообще видел ее в последние годы, — сказал он.       Поттер дрогнул, побледнел и посмотрел на него так странно, что Малфой невольно напрягся.       — Что?       — А ты не знаешь? Почему спрашиваешь? — сдавленно спросил Гарри.       — Не знаю чего? — прищурился Драко, и в груди зародилось предчувствие чего-то необъяснимого. — Я спросил, потому что понял, что давно ничего о ней не слышал. Уизли вот таскается сюда пару раз в неделю, а ее не видно. Я всегда думал, что она обязательно будет работать в Министерстве, где-нибудь в секторе охраны вымирающих видов или писать новые законы, — пояснил он.       Поттер тяжело вздохнул и снял очки, сжимая переносицу.       — Гермиона пропала. Еще летом девяносто восьмого. Мы искали, но не нашли, — глухо сказал он.       — Что? — изумился Малфой. — Как это, пропала? Что… В смысле, как вообще… — он даже слов подобрать не мог, не понимая, как это могло случиться.       — Она тогда поехала в Австралию, в Мельбурн, чтобы вернуть своих родителей. Она стерла им память перед тем как уйти со мной в бега и отправила подальше, чтобы их не нашли Пожиратели, — Гарри прочистил горло и посмотрел с такой болью во взгляде, что Драко замер. — Все мы были заняты, суды, похороны… журналисты прохода не давали… кошмары мучали… Я так потерялся во всем, что упустил момент, когда она перестала писать. Первый месяц письма приходили каждую неделю, а потом резко перестали. Естественно, ее искали, все перерыли, поставили на ноги местных авроров, но никаких следов не нашли. Даже ее родителей отыскали — они по-прежнему ничего не помнят, и, конечно, не знают, кто такая Гермиона и где она.              — И? — подтолкнул Малфой.       — Нашли документы в местной больнице, что она обращалась к нужным специалистам, но те ничего не смогли сделать с обливиэйтом Грейнджеров. И больше ничего. Она будто растворилась после этого отказа. Я искал ее целый год, мотался туда в командировки и отпуски, но… — Поттер тяжело вздохнул. — Я все еще заказываю сводки оттуда, периодически обновляю заявление на розыск, но пока пусто.       — А магический поиск? По палочке? — спросил Драко.       — Пробовали все. Или она мертва, или зачем-то прячется так хорошо, что даже магия не может найти, — Гарри стиснул кулаки и ушел в себя.       Малфой не мог понять, что чувствует. Он был неприятно удивлен такими известиями, немного боялся самого худшего, но также и злился. Ему казалось, что такая, как Грейнджер не могла просто взять и умереть, а значит зачем-то прячется. Неужели она такая трусиха? Боится возвращаться после неудачи? Не хочет, потому что потеряла цель, не сумев вернуть родителей? В чем же дело?       Почему-то хотелось выяснить, и Драко не знал, почему. Возможно, чувствовал себя должным ей? Хотел помочь, чтобы что? Ослабить чувство вины перед ней за то, как когда-то к ней относился?       Судьба, что удивительно, словно помогала ему или же потакала желаниям. Малфоя вскоре отправили в командировку в Сидней, найти и уничтожить украденный и вывезенный из страны опасный артефакт. Оказавшись под палящими лучами австралийского солнца Драко подумал о том, что обязательно постарается сделать все побыстрее, а потом сгоняет в Мельбурн и попытается отыскать след Грейнджер. Вдруг ему повезет?       Поиск украденного артефакта начался со знакомства с местными Аврорами. Их не прельщало помогать присланному английскому выскочке, но один вид Малфоя намекал, что идти против него не стоит. Драко пришлось сменить излюбленные черные цвета в одежде на более светлые, и это странным образом лишь сделало его визуально больше и мощнее. Вкупе с прической и хмурым лицом он пугал расслабленных сиднейских магов.       Весь день Малфой просидел в кабинете, слушая устные отчеты и мельком просматривая информацию на местные банды и точки, торгующие незаконными вещами. К вечеру голова уже не соображала, и Драко отправился в отель. Сменив рубашку на поло, он вернулся на улицу и вдохнул наконец-то свежий воздух — солнце уже село, и пекло закончилось.       Решив перечитать свои заметки за хорошим ужином, Малфой спустился вниз по дороге и зашел в первый попавшийся магловский бар. Народу внутри было много, все смотрели какую-то игру по телевизору и громко разговаривали. Драко нашел свободный столик и занял его, взглядом отыскивая меню. Книжица выглядела потрепанной, но есть хотелось сильно, а обед в аврорской столовой был скудным. Правда выбор он сделать не успел.       Прямо перед ним, у соседнего стола, словно видение стояла Грейнджер. Малфой подумал, что слишком зациклился на ней, раз она ему уже мерещится, к тому же в помещении было полутемно. Но незнакомка встала боком к экрану, и он отчетливо увидел ее лицо. Сердце взволнованно стукнуло, как и всегда, когда разгадка почти была в его руках.       — Грейнджер! — позвал Драко.       Девушка никак не отреагировала, заканчивая записывать заказ у других. Она собралась уйти, и он позвал громче.       — Грейнджер! Подойди!       Гермиона обернулась, и в ее глазах не отразилось ничего из того, что он ожидал: ни узнавания, ни удивления, ни страха или раздражения. Она молча указала пальцем на себя, как бы спрашивая, ее ли зовут, и подошла, когда он кивнул. Окинув его заинтересованным взглядом, Грейнджер сказала:       — Вы еще ничего не заказали? Давайте я приму заказ.       Драко уставился на нее, немного хмурясь. Что за цирк? Глаза сами собой отметили все изменения в ведьме, ведь он довольно долго ее не видел. Кудри были обрезаны по плечи и немного выгорели, а веснушки перестали быть видны под многолетним загаром. Фигура стала более женственной, перед ним стояла не школьница, а взрослая привлекательная девушка. Которая привычно сдвинула брови и нетерпеливо сказала:       — Мистер, вы будете заказывать?       — Грейнджер, ты долго будешь притворяться? — резко спросил Драко. Но реакции снова не увидел.        Гермиона непонимающе вскинула брови, а потом сказала:       — Вы, наверное, меня с кем-то спутали. Моя фамилия не Грейнджер.       — Тогда какая? — прищурившись, спросил Малфой с легкой издевкой.       Он не понимал, что происходит. Зачем она скрывается здесь, среди маглов, и делает вид, что знать его не знает?       — А вам зачем? — усмехнулась Гермиона. — Так вы заказывать будете?       — Принеси что-нибудь сытное, — сказал Драко. — Раз ты считаешь, что не Грейнджер, и не хочешь говорить свою фамилию, то хоть имя скажи.       — Миа, — с улыбкой ответила ведьма и указала на свой бейджик.       — Миа, ну где ты? Где заказы? — прокричали со стороны бара, и она упорхнула, попросив подождать минут двадцать.       Малфой отложил записную книжку и задумчиво посмотрел ей вслед. И что это было? Она будто не помнит ничего. Потеряла память? Притворяется настолько хорошо, что он ничего не заметил? Ясно было одно — ему определенно стоит поговорить с ней еще раз.        Повод представился вскоре. Драко проторчал в баре до закрытия, наблюдая за Грейнджер. Она часто ловила его взгляд и каждый раз улыбалась, широко и открыто, словно между ними не было их прошлого. Более того, Малфой тоже заметил ее заинтересованные взоры на своих татуировках. Это до странности будоражило кровь. Задумавшись об этом, он чуть не пропустил конфликт.       Соседний столик занимала компания парней, которые сильно выпили. Они подзывали Грейнджер в течение всего вечера и отпускали сальные шуточки, но она стойко их игнорировала, избегая чужих касаний. Теперь же пьяные парни отказывались платить и требовали, чтобы она пошла с ними, если хочет получить оплату по счету. Грейнджер занервничала, ее пугала ситуация, но она твердо стояла на своем, угрожая вызовом полиции.       Малфой осмотрелся — другие официантки уже ушли из пустого зала, бармен тоже, некому было помочь разобраться. Когда Гермиона скинула наглую руку со своей ноги, но в итоге была утянута к одному из придурков на колени, Драко поднялся.       — Советую убрать свои грязные культяпки и отпустить ее, — угрожающе произнёс он, отмечая страх в знакомых ему карих глазах.       — Иди куда шел, мужик! — прокричал товарищ того смертника, который держал вырывающуюся Гермиону.       — Да, тебе что, больше всех надо?       — Вали давай!       Малфой невольно выпустил немного магии, разозленный тем, что видит. Какого хрена?       — Я предупреждал, — прошипел он, шагая к ближайшему парню и хватая его за грудки.       — Эй-эй, хорош! Все, поняли мы, — проблеял самый трезвый из компашки, толкая товарищей.       Остальные, видимо, немного струхнули, ощутив давление неизвестной силы, и тоже резво повскакивали с мест.       Грейнджер вывернулась и быстро оказалась позади Драко, нервными движениями поправляя форменную юбку. Малфой оттолкнул того, кого схватил, взял в захват руку мудака, облапавшего Гермиону, вывернул ее до вскрика и забрал бумажник. Отпихнув скулящего человека, он повернулся к Грейнджер и спросил:       — Сколько они должны?       Гермиона дрожащими руками открыла расчетницу и назвала сумму. Малфой без предисловий взял деньги, потом подумал и остальную часть тоже положил на стол.       — Чаевые за плохое поведение, — сказал он и невербально наложил на тормозящих придурков шуточные чары-пугалки, которыми баловался в детстве. Они дернулись в сторону выхода, и Драко швырнул в них бумажник, возвращая.       Как только компания скрылась, он обернулся к стоящей позади ведьме и рявкнул:       — Какого дракла ты работаешь в таком опасном месте, Грейнджер?!       Она вздрогнула, и он поморщился про себя, увидев эту реакцию. Но потом Гермиона гордо вскинула подбородок, как делала всегда в школьных спорах с ним, и сказала:       — За помощь я вам благодарна, но все остальное — не ваше дело. Бар закрывается. Рассчитывайтесь и уходите.       Малфой половину минуты смотрел на нее, пытаясь понять, что делать дальше. Грейнджер, судя по всему, и правда ничего не помнила. Интересно, она хотя бы пользуется магией или нет?       — Ну? — поторопила Гермиона, грозно глядя на него.       Драко вспомнил, что с помощью магии ее как раз и не нашли, а значит, что-то случилось, и она ей не пользуется. Ему стоило наладить с ней контакт и все выяснить. Поэтому он кивнул и улыбнулся, невольно отметив, что Грейнджер зависла от этого простого действия. Малфой знал, что своим видом производит определенное впечатление на женщин, но никогда и представить не мог, что может понравиться конкретно этой.       Пока он расплачивался, Гермиона стояла рядом и будто бы нервничала. Ее взгляд блуждал по его рукам, плечам, лицу, но чаще задерживался именно на татуировках.       — Чаевые лично тебе за хорошее обслуживание, — понизив тон, сказал Драко, отмечая, как она сглотнула и крепче сжала края юбки.       — Это много, — произнесла Грейнджер, увидев, сколько он кладет.       — Вовсе нет, — хмыкнул Малфой. — Ты завтра тут работаешь?       — Да, — ответила Гермиона и забрала расчетницу, но уходить не спешила. Было видно, что она что-то хочет спросить, но не решается.       — Я зайду завтра, — сказал Драко, делая вид, что уходит, чтобы подтолкнуть ее.       — Подожди, — попросила Гермиона, когда он уже сделал два шага на выход.       — Да? — Малфой обернулся и вскинул бровь.       — Почему ты назвал меня Грейнджер? — взволнованно спросила ведьма и внимательно посмотрела ему в глаза. — Мы… Мы были знакомы когда-то?       — А ты не помнишь? — задал ответный вопрос Драко, хоть и догадался уже об ответе.       Гермиона отрицательно покачала головой, выглядя при этом подавленной, но немного обнадеженной.       — Да, я тебя знаю, — сказал Малфой, и ее глаза вспыхнули надеждой.       — Кто я? Как меня звали? Где я… — начала задавать вопросы Грейнджер, подбежав и схватив его за руки.       — Подожди, — перебил ее Драко, и она тут же замолчала. — Сейчас уже поздно, давай я провожу тебя и отвечу на пару вопросов. Но сначала хочу знать твою историю.       — Мне надо закончить, — с досадой сказала Гермиона и обернулась как раз в тот момент, когда дверь за барной стойкой открылась, и оттуда вышла другая официантка. Девушка окинула их с Грейнджер любопытным взглядом и улыбнулась, подошла поближе.       — Ого, так красавчик согласился? — довольно громким шепотом спросила незнакомка у Гермионы, отчего та вспыхнула и зашипела на нее. — Иди-иди, я тут закончу, — нормально произнесла магла.       — Это не то, о чем ты подумала! — зашипела в ответ Грейнджер, покосившись назад.       Драко усмехнулся и сказал:       — Я провожу ее.       — О, конечно! — коллега Гермионы широко ему улыбнулась и посмотрела на, очевидно, подругу. — Ты еще тут? Бегом переодеваться!       Они вместе пошли в сторону барной стойки, и Малфой услышал, как незнакомка желает Грейнджер хорошей ночи. Гермиона попыталась объяснить, что все не так, но промолчала, когда ее коллега заявила о том, что красавчик ей понравился. Этого она отрицать не стала. И Драко не понял, почему ему вдруг стало так приятно.       До дома Грейнджер оказалось не так и далеко, но улица была плохо освещена, что непонятным образом разозлило Малфоя. Она ходит так домой каждый день? В такой темноте? А если опять какие-то придурки пристанут?        Сдерживая злость на всю эту непонятную ситуацию в целом, он выслушал короткий рассказ Гермионы. По ее словам, она пришла в себя в больнице Сиднея, ничего не помнила. Ей помогли с документами, с работой, и с тех пор она живет в этом городе. В баре работает последний год, зарплаты хватает на съем небольшой квартиры и жизнь. Ее смена начинается в шесть вечера и заканчивается после двенадцати ночи.       — Вот, я рассказала, — нервно произнесла Гермиона, останавливаясь у четырехэтажного здания, которое даже в такой темноте не вызывало у Драко никаких приятных эмоций, барак какой-то. — Твоя очередь.       — Только не говори, что ты здесь живешь, — скривился в отвращении Малфой.       — А что? — настороженно спросила Грейнджер и сделала шаг назад, обхватывая себя руками.       Он заметил этот защитный жест и наконец понял, что ей попросту страшно. Она ухватилась за возможность узнать что-нибудь о своем прошлом, но по факту, просто пошла ночью с незнакомцем к своему дому. Гриффиндорская отвага, граничащая с глупостью. Почему бы не договориться о встрече в баре следующим вечером? Он ведь сказал, что придет. Хотя, откуда ей знать, что это не ложь? Драко вздохнул и сказал:       — Тут слишком темно, да и вообще вся улица почти не освещается. Опасно так ходить молодой девушке.       Гермиона фыркнула, но немного расслабилась, услышав капельку заботы в его голосе. Мерлин, она всегда такой наивной и доверяющей была?       — О тебе я знаю не так и много, — продолжил Малфой. — Тебя зовут Гермиона Грейнджер, тебе двадцать два вроде бы, мы учились в одной школе.       