Специфичный реванш.

Пятый из грешников Каэнри’ах попал в достаточно безвыходную ситуацию, чтобы мыслить не в полной мере здраво. Части твоего физического тела разбросаны по островам, на которых бездна в твоём лице сдерживается народом, что не собирается сдаваться и позволять завладеть тем, что тебе необходимо. Для возвращения тела и вместе с ним силы приходится тратить колоссальное количество времени и усилий, а при этом на твоём пути встают такие мелочи, от которых хочется разорвать весь Нод-Край на клочки только сильнее. То, без чего не способно жить ни одно живое существо, а часто и механическое — сердце, ядро организма, если обходить центр нервной системы в лице мозга. Символ сильных чувств, боли, любви, живого стука в центре груди или же клинической смерти от его остановки, туда же, между ребер, и вкладывают душу, что также тесно связана с ним. С сердцем, которое, как часто говорят, не стыкуется с сигналами, посылаемыми мозгом, со здравым смыслом. И, как иронично при всех существующих аллегориях, им завладел совершенно посторонний человек, вот только с любовью это никак не связано. Великий Грешник мог бы проникнуться уважением к таким древним и гонимым существам, как альвы, вот только возненавидел их ровно в тот момент, как один из особо упертых представителей встал на его пути. Флинс — существо, чье хобби является, казалось бы, совершенно безобидным, но привело его к странным последствиям. Собирать самоцветы и камни, — звучит даже умилительно, можно между делом пошутить о том, что мужчина как сорока, — хобби многих людей, некоторые работают в шахтах, добывая драгоценные камни, ювелиры также работают с ними. Вот только когда это твоя работа, ты четко знаешь термины, но когда ты из личного интереса собираешь природные ископаемые в том мире, в котором Кирилл находится, можно наткнуться на нечто… Даже не загадочное, а пугающее. Камни, притягивающиеся друг к другу и излучающие особое свечение и энергию — невероятно интересная находка, что оказалась ещё и полезной. Но, переходя от лирики к фактам, складывается следующая картина — один по частицам собирает собственное тело, являясь мутной и традиционно «плохой» фигурой в истории Тейвата. Другой же случайно нашел эти частицы и активно использует их в своих целях, не собираясь позволять завладеть фонарем и его содержимым. Казалось бы, чего Флинсу стоит просто отдать артефакт Рери, не навлекая на себя опасности, чтобы продолжать спокойную жизнь? Не все так просто. Грешник в первую очередь вредит людям с помощью Дикой Охоты, а те, в свое время, наполнили жизнь Кирилла новым смыслом и предназначением поинтереснее, чем беспамятство и безмятежный сон на многие годы. Он решил влиться в общество и чувствовать больше эмоций, активности, выбрал быть частью этого мира, а не просто существовать. Именно поэтому, в угоду возможности продолжать взаимодействовать и жить с людьми, Чудомирович и отказывается содействовать Грешнику, чьи мотивы непонятны и имеют крайне подозрительные веяния в сторону лун, самой важной части жизни региона. Первая очная встреча и последовавший за ней бой случились, поскольку Рери всегда знает, где находится Флинс. Потому что фонарь с его сердцем почти всегда находится в руках Кирилла, а частички тела все еще притягиваются друг к другу, вот только сам Рери стеснен в передвижениях из-за телесных ограничений. В итоге бой повторился и не один раз, Флинс ведь часто участвует в мероприятиях по ликвидации Дикой Охоты. Проблема в том, что силы и ловкости такого ничтожного, неполного тела недостаточно, чтобы победить альва с особой магией и прекрасными навыками боя. Но и Пятый из Грешников Каэнри’аха не кретин, чтобы решать вопрос исключительно грубой силой и не идти другими, возможно более жестокими способами. Каждое вселение Флинса в фонарь чувствуется горячим, из-за живого тела мужчины, покалыванием в области груди, а каждое использование против Дикой Охоты мерзким холодом, практически болезненным. Если бы это жалкое, имитирующее обычного человека в угоду собственному ничтожному эго существо, завладело его недостающей рукой, проблемы бы не было, но… Сердце орган намного более важный, энергия магической силы циркулирует в теле опираясь на его центр и распространяется от него, эта часть организма сама по себе мощнейший артефакт. Естественно, Рери впал в одержимость тем, кто не только мешает ему воплощать