mad about you

Дмитрий сжимает руль крепче, его уже начинает раздражать это гордое молчание и невозможность контролировать происходящее. он сам выбрал ту, которую не мог контролировать, над которой его власть не имела никакого смысла и сыпалась подобно песку. у этой девушки было все, идеальное тело, невероятное лицо, острый характер в дуэте с языком и его сердце. в машине играло радио, Лэйн изредка что-то тихо подпевала свою излюбленную годами песню, «беги от меня» и сделав чуть громче наконец-то спокойно умостилась в кресле.  её строгие лаковые туфли отплеснули свет желтых фонарей на Кутузовском проспекте, да она хотела в этот чертов клуб, и хотела напиться до беспамятства с подругами. но вынуждена ехать домой, в три часа ночи, не закончив тот адский коктейль ,оплатив его картой и сдав свое местоположение с потрохами.  перед глазами его глупая и самодовольная улыбка, которую она бы содрала если бы не любила, мужчина курит в салоне раздражая ее еще больше , почти до чертиков и красных радужек. пять минут назад он кричал, настолько громко что в голове мелькнула шутка про окна, что чудом не посыпались наружу от этого баса. сколько гадостей слетело с уст обоих, впрочем они знали что помирятся, вопрос был в том кто первый сдаст пост равенства и уступит. насколько же он зол , что даже забыл свои любимые кожаные перчатки и сел пьяным за руль не вызывав своего благоверного водителя, который бесил лысой макушкой больше него раз так в десять. молчал вплоть до квартиры, ожидая что она откроет дверь своими ключами, но не выдерживает долгого копошения в брендовой сумке , пропускает хватая за локоть и заводит. каблуки подводят пьяную физиономию, но если бы он не подхватил ее, девушка бы не услышала ноты выдержанного виски и не смогла бы уличить его ,смыв со своей души грязь. скинув короткую черную шубу, завалив прямо на пол рядом с вешалкой, встречает строгий взгляд на полуобнаженной фигуре.  —в душ, горячий, быстро,— кивает , а она ехидно натягивает улыбку , пока тот зубами скрипит от злости и минусовой на улице.—не хватало ещё чтоб заболела, в этих тряпках шляться.— сейчас она бы мирно сходила в душ, а утром возможно готовила завтрак на двоих и извинилась бы обнимая ,его за шею сзади. но Дмитрий подписал себе приговор этим тоном и словами, потому что тот коктейль был даже не третим, но самым вкусным и отпечатавшимся обидой в голове. сам лишил себя мирной ночи и тягучего сладкого рассвета, её спокойствия и еще каких-то оставшихся нервов. —я сама решу, когда буду купаться, и что буду носить!— спиртное говорило за нее, кипя в крови подобно вулкану, в серых глазах мелькнуло острое чувство адреналина, азарт обещал веселую ночь и ее собственное наказание. задевать этот гранит словами и потом взыматься к богу , между стонами и вскриками, полными похоти и желания. —решишь когда разведешься или овдовеешь , а сейчас после блядок иди умойся,—он почти договорил, монотонно и строго, замечая как та едва ли стоит, опираясь на стену.—в ванную , вперед или провести?— —блядок?—громкий и звонкий голос казалось слышал весь подъезд элитного дома , каблук звонко цокнул по кафелю пока та проходила вглубь квартиры.—ты бухал с Яном, и там были эти шлюхи ,но когда я ,иду посидеть с девочками, ты орешь на меня, как сумасшедший!— голос срывается , с каждым словом все громче врезаясь в его черепную коробку, Дмитрий молчит, но она заранее пытается перекричать его. —я не запрещал тебе этого, я просил ставить меня в известность, а не сбрасывать звонки и морозиться от сообщений, это разные вещи ,контроль и безопасность.— туфли остаются у ковра в гостиной, пока хозяйка пристально бежит глазами по коллекцию вина в угловом шкафу. —открой , — шипит она, но он ползет по кружевному платью глазами слишком красноречиво задерживаясь на ее декольте. все что эта бестия  делает сейчас , выводит его на эмоции , принципиально не слушая, крутит штопор в кистях. красное вино заставляет повести бровью , им подарили его в коллекцию на годовщину , мужчина в целом терпеть не может весь перечень алкоголя ,кроме любимого виски. в особенности её, пьяной, горящей посреди кухни, стоит пожирая презрительным взглядом,  выставляя ногу в кружевных чулках сквозь вырез напоказ. смеётся звонко , когда он сжимает фильтр сигареты, и тушит в вазон искусственного цветка. —открой.