Драко опасался говорить ей все, пока не ясно, что случилось с ее магией и с ней самой.       — Гермиона? Красивое имя, как в «Зимней сказке», — слабо улыбнулась Грейнджер. — Где я жила? У меня есть родственники?       — Насколько я знаю, ты жила в Англии, как и я, — ответил Малфой. — Про родственников не знаю, — соврал он. — Но могу выяснить. Если хочешь, я помогу тебе вернуться на родину, у тебя там есть друзья.       — Я… — Гермиона замолчала, на ее лице отразились сомнения.       — Я понимаю, — чуть мягче сказал Драко. — Подумай обо всем. У тебя тут уже налаженная жизнь, но …       Грейнджер кивнула, а потом вдруг с интересом посмотрела на него.       — А тебя как зовут?       — Драко Малфой, — ответил он, чувствуя себя странно от того, что у них сейчас происходит новое знакомство.        Как бы сложились их отношения, если бы изначально не было никаких предрассудков и различий? Если бы они оба не оказались по разные стороны?       — Драко? Очень необычное имя, — улыбнулась Гермиона и посмотрела на его правую руку. — Поэтому созвездие дракона?       — Да, — односложно ответил Малфой, все еще удивленный тем, что, кажется, понравился Грейнджер. — На спине тоже дракон, — непонятно почему добавил он, показывая хвост на левой руке.       — Ух ты. Хотела бы я посмотреть, Драко, — нежно, немного заигрывающе произнесла Гермиона и улыбнулась.       — Может, как-нибудь, — усмехнулся Драко. — Тебе, наверное, пора домой. Я приду в бар завтра вечером.       Грейнджер закусила губу, но кивнула и ушла в сторону темного подъезда.       Малфой проводил ее взглядом, подождал, пока в окне загорится свет, а потом аппарировал. Все равно в такой тьме никто этого не увидит.       Утром сосредоточиться на работе было ужасно трудно. Мысли постоянно возвращались к Грейнджер, ее потере памяти, тому, что он так внезапно и просто нашел ее. Как она оказалась в Сиднее, если Поттер говорил про Мельбурн?       Драко в сопровождении пары местных авроров прошелся по некоторым незаконным лавкам, но никаких следов артефакта там не было. К вечеру он вернулся в бар и снова сидел там до закрытия, наблюдая за Грейнджер. Трудно было поверить, что такая умная ведьма, которой прочили карьеру в Министерстве, сейчас работала официанткой в этой забегаловке. И что он приходит сюда уже второй раз, хотя еда здесь средняя. Обычно Малфой, когда мог выбрать, предпочитал что-нибудь получше, все же ему с детства прививали вкус к хорошему.       Дождавшись окончания смены Грейнджер, Драко снова предложил проводить ее, отметив, как порозовели ее щеки при этом. Внутри заворочалось что-то тяжелое, непривычное, похожее на удовольствие хищника, поймавшего добычу. Пришлось подавить это, потому что перед ним была Гермиона, которая ничего не помнила и даже не представляла, кто он.       Она попросила рассказать что-нибудь о ее прошлом, и Драко решил в общих чертах поведать о школе и их взаимоотношениях. Уже около дома Грейнджер остановилась, задумчиво посмотрела на него и сказала:       — Почему-то мне кажется, что с тех пор ты сильно изменился.       — Странные выводы, учитывая, что ты меня даже не помнишь, — хмыкнул Малфой, рассматривая ее в ответ.       — Но я так чувствую, а себе я привыкла доверять, — упрямо стояла на своем ведьма.       — Ты — самая странная из всех, кого я знаю, Грейнджер, — фыркнул Драко. — Нельзя быть такой доброй и всепрощающей. Я только что рассказал тебе, что плохо к тебе относился, а ты пытаешься выставить меня в хорошем свете.       — Но ты хороший, — возразила Гермиона, — ну, по крайней мере, сейчас. Ты не стал издеваться, когда узнал, что я не помню прошлого, и ты предложил мне помощь. Ты разобрался с теми придурками из бара, ты провожаешь меня каждый раз, потому что тут темно. Не думаю, что ты все еще меня терпеть не можешь.       — Не такой уж я и хороший, как ты думаешь, — серьезно произнёс Драко. — Но ты права в том, что я стараюсь стать лучше. И я действительно больше не отношусь к тебе предвзято.       — Вот, — радостно улыбнулась Гермиона. — Кстати, хотела попросить. Ты не мог бы называть меня Миа? Когда ты зовешь меня Грейнджер, это звучит как что-то незнакомое для меня.       — Ладно, — согласился Драко.       — Тогда хорошо. До завтра? — спросила Грейнджер, собираясь зайти домой.       — До завтра, Миа, — кивнул Малфой, не удержав небольшой улыбки при виде ее энтузиазма в желании увидеть его снова.       Услышав свое новое имя, Гермиона широко улыбнулась и помахала ему рукой, делая шаг в сторону подъезда.       — Миа, подожди, — позвал Драко, который чуть было не забыл то главное, что хотел сделать. — Вопрос будет странный, так что не думай, а просто ответь. Что это, по-твоему? — он показал ей свою волшебную палочку, чтобы проверить, знает ли она о магии хотя бы косвенно: может, были неконтролируемые выбросы или другие вещи, которые обычный человек может принять за волшебство и ассоциировать его с волшебными палочками.       — Эм, похоже на указку. Знаешь, в школе такая у учителей есть, — чуть удивленно ответила Грейнджер. — Ты зачем ее с собой носишь? — хихикнула она. — Ты учитель?       — Пф, — фыркнул Драко, убирая древко. Мысли метались вокруг того, что ее магия почему-то заблокирована, раз никак не проявляется в обычной жизни. Может, ее поэтому найти не могут? — Нет. Я расскажу тебе в другой раз. До завтра, Миа.       Следующий день оказался слишком тяжелым. Малфой потихоньку копал под все местные мелкие группировки и коллекционеров, попал на операцию по задержанию особо опасного преступника, поучаствовал в дуэли с одним наглым клоуном из авроров сиднейского отделения и под конец вышел на возможный след артефакта. В бар он попросту не успевал, поэтому пошел сразу вниз по улице, к дому Грейнджер, надеясь ее догнать по пути.       — Держи ее! — раздалось из темного переулка, потом послышалась возня и пыхтение, звук удара.       — Ах, ты сука! — снова удар, более хлесткий, а за ним женский всхлип.       — Помогите! На помо… — надрывный крик оборвался, но Драко этого хватило.       Он пошел в ту сторону, как только заподозрил, что происходит, но теперь, узнав голос Грейнджер, швырнул невербальный люмос вверх и побежал прямо к компании парней. Они стояли вокруг лежащей на земле девушки, один из них держал ее руки, второй уже задрал платье. Его лицо было разбито, видимо, она заехала ему ногой в нос.       В груди разрасталась ярость, такая дикая, что в глазах потемнело. Драко врезался в ближайшего парня, сбивая его в сторону, и тут же сходу отправил в нокаут следующего. Тело само перестроилось в боевой режим, мысли очистились, гнев притих, придавленный многолетними отточенными рефлексами.       Краем сознания Малфой отметил, что это те придурки, которые в прошлый раз не хотели платить, что Грейнджер поднялась и отползла к стене здания, пока он на автомате расправлялся с противниками. Удар, блок, поворот, удар, уклонение, удар. Нож он выбил привычным движением, сломал руку четко, без серьезных повреждений, чтобы не сдох до суда от травмы или потери крови. Последнего удалось оглушить, и Драко откинул его тушку к остальным.        Приглушив люмос, горящий как яркий фонарь, Малфой незаметно наколдовал веревку на каждого из напавших, а потом обернулся к Грейнджер. Она была в шоке, смотрела испуганным взглядом и дрожала, придерживая у груди оторванный кусок платья. Заглушенная ярость вновь поднялась в нем, сметая контроль, хотелось убить этих ублюдков. Драко встряхнул руками, сбрасывая это состояние, и неторопливо подошел к Гермионе. Она застыла, сжалась и крепче стиснула кулачки, закрываясь от него.       — Все уже хорошо, все закончилось, — как можно мягче произнёс Малфой, присаживаясь перед ней на корточки. — Я с ними разобрался. Пойдем, я помогу тебе дойти до дома.       Он протянул ладонь, и Грейнджер после нескольких секунд судорожно вцепилась в него, упала разбитыми коленями на землю, обняла и разрыдалась. Драко держал ее дрожащую фигурку, поглаживая по спине, и думал только о том, как бы не сорваться и не отделать этих уродов как следует, чтобы ходить не смогли больше никогда. Гермиона начала успокаиваться, и его мысли тоже сменили направление: он отметил, насколько она маленькая и хрупкая по сравнению с ним. И что держать ее в объятиях очень приятно.       Грейнджер немного отстранилась, заглянула в глаза и хрипло прошептала:       — Спасибо. Ты спас меня.       Драко покачал головой, не считая, что его поступок стоит благодарности. Он подхватил ее на руки и пошел на выход из проулка, не забыв загасить свой люмос.       — А как же?.. Надо же полицию вызвать и… скорую? — шепнула Гермиона, прижимаясь ближе и ничуть не сопротивляясь тому, что он несет ее.       — Я сам полиция, — процедил Малфой. — С ними разберутся, будь уверена. И скорая им не нужна, я их почти не покалечил.       — Почти? — немного истерично хихикнула Грейнджер и стерла набежавшие слезы.       — Пусть скажут спасибо, что не убил, — холодно прошипел он, после чего Гермиона затихла и молчала всю дорогу до дома.       — Какая квартира? — все еще раздраженно спросил Драко.       — Эта, — Грейнджер достала ключи из сумочки, которую подобрала почти сразу же.       Слезть он ей не дал, отобрал их и сам открыл дверь, удерживая ее одной рукой. Свет в доме включился благодаря невербальной магии, и Малфой прошел вперед, усаживая Гермиону на старенький диван. Она зажмурилась, видимо, на ягодицах были синяки после нападения, и кулаки сжались сами собой.       — Где аптечка? — резковато спросил он.       — В шкафчике, — сказала Грейнджер и указала в сторону крохотной кухонной зоны, видавшей лучшие времена.       Драко отыскал коробку с лекарствами, из которых знал только самые простые вроде йода и обезболивающих, и поставил на единственный стол в помещении. Потом посмотрел на грязные ноги и кровь, стекающую по коленкам, поднял Гермиону на руки и пошел в другую комнату, надеясь, что там есть ванная.       — Куда? — слабо спросила Грейнджер, у которой начинался отходняк, и все тело дрожало от пережитого стресса и адреналина.       — Тебе надо помыться, потом обработаем, — распорядился Драко, в два шага проходя крохотную спальню.       Ванная оказалась такой же маленькой, он там едва ли помещался с ней на руках. Опустив Гермиону сразу под душ, он вышел, решив подождать, пока она закончит. Вскоре послышался шум воды и тихое скуление, видимо, отмывать царапины было больно. Малфой, чтобы занять себя, перебрал аптечку, взял все нужное и зашел в спальню.       Грейнджер вышла из ванной через пять минут, медленно и осторожно ступая исцарапанными ногами на пол. И она была в одном полотенце. Увидев его, она дернулась, и махровая ткань упала вниз, открывая ему ее голое тело. Драко тут же отвернулся, но перед глазами стояли синяки от пальцев на ее груди и ногах, запястьях и шее.       — Прости, — сказал он, извиняясь больше за то, что опоздал сегодня и не провожал с самого начала.       Сзади зашуршала одежда, Грейнджер надела шорты и майку, после чего села на кровать и стала рассматривать коленки, пострадавшие больше всех. Малфой обернулся, присел перед ней и занялся ее ранками, аккуратно обрабатывая их. Гермиона сдерживала слезы, но молчала и смотрела на него все это время.       — Есть что-нибудь еще? — спросил Драко, закончив с этим.       Грейнджер отрицательно покачала головой и прошептала:       — Можешь побыть со мной, пока я не засну?       Малфой посмотрел ей в глаза, находящиеся прямо напротив него, и не увидел в них опасения, словно ему она доверяла.       — Хорошо, — тихо ответил он.       Гермиона переползла на кровать, укрылась одеялом и протянула руку, предлагая лечь рядом. Драко с сомнением посмотрел на нее, но сдался немой просьбе и устроился поверх покрывала. Грейнджер тут же повернулась, уткнулась ему в грудь носиком и прикрыла веки. Из-под ресниц к носу стекла слезинка, маленькое тельце дрогнуло, и он со вздохом обнял ее и крепче прижал к себе.       Пока она тихо плакала, Малфой думал о том, что вообще с ним происходит? Откуда такое желание защитить ее от всего, почему так больно видеть ее слезы? Это из-за вины перед ней? Или есть что-то большее?       Грейнджер вскоре уснула, и он осторожно выбрался из кровати. Надо было решить еще одно дело. Драко тихо покинул квартиру, наложив на нее защитные чары, а потом вернулся в темный переулок. Поработав над памятью уродов, которых оставил там, он внушил им пойти в полицию и признаться во всех преступлениях. Потом около часа гулял по городу, прочищая мозги и успокаиваясь после того дерьма, что увидел в их головах. Как только рассвело, Малфой забежал к себе, переоделся и поспешил кое-что сделать.       Грейнджер встала по будильнику, постанывая от неприятных ощущений в теле. Привычно добравшись до кухни, она поставила чайник и только потом посмотрела в его сторону, испугалась. Драко усмехнулся, увидев взлохмаченные кудрявые волосы и след от подушки, но его глаза потемнели, как только он увидел синяки и ранки.       — Драко? Ты чего тут? — спросила Гермиона, осторожно присаживаясь на стул, потому что диван занимал он.       — Здравствуй, Миа, — сказал Малфой и сел ровнее. — Во-первых, зашел сказать, что отпросил тебя с работы, у тебя пару дней выходных.       — Что? Зачем? Я в порядке, мне надо… — начала возражать Грейнджер, но он властно поднял руку, останавливая ее.       — Во-вторых, я принес завтрак и хорошую мазь от синяков. Поверь, уже завтра от них ничего не останется, — продолжил он, доставая из пакета безликую баночку, в которую превратил пузырек с заживляющим бальзамом.       — И, в-третьих, сегодня ты переезжаешь, — огорошил ее Малфой.       — Что все это значит? — возмущенно сложила руки под грудью ведьма, но тут же поморщилась от боли.       — Это значит, что до тех пор, пока я не разберусь со своими делами и не решу вопрос с твоим возвращением на родину, ты будешь жить в нормальной квартире, — серьезно сказал Драко. — Это значит, что тебе не придется больше возвращаться домой по темной улице, более того, каждый раз тебя будет забирать нанятая мной машина.       — Но я не…       — И скажи спасибо, что я оставил тебе возможность работать, Миа, — припечатал Малфой. — Бар — небезопасное место и сейчас ты даже не можешь защитить себя. Поттер меня убьет, если узнает, что в мое отсутствие с тобой что-нибудь случилось.       — Тот мой друг? Подожди, ты куда-то уезжаешь? — испуганно спросила Гермиона и стала выглядеть очень расстроенной.       — Не сейчас. Я здесь в командировке. Разберусь с делом и уеду в Лондон, — ответил Драко, чувствуя, как в груди что-то сжимается от мыслей о том, что она не хочет его отпускать. Ему ее тоже оставлять не хотелось, и он еще не понимал, почему так. — Там я решу вопрос насчет тебя и вернусь.       — А, может, я сразу поеду с тобой? Что такого там надо решать? Я же не преступница? — ужаснулась Грейнджер.       — Вовсе нет, — фыркнул Драко. — Но не все так просто. Я не могу сказать некоторых вещей, пока ты этого не помнишь. Но память тебе постараются вернуть, — пообещал он.       — Ладно, — согласилась Гермиона, хоть и с трудом.       — А теперь иди и намажься этим, после позавтракаем, и я помогу немного с упаковкой вещей. Потом мне надо на работу, но я вернусь в шесть, и мы все перевезем в твою новую квартиру, — распорядился Малфой.       Из-за того, что не спал всю ночь, Драко не смог нормально сосредоточиться на работе. Перед глазами постоянно возникал образ Грейнджер, травмированной и плачущей, и это напоминало ему те ужасные события в его поместье, случившиеся больше четырех лет назад.       Ровно без пяти шесть вечера Малфой бросил бесполезные попытки и аппарировал в уже знакомый нелюдимый и узкий переулок. Оттуда до халупы, в которой на данный момент обитала Гермиона, было всего ничего. Как он и думал, все вещи были уже собраны, и их оказалось не так и много. Грейнджер почему-то выглядела неуверенной, и до Драко не сразу дошло, в чем дело.       — Слушай, скажи, сколько я тебе должна за новую квартиру? — нервно сжимая пальцы, спросила она. — У меня есть немного сбережений…       — Ничего не надо, — отказался Малфой, вздыхая про себя и вспоминая о ее вечной правильности.       — Но…       — Миа, ты сейчас этого не помнишь, но я чертовски богат, — криво усмехнулся он, взирая на нее сверху вниз. — Я эту квартиру просто купил. Мне она тут не нужна, так что можешь жить сколько захочешь и ничего платить не надо.       Грейнджер ошарашенно похлопала глазками, приоткрыла ротик и не нашла, что возразить. Потом чуточку покраснела, очевидно, не веря, что кто-то вот так запросто может купить для нее квартиру.       — А как же коммуналка? — растерянно спросила она.       Малфой моргнул, осознав, что завис взглядом на ее губах, и немного нахмурился, не понимая, о чем речь.       — Что это?       — Ну счета за воду, свет, — удивленно произнесла Гермиона и неверяще покачала головой. — Похоже, ты и правда богат, раз не знаешь, что это.       — А, об этом тоже не волнуйся, — хмыкнул Драко. Ему впервые в жизни было настолько приятно тратить свои огромные деньги, обычно он и не думал о цене, оплачивая что-либо. — Просто поживи там, пока я не разберусь со своими делами и не вернусь за тобой, чтобы увезти в Лондон. Ты ведь уже решила, что попробуешь, да?       — Я скажу честно: мне страшно, — призналась Гермиона, посмотрев на него. — Это шаг в никуда. Но при этом я бы хотела узнать больше о себе и своем прошлом.       — Ладно. Это все коробки? — перевел тему Малфой, оглядывая собранные вещи. — Машина должна скоро приехать.       — Это все, — подтвердила Грейнджер.       Сам переезд занял у них два часа, еще столько же Гермиона раскладывала все по местам. Драко, вымотанный до ужаса, просто отрубился на диване в зале, пока она осматривала новую квартиру. Последним, что он запомнил, было удивление и восхищение Грейнджер, увидевшей новое место жительства.        Проснулся Малфой резко, услышав непонятный удар о пол где-то рядом. Следом послышалось ворчание Гермионы, которая, видимо, что-то уронила. С кухни шел аппетитный запах жареного мяса, и в животе заурчало. Кажется, последний раз он ел в обед, получив стандартную порцию в аврорской столовой, и та еда все еще была сомнительного вкуса. Он ходил туда лишь потому, что не хотел терять драгоценное время. Дело застопорилось, и обратный портключ оттягивал карман, потому что Драко хотел поскорее разделаться со всем и сообщить Поттеру хорошие новости о его подруге.       Поднявшись, он прошел на кухню и некоторое время просто наблюдал за тем, как легко и уверенно Грейнджер готовила. Она открыла крышку и осторожно отщипнула кусочек мяса, подула и попробовала его, кивнула сама себе и выключила конфорку. Рядом что-то кипело в кастрюле, и Гермиона, проверив, занялась нарезанием салата, ловко шинкуя зелень и овощи, потом сыр, и добавляя заправку. Закончив с этим, она выключила плиту, слила воду из кастрюли и повернулась к холодильнику.       Видимо заметив его силуэт краем глаза, Грейнджер вздрогнула и резко обернулась, прижав руки к груди. Драко не двигался, дав ей пару секунд прийти в себя.       — Пахнет вкусно, — сказал он.       — Фух, напугал, — чуть улыбнулась Гермиона. — А я тут ужин готовлю. Ты так крепко уснул…       — Устал, — коротко ответил Малфой и развернулся в сторону коридора. — Я пойду.       — Куда? — растерянно спросила Грейнджер. — Подожди, Драко. Я думала, мы вместе поедим…       Малфой обернулся и успел увидеть, как в ее глазах затухает надежда. Это было так неожиданно и странно. Она действительно собирается кормить его собственноручно приготовленной едой? Для него никто еще такого не делал.       — Если ты не против, что я останусь, то с удовольствием, — сказал он и вернулся назад.       Грейнджер тут же улыбнулась, выглядя очень довольной.       — Я мясо пожарила, а пюре еще надо потолочь. Поможешь? — она шустро отыскала какой-то кухонный прибор и указала на кастрюлю.       — И что надо делать? — с сомнением спросил Драко, подходя ближе.       Гермиона хихикнула, и он возмущенно посмотрел на нее. Она постаралась скрыть веселье, но получалось плохо. Добавив к картошке молока и масла, Грейнджер опустила на нее толкушку и нажала, раздавливая все.       — Вот так, пока не получится пюре, — пояснила она.       Малфой осторожно приблизился и, фыркнув, ухватился за прибор, повторяя движение. Оказалось, что с его силой картошка превращается в пюре очень легко, так что он быстро справился с задачей. Сложнее было не замечать, как Грейнджер пялится на его открытые предплечья, потому что рукава рабочей рубашки он закатал уже давно. Драко специально поймал ее на этом, вновь замечая легкий румянец смущения на щеках.        Внутренний зверь снова заворочался в груди, потому что осознавать, что он привлекает Гермиону, было невероятно приятно. Держать себя в руках становилось все тяжелее, ведь он и сам не мог не думать о ней с тех пор как увидел. Чем больше Малфой узнавал ее, тем сильнее было желание изучить ее полностью.       Грейнджер стала каким-то наваждением, и от активных действий его останавливала лишь ее потеря памяти. Пока еще можно было остановиться, он еще не увяз в ней настолько, чтобы потом страдать от отказа, когда она все вспомнит. Но и ограничить свой интерес не получалось, Драко продолжал идти на компромиссы с самим собой, позволяя себе немного приблизиться к ней.       За ужином они говорили о книгах, и пусть ему пришлось внимательно следить за словами, чтобы не заговорить о чем-нибудь волшебном, это все равно было очень увлекательно. Малфой ощутил необычайный покой рядом с ней, болтая, шутя и заставляя Гермиону смеяться.       Уходить не хотелось, но было надо.       — Завтра у меня тоже выходной, — вздохнула Грейнджер, провожая его.       — Да, — подтвердил Драко, положив руку на ручку двери, но не двигаясь с места. Почему так сложно сделать шаг и выйти? Он знал, но… Снова решив уступить своему желанию, Малфой предложил:       — Могу заскочить после работы и сходить с тобой в магазин. Продуктов тут мало, да и не сидеть же тебе все время дома. В этом районе довольно безопасно, но вечером лучше не ходить просто так.       — Давай, — с радостью согласилась Гермиона, улыбаясь почти счастливо.       — Я приду к шести, — сказал он и всё же вышел из квартиры.       — Я буду ждать, — донеслось ему в спину.       Малфой замер, внутри все будто молнией прошибло. Три слова, сказанные ею, чуть не поставили его на колени.       Он не слышал подобного уже много лет, с тех пор, как мать умерла, сгорев от горя после казни отца. Драко не так переживал о Люциусе, но потеря матери его почти подкосила. Она была единственной, кто всегда заботился о нем и любил просто так, за то, что он есть. И она всегда так же прощалась, говоря, что будет ждать их следующей встречи и его писем.       Малфой с трудом развернулся, посмотрел на Гермиону и, неожиданно для себя, улыбнулся ей. Легко и немного смущенно. Она застыла, увидев это, зрачки немного расширились. Драко шагнул к ней, осторожно приобнял, отмечая, что Грейнджер все так же не боится его касаний после всего случившегося вчера, и шепнул:       — Спасибо.       Утром Малфой пришел в местное отделение Аврората с отличным настроением. Первую половину дня и после обеда он прорабатывал информацию по группировкам, чтобы потом аккуратно проверить их. Должен же кто-то засветить такой мощный и дорогой темный артефакт? Если нет, то придется искать среди коллекционеров, а это сложнее и муторнее.       Около пяти вечера сиднейские авроры засобирались на вызов в центр города, где произошли какие-то разборки магов. Драко интуитивно решил присоединиться к ним и не зря. Оказалось, что две группировки дрались за возможность владеть тем самым артефактом, который он искал. Бой был ожесточенный, прибывшим стражам порядка никто не обрадовался, и Малфой помог коллегам, стараясь не потерять из виду свою цель.        Когда все закончилось, ему понадобилось около получаса, чтобы разобраться в темной защите и уничтожить опасный предмет. Было уже семь вечера, и Драко, понимая, что опоздал на встречу с Грейнджер, был вынужден все равно задержаться. Надо было написать отчет для местных и свой собственный.       У квартиры Гермионы он появился только в девять. Она открыла сразу после первого звонка, словно ожидала, посмотрела на него недовольно, но потом охнула. Ухватив его за руку, Грейнджер потащила за собой, и Малфой покорно пошел, не смея отпустить теплую маленькую ладонь.       — Садись, — распорядилась она, и он усмехнулся, услышав знакомые властные нотки.       Гермиона вернулась в зал с коробкой с лекарствами, и Драко понял, в чем дело. Кажется, бровь немного щипала, наверное задело в схватке, но он так торопился к ней, что забыл об этом. Он осмотрел свой вид, с досадой признав, что выглядит несколько потрепанно. Надо было привести себя в порядок, но желание поскорее увидеть Грейнджер, на встречу с которой так сильно опаздывал, видимо, было сильнее.       Малфой перевел взгляд на девушку, которая уверенно достала все нужное из аптечки, и вздохнул. Прошло так мало времени, а притяжение к ней уже лишало его здравого смысла.       Гермиона приблизилась к его лицу с кусочком ваты, смоченном в каком-то растворе. Пока она обрабатывала рану, Драко смотрел на нее: на то, как она сосредоточена, как хмурит брови, как внимательно смотрит на него иногда, проверяя, насколько ему больно от ее действий. Он же боли почти не чувствовал, больше волновала ее близость. Грейнджер отстранилась, чтобы теперь воспользоваться йодом, но Малфой осторожно перехватил ее руку. Рану он заживит потом за считанные секунды, но след от этого магловского препарата останется.       — Спасибо, Миа, больше ничего не нужно.       Гермиона поджала губы, но настаивать не стала.       — Что случилось? — спросила она, убирая все обратно в коробку.       — Небольшая стычка с преступными элементами, — хмыкнул Драко.       Она еще раз внимательно и немного взволнованно осмотрела его, и он поспешил заверить, что все в порядке. Вместе они все же сходили за продуктами, причем Малфой, не слушая ее возражений, закупился на неделю вперед.        Поначалу он думал только о том, что задание выполнено, а значит, можно отправиться в Лондон и заняться вопросом о возвращении Грейнджер. Но очень быстро его настигло понимание: ему придется оставить ее на некоторое время. И если все получится, и она вспомнит прошлое, то не факт, что все еще будет смотреть на него с таким же интересом в глазах.       Драко помог Гермионе донести пакеты, сгрузил их на кухне, а потом, пересиливая себя, сказал:       — Я закончил все свои дела в этом городе.       Грейнджер растерялась от неожиданности, закусила губу, бегая взглядом по помещению.       — Так быстро? — тихо спросила она, сжав руками столешницу.       — Так получилось. Сегодня я вернусь в Англию и сразу же расскажу твоим друзьям о тебе. Понадобится несколько дней, чтобы все организовать и согласовать, и потом я вернусь за тобой, — постарался успокоить ее Драко. Она боится, что ее единственный шанс узнать о прошлом исчезнет?        — Пожалуйста, продолжай жить здесь и пользуйся машиной, чтобы возвращаться после смены. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось в мое отсутствие.       Гермиона кивнула, но выглядела так, будто не хотела его отпускать. Малфой с трудом заставил себя дойти до двери, ничего не сделав. Желание обнять ее и утешить было просто невозможно сильным.       Грейнджер последовала за ним, и они остановились в неловкой тишине. Она о чем-то усиленно думала, а Драко решался уйти.       — До встречи, Миа, — с затаенной грустью сказал он.       Вероятно, это последний раз, когда Грейнджер видит в нем того, кто нравится ей. Когда она все вспомнит, наверняка ее мнение изменится. Хорошо, если она вообще захочет с ним говорить…       Малфой замер, потеряв нить размышлений, потому что Гермиона обняла его. Просто шагнула вперед, поднялась на носочки и обхватила за шею руками, уткнувшись лбом ему в грудь. Он инстинктивно ответил на объятия, в который раз убеждаясь, насколько она маленькая по сравнению с ним. Даже стоя так, Грейнджер доставала лишь до его ключиц.       Драко незаметно опустил голову и вдохнул запах ее волос, ощутил их мягкость губами, невесомо касаясь. Гермиона вдруг посмотрела прямо на него, и момент остановился. В ее глазах было желание, которого он не ожидал увидеть. Она потянулась еще выше, собираясь поцеловать, и все внутри заледенело и воспламенилось одновременно. Малфой нестерпимо хотел поддаться ей, своим желаниям, но…       — Не надо, — хрипло шепнул он, прикрывая глаза и прижимаясь лбом к ее лбу.       — Почему? — спросила Гермиона.       — Потому что ты не понимаешь, кого хочешь поцеловать, — сказал Драко, чувствуя, как его раздирают на части противоречивые мысли.       — Но это мое желание, осознанное, — упрямо произнесла Грейнджер. — Здесь и сейчас я хочу сделать это.       — Когда вспомнишь все, будешь себя за это корить, — из последних сил попытался воспротивиться Малфой.        Ее запах кружил голову, возбуждение поднималось сбивающей с ног волной, и он терял себя в этом водовороте запретных чувств.       — Даже если я вспомню все, я буду знать, что сама этого хотела, — шепнула Гермиона. — Пожалуйста, Драко. Если ты тоже этого хочешь…       Он не выдержал и оборвал ее, заткнув рот жадным поцелуем. Тихий стон вырвался из груди, но ничуть не смутил, потому что у него было женское эхо. Грейнджер отвечала ему с такой страстью, что все мысли покинули голову.       