планы, но и заставляет чувствовать омерзительные эмоции и ощущения. Он итак монстр, пропитанный бездной и удерживаемый в хоть сколько-то целом состоянии лишь бинтами, он итак мученик, вечный страдалец, движимый желанием как минимум снова влиять на судьбу Тейвата, а тут… Рери принял решение о подобной мести после очередного нападения на Флинса, в котором снова потерпел поражение. Можно представить, насколько такие события бьют по самоощущению и самооценке Пятого Грешника, одного из сильнейших существ уже мертвой цивилизации. Ему не будет жалко приложить настолько тяжёлые усилия, чтобы достичь необходимой его шаткому рассудку расплаты. Ему нужно уничтожить и унизить Кирилла также, как тот делает это, не понимая устройства мира и его иерархию. Будет уроком. В тенях глубин моря и трещинах суши в эту ночь чувствовалось больше энергии бездны, чем обычно, поскольку ужас жестоких монстров и смерти целенаправленно пробирался к своей кратковременной цели. Кладбище ночи отлично защищено от этой энергии, скрыто от мрака и пламени цвета фуксия, вот только высших, владеющих этой силой существ такие шалости, как свечение фонарей светоносцев не проймет. Да, причинит серьезные неудобства и даже боль, но если на глазах пелена жажды мести, возмездия и реванша, терпение возможно. В жидкой блеклости тумана над островом Рери, в данный момент способный менять свою форму, смог прибыть на место назначения. Маяк, в котором живёт его ненавистный враг. Сливаясь с темнотой помещений и его углов, Грешник пытается отдышаться от давления, оказываемого благим светом, стараясь не издать ни звука в угоду собственных желаний. Материализуется в небольшой комнатке, излучая слабый, практически неоновый фиолетовый свет, что пробивается сквозь бинты. Осматривая самую обычную спальню, что есть в каждом доме, с иронией и неприязнью отмечает, что когда-то тоже жил вполне спокойно. Также мирно спал в уютной постели, в более просторном и прилично обставленном помещении, ещё под землями Сумеру и ближе к границам Нод-Края, тогда, когда был жив, а не являлся тем, во что превратился после катаклизма. Медленно шагает к своей жертве, останавливаясь над ним у самого края кровати. Наблюдает за ним, спящим: Кирилл совершенно не двигается, поскольку не дышит, являясь когда-то искусственно созданным существом, лежит на боку к стене в обычной для сна позе эмбриона. Настолько же спокойный, насколько на первый взгляд кажется людям, даже умиротворенный скорее. Бледного цвета волосы разбросаны по простыням, челка без укладки опустилась и упала на глаза и острые черты лица. Ночное одеяние мужчины в виде рубахи и штанов чуть перекрутись частыми складками, видимо, перевернулся во сне, опять же спокойном и болезненно недоступном Грешнику. А тот наблюдает молча, пристально, придирчиво разглядывая настолько беззащитное сейчас, но дающее достойнейший отпор в бою существо. Возможно, сейчас стоило бы обыскивать жилище в поисках фонаря, но, конечно же, совершенно очевидно, что такие «люди» как Флинс чутко спят. Кирилл просыпается от навязчивого ощущения присутствия или взгляда на себя, что не является чем-то новым. Призраки, обитающие на острове Кладбища Ночи, частенько и особенно посреди ночи приобретают более жуткий, чем днём вид, но это вполне привычное явление. Иногда они пробираются на маяк, особенно если оставлять окна или двери открытыми, чем Чудомирович не грешит, но спросонья не особо размышляет о своих оплошностях, просто приоткрывает глаза, чтобы понять, что происходит. Рассеянно приподнимает голову и замыленным зрением видя за собой фиолетовое свечение хмурится, недовольный странному преломлению лунного света. Создает небольшой импульс энергии, чтобы отпугнуть существо около себя, глаза блеснули синим пламенем, обычно это работает, ведь материя душ погибших достаточно шаткая и легко рассеивается, но… Фигура не движется, что говорит отражающийся на стену перед лицом свет. Флинс цокает, поскольку желание спать критическое и настроения выгонять призраков прилагая большие усилия нет, после чего чуть приподнявшись с постели переворачивается с бока на бок. Сердце пропускает удар. По плечам и позвоночнику проходится холодок неожиданности. Секунда на размышления: теоретически, только теоретически, сущности на острове способны принимать не только свой образ при жизни, но и чужие, вот только появляется другой вопрос — знают