Сердце, полное тишины

Мягкий пушистый снег, медленно кружа, падал на землю, собираясь в большие сугробы. Из-за отсутствия ветра было слышно каждый шаг по утоптанной дорожке, скрип деревянной калитки, блеяние овец и кудахтанье кур в амбарах и, кажется, сам морозный воздух. Вечер был тихий и спокойный, даже разбредшиеся викинги не шумели на улице, а прятались от холода в домах, наслаждаясь выпивкой, которую не пожалел для них Горм. Бьёрн слушал, как от каждого шага под ногами хрустел снег. В замерших руках он нес кувшин, наполненный вином, а за спиной в мешке купленное мясо и свежий, еще горячий хлеб. Бьёрн предвкушал, как придя домой, он растопит посильнее печь, хорошо поужинает и ляжет спать. Зайдя в дом, Бьёрн почувствовал разливающийся повсюду запах меда и луговых цветов, будто посреди сугробов неожиданно вышел на летнюю заросшую поляну. Чувство голода и мысли о еде исчезли будто их и не было, Бьёрн инстинктивно вдыхал воздух, наполненный ароматом, совершенно не характерным для зимнего периода, и тем более для своего обладателя, который торопливо вышел навстречу из комнаты. — Ты не видел Торфинна? — в домашней рубахе и свободных брюках, подпоясанных тонкой веревкой, босиком, растрёпанный и с раскрасневшимися щеками, Аскеладд выглядел напряжённым и обеспокоенным. Совсем не таким, каким его привыкли видеть окружающие. — Нет, не встречал его после поединка, — Бьёрн прошел на просторную кухню и, поставив на стол кувшин, опустил на лавку мешок, доставая из него завёрнутые в бумагу мясо и хлеб. Сложно было назвать поединком, то, что произошло сегодня утром: Торфинн оказался лежащим в снегу, после двух точных ударов по голове, даже не успев толком замахнуться. Аскеладд был не в том настроении и не в том состоянии, чтобы вести бой. Бьёрн ухмыльнулся. Нетрудно догадаться, почему Торфинн не показывался на глаза с самого утра, он не мог пережить, что в очередной раз проиграл Аскеладду. Позорно быстро проиграл человеку, по всем законам природы слабее его, у которого к тому же начиналась течка. Для омеги не свойственно драться в таком состоянии, но закалённый в длительных походах и бесконечных войнах Аскеладд всегда был сильнее своей сущности, тем самым давая Торфинну понять, где его место. Место Торфинна было по левую руку Аскеладда в бою или в его постели, когда раз в три месяца они запирались в комнате почти на неделю. И последнее было единственным, где Торфинн мог показать свой паршивый характер, что он и сделал, оставив Аскеладда одного разбираться со своими проблемами. — Мне поискать его? — Бьёрн разлил вино по керамическим чашкам и протянул одну Аскеладду. Аскеладд не ответил, сделав небольшой глоток и поставил чашку на стол. Его дыхание заметно участилось, кожа покрылась испариной, ему явно было труднее от присутствия Бьёрна, но он не торопился прогонять его. Ещё задолго до появления Торфинна именно Бьёрн был тем, с кем Аскеладд проводил свои течки. Именно Бьёрн всегда был и остается с ним по правую руку, кто бы не был любовником Аскеладда. Этот парень упал им на голову, увязавшись за Аскеладдом после смерти своего отца, разрушив своим появлением их выстроенную идиллию. Сначала они просто сражались, устраивая поединки после того, как Торфинн выполнял боевое задание Аскеладда, но, когда Торфинн вырос и в нем проснулись инстинкты, управлять им стало сложнее. Он то кидался на Аскеладда с ножом в попытке прирезать, то зажимал его по углам, желая овладеть им. И вскоре Аскеладд впустил его к себе, став для молодого альфы первым и пока единственным. Для Торфинна это было смесью ненависти и странной болезненной привязанности, ещё больше сводившей его с ума. Для Аскеладда — стратегически важное решение, чтобы крепче держать непослушного пса на невидимой цепи. — Я могу сделать тебе отвар, — Бьёрн покосился на висящие на верёвке у стены засушенные травы. — Его нужно пить заранее, но тебе станет легче. Бьёрн не стал бы предлагать свою кандидатуру. Ему никогда не нужны были никакие цепи, Аскеладду достаточно было протянуть руку в немом приказе, и Бьёрн безропотно пошел бы за ним, без разницы куда, на смерть или в постель. В отличии от импульсивного Торфинна приходившего в безумие каждый раз, когда он видел его с Аскеладдом, Бьёрн не испытывал ревности, не боролся за внимание и право находится ближе невидимой для него черты. Аскеладд все равно никого не подпускал к себе, не