Малфой целовал ее, как в последний раз, жарко, глубоко, терзая сладкие губы, глотая вздохи и наслаждаясь каждой секундой. Он притянул ее податливое тело ближе к себе, развернулся и впечатал в дверь, прикрыв от удара своими руками. Прижавшись так, что ближе уже некуда, Драко отдался на волю чувств, спускаясь к нежной шее и оставляя там свои метки. Его ладони гладили женские бедра, обхватили и сжали ягодицы, и Гермиона застонала, потираясь животом о его твердый член. Она потянула его за волосы наверх, и он оторвался от неё, с трудом понимая, что происходит.       Грейнджер, восхитительно раскрасневшаяся, с диким взглядом и припухшими губами прижалась к нему новым голодным поцелуем, немного несдержанно укусила, и Драко тихо зарычал от острой вспышки возбуждения, затуманившей разум. Он почти наплевал на все, что его ранее останавливало, но маленький червячок сомнений не давал забыться. Нельзя было пользоваться ею вот так, пока она в неведении. Надо остановиться. Если Грейнджер будет не против продолжить потом…       Решение далось так сложно, как никогда. Малфой со стоном оторвался от ее губ и просто сжал хрупкое тело девушки в руках, не давая ей пошевелиться.       — Продолжим после того, как ты все вспомнишь. Если ты захочешь, я дам тебе все, что у меня есть, — хрипло произнес он на ухо дезориентированной Гермионе. Она жалобно захныкала, и ему стоило огромных усилий сдержаться. Член ныл, зажатый между ними, и желание оказаться внутри ее горячего лона сводило с ума. Слова шли с трудом. — До встречи, Миа.       Драко отстранился, контролируя свое дыхание и каждое движение, окинул наверняка диким взглядом возбужденную и зацелованную Грейнджер, а потом заставил себя мягко сдвинуть ее с пути и выйти за дверь. Чтобы суметь аппарировать, пришлось воспользоваться окклюменцией.       В Лондоне Малфой оказался уже через тридцать минут и сразу же пошел в их с Поттером кабинет, поскольку разница во времени составляла девять часов, и здесь рабочий день только начался. В груди смешались два совершенно различных чувства: радость и горечь.       Мысль о том, что ему удалось найти Грейнджер, не только грела самолюбие (ведь он сделал то, чего не смог Поттер, который искал ее долгое время), но и просто по-человечески была приятна. Они смогут вернуть Мию домой. Но, в то же время, было сложно представить ее реакцию на все произошедшее между ними, когда она все вспомнит. К тому же, Драко не нравилось, что он был вынужден оставить ее там.       — Ты довольно быстро управился, — похвалил Поттер, когда Малфой передал ему отчет о выполненной работе.       — Повезло, — односложно ответил Драко, мысленно перебирая в уме порядок будущих действий.       — Эй, ты тут? — Гарри вскинул брови, когда Малфой посмотрел на него, возвращаясь в реальность. — Что-то случилось? — проницательно спросил он.       Драко выровнял дыхание, которое почему-то перехватило, и сказал:       — Я нашел Грейнджер.       Все, шаг в пропасть был сделан, но волнение от этого меньше не стало. Он видел, как вздрогнул Поттер, как пронзил его прожигающим взглядом, но, не увидев признаков шутки, подскочил с места, опрокинув стул.       — Что? — сдавленно прохрипел Гарри. — Она жива? Где она?! — потребовал ответов взбудораженный волшебник. В его голосе теперь звенели нетерпение, тревога и надежда. — Подожди, как у тебя получилось? Ты был в Мельбурне? Где…       — Она жива, — решил перебить поток вопросов Драко. Поттер тут же замолчал и стал жадно слушать. — И она в Сиднее.       — Почему там? — пробормотал Гарри. — Ладно, не важно. Надо отправляться туда, — он засуетился, видимо, собираясь за портключом. Потом недовольно спросил:       — Почему ты раньше не сообщил мне? Почему не взял ее с собой? Если бы ты купил еще один портключ…       — Подожди. Не все так просто, — остановил его Малфой.       — Что может быть проще? Или все дело в том, что у тебя еще остались какие-то предрассудки по поводу крови? — рявкнул Гарри.       — Грейнджер потеряла память, — сказал Драко, бросив на замершего начальника раздраженный взгляд.       — Что? — неверяще выдохнул Поттер.       — У меня нет предрассудков, — достаточно спокойно произнес Малфой, хоть и хотелось двинуть этому придурку. — Но я не мог говорить о магии с человеком, который о ней не помнит, и тем более, использовать на ней портключ.       — Что ты имеешь в виду? — хмуро спросил Гарри, но было видно, что он уже догадывается.       — Грейнджер живет как обычный человек, — подтвердил Малфой. — Она не помнит ничего с того момента, как очнулась в больнице Сиднея. И ее магия… Я считаю, она заблокирована.       — Как такое может быть? — не веря, спросил Гарри. — Получается, ее поэтому не могли найти? — предположил он. Потом посмотрел на Драко и извинился за свои слова.       — Проехали, — буркнул Драко и остановил спешащего на выход друга. — Куда ты?       — Собираюсь получить портключ и забрать Гермиону. Тут разберутся с потерей памяти и магии, — решительно сказал Поттер.       — Да подожди ты, — цокнул Малфой, видя его нетерпение. — Нужно разработать план, все подготовить и только потом идти за Грейнджер. Я сказал ей, что скоро вернусь за ней. Она будет ждать.       — И она послушала тебя? — удивился Гарри.       — Она не помнит, кто я, — хмыкнул Драко, подавляя неприятные ощущения при мыслях о том, что скоро Миа все вспомнит.       — Ладно. Расскажи, как ты нашел ее, — попросил Поттер, возвращаясь на свое место.       Малфой видел его интерес, нетерпение, и начал рассказывать в общих чертах. Все, что посчитал личным, он опустил. Это только между ним и Мией.       Подготовка заняла целых пять дней, несмотря на то, что Гарри всех торопил. Был разработан план действий, подготовлена палата в Мунго, специальный портключ. О том, что Грейнджер найдена, знал ограниченный круг лиц, на случай, если не удастся разобраться с ее памятью и магией. К сожалению Драко, Уизли тоже входил в число тех, кто был в курсе.        Рон собирался участвовать в операции по возвращению, и Поттер почти уступил другу. Как понял Малфой, между Грейнджер и Уизли что-то намечалось в конце войны, но она уехала возвращать память родителям, пообещав поговорить об отношениях после возвращения. И теперь Рон рвался увидеть ее, хотя довольно быстро перестал помогать искать возможную девушку, а в последнее время вообще встречался с кем-то.       Драко это все ужасно бесило, и он не собирался допускать присутствия Уизли на операции. Поттеру пришлось уступить под натиском его аргументов, несмотря на недовольство рыжего.       — И почему мне кажется, что ты недолюбливаешь Рона? — с прищуром спросил Гарри после сложного разговора с другом.       — У нас это взаимно, — хмыкнул Малфой. — Хватит и нас с тобой, чтобы сделать все. Вообще-то, хватило бы и меня, но ты…       — Нет!       — Будешь против, — закончил он, видя твердое намерение Гарри поехать и увидеть наконец подругу, о которой так переживал. — Не стоит заваливаться к Грейнджер такой толпой, она никого не помнит, так что вы для нее просто незнакомцы, — повторил аргумент Драко. — Это может напугать.       «К тому же, есть еще одна причина, по которой я не хочу присутствия Уизли на нашей встрече» — подумал Малфой, представив, как повел бы себя этот придурок, увидев хорошее отношение Гермионы к тому, кто ему не особо нравится.       — Такое ощущение, что есть что-то еще, — заметил Гарри.       Драко промолчал, не став отвечать на такую очевидную попытку узнать другую причину, почему он против Рона в составе оперативной группы.       Утром субботы они с Поттером отправились в Сидней. Тут был уже вечер, так что Малфой повел нетерпеливого начальника в бар, где работала Грейнджер. Там они выяснили, что Гермиона сегодня взяла выходной.       — Рада, что ты вернулся, красавчик, — улыбнулась подруга Грейнджер. Драко услышал тихий хмык Гарри, который явно не о том подумал. — Она переживала.       После этих слов Малфой почувствовал удивление Поттера и увидел, что он в замешательстве. Вероятно, ему было сложно представить, что Гермиона когда-нибудь стала бы переживать о Драко. Это было понятно, но не сильно волновало. Больше он переживал о том, как пройдет встреча с Мией.        Аппарировав недалеко от нужного места, Малфой прошел до многоэтажки и остановился у нужной двери. Пришлось подавить все лишние чувства, но Поттер успел что-то увидеть и удивленно спросил:       — Почему не звонишь? Ты что, нервничаешь?       Драко тихо хмыкнул и нажал на звонок. Потом ответил:       — Я сказал, что вернусь через несколько дней, а прошло уже шесть. Не уверен в том, как меня встретят, не хочется быть побитым.       Гарри фыркнул, но весь напрягся и промолчал, как только послышались повороты замка. Малфой тоже сосредоточился.       Грейнджер распахнула дверь, посмотрела на него и застыла. Он тоже. Почему в ее глазах слезы? Драко обеспокоенно осмотрел маленькую фигуру девушки.       — Здравствуй, Миа, — произнес он тихо.       — Драко, — она вдруг всхлипнула и бросилась к нему, обнимая изо всех сил. — Ты пришел.       — Я же обещал, — ответил Малфой.       Около минуты они так и стояли, он держал ее дрожащее тело, а Грейнджер пыталась успокоиться. Где-то рядом в ступоре стоял Поттер, неотрывно глядящий на живую и наконец найденную подругу, которая кинулась обнимать не его.       — Тебя долго не было, — сказала Гермиона, отстраняясь и вытирая глаза.       Она обратила внимание на еще одного человека рядом и удивилась.       — Понадобилось чуть больше времени, чтобы все подготовить для твоего возвращения, — сказал Драко. — Это Гарри Поттер, я рассказывал тебе о нем.       — Привет, Гермиона, — едва сдерживая эмоции, произнёс Поттер.       — Привет, — немного неловко и робко улыбнулась ему Миа. — Проходите, что ли.       Она посторонилась, пропуская их в квартиру, и закрыла дверь. Гарри пялился на нее так, будто хотел тоже обнять, но опасался напугать этим. Драко же волновало другое.       — Ты плакала? — хмуро спросил он. — Почему?       — Ты же сам видел… — попыталась отмахнуться Гермиона, неторопливо двигаясь в сторону кухни.       — Не обманывай, ты плакала до нашего прихода, — недовольно сказал Малфой. — И ты хромаешь. Что с ногой? — требовательно спросил он.       — Ничего, правда, это ерунда, — ответила Гермиона. — Давайте, я чай организую, и вы расскажите мне больше обо всем.       — Не ерунда, — резко высказался Поттер, у которого начали сдавать нервы от необходимости держать себя в руках.       — Он прав, — подтвердил Драко, обхватывая хрупкие плечики и заставляя Грейнджер сесть на стул. — Рассказывай, что случилось, Миа. Я жду.       — Я просто уронила стакан, он разбился, я порезалась, вот и всё! — возмущенно высказала Гермиона, глядя на него снизу вверх.       — Ну конечно, — фыркнул Малфой, сдерживая раздражение. Вот же упрямица. Это на нее так само присутствие Поттера влияет? — Ты по бару с полными подносами бегаешь, ничего не роняешь и ни в кого не врезаешься, а тут одна дома стакан разбила, неожиданно растеряв всю ловкость. Бывает, но почему-то мне кажется, что дело не в этом.       — Я просто переживала и была невнимательна, — буркнула Гермиона. — Тебя долго не было. Я прождала пять дней, потом пошла в полицейский участок, узнать хотя бы твой телефон, а там мне сказали, что знать не знают никакого Драко! Что мне было думать? Я и сейчас уже не уверена…       — Я работаю в специальном подразделении, — пояснил ей Малфой, присаживаясь перед ней и поднимая ее ногу, чтобы посмотреть на порез на ступне. Грейнджер слегка покраснела, но позволила. — Здесь сотрудничал с секретными службами. Естественно, в обычном отделении полиции тебе ничего не сказали, они сами не знают.       — Я дошла до их начальника, — хмыкнула Гермиона, все еще немного недовольно.       — Даже если он меня знает, не имеет права раскрывать эту информацию гражданским, — с легкостью заявил Драко, чтобы успокоить ее.       Он поднялся, не обращая внимания на внимательный взгляд Гарри, и прошел к шкафчику, в котором раньше видел знакомую коробку с лекарствами. Но там ее не оказалось.       — А где аптечка?       — В спальне. Как раз промыла рану и собиралась обработать, — ответила Гермиона и попыталась встать.       — Сиди, я принесу, — сказал Драко и ушел, только на полпути сообразив, как его осведомленность о расположении комнат и вещей выглядит в глазах Поттера.       Когда он вернулся, Гарри ставил чайник, обещая за чаем рассказать о переезде. Грейнджер держала в руках фотографию, которую они специально взяли с собой, чтобы подтвердить дружбу с Поттером и то, что они были знакомы.       Малфой опустился на колени, радуясь, что Гермиона в шортах, а не платье, и снова поднял ее стопу ближе к себе. В аптечке нашлась знакомая баночка с заживляющим бальзамом, поэтому он воспользовался ею. А чтобы Грейнджер не увидела, как свежая царапина заживает и покрывается небольшой корочкой, он наклеил сверху пластырь.       — Спасибо, Драко, — благодарно улыбнулась ему Гермиона, когда Малфой опустил ее стопу обратно на пол.       — Не за что, — на автомате ответил он, собираясь подняться. Но взгляд зацепился за свежий синяк на бедре, опять в виде пальцев. Ее шлепнули или ущипнули? Ярость захлестнула его, и пришлось взять себя в руки, но голос все равно был ледяным, когда Драко бесцеремонно сдвинул край шорт выше и процедил:       — Что это такое?       — Ничего страшного, правда! Просто очередной пьяный придурок в баре! Я уже дала ему пощечину! — чуть испуганно заговорила Гермиона, следя за тем, как он поднимается на ноги. — Серьезно, Драко. Не надо его искать и калечить, пожалуйста.       Малфой прикрыл глаза, зная, что эти слова заинтересовали Поттера. Но сейчас было не время говорить о причине своей реакции, поэтому он промолчал, лишь передал Гермионе мазь, взглядом указывая все намазать. Потом прошел к холодильнику, нашел в нем недоеденный кусочек торта и выставил его на стол. Следующими он достал кружки и налил всем чаю, незаметно добавляя зелье сна для Грейнджер.        Она как раз села ровно и спрашивала у Поттера о том, сколько лет они уже дружат. Гарри отвечал, но было видно, как ему трудно сдерживаться и не напирать на ничего не подозревающую девушку. Его бы воля, утащил бы давно с собой, но тогда пришлось бы потом долго ей все объяснять, и насчет магии тоже. Поставив перед ней ее чай, Драко взял десертную ложку из ящика, передал Грейнджер и уселся на соседний стул.       — Давай, Поттер расскажет тебе о планах на будущее, — предложил он.       