ли они о существовании Лунного Мстителя и зачем им приходить в его образе? Но далее ежемоментное размышление заходит в глухой тупик — если это призрак, то почему Кирилл чувствует такую сильную энергию бездны? Он тут же отводит руку в сторону и весь загорается голубым огнем, применяя элементальные силы, но также быстро чувствует, что его пришибло к матрасу, как гвоздями прибили. Дергается вверх, понимает, что запястья оторвать не получается, теперь чувствует еще и движение от кистей к локтям, мотает головой — бордового, как бы ядерного в этом, казалось бы, темном оттенке ленты вьются по рукам к плечам. — Рыпнешься и светоносцам придется найти тебя в луже собственной крови, — искаженным, грубым тоном предупреждает Грешник, пока не предпринимая никаких физических действий, используя только искусство магии. — А ты не чураешься играть не по правилам, — не прекращая попытки вырваться и физически, и энергетически, создавая всплески силы, Флинс чувствует как образные «руки» скользят от плеч к груди, фиксируя на месте. — Ты что-то сделал с маяком? На острове открылась Дикая Охота? — переводит взгляд на Рери, спрашивая практически в бешенстве от злости и даже не страха, а какой-то гадкой смеси отвращения и отчаяния. — Нет, мы одни, — имеет в виду отсутствие монстров бездны, из чего можно понять, что и с маяком все нормально. — «Что-то» я собираюсь сделать только с тобой, — пальцы единственной руки чуть сжались, ленты его энергии сжимаются на чужом теле у́же, явно не прибавляя комфорта, если он вообще возможен в положении Кирилла. — Ты мешаешь мне, этим унижая достоинство, поскольку являешься мелкой и слабой челядью, которой пока везло пользоваться удачей, — Рери опирается о край кровати коленом, переводя вес на него. — Но она кончилась, как и мое терпение. Теперь его, — достоинства. — Лишу тебя я, — Каэнри’ховец слегка наклоняет голову к плечу, совершенно точно смакуя угрозу. Изнасилование — очень специфическое преступление, включающее в себя достаточно жестокости, чтобы сломать человека, над которым оно совершается. В первую очередь это, естественно, насилие, причиняющее боль и моральные страдания, это издевательство, использование другого человека для своих потребностей. Но чем оно хуже, например, избиения, что могло случиться и в процессе драки врагов — это половой акт, жестокое унижение, действительно подразумевающее лишение человека не просто достоинства, а его личности. Факта владения собственным телом, обезличивание и превращение в сексуальный объект, мясо для секса, что-то безвольное и априори недостойное эту волю иметь. Но почему Лунный Мститель пошёл на это, если вполне мог бы убить или как минимум сильно ранить Флинса, появившись настолько внезапно? Объяснение исходит из самого факта о том, что ранить физически он не совсем может. Альвы — бессмертные существа, способные менять свой облик и имеющие свою специфическую силу, мужчина сейчас, образно говоря, в расцвете сил, в то время как Рери не приобрел и десяти, даже пяти процентов от своей силы. Победить он не сможет, но вот удержать в момент уязвимости, надавить духом бездны, что вызывает слабость у любых существ и использовать свою физическую силу сможет. А также… К прочим фактам примешивается и факт смешанных, странных и иррациональных чувств по отношению к сопернику. Не любви, скорее одержимости и безумном желании обладать своим. Что именно здесь «свое» — осколки сердца, Флинс или все вместе разбираться возможности нет. Кирилл же после сказанного ему на несколько секунд замер, переваривая слова. Он далеко не глупый, по чужому поведению и действиям, атмосфере понял, что будет происходить, вот только теперь ему нужно понять, что с этим делать. Исходя из того, что попытки вырваться из плена не приносят успеха, можно сделать вывод, что это практически бесполезно, только если брать измором. Но и он может не сработать, не факт, что план Грешника подразумевает долгие истязания, а в настолько уязвимом положении можно получить ранения, от такого монстра не ждёшь пустых угроз. Фонарь недостаточно близко, чтобы переместиться в него и выбраться, чтобы далее нормально напасть или использовать свет как защиту. То есть… Двинуться, а точнее крупно вздрогнуть Флинса заставляет ползучее прикосновение фантомных рук к бедрам. Он сводит ноги, прикладывая к защитной позе силу, сгибает в коленях и подгибает их к