позволял себя метить, не давал даже надежды на то, что может принадлежать кому-то. С годами Бьёрн принял то, что не в силах изменить и не требовал от Аскеладда чувств, которых не сможет дать его сердце. Потому-то Бьёрн и не держал зла на Торфинна, он видел в нем самого себя в молодости, с той лишь разницей, что с годами мальчишка ничему так и не научился. — Пока не нужно, — Аскеладд не ждал, что в Торфинне взыграет совесть, но рассчитывал, что желание как всегда победит глупую гордость. В конце концов, Торфинн все равно приходил, ненавидя Аскеладда ещё сильнее, но больше всего, конечно же, самого себя. — Где его носит на этот раз… — сказал он, скорее в раздумьях, чем вопрошая. Бьёрн не стал называть очевидный для них обоих ответ. Каждый раз, когда Торфинн проигрывал или был не в духе, он мог быть только в одном месте — на корабле, принадлежавшему когда-то его отцу. — Вот паршивец, — зло проговорил Аскеладд. Видимо ему становилось совсем невмоготу, он суетливо ерзал на стуле, а по раскрасневшемуся лицу было видно, что его мучил жар. — Куда ты? — спросил он, увидев, что Бьёрн поднялся с места и направился к выходу — Я приведу Торфинна, — ответил Бьёрн. От запаха Аскеладда он уже с трудом мог связно мыслить и ему необходимо было выйти на свежий воздух, а ещё притащить взорвавшегося выскочку сюда, потому что Аскеладд уже заметно мучился. — Не нужно, — голос Аскеладда стал спокойнее и мягче. — Лучше закрой дверь на засов. — Что? — Бьёрн развернулся и в удивлении уставился на Аскеладда, не поверив услышанному. — Запри дверь, чтобы нас никто не потревожил, — глаза Аскеладда были полны желания. Никто и никогда не смотрел на Бьёрна так, как смотрел Аскеладд и, кажется, только за один этот взгляд Бьёрн готов был беспрекословно отдать свою жизнь. Они очень давно не были вместе, кажется, больше года, прошло с последнего раза, но Бьёрн помнил все, как вчера. Запирая входную дверь, он задумался, что сделает Аскеладд, когда Торфинн все-таки соизволит явиться. Прогонит Бьёрна? Пожмет плечами и попросит уступить неуравновешенному мальчишке, чтобы не провоцировать погром их общего дома? Ляжет под Торфинна, не заметив разницы? Бьерн не хотел об этом думать, он хотел почувствовать то, о чем запретил себе даже мечтать, пока ему было позволено. Он по привычке, будто между ними ничего никогда не менялось, проверил запасы еды и воды, постелил чистую постель, подкинул дрова в огонь, словом, сделал все, о чем Торфинн никогда бы не удосужился побеспокоиться. Именно из-за халатности этого несносного мальчишки Бьёрну приходилось заботиться об Аскеладде во время течек, даже когда он был не с ним. Бьёрн верно ждал у крыльца, приносил еду и дрова, сторожил их покой, чтобы никто даже не посмел сунуться в их дом, когда Торфинн и Аскеладд были вместе. Его не просили об этом и все же, Бьёрн видел, что Аскеладд был благодарен ему, когда после очередной истощающей его недели, он наконец выходил изможденный из дома и, сев рядом с Бьёрном на крыльце, безмолвно клал голову ему на плечо. Лишь закончив все приготовления, он позволил себе подойти к Аскеладду, лежавшему в ожидании на кровати, и, накрыв его тело своим, зарыться носом в его волосы, вдыхая аромат. Аскеладд пах так, будто Бьёрн упал лицом в траву теплым августовским вечером, и он не мог насытиться этим запахом. Бьёрн водил носом по чужой напряжённой шее, ощупывал руками крепкие мышцы под тонкой тканью рубашки. Аскеладд не был худым и субтильным, как прочие омеги, внешне по нему было сложно предположить, кто он, а по силе он превосходил многих альф, и только запах выдавал его природу. Аскеладд тяжело дышал, извиваясь в сильных объятиях Бьёрна. В отличии от Торфинна, который даже секс превращал в какое-то жалкое подобие спарринга, Бьёрн точно знал, что и как нравится Аскеладду. Он оглаживал его тело ладонями, покрывал нежными, но требовательными поцелуями грудь, слегка прикусывая бледные соски, отчего Аскеладд начал глухо стонать. К счастью или сожалению, Бьёрн не заметил на теле Аскеладда чужих следов: ни царапин, ни засосов. Как же плохо этот молодой альфа заботился об Аскеладде в отсутствие Бьерна, который с наслаждением покрывал многочисленными отметинами бледную кожу, отчего Аскеладд только сильнее дрожал в его руках. Торфинну еще многому предстоит научиться. — Я больше не могу, — прошептал Аскеладд. — Возьми меня. С таким же успехом