Самому говорить было сложно, хотелось поскорее избавиться от этого давящего чувства в груди. Пусть ей уже вернут память, и она скажет, стоит ему на что-то надеяться или нет. Желание разобраться с тем мудаком, который причинил ей боль, тоже отвлекало. Малфой успел быстро заглянуть в ее мысли и увидеть, как тот человек выглядел. Он собирался найти его, несмотря на просьбу Грейнджер, и как минимум, оставить уроду синяк.       Гарри начал говорить подготовленную речь, немного сбиваясь из-за волнения и нетерпения, а Миа стала нервно поедать торт. Глаза Поттера становились все больше, пока он смотрел на то, как исчезает довольно большой кусок.       — Ты раньше не любила сладкое, — в итоге сказал он.       — Да? Странно, и почему? Сейчас я без него совсем не могу. Когда переживаю, хочется чего-то сладенького, — удивленно произнесла Гермиона, запивая все чаем.       Это был уже третий раз, когда она пила, и Драко приготовился. Он видел, как ее движения стали медленнее, как Миа нахмурилась, пытаясь оставаться в сознании, как в ее глазах появился испуг. Она поднялась, и он тоже быстро вскочил, готовый удержать от падения. Гермиона посмотрела на него, засыпая, и Малфою показалось, будто в карих радужках плескалось разочарование. Он подхватил ее на руки, приказывая себе не думать об этом. Это естественная реакция того, кого обманом усыпили. Самое сложное еще впереди.       Драко осторожно передал Грейнджер на руки Поттера и сказал:       — Отправляйся. Я разберусь с квартирой и ее работой.       Гарри выглядел так, словно собирается что-то спросить, но промолчал, кивнул и использовал портключ сразу в Мунго. А Малфой за сутки разделался со всем, что было необходимо, чтобы никто не поднял тревогу, заявив об исчезновении Мии. На ее работе сказал, что забирает ее с собой в Лондон. Там поверили, потому что считали, что у них роман, и были рады за бедную девушку, пережившую столько невзгод.        Подруге Гермионы он немного подправил память, чтобы не пыталась звонить или искать, а просто считала, что Мия где-то там счастлива. Знакомые уже авроры сиднейского отделения получили от него запрос на контроль за всеми заявлениями в магловские государственные структуры, если кто-то будет искать Грейнджер.       Последним он выяснил, как она попала в больницу Сиднея, если была в Мельбурне. Все оказалось просто: там не смогли помочь пациентке с прогрессирующей потерей памяти и отправили в место, где были более квалифицированные врачи. Так Гермиона попала в Сидней, а потом забыла об этом. Когда ее стабилизировали, то выписали. Вероятно, причина такой странной реакции организма была в том, что магия тоже блокировалась не сразу, а некоторое время.        Вернувшись в Лондон Драко не нашел Поттера на рабочем месте и не удержался, решив тоже наведаться в Мунго. Лечащий колдомедик Грейнджер оказался недалеко от палаты девушки, поэтому сначала он переговорил с ним.       Мужчина рассказал, что им удалось восстановить ее память и магию, и несколько часов назад пациентка пришла в себя. Она была совсем не рада тому, что снова все помнит, и сейчас эмоционально нестабильна. Колдомедик позволил ее друзьям попытаться поговорить с ней, прежде чем придется применить лекарственные методы.       — Мисс Грейнджер сама заблокировала все. Мы считаем, что она была так убита горем после того, как ее родителям не смогли вернуть память, что не захотела помнить об этой своей ужасной ошибке. Магия ее тоже разочаровала, поскольку не помогла обратить вспять обливиэйт. Мисс Грейнджер буквально пожелала все забыть и лишиться ненужного дара. Я думаю, что будучи в депрессии и истерике, она не контролировала себя, произошел магический выброс, который, по факту, исполнил ее желание, — сказал мужчина.        Драко кивнул, думая о том, что был отчасти прав. Грейнджер потеряла свою единственную цель, за которую цеплялась после войны, которая ее заземляла и не давала сойти с ума от пережитых ужасов, и не выдержала этого. А рядом не было никого, кто мог бы поддержать ее.        Внезапно из палаты Грейнджер полыхнуло большим количеством магии, гудящей в воздухе так яростно, что волосы вставали дыбом. Дверь резко открылась, послышались какие-то надрывные крики, потом оттуда вылетел Уизли, врезался спиной в противоположную стену и поспешил убраться поскорее.       — Она не в себе, — буркнул он, проходя мимо весь потрепанный, будто попал в ураган. Окинув насмешливым и ехидным взглядом Малфоя, Рон добавил:       — Давай, тоже попробуй ее успокоить. Ты ж у нас в друзья записался, вот и помогай. Я посмотрю, как ты тоже в стенку влетишь.       Колдомедик пробормотал о том, что пойдет всё же за зельем, а Драко пошел к палате. Он ненадолго остановился, не заходя внутрь, потому что услышал рыдания, сквозь которые разобрал попытку Гермионы говорить.       — Как он может! — невнятно провыла ведьма, и в палате что-то грохнуло. — Ка-акое буд-дущее! Я н-не знаю ка-ак ж-жить, а-а он! Сволочь! Не-а-вижу! — опять послышался удар и новый плач.       — Ну тише-тише, выпей немного успокоительного, — мягко и осторожно попросил Поттер.       Грейнджер закашлялась, но перестала ужасно подвывать и стала говорить яснее. Точнее, яростно кричать.       — Какого хрена он приперся! Сначала бросил меня одну разбираться со всем, не поехал, а теперь говорит о том, что рад видеть, и наконец мы сможем быть вместе! Да пошел он! — выкрикнула Гермиона и рвано всхлипнула. — А ты! Зачем меня вернули! Зачем?! Я не хотела помнить! Я! Не! Хотела! — истерично проорала она.       Драко открыл дверь, зашел и увидел полный разгром и хаос. В воздухе парили вещи и предметы, Поттер жался к стене, но не уходил, пытаясь успокоить подругу. А Грейнджер была не в себе, заливаясь слезами, утопая в горьких воспоминаниях, в ярости на то, что снова это помнит и чувствует боль и вину.       — Здравствуй, Миа, — обратил на себя внимание Малфой.       Он должен был выйти и оставить все на колдомедиков и Поттера, но чувствовал, что не может, и дело не в подначке Уизли. Просто видеть ее такой разбитой и слышать ее плач было невыносимо, и Драко решил, что хотя бы попробует что-то сделать. Гермиона, увидев его, фурией подлетела и начала колотить по груди, вымещая всю свою злость на него.       — Это твоя вина! Зачем ты меня нашел! Зачем сказал ему! — сквозь новые рыдания прокричала она, теряя связь с реальностью. Предметы в комнате стали кружиться быстрее, сообщая, что скоро будет взрыв магической силы. — Это все ты! Как мне жить, зная, что я сама лишила себя мамы и папы! Как?! Ты! Хоть! Знаешь! Что! Я! Чувствую! Я сирота при живых родителях! — почти задыхаясь, выдавила Грейнджер, продолжая хаотично бить его, но ее удары не имели никакой силы для него.       Малфой видел, что Гарри пробирается к выходу, чтобы позвать колдомедиков, но в палате даже тяжелая кровать начала двигаться. Гермиона выглядела так, будто ничего не видит вокруг, утопая в себе и своих чувствах. И Драко разозлился. Они все чем-то пожертвовали в этой войне, но смогли пережить это и идти дальше. А она, вроде такая сильная, но сдалась и опустила руки. Конечно, ее просто сломало в какой-то момент, без помощи и поддержки, но все же…       Малфой обхватил тонкие запястья, сдерживая ее, и просто стал наступать, заставляя пятиться назад. Когда за ней оказалась кровать, он подтолкнул Грейнджер и опрокинул на спину, резко меняя положение ее тела в пространстве. Драко навис сверху и увидел, что она наконец смотрит на него, а не в никуда. Предметы вокруг начали падать, давление магии пропало. Поймав ее взгляд, он прорычал:       — Твои родители все еще ЖИВЫ. В отличие от моих!       Отметив то, как его слова отпечатываются в ее воспаленном сознании, Малфой резко отстранился и быстрым шагом вышел за дверь, захлопнув ее. Чувство бессилия выводило из себя очень сильно. Хотелось что-нибудь ударить. Хотелось обнять ее, утешить, стереть слезы, но он не мог сейчас сделать этого. Они даже не друзья. Но как ей помочь?        За дверью сначала была тишина, а потом Поттер осторожно спросил:       — Ты… в норме? Гермиона?              — Да, — тихо и хрипло ответила Грейнджер. — Уходи, Гарри. Я хочу побыть одна. И не надо приходить ко мне какое-то время. Я никого не хочу видеть, — отрывисто сказала она.       Драко слышал, что Поттер идет к выходу, и покинул больницу, даже не посмотрев на какого-то недовольного Уизли, еще стоящего в коридоре. Идея того, как помочь Гермионе, возникла сама собой. Он отправился в их кабинет, в небольшой архив. Кажется, там Гарри хранит все, связанное с расследованием исчезновения подруги.       Поттер нашел его там через десять минут и некоторое время просто смотрел. Драко пытался найти нужное, но такое внимание отвлекало, и в итоге он посмотрел на Гарри, ожидая вопросов.       — Гермиона просила передать тебе свои извинения, — огорошил друг.       Малфой медленно кивнул, принимая это, и вернулся к бумажкам, перебирая их.       — Между вами что-то было? Вы переспали? — в лоб спросил Поттер.       Драко про себя хмыкнул, понимая, что после всего увиденного вполне могло возникнуть такое подозрение.       — Нет, — ответил он лишь на последний вопрос, но уточнять это, естественно, не собирался.       — Тогда… что-то есть? — пытаясь понять ситуацию, снова спросил Гарри. — Что ты ищешь?       — Действительно, зачем искать, — пробормотал Малфой и встал, убирая папки на места. — Напиши адрес ее родителей. Посмотрю, что можно сделать.       — Что? В каком смысле? — не понял Поттер.       — Посмотрю, как обстоят дела с их памятью, — пояснил Драко, разворачиваясь и глядя прямо на Гарри.       — Но их уже смотрели компетентные специалисты, — ничего не понимая, произнёс Поттер. — Чуть позже я приглашал мастеров-легилиментов из Мунго, они тоже не смогли ничего сделать. Как ты сможешь? Да и зачем тебе это?       — Я просто хочу помочь, нельзя? — хмыкнул Малфой. — Похоже, Грейнджер будет сложнее прийти в норму, пока она винит себя в том, что лишила их памяти.       — Но что ты будешь делать? Наймешь кого-то из Европы? Наши специалисты бессильны, — сказал Гарри.       Драко мог бы соврать, но потом, если все выяснится, доверие между ними будет подорвано. Да и Грейнджер будет не в восторге, если посчитает, что должна ему крупную сумму. Гораздо проще, если он сам все сделает. Малфой вздохнул, закрыл дверь в архив и наложил заглушающие чары, потом повернулся к начальнику.       — Это закрытая информация, — предупредил он Поттера. — Отдел Тайн помог мне получить степень мастера легилименции. И так получилось, что сейчас я самый сильный легилимент в Британии и третий по умениям в Европе. Я сам посмотрю, что с памятью родителей Грейнджер.       — Вот оно как, — произнес Гарри, и взгляд его стал цепким. — Хорошо. Но есть два вопроса. Ты применяешь свои умения в работе в моем отделе?       — Иногда, — подтвердил Драко. — Официально в досье эта информация скрыта. Так что я осторожен.       — Ты залезал в голову Гермионы?       — Дважды, — не стал врать Малфой. — Один раз, чтобы понять, что она помнит. Так я увидел блоки на памяти и магии. Второй — недавно. Узнал, какая тварь оставила ей синяк на ноге. Не приемлю физического насилия над женщинами.       Он не стал говорить, что в свое время насмотрелся на подобное в мэноре, и это настолько травмировало, что теперь, когда у него есть возможность и силы защитить жертву и наказать распускающего руки придурка, его накрывает ярость. Психолог долго учил сдерживать эти порывы, чтобы не убить кого-нибудь.       — И что с ним? — чуть настороженно поинтересовался Гарри, будто знал, что Драко мог бы сделать с тем человеком с помощью магии. Или это просьба Грейнджер не калечить так повлияла?       — Жив, — насмешливо фыркнул Малфой, не вдаваясь в подробности. Гарри наконец написал адрес, и он забрал бумажку. — Оформишь командировку или взять отпуск?       — Отправляйся, я разберусь. Удачи, — сказал Поттер.       Драко пошел заказывать портключ, думая о том, что удача ему не помешает. Надо вернуть Грейнджер ее родителей, а потом вернуться к тому, на чем они остановились в тот раз. Он решил, что не будет сторониться Гермионы и станет говорить с ней так, как раньше, будто возвращение ее памяти ни на что не повлияло. Вероятно это поможет ей понять, что можно быть Мией — той, кто она сейчас, несмотря на воспоминания прошлого.       Малфой вернулся в Лондон к пятнице, конечно же не один. Понадобилось время, но ему удалось снять обливиэйт Грейнджер, еще несколько дней пара маглов приходила в себя под присмотром специалистов сиднейской магической больницы. Драко помог родителям Гермионы принять реальность, объяснил причины поступка их дочери, рассказал о войне и ее ужасах, чтобы они не думали, что она поступила совсем плохо. Чтобы они поняли, как сильно она их любила, раз пошла на такой шаг. И как мучается, не сумев вернуть все на свои места.       Утром субботы Малфой направился в Мунго, чтобы забрать Грейнджер на встречу с ее родителями. У закрытых дверей палаты угрюмо стоял Поттер и, видимо, не решался войти.       — Получилось? — с надеждой спросил он, когда Драко подошел ближе.       — Да.       — Хорошо, — тяжело выдохнул Гарри. — Гермиона совсем плоха. Видеть никого не хочет, просто отворачивается и не разговаривает с нами, запрещает занавески открывать и сидит там в полной темноте. Есть отказывается, ее пару раз в день отключают чарами и поят восстанавливающими зельями через капельницу. Такое чувство, что она вообще желание жить потеряла. Смотрит таким пустым взглядом… — с содроганием и тревогой произнес он. — Я не знаю, что делать. Она даже меня больше не слушает. Наверное, считает виноватым.       У Малфоя внутри тоже все сжалось от беспокойства, но он знал, что нужно делать.       — Сейчас разберемся, — решительно сказал он и открыл дверь.       Поттер неловко остался где-то у входа, а Драко прошел прямо к окну и распахнул занавески. Потом открыл и створку, впуская свежий летний воздух в помещение. На кровати под одеялами зашевелились, и глухой недовольный голос проворчал:       — Я же сказала не приходить. И не открывать занавески!       Абсолютно взлохмаченная, осунувшаяся Гермиона высунула голову наружу и сощурилась от яркого света. Когда ее глаза привыкли, она разглядела посетителя и спрятала лицо в подушке.       — Ты тоже уходи.       — Здравствуй, Миа, — громко и излишне весело произнес Драко, подходя к кровати. — Я бы ушел, но есть одно дело к тебе. Так что поднимайся и марш в ванную.       — Я никуда не пойду.       — Значит, я сам тебя потащу, — фыркнул Малфой и стал наклоняться.       Грейнджер завозилась, отодвигаясь, на ее лице отразилось возмущение и раздражение, а в пустых глазах появились эмоции.       — Не смей, — прошипела она.       — Еще как посмею, — насмешливо сказал Драко, отыскивая под одеялом ее лодыжку и дергая девушку ближе к краю.       