животу. — Мерзость, — осознавая, чем чревато приближение к нему более крупного мужчины, на которого не особо влияют твои магические способности, Кирилл в силу возможностей группируется. — Прекрати, пока не поздно, — он убьет его, как только чужая сила спадет. — Если не будешь мешать мне хотя бы сейчас, будет проще, — конечно же, это завуалированная угроза, приправленная намеренным лёгким флиртом, чтобы вызвать больше страха и отвращения. Рери правой рукой давит на ноги Флинса, чтобы слегка повернуть и сдвинуться по простыням ближе, сесть к его бедрам. Не удивительно, что его тут же толкают ступнями в грудь. — Я не буду повторять два раза, — большая рука с будто бы когтями ложится на щиколотки, достаточно резко сдвигая их в бок. — Черт возьми, у тебя совсем чести нет делать подобное?! — Кирилл, может, и хотел бы ударить повыше и посильнее, а может и намного ниже, чтобы желание Грешника к преступлению отпало, но он попросту опасается разводить ноги и позволять положить себя в удобное положение. Он не обделен даром красноречия, но оно, похоже, не поможет в такой ситуации. — Как собираешься выбираться, зная, что как только отпустишь меня, я нападу? — переходит к ответным угрозам, пока ноги приходится задрать выше, поскольку Рери наклонился к нему, опершись единственной рукой сбоку от головы. — А ты считаешь, что сможешь это сделать? — видеть существо, в прямом смысле владеющее частью тебя, от которого испытываешь странные ощущения и которым одержим последнее и при этом продолжительное время так близко… Манит. Тем более, план Лунного Мстителя не только в том, чтобы доставить боль и унижение. — Если не будешь сопротивляться, такая возможность может возникнуть. — По-твоему кто-то в здравом уме способен не сопротивляться в таких обстоятельствах? — Флинс буквально чувствует запах бездны, проклятия, скверны, холод, исходящий от монстра, жуткое чувство. Не менее жуткое, чем в целом видеть его на расстоянии вытянутой руки над собой: рваные бинты, сквозь которые пробивается фиолетовое свечение, свисающие к лицу переливом от черного к светлому серому цвету волосы, широкие плечи и отсутствие конечности, другая когтистая или по природе, или за счет перчатки… — Если держится за свою жизнь — да, — колеблющийся от искажения голос вблизи тоже слышится иначе, даже как-то более разборчиво, вот только прерывается от того, что жертва снова крупно дернулась, пытаясь то ли скинуть с себя Грешника, то ли в целом вырваться. Тот направляет энергетические прикосновения ниже, кстати, фантомными руками отлично чувствуя, что трогает. — Мне и ноги твои зафиксировать? — по реакции видит, что опускающиеся движения настораживают. — Чувствуешь себя настолько властно, что не планируешь делать этого? — Кирилл немного приподнимает голову над подушкой, смотря вниз, хмурится от того, что прикосновения остановились на области паха, постепенно поднимается тревога, что ему не свойственна. — *Ego te occidere, aliquid damnare… — цедит сквозь зубы, слыша короткий смешок, а далее и чувствуя, что к его лицу щекоткой прикоснулись чужие волосы, тут же полностью лег, с непониманием поднимая глаза на приблизившегося Рери. — Лежи смирно, — после слов на латыни от лент на плечах Флинса отделились новые витки, пробравшиеся по шее к челюсти и обвившие всю нижнюю треть лица плотным слоем, так, чтобы челюсти мужчины сомкнулись и он не смог открыть рот и говорить даже невнятно. Такое решение вызвало бурную реакцию, блекло-фиолетовые волосы растряслись от дерганых движений головой, в попытке скинуть оковы, далее к горлу подошло то ли отвращение, то ли паника. Грешник наклонился к нему ещё сильнее, оперся о кровать локтем, а не ладонью и поддел пальцами бинты в области рта… Холодный, более длинный и крупный, чем у людей язык мерзко прошёлся по теплой коже альва, вызывая омерзение и такие же гадкие, короткие мурашки по загривку. Флинс сдавленно выдыхает от противного ощущения в купе с грубоватым поглаживанием в паховой области, что вызывает ещё и приступ стыда. Мужской гормональный цикл предполагает возможность эрекции посреди ночи или утром, плюсом прибился адреналин от неожиданной опасности, а рефлекс «бей или беги» предполагает смещение циркуляции крови от головы в конечности. Поэтому да, физически и формально он возбужден, но не морально и точно не испытывает приятных ощущений, но от Грешника получает лукавую, рычащую в тоне