Смерть подземных королей (Хроники дуболомов 4)

Привет, дружище! И не говори — я тоже соскучился. Ну пойдём, прогуляемся по страницам моего придурошного мюзикла. Вот не знаю, как мне себя перебороть… Что бы я не писал — в итоге всегда получается дебильный мюзикл. Песни эти все дурацкие… Как ты это всё терпишь — ума не приложу. Спасибо, конечно же, что не бросаешь меня одного в пути. Ладно, айда глянем, что у нас там… * * * Пьяный Крокодрон, кружа на Нигадом, заходил на третий круг. На птерокодиле сидели «синие», как изолента, Урфин и Корина. Нет, проблем с посадкой не было. Проблема была в другом — бухая в кал троица решила позабавить жителей города песней собственного исполнения. Почему-то, их отравленный парами алкоголя коллективный разум решил, что это будет обосраться как здорово. Тем более, что на площади города собралась подходящая для прослушивания пьяных воплей публика. Правда, народ собрался на площади совсем не для встречи Потрясателя Вселенной, а на очередной митинг. Почему очередной? Так теперь в Нигаде, впрочем как и во всей республике, митинговали по любому поводу. И не надо думать, что народ собрался на площадях только для того, чтобы выпустить пар и драть глотки. Нет! Там на площадях живунских (а также и мигунских) городов осуществлялось прямое народовластие. Вопрос был не простой. Тюрьму в Нигаде закрыли (впрочем, как и в остальных городах Блюланда). Острог тоже упразднили, и теперь на каменоломне должны были работать рабочие по найму. Причём, работать за хорошие деньги (вот только желающих было не много). Однако же, возникал вопрос, а что делать с преступниками? Батька Урфин объявил о возобновлении Договора. Однако, не будешь же человека за любую провинность отдавать на съедение саблезубам. Тем более, что это была крайняя мера для самых тяжких преступлений. Тюрем больше нет, а пороть Урфин запретил, да и нигадовцы сами за это голосовали. Спорили несколько часов, чуть не до драки. А тут и нарисовалось бухое летающее трио. Толпа оторвалась от дебатов и уставилась в небо. И пьяненькая троица не подвела надежд многоуважаемой публики. Причём, сначала Корина наколдовала музыку, которая ударила с небес, и под этот аккомпанемент, к всеобщему восторгу, уже заголосил весь экипаж Крокодрона: Главное, ребята, Сердцем не стареть, Песню, что придумали, До конца допеть. В дальний путь собрались мы, Но в Город Изумрудный Только Крокодроном Можно долететь. А ты улетающий вдаль, Крокодрон, Сердце не прячь на засов, Под крылом Крокодрона о чем-то поёт Зелёное море лесов. Под крылом Крокодрона о чем-то поёт Зелёное море лесов. Урфина уносит Наш прерокрокодил Путь у них проложен В край зелёных сильмарилл. Выйдет в Изумрудный Град, Ступая по-хозяйски, Древодел, что людям всем Свободу подарил. А ты улетающий вдаль, Крокодрон, Сердце не прячь на засов, Под крылом Крокодрона о чем-то поёт Зелёное море лесов. Под крылом Крокодрона о чем-то поёт Зелёное море лесов. Стрелы там свистели, Рвала плоть картечь, Вороны летели, Был лучшим другом меч. Мы сметём метлой Гингемы Всю гнилую нечисть И поставим дуболомов Наш покой стеречь. А ты улетающий вдаль, Крокодрон, Сердце не прячь на засов, Под крылом Крокодрона о чем-то поёт Зелёное море лесов. Под крылом Крокодрона о чем-то поёт Зелёное море лесов. Мчимся мы, ребята, Выше облаков, Больше здесь не слышен звон Колодок и оков. Здесь не будет тюрем Будет только мир и счастье Разогнать ненастье вместе с нами Будь готов! А ты улетающий вдаль, Крокодрон, Сердце не прячь на засов, Под крылом Крокодрона о чем-то поёт Зелёное море лесов. Под