Гермиона взвизгнула и воскликнула:       — Нет, я не одета! Что ты делаешь?!       — Несу тебя мыться, — хмыкнул Малфой, вытаскивая ее из постели, несмотря на сопротивление, и закидывая на плечо.        Она была такой маленькой и похудевшей, что ее попытки вывернуться и удары кулачков по спине ничего не значили. Но Драко все же не мог нормально идти, пока она так извивалась, поэтому разобрался с ее возмущением очень просто — ошарашил. Ночная рубашка Грейнджер задралась, наверняка засветив ее трусики, заодно очень удобно оголила ягодицы.       — Затихни, — сказал он и шутливо шлепнул ее по попе, не сильно, но звонко.       Грейнджер мгновенно замолчала, наверняка полностью шокированная тем, что он сделал. Драко слышал лишь ее громкое возмущенное дыхание, и прежде чем она пришла в себя и раскричалась, он ехидно добавил:       — А ты врушка, Миа. Сказала, что не одета, а сама в пижаме.       Поставив ее прямо в ванну, Малфой усмехнулся тому, как она смотрела на него, вся красная, открывая и закрывая рот. В ее широко распахнутых глазах тлела ярость к нему, и это было лучше, чем обида или пустота.       — Искупайся, — приказал он и пошел на выход из ванной. — Ты нужна мне в нормальном виде, а не как живой труп.       — Да ты!.. Как ты!.. — задохнулась от его наглости Грейнджер, потом схватила губку и запульнула в него, попав в спину.       Малфой развернулся в дверях и усмехнулся. Отправил вещь обратно.       — Я не буду! — капризно заявила Гермиона, сложив руки под грудью.       — Будешь! — обманчиво мягко сказал Драко.       — Закрой дверь. Я разденусь и буду сидеть тут до тех пор, пока ты не уйдешь! И только попробуй зайти! У меня нет палочки, но я и без нее…       — У тебя полчаса, — он перебил ее, продолжая улыбаться. — Если за это время не искупаешься, я зайду и помогу тебе. Сначала свяжу, потом помогу, — уточнил и развернулся, чтобы выйти.       — Ах так!       В спину ударил поток воды, отчего рубашка мгновенно промокла. Малфой фыркнул и не глядя закрыл дверь, напоследок погромче сказав:       — А вот и стервочка вернулась!       Он достал палочку и применил сушащие чары, пока Поттер приходил в себя после увиденного. Ну да, тут сюсюканье и потакание ее депрессии не помогут, надо выбивать из колеи и заставлять чувствовать, пусть и насильно. Драко пошел на выход, попросив проследить, чтобы она действительно искупалась, а не вернулась в кровать.       — Если придется, не выпускай ее из ванной. Через час у нее встреча с родителями, надо привести ее в порядок, — сказал он, глядя в ошалелые зеленые глаза.       Малфой поспешил найти ближайший магазин, чтобы купить какие-нибудь вещи для Грейнджер. Ее все остались в той квартире, их не стали забирать на случай, если бы не удалось вернуть воспоминания и магию. Так что из одежды у нее было только то, в чем она попала в Мунго. Через двадцать минут он вернулся с двумя пакетами и прошел в палату. При его появлении Поттер встал со стула, нервно взлохматил волосы, наверняка чувствуя странность ситуации, но отчитался:       — Кажется, она купалась. По крайней мере, я слышал, как льется вода.       — Хорошо, — кивнул Драко.       Один пакет он поставил на пол, из второго достал баночку рисового пудинга и пару зелий. Гермиона открыла дверь и вышла из ванной, кутаясь в халат, немного мокрая и недовольная.       — Ну, и зачем это все? — буркнула она, демонстративно не глядя ни на кого.       Малфой молча подал ей склянку, но Грейнджер даже не пошевелилась, лишь окинула зелье подозрительным взглядом.       — Что, опять опоишь и выкрадешь меня из привычного мира? — презрительно спросила она.       Вместо сарказма, приказов или сожалений Драко воспользовался другим способом. Тем более, ему ужасно хотелось коснуться ее. Нежно обхватив подбородок, он заставил ее посмотреть на себя, уловил, как расширяются ее зрачки, перекрывая карие радужки, и под аккомпанемент своего быстро забившегося сердца тихо сказал:       — Пожалуйста, выпей. Это восстанавливающее.       Миа дрогнула, опустила взгляд, скрывая возвращающиеся эмоции, и, посомневавшись, потянулась к пузырьку. Так же он подал ей и второй, сказав, что это общеукрепляющее. После этого Драко без усилий открыл плотно завинченную крышку на баночке с пудингом, заметив ее заинтересованный взор на своих руках, и поставил на стол рядом.       — Тут вещи, оденься и съешь это, хорошо? — с небольшой ухмылкой сказал он.       Гермиона, едва сдерживая улыбку, потому что ее поймали за разглядыванием, спросила:       — Так и зачем это все?       — Мы должны быть в одном месте уже через тридцать минут, так что шустрее, Миа, — немного дразняще произнес Малфой, не сказав, куда и зачем они идут, чтобы не волновалась раньше времени.       Он поднял и поставил перед ней пакет, замечая, как в ее глазах появился странный блеск.       — Мы идем на свидание? — с небольшим сомнением предположила она и посмотрела на него.       Позади Поттер издал какой-то странный задушенный звук, но ни Гермиона, ни Драко не обратили на него внимания.       — Потом можем и на свидание, — усмехнулся ей Малфой, — но сначала у нас встреча кое с кем, — сказал он, отвернулся и пошел на выход.       Гарри последовал за ним, наверняка заметив оценивающий взгляд Грейнджер, но Малфою было все равно. В груди растекалось что-то горячее, а опасения и волнение исчезли. Миа, даже вспомнив все, не стала его отталкивать и, кажется, все еще заинтересована в нем. Он закрыл дверь и прислонился к стене, ожидая девушку. Драко чувствовал, что Поттер смотрит на него, но молчал, раз вопросов не задавали.        Минут через десять из палаты раздался возмущенный вскрик:       — Ты что, и белье мне купил?!       На губах сама собой расползлась ухмылка, и он ответил:       — Если ты обычно ходишь без него, то не надевай!       За дверью послышалось какое-то бурчание, потом Гермиона с ехидством прокомментировала:       — А я-то думала, что у тебя хороший глазомер. Платье моего размера, а вот лифчик мне маловат.       Малфой фыркнул, замечая, что Гарри немного в шоке от того, как себя ведет и что говорит его давняя подруга. Похоже, раньше она не была такой раскованной, и теперь он был сбит с толку.       — Ну извини, что я смотрел на синяки, а не на твою грудь, — произнес Драко немного насмешливо. — Если так прогадал с размером, опять же, предлагаю не надевать.       Около двух минут стояла тишина, и Поттер наконец созрел для разговора.       — Ты вроде говорил, что вы не спали. Как тогда…       — Зашел в неудачный момент, — хмыкнул Малфой и посмотрел на него.       Гарри прищурился, видимо, пытался понять, что вообще происходит, и правда ли его подруга и напарник симпатизируют друг другу.       — А синяки?       Драко мгновенно разозлился, вспомнив отпечаток пятерни на нежной коже груди Гермионы. Наверняка его глаза потемнели, но он не стал скрывать реакцию.       — Что ж, — зло усмехнувшись, сквозь губы сказал он, — был один инцидент с уродами в переулке. Они еще долго никому не навредят.       Гарри хотел спросить, что произошло, но Грейнджер распахнула дверь и демонстративно поправила чаши лифчика, приподнимая грудь еще больше в вырезе платья. Малфой окинул ее взглядом, немного удовлетворенный более живым и здоровым видом девушки.       — Пожалуй, я его оставлю, — с хитрой усмешкой сказала она, поймав теперь уже его на разглядывании.       Драко посмотрел ей за спину, увидел еще не съеденную баночку пудинга и призвал ее вместе с ложкой, потом вручил Гермионе.       — Ешь, — бескомпромиссно сказал он и добавил более мягко:       — Пожалуйста.       — А что, там, куда мы идем, не кормят? — вскинула брови Миа.       — Кормят, но тебе прямо сейчас надо немного углеводов. Давай, — поторопил Малфой, все еще протягивая ей сладкое.       — Что-то не очень хочется, — притворно заупрямилась Грейнджер.       — Мне тебя с ложки покормить? — закатил глаза Драко и с самой довольной улыбкой набрал немного пудинга, протягивая ей:       — Я могу. Открывай ротик и скажи «А-а».       Гермиона смутилась, бегло пробежалась взглядом по ложке, его пальцам и руке, потом все же стеснение пересилило, и она отобрала все, буркнув, что сама поест. Он добродушно усмехнулся, благоразумно отворачиваясь, чтобы не сбить ее настрой и не заставить возмущаться, вместо того чтобы есть.        Когда она закончила и пошла выкидывать пустую баночку, Малфой поймал очередной ошалелый взор Поттера. Пожалуй, начальник и друг был абсолютно выбит из колеи тем, что он только что увидел. Драко просто наслаждался ситуацией, перестав сдерживаться, и Грейнджер ему отвечала. А вот для Гарри их своеобразный флирт был как сова, влетевшая в лицо: вроде мягко, но перья лезут в рот и как-то неприятно немного.       Малфой не собирался оправдываться за чувства и был готов ответить на вопросы, но позже. Сейчас он подхватил Гермиону под руку и повел к каминам, чтобы отправить ее прямиком в объятия ее родителей.       В понедельник Драко пришел на работу в привычное время, но был немного задумчив. Он знал, что у Мии все хорошо, она выписалась из Мунго, отказавшись от лечения, и наверняка провела выходные с родителями. Но он скучал и пытался понять, когда будет уместно напомнить о себе. Параллельно Малфой прочитывал и заполнял бумаги, уже скопившиеся на его столе.        Свободно свисающие волосы, которые за несколько лет он привык убирать в пучок или хвост, постоянно лезли в лицо, и приходилось то и дело поправлять их. Вчера Драко отрезал большую часть длины, меняя прическу, но верхние пряди все равно были длиннее нижних. Парикмахер сказал, что асимметрия с косой челкой сейчас популярна, но ему особенно идет, и, посмотрев на себя в зеркало, Малфой с ним согласился. Стиль получился скорее хулиганским, как у плохого мальчика, да и некая брутальность осталась, но общий образ будто немного смягчился. Возможно, так на него действовало горящее в груди чувство к одной маленькой ведьме — теперь будет сложнее пугать людей лишь своим видом и хмурым взглядом.       Поттер ничего не говорил и не спрашивал целый час, тоже молча работая, хоть и периодически сверлил его взглядом. Потом вообще неожиданно поблагодарил за всё, что он, Драко, сделал для Грейнджер. Малфой про себя хмыкнул. Наверняка Гарри посчитал, что все увиденное им до этого было сделано специально, сначала, чтобы расположить Гермиону к себе, а потом, чтобы привести ее в чувства. В таком случае его известный избранный друг заблуждался.       — Новая прическа? — все же не удержал любопытства Поттер, когда Малфой вновь провел пальцами по волосам, убирая их назад. — Есть какой-то повод?       Драко посмотрел на него, раздумывая, что бы сказать. Наверняка Гарри хотел знать, связаны ли эти перемены с возвращением Грейнджер, и как именно. Можно было бы признаться, что изменения вызваны влюбленностью, а это действительно новый этап в его жизни, но Малфой пока не знал, что будет дальше. Поэтому решил, что конкретно сейчас ответит нейтрально.       — Да, повод есть, — он вздохнул и позволил небольшой улыбке приподнять уголок губ.       Возможно, впереди его ждет счастье любить и быть любимым, а, может быть, эти чувства станут его ежедневной болью до тех пор, пока он не переварит их и не продолжит жить дальше. Но для начала стоит попытаться и заполучить себе ведьму, так неожиданно забравшую его сердце.       Драко подумал о том, как быстро в нем вспыхнули самые различные чувства к Грейнджер, почему они появились именно сейчас, когда она перестала быть похожей на ту волшебницу, что он знал в школе. Конечно, во многом это все еще была та самая Гермиона, но эти четыре года изменили ее и превратили в девушку по имени Миа. В девушку, в которую он умудрился влюбиться за несколько дней.       Поттер с вопросами больше не лез, но Малфой ощущал на себе его внимание в течение рабочего дня. Наверное, это было потому, что он впервые не мог сосредоточиться, периодически зависая из-за своих размышлений. Когда часы пробили шесть вечера, Драко понял, что так и не сделал всего, что запланировал на сегодня. Такого с ним раньше тоже не случалось.       — Ты домой? — спросил Гарри, когда он встал и надел мантию.       — Нет, надо доделать. Схожу за кофе, — ответил Малфой.       — И мне захвати, — попросил Поттер. — Задержусь немного, закончу это, — он кивнул на остатки огромной стопки бумаг, которую разбирал сегодня весь день.       Драко вернулся через двадцать минут, сбегав до кофейни, находящейся недалеко от Министерства Магии. Обе руки были заняты, по спине и волосам позади стекала вода, и он раздраженно толкнул дверь, сделал шаг и замер. У стола Гарри стояла Гермиона.        Она вся сияла, на щеках лежал здоровый румянец, макияж выглядел безупречно, а летнее платье и туфли прекрасно смотрелись на ней. При его появлении Грейнджер обернулась, ее глаза расширились, а рот приоткрылся.       — Ты отрезал волосы! И ты — аврор! — удивленно ахнула она, продолжая смотреть на него.       Драко незаметно сглотнул. Острое желание, возникшее при виде нее, сменилось на удовольствие от ее реакции и даже гордость за свои успехи. Определенно, это стоило того, чтобы увидеть ее восторг и изумление.       — Здравствуй, Миа, — произнес он с небольшой довольной улыбкой и прошел вперед, поставив на стол Поттера стаканчик.       — Не пойму, что тебя удивило больше: моя новая стрижка или красная мантия? — Малфой шутливо усмехнулся, поставил второй кофе на свой стол и указал на табличку. — Я же говорил, что работаю в специальном подразделении.       — Да, но я как-то даже не думала… — все еще немного ошеломленно, но с толикой восхищения произнесла Грейнджер, окидывая его взглядом. — А почему ты мокрый?       — Кстати, да, — хмыкнул Поттер, сложив руки на груди и с интересом наблюдая за всем со своего места.       — Новички из Отдела Ликвидации Катастроф умудрились вызвать ливень в Атриуме, — фыркнул Драко, снимая свою мантию и взмахом палочки высушивая ее и себя. — А у меня обе руки были заняты, успел забежать в лифт, но все равно задело.       Он сел за стол, отпил кофе, едва сдерживая реакции, потому что Гермиона все еще смотрела прямо на него. Будь они наедине, уже прижал бы ее к себе и просто держал в объятиях, пока волнение от встречи не уйдет, а потом бы поцеловал, чтобы знала, как сильно нужна ему. А так он лишь вопросительно приподнял бровь.       — Черный идет тебе больше, — неожиданно заявила Грейнджер и улыбнулась. — Хотя через светлые рубашки можно было разглядеть контуры татуировок. Помнится, ты говорил, что я смогу их увидеть.       — Я сказал, что возможно, как-нибудь, — чуть усмехнулся Малфой, напряженно следя за медленным приближением девушки. — Ты за этим, что ли, пришла?       — Я пришла, потому что мне обещали свидание, — с дразнящей ухмылкой сказала Гермиона. Она оперлась ладонями о стол и наклонилась ближе к его лицу, чуть тише, с вызовом спросив:       — Или ты передумал?       Драко невольно сел ровнее, выдерживая ее испытующий взгляд, и ответил:       — Я всегда выполняю обещания.       Сомнения вновь взвились в нем, напоминая, что эта конкретная ведьма слишком правильная и может хотеть таким образом просто отблагодарить за помощь с возвращением родителей. А он не благодарности хотел.        Грейнджер смотрела ему прямо в глаза, будто призывая сделать это, и Малфой поддался, проникая в ее разум. Перед мысленным взором возникло воспоминание о том их прощальном поцелуе у двери, и дыхание перехватило, а сердце забилось так же быстро, как тогда. «Я дам тебе все, что у меня есть. Если захочешь», — услышал он собственные слова и с резким вздохом вернулся в реальность, не сумев удержать нужную концентрацию.       Гермиона наклонилась еще ближе и дерзко спросила:       — Понравилось то, что ты увидел?       — Ты сама мне позволила посмотреть, — усмехнулся Драко, чувствуя, как сдерживаемая ранее эйфория возвращается в полной мере. Очевидно, что она и правда всё еще хочет его, и это не имеет отношения к благодарности за возвращение родителей. — Я знаю, что у тебя есть защита, Миа.       Он откинулся на спинку кресла, давая себе немного пространства, и серьезно спросил:       — Ты уверена?       В этом вопросе было всё: и переживания насчет прошлого, и волнение за настоящее, и опасения перед будущим, которое настигнет их в лице общества и журналистов, если станет известно хоть об одном их свидании.       Грейнджер перестала улыбаться и посмотрела на него упрямо, но чуть смущенно.       — Я бы тут не стояла, если бы не хотела, — заверила она.       Драко кивнул, его взгляд сам по себе метнулся ей за спину, туда, где тихо сидел Поттер. Не то чтобы ему нужно было его разрешение или одобрение, но мнение друга все же было важно. Гарри, очевидно, не ожидал такого развития событий и был удивлен.       — Это ее выбор, — сказал он, нервно поправив очки. — И ваше решение. Вы оба мои друзья, так что… — он пожал плечами, как бы говоря, что не в праве говорить им что-то против.       Малфой кивнул и стал собирать бумаги, чтобы убрать их в сейф. Доделает потом.       — Это так странно, — произнесла Гермиона, глядя то на него, то на Поттера. — Вы работаете вместе и дружите.       — Вообще-то, я его начальник, — фыркнул Гарри, который, видимо, пытался смириться с мыслью, что его лучшая подруга больше не принадлежит лишь ему и теперь стала уделять больше внимания другому человеку.       — Что делает все еще более странным, — заметила Грейнджер и посмотрела на Поттера. — Ты мог себе когда-нибудь такое представить?       — Нет, конечно, — хмыкнул Гарри. — Я сначала и брать-то его не хотел, вообще не понимал, почему Отдел Тайн мне его прислал. Но оказалось, что эта новая версия Малфоя вполне ничего, — усмехнулся он.       — Ну спасибо, — отозвался Драко.       — Поправочка: когда не язвит, — добавил Поттер.       — Говорит мне такая же язва, — сказал Малфой, и они одновременно ухмыльнулись.       — Ты работал в Отделе Тайн? — изумилась Гермиона. — Вот это да!       — И чему ты так удивляешься, а, Миа? — с напускной мягкостью спросил Драко.       Грейнджер, будто почувствовав подвох, сразу же пошла на попятную.       — Да ничего, я просто… — она чуть нахмурила бровки и прищурилась. — А почему ты продолжаешь звать меня Миа? Я ведь уже вспомнила все.       — Лучшая защита — это нападение? Правильно, — усмехнулся Малфой и снял с вешалки свою мантию. — Твое имя слишком сложное, Гер-ми-о-на, — протянул он, поддразнивая.        Подошел ближе, заглядывая в глаза, уловил, как сбилось ее дыхание, и признался:       — Миа мне нравится больше. Такое же мягкое и нежное, как ты.       Грейнджер выглядела полностью очарованной, и Драко в который раз утвердился в мысли, что ей определенно нравится то, что она видит, когда смотрит на него. Он взял ее за руку и сказал:       — Пойдем.       — Куда? — слегка растерянно спросила Гермиона, наконец моргая и приходя в себя.       — На свидание, — с улыбкой, которую невозможно было удержать, ответил Малфой и потянул ее за собой на выход.       В дверях он обернулся и попрощался с Поттером, который неизвестно почему снова смотрел ошалевшим взглядом. И что такого увидел?       Ужин в ресторанчике, в который он привел Грейнджер, проходил для него как в тумане. Драко думал, что все это немного похоже на сон, потому что не могла же его реальность так кардинально измениться за полмесяца? Перед ним сидела женщина, которую он знал много лет, но которая оказалась совсем иной, чем он когда-либо представлял. Гермиона улыбалась ему, смущалась его взглядов, а он и не скрывал, что не может перестать смотреть на нее.        На его губах постоянно играла небольшая ухмылка, мягкая и довольная, и почему-то это тоже завлекало Грейнджер. Она ответно разглядывала его, задерживаясь заинтересованным взором на крепких плечах, его груди, где в расстегнутой на три пуговицы рубашке, как знал Драко, были видны его ключицы и кусочек одной из вытатуированных цепей. Такое ее внимание к нему завораживало. Сложно было поверить, что так же, как и Миа, не помнящая, кто он, Грейнджер продолжала проявлять интерес.        Хотя, судя по некоторым ее неосознанным действиям, она вполне конкретно хотела его. Драко собирался взять все, что Миа сможет ему дать, и в идеале сделать так, чтобы она больше никогда не захотела кого-то другого.       Робкая надежда, что это не только похоть с ее стороны, не угасала, потому что Гермиона, казалось, наслаждалась этим вечером так же, как и он. Не было наигранности или очевидной торопливости, которую проявляли ведьмы, желающие лишь затащить его в постель. Не было грязного флирта и двусмысленных намеков. Грейнджер была немного смущена и чуточку ощущала неловкость, словно и сама не верила, что они на настоящем свидании.       Она старалась не пялиться открыто, опускала глаза, скрывая свой жадный взгляд, краснела щеками, но была искренней в своих реакциях. Гермиона говорила и слушала, ни разу не посмотрев на время или на окружающих их людей, словно ничего ее не волновало, кроме него. И Драко отвечал ей тем же.       — Так странно, — с небольшой улыбкой произнесла она, когда официант принес им счет и отошел. — Еще совсем недавно это была моя работа. А теперь я словно в другом мире, пусть и знакомом, и понимаю, что это совсем не для меня. Хотя я признаю, что за эти четыре года получила такой опыт, который не смогла бы получить нигде.       — Теперь ты понимаешь, как было странно мне, когда я увидел тебя в том баре, в наряде официантки, — усмехнулся Малфой, оплачивая счет не глядя. Он смотрел на нее, отчего Миа все больше краснела от удовольствия, теперь это было видно. Ей было приятно его внимание. — Но, знаешь, мне нравится, какой ты стала сейчас.       — И какой же? — с улыбкой спросила Гермиона, принимая его ладонь и поднимаясь со стула. Она последовала за ним, не сделав попытки освободить руку.       Драко переплел их пальцы, выходя на улицу, и ответил:       — Более открытой, честной с самой собой, более мягкой и спокойной, хотя твой внутренний стержень никуда не делся. Ты не боишься признать, что я тебе интересен, и меня это немного удивляет до сих пор.       Некий вопрос прозвучал так легко, хотя тема была напряженной для него. Малфой посмотрел на Грейнджер, пытаясь определить, о чем она думает, но на ее лице продолжала играть небольшая довольная улыбка. Она посмотрела в ответ и напомнила:       — Я ведь говорила, что вижу, как ты изменился. Так вот, я все еще вижу.       Драко промолчал, пытаясь принять для себя такой простой ответ. Это воодушевляло.       А Гермиона вдруг продолжила:       — Знаешь, эти дни в больнице… Поначалу я словно вернулась в тот миг, когда боль от потери и осознание, что я сделала это своими руками, были сильнее всего. Несколько дней я и правда не могла думать ни о чем другом, но постепенно реальность ко мне возвращалась. Твои слова о том, что мои родители хотя бы живы… — она вздохнула и спокойно продолжила, пока Драко, затаив дыхание, слушал ее откровение.       — Это напомнило мне, что все действительно не настолько плохо, что можно продолжать жить. Я не знала, как, не понимала, как вернуться к прошлой жизни, словно и не было этих четырех лет. И я думала, что же мне делать, чего я хочу. Но все, что приходило на ум, это ты, — Гермиона очаровательно смутилась, перевела дыхание и продолжила.       — Ты так зацепил меня тогда, в нашу встречу в баре. Я не знаю, почему. Я лежала в темноте и вспоминала все проведенное вместе время, пытаясь наложить свои воспоминания о тебе на тот образ, который ты оставил в этот раз. И поняла, что да, я была права, и ты совершенно другой человек сейчас. Как и я. Правда, я не представляла, был ли ты искренен в своих словах и действиях относительно меня, и сомнения не давали мне захотеть вернуться к реальной жизни. А потом ты пришел в палату снова и повел себя так возмутительно нагло, — она хихикнула, и Драко усмехнулся ей, поймав ее улыбку, потому что понимал, о чем она.       — Так что да, я все еще заинтересована, — смело призналась Миа и остановилась, заглядывая ему прямо в душу, выискивая подтверждение тому, что все взаимно.       Малфой шагнул ближе, наклонился, чувствуя, как ее дыхание сбивается, и вкрадчиво прошептал:       — Я все еще хочу дать тебе все, что у меня есть. Если ты позволишь.       Гермиона приоткрыла рот, ее зрачки расширились, перекрывая теплый карий цвет, и она тихо выдохнула:       — Да, Драко.       В груди от этого ее ответа что-то сжалось, ухнуло, а потом загорелось. Он прикрыл веки, восстанавливая самообладание хоть немножко, и задал еще вопрос:       — Могу я аппарировать нас ко мне домой?       Его голос звучал слишком низко и хрипло, выдавая желание и напряжение, но ему было плевать. Потому что Миа неосознанно качнулась ближе, вытягивая шею, чтобы едва заметно коснуться своими губами его, и выдохнула:       — Да, Драко.       Малфой закрыл глаза и перенесся прямо в свою спальню. Как только ноги коснулись пола, он обхватил Гермиону руками и впечатал в стену позади, не позволяя удариться, но прижимая так сильно, что она не могла не почувствовать его возбуждение.       Грейнджер ахнула, задышала тяжелее, и в ее глазах он разглядел такую же отчаянную потребность, которая горела и в нем. Она потянулась к нему, не контролируя себя, и Драко запечатал ее рот поцелуем, горячим и голодным, жадно размыкая ее губы и проникая внутрь языком, поглощая все без остатка. Их стоны прозвучали одновременно, и это окончательно заставило его потерять голову. Руки сами начали путешествие по ее телу, сжимая бедра и упругие ягодицы, проходясь по тонкой талии, касаясь полной груди осторожно, но крепко.       Гермиона всхлипывала и стонала, извиваясь, выгибаясь, пытаясь прижаться ближе к его болезненно твердому члену. Она тянула за шею вниз, хватала за волосы и была так восхитительно отзывчива, что Драко едва мог поверить. Рывком подняв ее за бедра, он помог ей обхватить себя ногами и вжался в горячее тело еще сильнее.        Грейнджер ответила одобрительным низким полустоном, притягивая его к себе. Теперь ей было удобнее целовать его, и она перехватила инициативу, немного кусая его в порыве страсти. Малфой застонал, почувствовав разряд желания, спустившийся от живота прямо к поджимающимся яйцам.       — Черт, Миа, — прорычал он, беспорядочно скользя припухшими губами по ее челюсти вниз, к тонкой шее и местечку за ухом. — Я слишком сильно хочу тебя, ты сводишь меня с ума.       Грейнджер откинула голову и довольно усмехнулась, тут же ахнув, когда он умудрился протиснуть ладонь между их телами и погладить ее сквозь трусики. Насквозь мокрые трусики, показывающие, насколько она хочет его сейчас. Из его груди вырвался низкий рык, и Драко резко поставил ее на пол, отступая на шаг.        Дезориентированная Гермиона посмотрела на него широко раскрытыми глазами, темными, как сама ночь. Она пыталась держаться на подрагивающих ногах, тяжело дышала через зацелованные губы, ее грудная клетка то и дело поднималась, приковывая внимание к вырезу платья и манящим окружностям с торчащими даже сквозь ткань сосками.       — Раздевайся, — с хищной ухмылкой потребовал Малфой, проворно разбираясь с ремнем и пуговицами на своей рубашке.       Грейнджер осоловело моргнула, но потянулась к замочку на платье, при этом не сводя взгляда с него. Ее глаза следили за каждым его движением, пока она сбрасывала легкую ткань на пол.       — Блять, — хрипло выдохнул Драко, быстро стягивая брюки и пережимая член у основания.       Она была такой чертовски сексуальной в светлом кружевном белье, оттенявшем загорелую кожу, такой восхитительно возбужденной, такой маленькой по сравнению с ним. Он мог бы кончить, лишь представив ее на коленях у своих ног.        Миа опустила взгляд вниз, на его руку и тихо вздохнула, впечатленная его размером. Она облизнула губы, и Драко сдержался из последних сил. Он продолжил раздеваться, расстегивая манжеты, а затем снимая рубашку с плеч, показывая ей все, что она хотела видеть.       Гермиона шагнула ближе, и он включил прикроватную лампу, позволяя ей рассмотреть лучше. Ее взгляд прошелся по рукам, по его грудной клетке, и она медленно протянула ладонь, желая коснуться. Он не шевелился, лишь тяжело дышал, и когда ощутил ее прикосновение, дыхание на мгновение сбилось. Грейнджер посмотрела на него, поднимая голову наверх, и в ее глазах Малфой увидел восхищение. Нежные пальчики провели вдоль нескольких цепей, выбитых поверх шрамов, а потом она неторопливо шагнула в сторону, обходя его по кругу.       В зеркале он смог увидеть, как Миа замерла и восторженно смотрела на дракона на его спине в течение нескольких долгих секунд, прежде чем коснулась и его. Волшебная татуировка ожила и дернулась, но цепи удержали ее. Грейнджер ахнула, прижала ладонь к груди, но потом осторожно погладила картинку снова.       — Почему он скован? — тихо спросила она.       — Потому что так себя ощущал я, когда начал свою реабилитацию в новом мире, — хрипло и честно ответил Драко. — Но, знаешь, — он развернулся и продолжил, позволяя ей провести линию вдоль созвездия на другой руке, — возможно, скоро наступит время, когда я освобожу его.       — Надеюсь, ты сделаешь это как можно скорее. Нельзя держать что-то такое красивое и мощное взаперти, — сказала Гермиона и вдруг плавно опустилась на колени.       Его член заметно дернулся, когда она потянулась к нему руками и освободила из боксеров. Малфой чувствовал себя так, словно попал в параллельную реальность, где его выдержку безжалостно тренируют таким жестоким способом.       