— уже громче повторяет она, видя как на шее перекатываются мышцы от напряжения, его тяжелые шаги словно режут, не сводит глаз и не пятиться. Лэйн не боится ,Дмитрий никогда на давал ей повода сомневаться в собственной дисциплине и уважению к женскому полу . однако адреналин вскипевший ранее в крови, рассеялся бросив ее в одиночестве выдерживать ледяные оковы голубоглазого. он забирает бутылку, отставив её в раковину , нарочито медленно поворачивает голову в сторону беловолосой , пальцы крепко вжимаются в горлышко ,почти вдавливая стекло. —иди в душ и ложись, мы поговорим утром, сейчас это не имеет смысла.— —у тебя все не имеет смысла,не заметил?— будет дурой если побредет в сторону ванной, а не останется накалять атмосферу с ним, но нужно окончательно вывести из себя прежде, чем сладостно вытянуть ноги в постеле. —хватит моросить эту херню, будешь навешивать своим подругам, сейчас я просто хоч..— —дотрахать ту шлюху в бильярде у Яна?наверное ты расстроился,да?—словно ядовитые шипы впивается ему в шею, скользит ладонью по расстегнутому вороту рубашки задевая золотой крест в ложбинке между ключиц.—чего молчишь ?я угадала?ты думаешь что я дура?— —ты дура, —резко и отрезвляюще шипит он, перехватывая тонкое запястье, в глазах блестит камень обручального кольца, подтверждающий абсурдность ее слов.—я был на переговорах.— дыхание сбивается когда она касается спиной ледяного стола, обнаженные лопатки почти ударяются об него с глухим звуком. платье задралось и натянулось на бедрах, внутри все сводит судорогой, но это приятно до чертиков, в особенности его злость. он с выверенной точностью скользит по бедру , оттягивая край кружевной резинки чулка, и та звонко ударяет по коже. —этот бред не сработает, я понимаю чего ты пытаешься добиться, но достаточно,— стройные щиколотки он закидывает себе на плечи, проводя по ним своей большой ладонью сжимает у сустава.—я никогда тебе не изменял.— но она щурится, выгибая спину, тонкая мраморная поверхность сейчас самая неудобная из всех возможных вариантов. хочется вывести Дмитрия до той самой фазы сумасшествия, в котором он не обладает, а доказывает, обнажая все свои эмоции и чувства. видеть его настоящим , полностью здесь и сейчас, в стадии восхищения и принятия её , как любви выходящей за рамки адекватности. —не злись,—пальцы мягко очертили скулу, скользя к порочному шраму на верхней губе, ласково и нежно сливалось шепотом  в его ушах.—мне казалось , что ты,— —нет, Лэйн, это мне казалось что за столько лет вместе, я не давал тебе поводов сомневаться в своей верности.— губы окатило холодом, ее тонкие пальцы ныне оказываются прижаты к столешнице, внутри вспыхивает горячее , почти вязкое возбуждение.  мыщцы в паху напряглись стоило ему сильнее вдавиться между её широко разведенных ног, ткань брюк неощутимо проехалась по кружевным стрингам и тот хмыкнул. —а еще я давал тебе столько денег, чтоб ты купила хоть что-нибудь кроме этой тюли.— горячее дыхание опалило шею, его губы почти целомудренно скользнули по ключице выше, в ровной линии шеи, терялись, оставляя мурашки и желание в недрах сосудов. мужчина не угрожал, не играл, он наказывал , давал ей ощутить отсутствие собственного влияния и невозможность изменить ход происходящего. знал , как она обожает его ведущую и властную позицию, и знал чего она хочет, поэтому намеренно тянул оголенные нервы блондинки. —но тебе ведь нравится кружевное белье?к чему это..— —белье, Лэйн, а не эта конченная штора в самый ущербный клуб страны, где твоя задница на виду у мужской половины челяди!— резкая боль заменилась приторной лаской, он вдавил бедра в столешницу, накрыв их руками так ,будто от этого стол мог треснуть. но вместо этого лопатки заныли, а ее губы растянулись в язвительной улыбке, она бы дернулась и завопила, неизменно, багровое пятно что он оставил на шее уже не сотрется. наоборот, на утро вычитает его, в душе ликуя и прячась под его массивной рукой, снова играя характерную дикую кошку. —интересно, в заведения с адекватными людьми мне проход закрыл «кто-то» свыше, так куда же мне ,блять, пойти?— звонкий голос приобрел прежнюю уверенность, отразив его претензию и разбив железную маску правосудия. ткань на бедре треснула, вырез потянулся выше, вплоть до ребер, где ранее ткань облипала, плотно и без подкладки подчеркивала тонкую талию. она выбрала именно это, полностью прозрачное черное, с открытой спиной, глубоким декольте и идеальной посадкой по фигуре. знала, что Дмитрий разорвет и ее и платье, поэтому стоило Одри созвать всех для решения ее очередного эмоционального горя, в вечных скачках отношений. Лэйн достала пакет из шоурума , про который забыла в большой гардеробной, и вспомнила слишком поздно, зимой, и слишком четко к настроению и мести. но разве месть это?