крылом Крокодрона о чем-то поёт Зелёное море лесов. Припев последнего куплета радостно горланил уже весь город. Песня городу очень вкатила. К тому же, она была очень актуальна и полностью соответствовала теме сегодняшнего всенародного собрания. Крокодрон хотел было приземлиться на крышу городской ратуши, однако Потрясатель Вселенной потребовал — идти в народ. В итоге, они совершили посадку в самом центре площади, который толпа, под матерные вопли птерокодила, любезно освободила. — Ну, чё, пошехонь сутулая, глотки дерём? И чё все трезвые? — прогорланил освободившийся от десанта Крокодрон. — Кто это все?! — справедливо возмутились забулдыги — завсегдатаи второсортных забегаловок. — О! Мой электорат! — обрадовался крылатый крокодил, — за что радеем, болезные? — Да вот, товарищ Крокодрон, извольте видеть — интригу нам шьют! — доложил старший забулдыга. — Под контру подвести хотят, кровопийцы! — рванул грязную рубаху на груди другой забулдыга с красивым лиловым фофаном под левым глазом. — Мы при старом режиме больше всех настрадались! А эти таперича решают — колесовать нас али вешать? — поддержал товарищей долговязый рыжий забулдыга. — Токма на Батьку вся надёжа! — резюмировал тот, что с битым глазом. — Верно, красивоглазый! Батька — всем нам заступник и отец! Однако же и я забижать страждущих не позволю! Пошто, гадские вы гады, мой электорат тираните? — вопрошал горожан Крокодрон. — Да кому они обосрались-то? Рвань подзаборная! Жопу им распинать и всего делов! — толпа одобрительным гулом поддержала данную резолюцию. — Вот видите, товарищ Крокодрон, расправой нам угрожают! — заголосил красивоглазый. — Стыдно, товарищи! Стыдно! Старые замашки надо бросать! В настоящее время каждый имеет своё право! — яростно заступился за забулдыг Крокодрон. Забулдыги, словно по команде, дружно зааплодировали. Потрясатель Вселенной, обжимаясь с черноглазой красавицей Кориной, хоть и был под мухой, однако же обратил внимание, что ни бургомистр Бэлдон (он же Берлога), ни его заместитель Сельман, ни Бурый с Соплёй не вмешивались в дебаты, а лишь давили лыбы и наблюдали. — Народ желает развлекаться, — еле слышно произнёс Урфин. — Шоу маст гоу он, — промурлыкала Корина. Урфин покрепче прижал к себе пышущую страстным огнём красавицу и чмокнул её в бархатную щёчку. — Выгнать их из городу! А то ходют и воняют! — громоподобно проворчала огромадная жопасто-сисястая бабища. — Мадам, при вашей ослепительной красоте, вы ещё и обладаете потрясающе острым умом (толстая дура не поняла, что над ней откровенно глумятся, и смущённо зарделась)! Вы, мадам, смотрите в самую глубину вопроса! — Крокодрон привстал на задние лапы и оглядел толпу, — товарищи, как верно заметила эта умная и красивая тётенька — рудимент! Рудимент, товарищи! Пережиток времён тирании! Горькое наследие ушедшей эпохи! И мы не будем вилять жопой, а смело посмотрим правде в глаза! Без страха, товарищи, глянем в лицо истории и надвигающегося на нас светлого будущего, и прямо скажем — пьют! — Имеем право! Не на чужие пьём! На свою трудовую копейку… , — начал было возражать долговязый забулдыга, но его грубо прервали выкриком из толпы: — Какую трудовую?! Пьянь подзаборная! — Товарищи, товарищи! Давайте не превращать уважаемое собрание в балаган (при этих словах прилетевший на доклад Гуамоко ещё больше выпучил лупала и, открыв клювастый хавальник, выразительно взглянул на Урфина — в ответ Потрясатель Вселенной лишь пожал плечами и пьяненько хихикнул)! Давайте объективно! Взгляните, граждане, на их руки (забулдыги послушно вытянули вперёд свои