Он громко и неверяще простонал, когда Миа вновь облизнулась и решительно приняла в рот крупную головку. Ее рука едва смогла обхватить его, когда она опустилась чуть ниже, и ее губы растянулись вокруг его толстого покрытого венками члена. Драко всегда знал, что его размер достаточно хорош, но сейчас, наблюдая за тем, как миниатюрная Гермиона пытается взять глубже, у него просто снесло башню.       — Блять, да! Еще немного, — рычаще выдохнул он, мягко и несильно нажимая на кудрявую макушку и заставляя ее принять больше его длины внутрь горячего маленького ротика.       Грейнджер смогла дойти до середины и отклонилась, слегка кашлянув. Она подняла взгляд наверх, возбужденная и впечатленная, и наверняка увидела, что он абсолютно потерян в удовольствии и слегка не в себе.       — Еще раз, — хрипло приказал ей Малфой, нежно притягивая обратно к члену.       Гермиона, будто дразня, провела по головке языком, усмехнулась, но открыла рот, когда он нетерпеливо нажал на голову и медленно погрузился в нее.       — Ох, блять! — сквозь стиснутые зубы выдавил Драко. — Я не продержусь долго. Если ты хочешь продолжить в кровати, тебе стоит остановиться, Миа, — предупредил он, при этом продолжая удерживать ее голову, пока неторопливо растягивал ротик, входя на треть длины.       Она не попыталась отстраниться, даже не дернулась, лишь одобрительно простонала, посылая вибрацию по члену, и крепче впилась ногтями в его бедра. Малфой выругался совсем нецензурно, чувствуя, как внутри все воспламеняется от стремительно приближающегося оргазма.       — Ты хочешь, чтобы я сделал это, не так ли? — хрипло спросил он, неотрывно глядя вниз на то, как она пытается принимать его лучше.       Грейнджер издала одобрительный звук, и у него перед глазами все помутилось. Драко сделал еще пару движений и с низким рыком кончил прямо в горячий ротик, дрожа и рвано выдыхая, пока выплескивал сперму, стараясь не сжимать мягкие кудри в пальцах слишком сильно.        Миа не отстранилась, забирая все, и от этого в груди заворочалось что-то темное и голодное, желающее, чтобы он стал единственным, чей член она будет принимать. Упругий язык провел по чувствительной головке, вырывая из собственнических мыслей, Грейнджер сделала еще пару неглубоких движений, собирая все, прежде чем громко сглотнуть.       Ее ладошки потянулись наверх, погладили косые мышцы живота, пресс, его крепкие бедра, и Малфой по ее взгляду понял, что не один здесь наслаждается происходящим и такой разницей в их размерах. Он отстранился, спешно стянул боксеры, а потом подхватил вставшую на ноги девушку, уложил на кровать и навис сверху. Гермиона неожиданно робко, но довольно улыбнулась, обхватывая его за плечи и поглаживая их.       — Я сражен окончательно, — признался Драко, зная, что его взгляд сейчас светится от восхищения и ошеломления. — Тебе это тоже нравится, да? — улыбнулся он, опускаясь ниже между ее разведенных бедер.        Мерлин, она и правда была совсем маленькой по сравнению с ним. Он уже представлял, как невероятно она будет смотреться с его членом внутри нее.       — Да, Драко, — томно выдохнула Грейнджер.       — Ты на все сегодня будешь так отвечать? — шепнул он, ловя губами ее улыбку.       — Возможно, — ответила Миа.       Он поцеловал ее, стараясь передать все свои чувства, всю нежность и страсть, благодарность и надежду, желание и любовь. Девичье тело дрожало под ним, и Драко не стал ждать дольше, разбираясь с ее тонким лифом и накрывая ртом торчащий сосок. Гермиона выгнулась со стоном, прижала его голову сильнее, пока он осторожно посасывал и облизывал твердую горошинку.       Возбуждение вновь поднималось в нем, но он игнорировал это, стремясь теперь к ее удовлетворению. Пальцы быстро нашли край трусиков, и он проник внутрь, окунаясь в жар и влагу. Миа дернулась под ним, ахнула, когда он провел между скользких складочек и принялся ласкать набухший клитор. Ее пальцы приятно впились в его голову и плечо, а потом она вскрикнула и сжала его руку бедрами, кончая. Драко тоже застонал, ощущая, как его ладонь увлажняется сильнее.       — Да, вот так, Миа, — одобрительно произнес он ей в кожу, слизывая капельки пота с тонкой шеи.       Гермиона немного расслабилась, перестав с силой удерживать его, и он поцеловал ее снова, утягивая за собой дальше, разгоняя желание сильнее. Руки вернулись к груди, поглаживая, сжимая, пока он вновь и вновь захватывал в плен зацелованные губы. Он спустился ниже, и его ладони тоже, нежно касаясь ее живота, раздвигая бедра шире, в то время как шея покрывалась легкими розовыми следами, которые тут же зализывались.        Грейнджер хныкала, вздыхала, вскрикивала под ним, и Драко жадно запоминал все реакции, продолжая изучение. Ее мутный от возбуждения взгляд блуждал по нему, ладошки тоже, словно и она занималась тем же, что и он.       — Мм, потрясающе, — хрипло сказал Малфой, оказываясь перед ее истекающим лоном и жадно вдыхая аромат ее желания.       — Ах! — громко отозвалась Гермиона, когда он одним движением плоского языка собрал часть смазки, пробуя ее.       — Ты такая вкусная, — бездумно произнес Драко, ничуть не заботясь о том, что именно говорит.       В висках пульсировало, хотелось взять больше, получить от нее все, но он знал, что должен хорошо позаботиться о ней перед этим. Продолжая ласки, Малфой нашел пальцем ее узкий вход и осторожно протиснулся, простонав от тесноты и жара. Гермиона взвизгнула и притянула его голову ближе, и он продолжил посасывать клитор, одновременно с этим вводя в нее второй палец. Отыскав нужное место, Драко принялся доводить ее до края и обрывать оргазм раз за разом, пока она не взмолилась. Довольный, он позволил ей кончить, неторопливо двигая рукой в уже более-менее разработанном лоне.       — Боже, Драко! — все еще задыхаясь, произнесла Миа, когда он поднялся, чтобы видеть ее лицо, охваченное наслаждением.       Понадобилось пару минут, чтобы она пришла в себя достаточно. Малфой довольно осмотрел ее, а потом наклонился, упираясь ладонью рядом с ее головой. Грейнджер потянулась к нему, и он позволил притянуть себя ближе, отвечая на неторопливый поцелуй.       — Думаешь, ты сможешь меня принять? — пробормотал он ей в губы.       — Да, — выдохнула Миа и доверчиво посмотрела ему в глаза. — Пожалуйста, Драко. Я хочу больше.       — Хорошо, — сказал он и снова поднялся, располагаясь удобнее и приставляя головку к ее входу.       Он толкнулся внутрь, медленно и аккуратно, но неумолимо проникая в нее, и давление ее стеночек заставило сдавленно выдохнуть сквозь зубы.       — Ты такая тугая, — прорычал Малфой, и тут же ее внутренние мышцы сжались вокруг него. Грейнджер тихо простонала и тяжело сглотнула, когда он поднял на нее темный голодный взгляд. — Вот, значит, как, Миа? — хищно заметил он и осторожно качнул бедрами, входя глубже.       Гермиона выдохнула и расслабилась, помогая ему, и он повторил движение, неотрывно глядя на то, как его член растягивает ее так сильно.       — Блять, это невероятно, — прохрипел Драко, сходя с ума от тесноты и жара ее влагалища. — Ты так сжимаешь меня, давай же, прими еще немного. Я знаю, ты можешь.       — Да! — ахнула Миа, когда он вошел чуть больше чем наполовину.       Малфой неверящее простонал, ощущая, как она с готовностью принимает его почти до конца.       — Вот так, — проурчал он, сдвигаясь и наклоняясь, чтобы приласкать чувствительное ушко. — Ты такая молодец, Миа. У тебя идеально получилось.       — Спасибо, — задыхаясь от того, как медленно он скользил в ней, выдохнула Грейнджер.       Драко заметил слезы чрезмерного удовольствия в уголках ее зажмуренных глаз и подумал, что ее стимуляция наверняка не меньше, чем его. Она явно не понимала, что только что сказала ему, открываясь с новой неожиданной стороны.       — Моя маленькая девочка, — с раздираемой грудь гордостью и любовью шепнул Драко ей на ухо. — Ты так хорошо принимаешь мой член, малышка.       — Да, — всхлипнула Гермиона, и он ощутил, как ее внутренние мышцы сжались, сигнализируя о скором оргазме.       — Я собираюсь кончить в тебя, милая, — с хриплым стоном сообщил ей Малфой, ускоряя движения бедер и слыша, как обилие смазки создает особые влажные звуки, возбуждающие лишь сильнее.       — Пожалуйста! — едва внятно взмолилась Грейнджер, цепляясь за его руки и царапая до крови от невыносимо сильных ощущений.       После ее согласия мыслей в голове уже не осталось. Единственное, что стояло перед глазами — это вид мечущейся под ним ведьмы, чьи черты лица были искажены нарастающим наслаждением, и фантазия о том, как он наполнит ее до краев, когда кончит глубоко внутри ее лона. Пометит. Заберет себе. Драко подхватил ее ножки, закинул себе на плечи и продолжил держать ритм, слушая крики удовольствия. Гермиона кончила с его именем на губах, и он отпустил себя.       — Да, малышка! Я хочу, чтобы ты приняла каждую каплю, любимая, — откровенно и громко простонал он, заявляя о своих чувствах, пока его накрывало освобождение.       Совершив еще несколько слабых толчков, Малфой замер и упал вперед, прижимая Грейнджер к себе в крепких объятиях. Мелькнула паническая мысль, что он назвал ее любимой, признавая не просто желание и заинтересованность, но и более глубокие чувства, но Драко отбросил ее. Вряд ли она вообще его расслышала после такого оргазма, а если и да, то ему все равно. Захочет услышать признание, и он скажет это еще раз, потому что влюблен. А еще скажет, что планирует забрать ее себе, завоевать, покорить и больше не отпускать.       Малфой осторожно перевернулся на бок, устраиваясь удобнее, и Гермиона сдвинулась следом, обнимая его и прижимаясь крепче. Она открыла немного осоловелые глаза и мягко улыбнулась ему, а потом прикрыла веки и уткнулась носиком в грудь. Он услышал ее тихий, сонный вздох и нежно поцеловал в кудрявую макушку, полностью расслабляясь. Чувство умиротворения и уюта снова вернулось в его душу.       Утро встретило приятным запахом кофе, идущим из кухни. Драко сел на кровати, отмечая, что соседняя подушка смята, и легкая улыбка появилась на губах сама собой. Быстро воспользовавшись ванной, он оделся и поспешил скорее увидеть Мию и убедиться, что она действительно всё еще у него дома.       Грейнджер обнаружилась у плиты. Она убрала турку в сторону, не позволяя кипящему напитку вытечь, а потом осмотрела шкафчики задумчивым взглядом. Естественно, в нижних кружек не оказалось, а нести стул из столовой она не стала, справедливо предположив, что он тяжелый. Драко стоял в проеме, прислонившись плечом к косяку, и наблюдал за ней, думая о том, что перевесит все пониже.        Гермиона, забыв о магии, забралась на столешницу и осторожно встала, балансируя на краю. Верхние шкафчики висели для нее слишком высоко, и она, держась за дверцу одного из них, стала искать чашки. Места для стопы было мало, ей пришлось выгнуться немного, чтобы суметь открыть соседний шкаф. Увидев искомое, она поторопилась, не удержала равновесие и охнула, испуганно вцепившись в дверцу.       Драко тут же оказался рядом, подхватывая ее на руки. Грейнджер выдохнула, оказавшись в безопасности, потом смутилась того, в какой глупой ситуации оказалась, и хихикнула.       — Доброе утро, Драко. Спасибо, — шепнула она с улыбкой.       — Доброе утро, Миа, — мягко ответил Малфой. — Надо было использовать магию или позвать меня. Ты чуть не упала, — с укором сказал он.       — Зато теперь ты на руках носишь, — хитро улыбнулась Гермиона.       — А ты точно падала или просто хотела ко мне на ручки? — поддразнил Драко, целуя ее в кончик носа.       — Ты разгадал мой план, — призналась Миа, счастливо сверкая глазами. — Носи меня до тех пор, пока не надоест.        Он посмотрел на любимую девушку, такую красивую, нежную, с немного растрепанными кудряшками и все еще припухшими от вчерашних поцелуев губами, и сказал то, что рвалось изнутри:       — Вся жизнь подойдет?       Карие радужки перекрылись черным, когда ее зрачки расширились в ответ на его вполне серьезный вопрос. Грейнджер поняла, что он не шутит, и ее улыбка из дразнящей превратилась в смущенную и немного робкую. Она приоткрыла рот, готовясь ответить, и Драко слегка напрягся.       — Давай попробуем и узнаем.       Он услышал ее ответ, сказанный тихим нежным голосом, и сердце радостно замерло, а потом застучало чуть быстрее. В груди вновь разливалось что-то горячее, большое, заставляющее глупую широкую улыбку сиять на его лице. Малфой понял, что ему дали шанс на то, чтобы любить и быть любимым, и он не собирался его упускать.       На работу в этот день он впервые опоздал и, кажется, пропустил недовольное ворчание Поттера мимо ушей. Дела не шли, и Драко снова зависал в своих мыслях, не слушая смешки и подколки друга, который шутливо жаловался, что никогда не видел его в таком отвратительно хорошем настроении.       После обеда им подкинули важную операцию по задержанию опасного преступника и обезвреживанию его темной коллекции артефактов. Малфою удалось собраться, чтобы успеть закончить все в срок, до конца рабочего дня. Они с Гарри вымазались в пыли и паутине, ползая по подвалу и чердаку старого поместья в поисках схронов, так что, когда вернулись на работу, пошли отмываться. И тогда Поттер одним из первых увидел свободного от цепей дракона, свернувшегося между лопаток и спящего. Точнее, сначала цепкий взгляд зеленых глаз увидел оборванные концы цепей на его плечах, а потом уже Драко с ухмылкой развернулся и показал утреннюю работу тату мастера, из-за которой он и опоздал.       — Ух ты, он свободен, — удивленно и с неким понимаем сказал друг.       Дракон в этот момент проснулся и плавно перелетел на привычное место, выпуская пламя в районе поясницы, красуясь во весь рост.        — Он свободен, — повторил Малфой и с легкостью, которую наконец ощущал всей душой, добавил:       — И я тоже.       Некоторое время стояла тишина, пока они мылись и одевались в чистую форму, а потом Поттер неожиданно усмехнулся и спросил:       — Гермиона знает?       — Стояла рядом, когда мастер убирал цепи, — ответил Драко, и мягкая улыбка вновь сама собой показалась на губах при воспоминании о ней.       Гарри, будто все еще не веря, вскинул брови, но кивнул, принимая подтекст, который Малфой вложил в свой ответ.       Вместе они вышли из раздевалки и дошли до кабинета, возле которого уже ожидала Грейнджер. При их появлении она обернулась, широко улыбнулась и вся словно засветилась изнутри, глядя ему прямо в глаза. И Драко знал, что выглядит сейчас таким же счастливым.       Он подошел, наклонился и нежно коснулся ее легким поцелуем, сказав фразу, с которой началась его любовь к этой девушке.       — Здравствуй, Миа.