лежать полной похоти грудью ,возжелать его таким, самой довести до жгущей ревности , собственничества и тьмы. —не заставляй меня вспоминать, и прекрати злить,— голубые ореолы заволокла дымка лишенная здравия , а поцелуи стали жгучей и нестерпимей, уплывая ниже. —ты сама добилась этого.— она помогает стянуть платье, почти мучительно путаясь в вздохах, а его холодные ладони крепко сжали талию. Лэйн окутывала прикосновениями его стянутые рубашкой предплечья, хитро ползла по мускулам к шее, и наконец-то затерялась в его смолистой копне. он уперся носом в её декольте, что-то тихо нашептывая , Дмитрий капитулировал быстрее обычного, передал позиции и предал принципы их игры. девушка ласково оттягивала и царапал кожу, от утренней укладки ничего не осталось, впрочем и укладкой назвать это невозможно. ей нравилось как строгие черты лица терялись в длинных спадающих на лоб прядях , нравилось когда они мокрые и он затуманенный горячим душем. а еще обожала его таким, выпившим и изменчивым в настроении, нежным, но с властной хваткой спускающейся ниже к бедрам. губы коснулись прозрачного лифчика , прикусывая налитый возбуждением сосок, обводя ореолу языком.  дыхание сбивается, в гробовой тишине квартиры ,где даже телевизор вечно приглушено бубнил для баланса , сегодня полностью стоит их собственная симфония. его громкое дыхание , и ее сбитые рванные вздохи, с каждым приятным терзанием ореолы, и отражения коридорных плафонов в ледяных радужках сверху. сталь часов обожгла аристократично бледную кожу, рука сдвинула лиф вниз, высвободив ее полные и налитые формы. она жалостно прижимала к себе за затылок, ясно давая понять как сегодня ей не хватает прелюдий и его ласок. не обделяя собственнически осыпает поцелуями, и ее до дрожи возбуждает то, насколько жадно и голодно он делает это. ткань белья неприятно намокла , и это было вполне естественно , но шло в обвес желанию оказаться без него. прижалась к нему ,как можно ближе, обвивая и скрещивая голени на широкой пояснице, возбужденная плоть приятно уперлась в его натянутые на паху брюки. Дмитрий резко дернулся, оставив до дрожи приятный укус на нежной коже, куда сразу прилила и запеклась кровь. тонкая ткань стрингов не выдержала треснув под натиском его пальцев, и она недовольно взвыла нехотя отрывая свои конечности от забитой шеи. было жарко даже почти голой, резинки чулков казалось давили , а внутри тянулось цепью пережавшей все адекватные мысли, не давая даже шанса на трезвость. Лэйн льнет, когда пряжка ремня звонко щелкает, в томном ожидании желанного, и даже гневается на его медлительность. речи о защите никогда не было, он ненавидел лишнее и сковывающее , должен был чувствовать её каждый миллиметр и пусть это был эгоизм ,но ей вправду было приятнее ощущать его в себе без мерзкого барьера. горячая головка проезжается по мокрым складкам, и прежде чем войти он оценивающее разглядывает впалый живот скользнув ниже. а ее сотрясает от резкого и горячего чувства наполненности, мышцы туго сомкнулись не желая отпускать его, но Дмитрию ведь нужно доставить общее удовольствие. сомкнув пальцы на округлых бедрах, толкается резко, склоняясь над ней ,слишком тесно, в ней точно так же, и от этого кружит голову от каждого толчка. —Дима , — шипит, проходясь зубами по мочке уха, слишком громко и сладостно растягивая его имя по буквам.—не могу, Дима!— вскрикивает, надрывая голос, затылок болезненно ударяется об некогда прохладный стол, что под ней нагрелся до ожогов. он мягко скользит большим пальцем по ее пухлой губе, надавливая и заставляя приоткрыть рот ,прежде чем слегка нырнуть в него пальцем. её растерянные глаза встречают чистую завороженную улыбку на его лице , сводит с ума , манит своей беззащитностью и невинностью скрытой под шипами. Лэйн настоящая картина, искусство за которое он боролся на аукционе сердец, где по итогу отдал свое, не пожалев. потому что именно она вызывала все эмоции в одну секунду, но и напоминала ему о жизни и эфемерном счастье что позволяет и делит с ним рядом. он толкается резко и размашисто, но она почти плачет от переполняющего удовольствия, прикусывая подушечку большого пальца вынуждая отступить. —нет,— тихо и расстроенно тянет, перехватывая его большую кисть, между ними всегда горит вечный огонь, что не затушит даже ливень.—я не выдержу, без тебя.