Смех, что громче плача

Зоро открыл единственный глаз, когда снова услышал этот смех. В последние дни он раздражал особенно сильно. Чертов кок опять лебезил перед Нами и Робин, будто других дел у него не было! И эта мерзкая широкая улыбка все никак не исчезала. Как же он достал. Зоро раздраженно вздохнул и снова закрыл глаз, собираясь подремать. День был теплым, относительно тихим, такие дни можно по пальцам пересчитать, а потому он пользовался каждой спокойной минутой. Проснулся он от несильного пинка по ноге. Над ним возвышался чертов кок со своей широкой улыбочкой. — Подбери ноги, маримо, иначе прекрасные мэлорин споткнутся и упадут. И вообще хватит спать, иди займись делом! Скоро ужин, я не собираюсь тебя снова будить. Он рассмеялся и направился на камбуз. Зоро недовольно скрипнул зубами и вытянул вперед вторую ногу. Увы, проходящий мимо Чоппер так сильно торопился, что споткнулся об его ноги и пролетел кувырком до самого борта. *** Он снова широко улыбался и смеялся. Обычно за ужином кок большую часть времени молчит, а тут прям совсем разговорчивый стал! Но, похоже, эту перемену никто не заметил. Все весело болтали, радуясь появлению Джимбея в команде, даже Чоппер с огромной шишкой на лбу хихикал, совсем забыв о недавнем падении. Только Зоро с подозрением косился на Санджи. Такое чувство, будто в кока вселился Луффи, так ведь нет — тот сидит с краю и периодически пытается стащить что-нибудь из холодильника, но получает удар ногой от кока, который не прекращает улыбаться ни на миг. Ударился головой, что ли? Зоро мрачно доел ужин, снова поругался за право забрать бутылку сакэ (кок с невозмутимой улыбкой обозвал его тупым маримо и пинками прогнал с кухни) и раздражённо сел на палубе. Если не поставить этого выскочку на место, он так и будет улыбаться! Привычнее, когда он бесится с любой мелочи. Зоро вообще забавляло наблюдать, как сменяются эмоции на лице кока, только вот этого зрелища он не видел с самого Вано. Там, может, кто-то приложил его головой об стену? Ожидание длилось довольно долго. Примерно к полуночи Санджи наконец закрыл камбуз и прислонился к фальшборту, закуривая сигарету. И даже сейчас этот придурок улыбался! Зоро скрипнул зубами. — Ну и долго ты лыбиться будешь, эро-кок? Санджи вздрогнул, резко повернулся к нему, выпуская в небо струю дыма, и, улыбаясь, рявкнул: — А тебе какое дело, тупой куст? Хоть бы одежду поярче надел, а то ведь тебя с травой перепутаешь! — Че сказал?! — подорвался Зоро, в несколько шагов оказываясь рядом. Их ругань уже стала привычным делом и, если быть до конца честным, скорее успокаивала. Это была своего рода традиция, аксиома, что-то, без чего они уже не могли жить. Да, кок бесил, но впервые Зоро настолько разозлился. Не из-за оскорбления, а из-за этой чертовой улыбки, которая стала лишь шире. Как у ублюдка Дофламинго. Или Крокодайла. Да даже у Мории! Чертова улыбка, которую можно стереть хорошим пинком под зад и купанием в море. Зор схватил Санджи за шиворот и перекинул через борт. Одно время они даже вели счет, кто сколько раз выкинет другого за борт, но в итоге снова подрались, когда попытались вспомнить, кто лидирует. На душе немного полегчало. Бывший охотник на пиратов сложил руки на фальшборте и издевательски улыбнулся, готовясь встретить кока, когда тот всплывет. Только он все никак не всплывал. Пузырьки на поверхности воды постепенно исчезли, а придурка, выросшего на плавучем ресторане, все не было. Санджи прекрасно плавал. Сколько