клешни) — они все в трудовых мозолях! — Так ить, товарищ Крокодрон, кому там чё вскопать, прополоть, дровишек нарубить, воды натаскать, крышу или забор подправить, разгрузить или загрузить чего, опять же — покос… , — отвечал за всех красивоглазый. — Ну, что, громадяне, ведь не врут паскуды! Народ они, действительно, трудовой! И копейку свою трудовую честно зарабатывают! Вот только одна беда — пропивают всё, суки! Всё до последнего полугудвинника! — Имеем право! — железно стояли на своём забулдыги. — И ведь действительно имеют! Имеют паршивцы! У нас каждый имеет право на свой досуг! А ничего другого у них и нет! Скучно живём, живуны! Не весело! Театры надо завести какие-нибудь, концерты устраивать, библиотеки замутить, спортивные соревнования! Вон марраны — сволочь-сволочью, а какие чемпионаты до войны закатывали! — Штота я сумливаюсь, што ета пьянь тада бухать не станет! — опять вылезла вперёд та самая гром-баба. — Вот, граждане! Опять красивая тётенька в самую точку ударила! Эти! Эти уже синячить никогда не перестанут! Они — горькое наследие мрачного прошлого, которое нам с вами предстоит тащить на своих плечах! Но тут, товарищи, нам с вами надлежит смотреть на вопрос ширее и глубже! На перспективу, так сказать! Нам с вами надоть покумекать на предмет, чтоб другие граждане Нигада, а также всей нашей народной республики, не скатились до уровня этих несчастных бедолаг! — Гнать из городу вонючек! — не унималась бабища. Гром-бабу поддержала пара сухоньких крысоподобных писаришек из магистрата, а также полсотни замужних тёток. Вышеуказанные бабы подняли нехилый такой вой, и многие в толпе начали одобрительно кивать. И тут в дело вступили сбившиеся в свою отдельную кодлу амнистированные бывшие каторжане, которые тоже были не дураки опрокинуть за воротник. Нет, эти, теперь очень уважаемые граждане города, конечно же до уровня забулдыг не скатывались, однако дело принимало опасный поворот, который при форсировании событий мог вообще привести к введению сухого закона в городе. И действительно, если сейчас бабьё подхватит данную инициативу, причём не только подхватит, но и разовьёт (учитывая подкаблучность значительной части мужского населения города), то перспективы могли возникнуть тотально и необратимо опасные. Вот видишь, дружище, наглядный пример того, как работает демократия. Если ты имеешь противоположное от других мнение, но не оглашаешь его, то и мнение твоё никто учитывать не будет. Проголосуют, как есть, примут решение и тогда ты уже хрен, что сделаешь. Таким образом, если у тебя есть своя позиция, то озвучить её надо обязательно, и не в коем случае не молчать. Причём, озвучить как можно громче и твёрже. В таком случае, даже если большинство будет против твоей позиции, то твоё мнение будет услышано и можно будет рассчитывать на компромисс. Ну, а если засунул язык в задницу и промолчал, то уж не обессудь — сам виноват, что твоё мнение не учли. Что касается бывших каторжан, то эти люди прошли своеобразную школу жизни. И эта жестокая школа жизни научила их тому, что свою позицию надо всегда отстаивать до последнего, а иначе тебя сломают. Вот поэтому каторжане отреагировали мгновенно и очень жёстко. — Э, я не понял, вы чё, жабы, раскудахтались? В себя поверили? А давайте-ка разберёмся, кто во времена диктатуры перед кем ноги раздвигал, кто кого угощениями потчевал, когда нас на каторге ломали и кормили баландой, как свиней, а? Вы тут чё, подстилки кокусовские, шанс для реванша увидели? Я в чувство быстро приведу! — выдавший эту злую тираду был хорошо известен в городе. Когда-то