он мог бы приказать Бьёрну пойти в одиночку против целой армии, и Бьёрн пошел бы на это беспрекословно. Бьёрн спускался поцелуями вниз по телу, не обделяя вниманием ни одни сантиметр кожи. Устроившись между широко разведенных ног, он с жадностью впился губами в промежность, уже мокрую от естественной смазки. Аскеладд выгнулся дугой, когда почувствовал, как в него проник горячий язык. Он уже успел забыть, как хорошо может быть с бережным и опытным любовником, каким всегда был для него Бьёрн. Бьёрн старательно его вылизывал, расслабляя еще сильнее, пока Аскеладд не начал особенно сильно цепляться руками за его длинные волосы, давая понять, что этого мало. Слегка отстранившись, Бьёрн ввел в него два пальца, которые с легкостью проникли в податливый, сочащийся смазкой вход. Аскеладд двинулся навстречу бедрами, желая усилить проникновение, но ему все равно было недостаточно, и он разочарованно промычал. Бьёрн не пропускал ни одной эмоции на его лице, ни одного движения тела, желая запомнить Аскеладда именно таким: разметавшимся по постели, с пьяными от возбуждения глазами и жаждущим только его. Аскеладд знал, что торопить Бьёрна бесполезно и, в отличии от Торфинна, который действовал по наитию, отдаваясь инстинктам, Бьёрн всегда думал в первую очередь о его ощущениях и комфорте, стойко терпя собственное возбуждение, пока не убеждался, что Аскеладд достаточно готов для проникновения. Он мог причинять боль, только если Аскеладд сам его попросит об этом. Это была боль от веревок, крепко связывающих запястья за спиной, чтобы Аскеладд не вырывался. Это могла быть плеть, которой Бьёрн проходился по его бедрам и спине. Это были укусы по всему телу, зажатые между грубыми пальцами соски, крепкая рука на шее, перекрывающая кислород, все это приносило боль, но эта боль была совершенно другая, только усиливающая удовольствие, заставляя Аскеладда заземлиться, почувствовать себя слабее и живее, совсем немного отпустить контроль. Почувствовав, что Аскеладд готов, Бьёрн закинул его ноги себе на плечи и, приставив член ко входу, стал медленно вводить его в растянутое, отверстие. Аскеладд издал стон облегчения, его рот широко открылся, а глаза закатились за веки. Внутри него было до одури хорошо, влажно и горячо, так что Бьёрн быстро начал двигаться, набрав нужный темп. Разум затуманивался, тела двигались будто в трансе, они оба теряли рассудок от смешения их запахов, полностью отдаваясь процессу. Бьёрн сильнее наклонился к Аскеладду, почти складывая его пополам и сорвался на бешеный темп. Он инстинктивно кусал Аскеладду шею, царапая его кожу клыками, тяжело дышал и рычал в ухо. Аскеладд цеплялся за его плечи, оставляя следы от ногтей, которые впивались в кожу и сильнее выгибался, подставляя шею и плечи под жадные поцелуи и укусы, после которых на нем совсем скоро не осталось живого места. Сейчас Аскеладд был весь его, но едва все закончиться, он снова будет недосягаем. Для Бьёрна он всегда был так близко и так далеко одновременно. Бьёрн дождался, пока узел внутри не увеличиться и, вовремя вышел, изливаясь на постель. Аскеладд тяжело дышал в его объятиях, еще не придя в себя. Совсем скоро он захочет еще, а потом еще. Они будут повторять это снова и снова до тех пор, пока их обоих не отпустит, спустя несколько дней и только тогда они смогут отцепиться друг от друга. От силы, с которой кто-то ударил в дверь, которая чуть не слетела с петель, дрогнул пол. Аскеладд недовольно поморщился. — Это Торфинн, — Бьёрн поднялся и надел штаны. — Что ему сказать? — Скажи, чтобы проваливал, — Аскеладд лениво перевернулся на бок, его тело начинало снова гореть, прося продолжения. — И возвращайся скорее. — Понял. Дойдя до входной двери, Бьёрн поднял засов и несильно приоткрыл ее, не желая впускать в разогретый дом морозный воздух. — Что ты здесь делаешь? — прорычал Торфинн, но увидев, что Бьёрн был полураздет и почувствовав его запах, замолчал. — Извиняй, Торфинн, — беззлобно сказал Бьёрн. — Аскеладд попросил не впускать тебя. — Ты, — глаза Торфинна наполнились бессильной злобой. Такой же, которая пылала в нем во время поединков в которых он не мог одержать победу. — К черту, — он резко развернулся и пошел прочь. Бьёрн закрыл дверь и направился обратно в спальню, где его ждали. Торфинн явно затаил обиду, от него жди беды. Глупый мальчишка так и не понял, что Аскеладд не принадлежал ни одному из них.