фразу на ухо. — Так ты и не против? — и сразу после облизывает ещё и ухо, заставляя мужчину под собой всего съежиться и сжаться от щекотного, холодного воздуха и ощущения, ко всему прочему мокрого. Кирилл отворачивается от него и поджимает плечи, имея минимальную подвижность верхней половины тела, чем мешает продолжить влажную мерзость. Но это становится менее важно на фоне того, что от ленты небольших фантомных рук в области таза отделилась новая, проползла от живота по боку и опустилась к пояснице, далее проскальзывая под пояс домашних штанов. Теперь реакция стала ещё более бурной, чем на закрытый рот: Флинс использует элементальную силу и всплески электро бьются ключом, явно доставляя Рери неприятные ощущения, поскольку тот находится почти вплотную. Но на то он и Грешник, что имеет явные преимущества над обычными существами, даже если не людьми — влияние силы бездны веет в ответ на сопротивление, погашая его и заставляя Чудомировича кряхтеть кашлем. Повторяясь — бездна пагубно влияет на организм, ослабляет его, помутняет голову, создаёт удушье и в целом убивает всех, кто соприкасается с ней, потому оттуда и выходят те монстры, с которыми светоносцам тяжело справиться. А тот, кто может ей управлять, может заражать ей пространства. Или людей. Точнее, альвов. — Я сказал лежать смирно, — повторяет Лунный Мститель, хоть и ставил условие о том, что делать этого не будет. — Особенно если хочешь остаться с возможностью ходить следующие пару дней. После сказанного Флинс пришел в замешательство — ему, вообще-то, казалось, что изнасилование практически началось, точнее самая отвратительная его часть. У монстра ведь… Ну то есть… Как минимум в той форме, в которой он находится сейчас, не может быть полового члена, верно?.. План Рери как таковой заключается скорее не в причинении насилия, хоть его атрибутом как Грешника и является смерть, а в унижении вражеской персоны. В свое время он считался выдающимся героем и разумом понимает, что такое соперничество подразумевает, что именно он напал и от него отбиваются, а следовательно местью будет не физическое насилие. Ей станет наоборот удовольствие — если он предпримет все меры, чтобы «партнер» испытал хоть сколько-то приятные ощущения и мог стыдиться этого, думал об этом, как о позоре, миссия будет выполнена. Именно поэтому первым, что он делает, это проявляет тактильное внимание и использует конечности созданные магией для подготовки жертвы — возбуждения и расслабления. Чтобы Кирилл физически, интуитивно понял, что пока он не сопротивляется, ему не сделают больно и обойдутся вполне ласково. Специфически и в силу возможностей, конечно. А понять, что если под бинтами на лице скрывается нечеловеческого формата зубастая пасть, есть и другие атрибуты человекоподобного тела, что присутствовали до распада, можно из логики. И понимание это настигает Флинса, когда Рери наклоняется к нему еще ближе, то, что его ждёт стало ощущаться ляжкой. Грешник, пользуясь открытой из-за поворота головы возможностью возится с шеей Кирилла, пока тот не успевает начать думать, абстрагируясь от прикосновений вверху, как опять вздрагивает от них же внизу. Голова итак не варит от того, что чудовище бездны настолько близко и его энергия давит, мысли ещё и сбиваются от того, что член давящими движениями поглаживают сквозь ткань, тоже самое происходит и с анусом, кольцо мышц гладится массирующими движениями. Самое интересное то, что Рери имеет способность менять размер фантомных рук как при атаках в своей полной форме, так и использовать не слишком крупные их варианты в нынешней форме, что и происходит. Флинс же продолжает находиться в глубоком замешательстве и пытаться думать — к нему, вроде как, явились мстить, причем в практически самом подлом варианте этой мести, но… Его шею в прямом смысле покрывают, проходясь по каждому сантиметру нежной кожи, поцелуями, а не кровавыми укусами. Гладят с определенным давлением и ритмичностью, ничего не засовывают в ту же секунду, как это стало доступно, чтобы сделать больно. Наоборот, как только пальцы магической конечности проникают внутрь дискомфорта почти не чувствуется, только физический отклик от неожиданности и сюрреалистичности происходящего. Конечно же, Кирилл не чувствует особого удовольствия, его держат и он вынужден терпеть манипуляции с собой смотря в стену, Рери ощущается холодным и от этого неприятным, от