он был одним из лучших лесорубов, который по законодательству Према Кокуса в одночасье стал преступником. Его арест и суд пришёлся на строительный бум, вызванный возведением крепостей. Таким образом, его отправили на заготовку леса. Будучи специалистом в данной области, он очень быстро стал бригадиром. С тех пор все его стали называть — Бугор. Ну, а после лесосеки загремел он на каменоломню. Каторжане его уважали за силу и справедливость, а все остальные боялись. Да и было за что бояться. Во время революции Бугор лично убил двух стражников, а потом нашёл их трупы и обезглавил. Естественно, впоследствии эта история была очень сильно приукрашена, и Бугор прослыл самым страшным головорезом всего Блюланда. Вот поэтому, когда, зыркнув злыми глазами, Бугор рявкнул на толпу, то очень многие в этой толпе очень сильно перебздели, особенно подкаблучники. Однако же, боевое бабское бабство порой бывает не просто смелым, а отчаянно отважным. И сейчас был именно тот случай. Бабьё, получив подкрепление в виде ещё сотни жопастых и горластых тёток, подняло жуткий гвалт и ринулось в сторону бывших каторжан. Крокодрон, дабы оградить каторжан от нападок, кинулся хабалкам наперерез. Аэрокрокодил пытался образумить озверевшее бабьё, заявляя, что каторжане тоже его электорат, однако жопастые горлопанки тут же обвинили его в том, что он заодно за всякой швалью. — Товарищи женщины, призываю вес к порядку! Мать вашу! — рявкул Крокодрон. — Поквакай исшо, козёл крылатый! — взревели бабы. — Э, за базаром-то следи! — донеслось со стороны каторжан. А вот теперь, когда возникла угроза их альфа-самкам, из-за толстых жоп последних полезли подкаблучники. Ситуация стала принимать угрожающий характер. Кровавое столкновение стало практически неизбежным. БАБАХ! Раздавшийся, словно гром среди ясного неба, выстрел многократно отразился эхом от окружающих площадь домов. Сизый дымок красиво струился из ствола поднятого Урфиным вверх револьвера. Толпа в страхе присела. И тут, пока хабалки не опомнились, в дело вступил Крокодрон: — Родные мои, это что же, мать вашу, получается? Мы с Батяней вам свободу подарили, а вы что устроили? А ведь товарищ Бугор поднял правильный вопрос! Правильный! В годы диктатуры действительно многие служили, прислуживали, обихаживали, кормили, обстирывали и удовлетворяли всякие потребности Према Кокуса и его клики! Однако же, мы не стали устраивать охоту на ведьм, а подвели черту под мрачным прошлым! И что же нам прикажете делать, после всего того горького катаклизма, что я сейчас наблюдаю? И Батька тоже! Вводить какие-то ограничения в правах? Ввести можно! Однако же, разве за это мы кровь проливали? Чтобы опять устраивать иго и тиранство? Нет, товарищи! Тысячу раз — нет! Поэтому, давайте вместе повышать культуру народовластия! И я ещё раз повторюсь — в настоящее время, каждый имеет своё право! И на позициях свободы слова мы стоим железно! Однако же, свобода слова совсем не означает свободу рукоприкладства! Все мы разные, товарищи! И поэтому, с уважением надо друг к другу! С уважением! Однако же, хочется отметить и другой факт! К огромному для меня счастью, бо́льшая часть собравшихся проявила революционную сознательность и не приняла участия в инциденте! А это значит, что, несмотря на отдельные эксцессы, гражданское общество в Нигаде сформировалось! И это особенно радует, поскольку именно наш город стал столицей восстания, которое освободило всю Голубую Страну! Ну, а на случившееся мы в этот раз глаза закроем, и будем надеяться, что подобного впредь не повториться! Толпа взорвалась