Искры

      Возвращаться в Хогвартс после войны было немного странно и болезненно. Замок словно ещё не до конца отошёл от событий, случившихся несколько месяцев назад: то тут, то там древние камни покрывали паутинки трещинок и подпалины от заклинаний, новые витражи были непривычны взгляду, а тишина во всегда шумных и полных жизни коридорах угнетала.       Рон никак не мог привыкнуть к этому новому Хогвартсу. Он, привыкший вести себя шумно и беззаботно, забывался и часто громко смеялся, отчего его смех эхом прокатывался по коридорам, привлекая внимание, а во взглядах, брошенных на него, читались осуждение и недовольство. Многие никак не могли отпустить войну и траур, и такое легкомысленное поведение Уизли злило, особенно зная, что его семью тоже не обошли стороной потери. Всё это заставляло Рона чувствовать себя не по себе, горбиться и, спрятав руки в карманах мантии, ускорять шаг, торопясь на следующий урок.       — Уизли! — знакомый холодный голос окликнул его, однако вздрогнувший Рон не расслышал в нём привычной злости.       Оторвав взгляд от пола, Уизли заметил стоящего чуть поодаль Драко Малфоя, облокотившегося плечом о стену и скрестившего руки на груди.       — Чего тебе, Малфой? — буркнул Рон, нахмурившись и сбавив шаг.       — Ты наступил на мой свиток, — лениво протянул Драко, поднимая с пола пергамент. — Впрочем, это неудивительно. Ты топаешь, как тролль.       Рон уже собирался раздражённо огрызнуться, как заметил, что по губам Малфоя скользнула удивительно тёплая улыбка, а в глубине серых, словно пепел, глаз мелькнули незнакомые весёлые искорки. Пришлось прикусить язык.       — За собой бы лучше следил, — вяло отозвался Рон, наконец останавливаясь.       Драко хмыкнул и, помахивая зажатым в левой руке свитком, подошёл ближе. Слишком близко. Рон, задержав дыхание, удивлённо смотрел в серые глаза напротив, ловя себя на мысли, что замеченные ранее искорки делали их ещё более очаровательными.       Стоп. Очаровательными?       — Ты так и не научился дерзить, Уизли, — резко подавшись вперёд, на выдохе шепнул Драко, почти касаясь губами вмиг заалевшего уха Рона.       Рон вздрогнул от нежданной близости и от жара дыхания, обжёгшего ушную раковину и растекшегося по всему телу. Что творит этот несносный слизеринец? И, во имя Мерлина, почему это так приятно?       — Малфой, — Рон прочистил горло, чуть затравленно глядя на Драко и невольно отступая на шаг. — Мы вроде как больше… ну, знаешь, не враги друг другу.       — Угу, — просто согласился тот. — Так может, пора строить новые отношения?       Рон не успел ничего ответить, как Драко сделал плавный шаг к нему, коснувшись запястья кончиками пальцев. Лёгкое, почти невесомое касание, но Рона словно подбросило от него, а тело прошил электрический разряд.       — Ты что творишь? — задушено выдохнул Рон, широко распахнув глаза и заливаясь румянцем.       — Проверяю одну теорию, — тихо произнёс Драко, облизнув вмиг пересохшие губы.       — И какую же?       — Насколько очаровательно ты сможешь покраснеть от одного моего прикосновения, — в голосе Драко проскользнули хриплые нотки, а пальцы на запястье Рона ожили и двинулись вверх по предплечью, обжигая своими прикосновениями сквозь тонкую ткань рубашки.       Рон тяжело сглотнул. Горло сдавило от приятного, томного волнения. Ему бы огрызнуться, сказать что-то колкое и обидное, но в голове шумело, сердце заходилось в бешеном ритме, а язык не слушался. Уизли лишь надеялся, что Малфой не услышит, как сильно бьётся его сердце.       — Ч-что… что ты творишь? — наконец пробормотал Рон, но даже не сделал попытки отстраниться.       — Сказал же: проверяю свою теорию, — Малфой усмехнулся краешком губ. — Только не говори, что тебе это не нравится.       Рон хотел бы возразить. Хотел. Но когда тонкие пальцы скользнули вниз к его ладони и переплелись с его собственными — грубыми, мозолистыми, чуть шершавыми от метлы и дуэлей, — голос подвёл его.       — Ты невыносимый, — это было всё, что Рон смог выдавить из себя.       — А ты жутко упрямый, — Драко мягко сжал его пальцы. — Смотри, как идеально моя ладонь лежит в твоей.       Малфой медленно провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони Рона. Жар опалил лицо Уизли, а дыхание перехватило от невинной ласки. Взгляд сам опустился на тонкие, розовые, блестящие от частого облизывания губы Драко, и Рон едва подавил в себе порыв поцеловать их. Мерлин, да что же это такое!?       — Мы… мы посреди коридора, — глухо заметил Рон, не сводя глаз с губ Малфоя.       — Тем интереснее, — Драко наклонился ближе, так что кончики волос, обрамлявших его лицо, коснулись щеки Рона. Уизли едва заметно вздрогнул и с силой закусил губу — столь приятным оказалось это прикосновение.       Рон неожиданно для самого себя хрипло выдохнул и сжал пальцы Драко крепче.       — Мерлин, — тихо сказал он, встречаясь с серыми глазами в упор. — Ты сведёшь меня с ума.       — Идеально, — также тихо отозвался Драко, пройдясь юрким язычком по губам. Он видел жадный, голодный взгляд Уизли и просто не мог перестать дразнить его. — Я именно этого и добиваюсь.

***

      Вечером, сидя у камина в пустующем Большом зале, Рон снова думал об их с Драко встрече. О том лёгком, будоражащем прикосновении, которое будто оставило искрящийся след на коже. О том, как Малфой наклонялся всё ближе и ближе, будто хотел поцеловать, но отчего-то не сделал этого.       — Уизли, — раздалось из темноты.       Рон вздрогнул, резко обернувшись. Всё то время, что Малфой неспешно шёл к нему и устраивался рядом, Уизли не мог отвести взгляда от его идеальной белой кожи, от серых омутов глаз, от блядских розовых, блестящих губ.       — Опять будешь проверять свои глупые теории? — буркнул Рон.       — Ага, — весело согласился Драко, протягивая руку и коснувшись его плеча. — Давай узнаем, что будет, если я сделаю вот так.       Он медленно провёл пальцами вниз, по линии руки, и остановился на запястье. Лицо Рона вновь опалил румянец, а внизу живота потеплело и поселилось лёгкое томление.       — А если я сделаю вот так? — продолжил Драко, осторожно разжимая пальцы Рона и переплетая их с собственными.       Уизли растерянно посмотрел на их руки. Он не верил, что это вообще происходит, и всё же тепло от руки Малфоя было настоящим. Обжигающим.       — Тогда я… — Рон запнулся. Горло вновь сдавило от волнения. И прежде чем он успел подумать, испугаться или — что ещё хуже! — передумать, он резко наклонился к Драко и накрыл его губы своими.       Поцелуй вышел жутко неловким, робким и таким чувственным, что Рону казалось, будто из него выбили весь воздух. Он задыхался, но упорно продолжал целовать податливые, сладкие губы Малфоя, раскрывшиеся ему навстречу и отвечающие с не меньшим пылом.       Когда они наконец смогли оторваться друг от друга, прислонившись лбами и счастливо улыбаясь, Рон только и смог сказать:       — У тебя ужасные теории, Малфой.       — Зато они работают, — проворчал Драко и снова потянулся к Рону за новым, сладким и нежным поцелуем, искорками любви наполняющим их двоих.