— шероховатая кожа мягко обводит бархатную щеку, и девушка льнет ею к ладони, второй рукой притягивая к себе за затылок, столкнувшись губами с его острой скулой. тесное лоно крепче сжимает его, не желая отпускать , наоборот, Лэйн хочет слиться полностью, проникнуть под кожу, расцарапать ему спину своими шипами. хочет любить его до безумия, но никак не «разводиться» ,от одной сказанной им же фразой становится слишком тошно. даже если они давно сошли с ума и погрязли в созависимости, то она выберет умереть сумасшедшей ,нежели принять иное. когда влажные звуки их сливающихся воедино тел прорезались сквозь пелену её любви, и накрытого удовольствия, он лишь грубее осыпал губы поцелуями. холодная коричневая помада размазалась по подбородку, пастельный тон карандаша подвел её, но так четко подчеркнул желание. внутри кипело все, и готовилось к взрыву с каждым толчком, с каждым его выдохом и нежным острым взглядом. стол в этом доме не скрипел, слишком дорого обошелся и не имел права, но громкие шлепки бедер озаряли комнату ярче тех плафоном с коридора. —я сумасшедший ,Лэйн, — он разрывает смазанный поцелуй, гортанный смех приглушенный и хриплый, трезвит на мгновение.—так любить нельзя.— но рядом с ним ей можно все, потому что с самого первого дня он пьянил до головокружения , до дьявольской похоти и дурной страсти. ночами забирая все силы, а днем прижимая к себе , интимно и слишком книжно, до тошноты и бабочек, про которые кричат с опаской. этот мужчина возбуждал своим сдержанным молчанием, и холодным взглядом, что растекался на ту самую «несуществующую» платоническую любовь. Лэйн чувствовала , как накатившее огненное возбуждение медленно истекало к громкому финалу, и последнему аккорду, видела как его кадык нервно дернулся. —нет, Дмитрий, — ноги накрест сомкнулись на его бедрах туже любых цепей , не отпуская , а обязывав мужчину остаться , как можно ближе.—можно.— голубые глаза, в которых он всегда нес правду нашли ее серые ,плывущие от возбуждения , блондинка ответила сразу на два вопроса. и он  не смея противиться вошел за предельно глубже , упав лбом на её острое плечо , тепло разлившееся внутри не только физически, но и в душе. Лэйн провела своей не большой ладонью по его широкой спине, и в последний раз двинув бедрами к нему на встречу ,прижалась к нему обнимая. —можно, слышишь?—тихий уставший шепот рвался наружу, сбито и хрипло.—можно, потому что я люблю..очень люблю.— губы мужчины хрупко коснулись её ключицы, он слышал , он знал что когда-то, но получит заветное признание подкрепленное каждым действием и оголенным честным взглядом. это было совсем иначе чем прежде, это было искренне. чистая простынь после душа приятно окутала прохладой, её тело помнило каждое недавнее касание , хранило все темными отпечатками. мышцы тянуло несвойственно сладко , полностью нагое тело под тонкой тканью покрывала облипало и не согревало, Дмитрий согреет её вечно мерзнущую. его половина кровати пустовала, но стоило ей задуматься об этом , как дверь сразу же распахнулась впустив в комнату горячий пар. —я успела соскучиться.— она оценивает его почти голую фигуру из под полуприкрытых  век, лицо искажает улыбка, чистая и мягкая, от шрама над губой катиться ниже к тонкой полоске волос забредающей под полотенце. в голове и в теле все еще полыхает самый масштабный пожар, что затушить не под силу даже его ласке. —мне казалось я достаточно замучал тебя на сегодня,— мужчина не спешит одеваться, наоборот сокращает расстояние просторной комнаты опускаясь на край широкой кровати.—или тебе недостаточно?— его взгляд перехватывает ее туманный и хитрый, накаченные руки поправляют махровую ткань низко затянутую на бедрах. —мне недостаточно даже одной жизни, думаю минимум пять.— пальцы медленно , но уверенно сплетаются с его , обручальные кольца подтверждали не только статус на бумагах, но и то слияние между ними, неописуемое простыми словами. —ты слишком искренняя сегодня, мне начинать бояться?— —это правда настолько плохо?— мужчина хмыкает, поглаживая большим пальцем золото на безымянном, не разрывая пристальной игры зрительного контакта. —неожиданно.— —я буду такой чаще,— растрепанные пряди , выбились из небрежной прически , что соорудила перед тем как закрыть дверь душевой.—позволишь?— она привстает опиравшись на локоть, тянет за крепко сцепленные в замок руки к себе, и вместо ответа не дожидаясь ,целует. наслаждаясь ,сквозь уже саднящие распухшие губы , но те лишь подтверждали , он рядом. потому что до встречи с ним , она никогда не боялась чего-то настолько сильно, как однажды потерять его. это было подобно паранойе и верному концу.