него ещё и веет мраком со смертью, атмосфера ужасная и опять возникает это максимально неуместное «но». «Но», от которого практически полупрозрачная от блеклости цветов фигура Флинса становится теплее в оттенках — на лице и не только появляется предательское покраснение. Дыхание становится тяжелее, а точнее слышимее за счёт реакций на прикосновения, хотя обычно вовсе отсутствует, а в теле появляется больше тепла. Контролировать это практически невозможно, только по понятным причинам сдерживать. До момента, пока объект в заднем проходе не давит, по случайности или нет, на предстательную железу. Крупно вздрогнуть и судорожно вдохнуть — чисто физическая реакция, в железе сосредоточено множество нервных окончаний, даже от слабого прикосновения к которым может возникнуть сильное ощущение. Кирилл в силу невозможности сказать что-то ерзает на месте и дёргает плечом, задевая голову Рери, выражая таким образом недовольство, на что тот слегка поднимается и целует альва в угол челюсти, тут же повторяя давление на вызвавшую «недовольство» область. Слышит еще один сдавленный вздох, после чего выпрямляет опорную и единственную руку, чтобы подняться с мужчины и для начала оглядеть. Всё идёт так, как и предполагалось — щеки розовые, дышит неровно, на прикосновения отзывается, что отлично чувствуется вблизи, но явно скрывается. — Разведи ноги, — командует, наблюдая перед собой мрачный в эмоциях пристальный взгляд, совершенно точно осуждающий. Никаких действий после его слов не следует, как и голосовых ответов. — Тебе разве удобно в таком положении? Он хочет видеть, как Флинс делает это сам, еще один фактор давления и стыда, но получает только молчаливый взгляд в упор в глаза. Кирилл явно мог бы фантазировать, как рвет его брюхо наконечником копья или вонзает его в грудь достаточное количество раз, чтобы кровавая лужа осталась от того, кто угрожал ему ее наличием. В итоге гляделок Рери из положения, где нависал над мужчиной сел и не меняя положения магических конечностей положил единственную руку на колено Флинса. Все это время тот лежал не в самой удобной позе: руки прижаты по бокам от головы, грудь тоже зафиксирована в положении лежа, а таз повернут вбок, ноги одна к другой. Перед ним располагается Грешник, сидит так, чтобы бедра Кирилла располагались практически на его бедрах, но чтобы самая базовая и в их случае удобная поза получилась, нужно расположить ноги лежащего по бокам от Мстителя. — Мне сделать это насильно? — серьезно спрашивает, естественно издеваясь над Флинсом тем, будто не все, что он сейчас делает, это насилие. И Флинс думает над вопросом. Одна мера пресечения его сопротивления уже произошла и сразу после этого, когда он действительно молча лежал и терпел, происходящее приобрело достаточно мирный подтекст. Рери не делал ему больно, не говорил ничего вызывающего, просто делал ту мерзость, которую, видимо, хочет. Имеет ли смысл упираться, если это не закончится по его воле? Объективно — нет, чем быстрее делать то, что говорят, тем быстрее все завершится и у Кирилла появится возможность атаковать. Именно поэтому он делает то, что просят — полностью ложится на спину, расставив ноги по обеим сторонам от Грешника, теперь с еще большей неприязнью наблюдая за тем, что тот делает. А тот хмыкает, что в купе с искажением голоса звучит скорее как скрежет или бульканье — фантомные конечности чуть отпозлают выше по телу, сам Рери приподнимает бедра Флинса, чтобы сесть удобнее и ближе. Дополнительные руки в данный момент в количестве трёх штук поддевают край домашних штанов и белья, заставляя напрячься того, с кого те стягивают. Через несколько секунд Кирилл оказывается полностью голым ниже пояса, Рери щёлкнув поясом расстегивает штаны, а ленты рук стягиваются по туловищу, завершая движение на груди Флинса как мера удержания на месте. Не показываемый жертвой акта насилия стыд стал ещё жёстче, горло прямо засаднило от отвращения к происходящему, своему положению, виду, тому, что у него все еще эрекция, от ощущения беспомощности стало откровенно плохо. А при виде того, чем именно его собираются насиловать… Кирилл, если их следующий бой произойдет, сделает все, чтобы убить эту тварь, пока она не обрела свою полную силу, лишь бы этот сумасшедший и помешанный на нем монстр больше не имел возможности исполнить то же, что происходит сейчас. Рери в целом, по телосложению