раз он уже вылавливал из моря Луффи и Чоппера! Он точно не мог утонуть, он же не… Смутная догадка закралась в голову Зоро, но обдумать ее он решил позже. Сбросив кимоно и оттолкнувшись от борта, он нырнул и сразу поплыл ко дну. В темноте разглядеть что-либо было почти невозможно. Где-то внутри нарастала паника, но он упорно гнал ее куда подальше. Просто кок решил посмеяться над ним, проплыл под кораблем и всплыл с другой стороны. Да, так и есть, сейчас Зоро всплывет, а этот говнюк будет сидеть на фальшборте с сигаретой в руках и снова улыбаться. Все будет именно… …так. Ко дну плыла довольно большая фигура, совсем не сопротивляясь подводным течениям. Зоро подплыл ближе, прижал бездыханное тело к себе и, придав себе Волей ускорение, всплыл на поверхность, в один прыжок оказываясь на палубе. Кок был бледен и не дышал, а на его лице по-прежнему была улыбка. Прям как в той деревне… Зоро мотнул головой и несколько раз ударил его кулаком в грудь. Первую помощь он оказывать не умел, а Чоппера сейчас слишком долго звать. Санджи поперхнулся и перевернулся на бок, выплевывая воду. Прежде чем Зоро успел что-либо сказать, он перевернулся обратно на спину и громко рассмеялся. По его щекам катились мокрые струйки — то ли остатки воды с волос, то ли слезы, — а он продолжал громко смеяться, глядя в звездное небо широко раскрытыми глазами. Глаза его не смеялись. — Придурок! — кок с трудом поднялся на ноги. — Совсем уже башкой разучился думать, тупое растение?! От тебя больше вреда, как от какого-нибудь жука! Лезь уже в свое гнездо и не возникай, сволочь! Санджи открыл дверь камбуза и яростно захлопнул ее. Прежде чем он успел запереться изнутри, Зоро толкнул дверь. Мужчина за ней, не удержав равновесие, отшатнулся к столу. Зоро пинком закрыл дверь и подлетел к Санджи, уперевшись в стол по обе стороны от него, отрезая пути к отступлению. — Да хватит орать, эро-кок! — рявкнул Зоро. — Я знал, что ты тупой, но чтобы плавать разучиться? Где мозги свои посеял? — Заткнись, утырок! — захохотал Санджи. Это выглядело дико. Это выглядело ненормально. Все кусочки пазла наконец сложились. Зоро понял. — Идиот! Когда ты успел съесть Смайл?! Санджи замер. Широкая улыбка на лице, тихий смех и бегущие из глаз слезы. «Не обращайте внимание на их смех. Они не могут иначе. Внешне они смеются, но в душе плачут от боли, которую не могут выразить». Зоро похолодел. На Вано он старался не думать об этом, но когда в поле видимости попадались жертвы фруктов Смайл, ему становилось не по себе. Люди, которые вместо плача смеются, а губы их навсегда растянулись в улыбке. Неспособные оплакать своих умерших близких. Неспособные выразить сочувствие. Просто потому что сегуну Орочи хотелось, чтобы все вокруг улыбались. Проклятые люди, обреченные на вечные муки. По сути своей те же фруктовики, но получившие в дар лишь нескончаемую боль. И он один из них. Санджи оттолкнул Зоро и обнял себя за плечи. Он все еще дрожал — непонятно, от холода или слёз — и тихо смеялся. — Можешь радоваться. Я тебе больше не конкурент. Ты однозначно лучше меня. Эти слова подняли яростную бурю в душе Зоро. Он с диким рыком подлетел к Санджи и принялся срывать с него мокрую одежду. Кок грязно ругался, но ругань его смешалась со смехом. Когда на нем не осталось никакой одежды, Зоро накинул на его плечи свое кимоно. Санджи завернулся в него, но больше из желания не стоять перед мечником в чем мать родила, а не из чувства благодарности. Зоро схватил его за плечи и