бурными аплодисментами. Когда же авации утихли… — Так, а как же с пьянью?! Ведь воняют и дитя́м противно смотреть! — не унималась гром-баба. — Красота моя, так это же хорошо! — радостно выпалил Крокодрон. — Так, чего же хорошего? — бабища удивлённо выпучла бельма. — Хорошо, что воняют и выглядят непрезентабельно! Вот именно поэтому детишек к ним надо водить целыми классами! Показывать и говорить — «смотрите, детишечки, будете плохо учиться — будете, как эти дяденьки, в говне валяться»! Это же живое наглядное пособие для подрастающих поколений! Толпа вновь грянула в аплодисменты, а яростнее всех рукоплескали забулдыги, обрадованные тем, что их не станут выкидывать из города. На этом балаган закончился, и пришло время для дебатов по главному вопросу. Почему балаган? Так в конфликте, действительно, принимало участие абсолютное меньшинство собравшихся. Хотя, конфликт действительно грозил принять глобальные масштабы, поскольку абсолютное большинство мужчин было на стороне пьяниц, а женская часть населения поддерживала хабалок. Вот только Урфин не видел в происходящем совершенно никакой угрозы. Нет, город, действительно, мог расколоться по данному вопросу на две половины. Вот только кто-нибудь когда-нибудь слышал об женско-мужской войне? Вот то-то и оно. Так что, договорились бы. Вот именно поэтому Потрясатель Вселенной и не придавал большого значения происходящему. А вот далее начался серьёзный разговор… Споров было много. И если с душегубами всё было ясно — их участь пойти на корм саблезубым, то с остальными преступниками было гораздо сложнее. Тюрьмы были совершенно неприемлемы. По поводу телесных наказаний, по отдельным преступлениям очень значительная часть населения считала порку вполне приемлемой. Однако, Урфин был против, и Крокодрону пришлось пустить в ход всё своё красноречие, дабы отговорить горожан от подобной меры социальной защиты. Штрафы тоже казались многим вполне приемлемой мерой, и исполняющему обязанности дракона пришлось долго и упорно доказывать, что штрафная кабала это тоже самое рабство. В итоге, сошлись на принудительных работах на пользу города. Речь шла об уборке улиц, ремонте мостов и дорог, лесозаготовке, сенокосе и сельхоз работах. Сюда же хотели внести и работы на каменоломне. И вот тут в ситуацию вмешался лично Урфин: — Да вы что, земляки, белены объелись?! Никогда не бывать больше каторге на нашей земле! — Батька, ну, а как же быть? Это же самая тяжёлая работа? — недоумевал один из горожан. — Я сказал — каторги на нашей земле никогда не будет! А что касается каменоломни, то у меня только сапёров-дуболомов — девять взводов! Плюс, инженерная рота и горные взвода! Так что пора им и на народное хозяйство поработать! По мере потребности, естественно! Сколько надо камня — столько они и заготовят и без всякого каторжного труда! Город взорвался овациями. Уже потом, по окончании коллективного мероприятия, Урфин спросил Крокодрона: — Я смотрю, Кроко, ты прям такой лютый сторонник народовластия? — Ну, а как по-другому, Бать? Конечно же! — А если я завтра опять захочу быть королём? — Ну, значит будем топить за самый верный монархический путь. — Ну, а если я пожелаю установить диктатуру? — Ну, тогда, Бать, будем загонять всех в диктатуру. Делов-то. — То есть тебе, Крокодрошенька, всё равно? — Бать, ты мне — отец! Ты мне всё дал. Я всегда за тебя. Всегда, Бать! Что бы ты не задумал — я всегда с тобой. — Ну это понятно. А самому-то тебе, что больше по душе? — Ну, если честно, Бать, то по сердцу именно, как сейчас. Душа радуется, Бать. Отсюда и вдохновение.