крупнее Флинса, поэтому пропорциональный телосложению половой орган идёт в комплекте, ничего по-настоящему страшного в этом нет, страшно то, что секс с ним происходит против воли. Но Грешнику плевать на это, он упивается давно забытым ощущением возбуждения, доминированием и жаждой крови, плещущим в груди вместе со смесью ненависти от раздражения и желанием обладать. Он ведёт рукой от колена до бедра Кирилла, проводя по коже когтями, едва царапая, прислоняется бедрами к бедрам. Слегка наклоняется и обильно сплевывает, скорее даже тонкой, вязкой струей сливает накопившуюся слюну в область паха на свой и чужой члены так, чтобы жидкость стекла между ног Флинса. Тот от желания немедленно вырвать сводит брови к переносице и отводит взгляд, не в состоянии смотреть на чуть розоватую от роящейся в теле монстра энергии слюну, от холода из-за следа мокрой субстанции напрягается только сильнее. По области его промежности скользит член, растирая влагу, после чего головка оказывается у ануса. Как-то всё это медленно, муторно, странно-противно-интригующе и вызывает ужасные мурашки по бедрам, особенно когда член не проходит в отверстие и соскальзывает, проходясь по яичкам. — Расслабься, иначе угроза о прогулках может воплотиться, — то ли настораживает, то ли советует Рери, конечно же чувствуя напряжение Кирилла, но вполне готовый мириться с ним и протолкнуть орган как получится. И тому приходится сделать это, заставить себя глубоко вдохнуть и отстраниться от происходящего, чтобы не получить физического вреда. Благо вторая попытка пенетрации проходит успешно, но не слишком приятно — резкое проникновение вызывает такой же резкий дискомфорт, к счастью хотя бы не боль. Флинс всем телом вздрагивает, жмурится, задерживает дыхание, чувствуя распирающее с каждой секундой погружения в него члена ощущение. Ни разу не приятное, непривычное, давящее, присутствует желание начать активно сопротивляться именно сейчас, когда, возможно, чужая бдительность ослабла. Вот только при желании понять что происходит и новом взгляде на происходящее перед ним, Кирилл ловит себя на том, что жалеет о своем природном бессмертии. Лобок прислонился к ягодицам, Рери держит его за бедро, разглядывая тело, не двигается, тяжело дышит, в темноте и при свете луны из окна излучает теплый свет, как и ранее, волосы неряшливо взъерошенные. На руках, груди и лице оковы чуть сжались, держа на месте крепче. А словил себя Флинс на том, что разглядывает Грешника, обращает внимание на его особенные черты, мимолётно примеряет на него образ человека и… Сгорает от стыда на месте, чувствуя, как к лицу прилила кровь, потому что тут же вспомнились достаточно животные повадки Лунного Мстителя в бою, от которых сейчас ничего не осталось. Сейчас он абсолютно внятно говорит, действует, реагирует своевременно и четко, со стороны выглядя и, что важно, ощущаясь потерявшим рассудок, ужасно опасным. Кирилл, вообще-то, тоже не является человеком и испытывает от этого большое количество неудобств, вся его жизнь состоит из них и, конечно, будет состоять. Может быть он… Додумать Флинс не успел, пришлось снова жмуриться и чувствовать внутри себя движение, от которого приятнее не то чтобы становится. А также другое движение, а точнее атмосферу бездны, дошедшую до него быстрее, чем шорохи. Рери опять наклонился к нему, оперся рукой о матрас сбоку от головы, почти сразу после принятия положения совершил еще одно достаточно плавное движение тазом. Спустя несколько повторений, пробы со стороны Грешника, Кирилл длинно и задрав голову выдохнул, сжал кулаки, чувствуя совсем уж странные ощущения внизу живота. Смесь практически «бабочек» в этом же месте и продолжающегося дискомфорта, но уже более слабого, уже больше просто давления. Для Мстителя это стало явным знаком, что стоит продолжить — оперся так, чтобы чувствовать себя максимально устойчиво при наличии лишь одной руки и установил средний, ритмичный и глубокий темп, вполне сносный для отсутствия критичных неудобств партнёра. Отклик на движения произошел моментально — Флинс прерывисто-резко и более шумно, чем ранее дышит, снова напрягся и сжался весь от спазмов от производимых толчков. Ощущение, сравнимое с щекотящими импульсами простреливает поясницу с регулярностью, при которой невозможно не реагировать и не почувствовать жар по всему телу, практически мурашки по бедрам, желание мычать в такт