хорошенько встряхнул. — Да плевать мне, каким ты стал! Это не отменяет того, что ты упрямый тупица, которого я хочу превзойти! Может, ты и не мечник, но я никогда не считал тебя слабым! Человек, который способен пройти через такое и не сломаться, по определению не может быть слабым. Я знаю, что происходило на Пирожном острове, знаю, какой выбор ты сделал. Ты был готов умереть, лишь бы твои друзья выжили. И то, что ты теперь еще больше похож на придурка, не меняет мое отношение к тебе! Ничье отношение это не меняет! Санджи притих, а потом тихо рассмеялся. Постепенно его смех стал громким, почти истеричным. Зоро прижал его к себе и потянул к дивану. Он не слышал больше смех. Он видел лишь глаза, наполненные невероятной болью, из которых ручьями текли слезы. Санджи смеялся, уткнувшись в грудь Зоро, тесно прижимался к нему и даже не пытался отстраниться. Зоро закусил губу и гладил кока по спине и мокрым волосам, пытаясь заглушить в голове этот дикий искусственный смех. Девочка, смеющаяся во время казни своего отца… Целая деревня стариков и детей, что со смехом рассказывали о том, как их близкие умерли от голода… И они сами, съевшие экспериментальные дьявольские фрукты, надеясь прожить чуточку дольше и не умереть голодной смертью. Постепенно смех Санджи затих. Зоро прижал его к себе, и тот обнял его, уткнувшись носом куда-то в ключицу. Мечник еще долго не спал, прислушиваясь к чужому дыханию. Когда оно окончательно выровнялось, он совсем легонько поцеловал его в макушку и прикрыл глаз. *** Проснулся Зоро в одиночестве, укрытый своим же кимоно. Поднявшись, он огляделся. Не похоже, что кок что-либо готовил. Кухня идеально чистая, никаких посторонних запахов, никаких намеков на то, что здесь вообще кто-то был в это утро. Зоро похолодел, быстро оделся и вышел на палубу. Санджи обнаружился возле фальшборта с сигаретой в руках. От сердца сразу отлегло. Зоро молча встал рядом и мельком глянул на кока. Тот по-прежнему улыбался. Глупо надеяться, но где-то в глубине души Зоро очень хотел, чтобы его по-детски наивное желание сбылось, и кок снова мог орать на него, плакать, кричать, но только не истерично смеяться… — Я так глупо попался, — прошептал Санджи, зажав зубами сигарету. Зоро молчал. Мог бы что-нибудь съязвить, но промолчал. Сейчас от него издевок никому легче не станет. — Я просто не смог иначе… — Санджи вздохнул и нервно рассмеялся. — Возомнил себя героем, а итоге… — он снова прикурил и выпустил струю дыма в небо. — Неважно. Я не жалею о своем выборе. Он выбросил сигарету в море и повернулся к Зоро. Губы растянулись в улыбке, но глаза были полны тоски. — Не рассказывай никому, ладно? Я не хочу, чтобы кто-то знал… По крайней мере, пока. Я сам все расскажу, когда придет время. Санджи медленно направился к камбузу. Зоро сжал пальцами фальшборт и зажмурился. — Я не дам тебе утонуть. — Что? — кок остановился и удивленно посмотрел на него. Зоро обернулся. — Я буду рядом с тобой в море, и… не позволю тебе утонуть, Санджи. Взгляд кока посветлел и улыбка как-то смягчилась. Зоро и сам не понял, как так вышло, но к нему вдруг пришло осознание, что именно сейчас Санджи улыбался искренне. — Спасибо… Зоро. Они так давно не называли друг друга по именам, что сейчас произносить их казалось чем-то странным. Но правильным. Больше они не разговаривали об этом, но теперь Зоро видел, что улыбка Санджи перестала быть натянутой и неестественной, и неожиданно… ему эта улыбка показалась красивее всех мечей на свете.