этим ощущениям уже почти не контролируется. В голове мутнеет от стимуляции, ровной и четкой, постоянной, от чувства возбуждения, что уже давно присутствовало подавленным, от того, что над собой слышишь и периодически видишь, как перед тобой дышит другой человек. И именно это Кирилл не додумал в своем внутреннем диалоге — Рери ведь тоже сравним с человеком, хоть и планы его не отличаются благими намерениями, как и действия. Он, из-за такого же агрессивного, как у любых обитателей Дикой Охоты подхода и нападения совершенно не воспринимал его как нечто мыслящее и понимающее, что происходит и что он делает, вот только сейчас это отлично заметно. Даже в том, что, выражаясь не слишком приятно, но правдиво, в итоге Флинс отчасти повелся на «ласку» монстра бездны, который держит его и фактически совершает непотребство против воли. Так странно и запутанно чувствовать себя — откровенно говоря страшно. Когда не можешь в открытую стонать, поэтому мычишь в такт ускоряющимся толчкам, сбиваясь практически на каждом вдохе, пальцы на всех конечностях подгибаются от приятных ощущений, от чувства неприязни к персоне над тобой на периферии хмуришься, чувствуешь раздражение, но чтобы все закончилось не хочешь. Уже даже не против, чтобы твою шею снова поцеловали или облизали, уже плевать, будем говорить прямо — как же давно у Флинса не было секса в любом его виде, крышу рвет только так. Ладно, пусть он не делал этого с мужчинами, особенно в нижней роли. Особенно когда это изнасилование с целью мести за то, что он не отдает монстру который может разрушить Нод-Край лампу, из-за которой они периодически дерутся, ещё и в момент, когда добровольцы этого самого Нод-Края могут погибнуть без помощи… Теперь, еще не полностью придя в себя, Кирилл чувствует омерзение не только к Грешнику, но и к себе. Скорее испытывая вполне приятные чувства пытается оправдать себя, но не может. А Рери чувствует это, поскольку со временем и набором оборотов полового акта слышит, как у Флинса чуть повысился тон голоса, как его потряхивает, какой он красный в лице. Уж явно не от боли люди, обычно, сдавленным, натужным и не визгливым, а чуть более тонким чем всегда голосом стонут и так эротично выгибают поясницу. Потому что гнется она сама, из-за хлопков бедер о бедра, как и остальные признаки удовольствия от секса прут сами по себе. Довольно забавно видеть отличного бойца, далёкого от общества и облаченного в вечную загадку и жуткую атмосферу мужчину в таком виде. Точнее не столько забавно, сколько сексуально и притягательно видеть в любых людях подобную интимную сторону, которую, вообще-то, должны видеть только любовники, коим Рери совершенно не является. Завершение плана Грешника приходит достаточно быстро, будто и у него, и у Флинса хватит выносливости, при отсутствии половой близости, на что-то длительное, особенно при мягко говоря нежелательности такой связи друг с другом. Кирилл излился первым, на пару секунд крупно задрожав от сильного и яркого ощущения, после чего пришлось терпеть, пока и «тварь из бездны» не закончит с тем, ради чего притащился. Когда и второй участник кончил, причем не стесняясь вжимаясь лицом в угол шеи Флинса, то слегка отпрянул от него, заглядывая в лицо, красное и казалось бы рассеянное. Приблизился нос к носу, оба тяжело дышат, лёжа на постели, от которой все также исходит свечение, излучаемое Пятым Грешником. — Если я рассею тени у тебя на лице, ты не будешь кусаться? — намеренно, под собственное настроение кокетливо спрашивает, между прочим хочет поцеловать Кирилла на прощание. Ответом ему было всё то же, что и ранее молчание и медленный взгляд от переносицы ниже по лицу, а после обратно к глазам. Флинс негромко и запыханно промычал положительный ответ, в такт к словам слабо кивнул, потревожив растрепавшиеся и частично прилипшие ко лбу пряди волос. Магия Лунного Мстителя рассеялась на белоснежном лице. — *Mori, — прохрипел альв, после чего рывком дернулся, пытаясь выдрать руки из чертовых бордовых лент энергии на них, глаза, а далее и тело с помещением в тот же момент зажглись синим пламенем, создавая яркую вспышку, после которой над Кириллом не оказалось ни души. — До встречи, Флинс, — последняя, еле разборчивая от непонятной смеси белого шума и будто бы скрипения или рычания фраза, что донеслась до светоносца до того, как в воздухе расплылись черные тени, оставленные Рери.