Любовь – абсурд

В их квартире всегда было слишком шумно. Смех, споры, крики, музыка на полную громкость – всё это стало привычным фоном. Дженна и Эмма напоминали пару из фильма: вместе сильные, острые на язык, дерзкие. Их друзья шептались, что они – как «Мистер и миссис Смит», будто каждый новый день был миссией, а каждая ночь – очередной бой. Сначала это казалось страстью. Они могли ссориться до хрипоты, а потом смеяться и целоваться, как будто ничего не произошло. Но постепенно эти «сражения» начали оставлять трещины. Эмма говорила, что Дженна всегда видит холод и зиму там, где могла бы быть весна. Дженна в ответ утверждала, что Эмма живёт в иллюзиях лета, не замечая реальности. Их любовь была абсурдом – от нежности до осколков слов, которые ранили сильнее ножа. Ночами они не спали. Город за окнами гудел машинами, а они засыпали ближе к рассвету, будто стараясь отсрочить неизбежное утро. Дженна могла молчать часами, уткнувшись в свои мысли, а Эмма искала в её лице хоть намёк на то, что творится внутри. Но Дженна не открывалась. Никогда. И всё же Эмма прощала. Прощала то, что её не слушали. Прощала то, что её не выбирали. Прощала, потому что слишком сильно любила. Однажды, Эммы вернулась ночью. Город был укрыт огнями, но в ее сердце царила пустота. Она сняла пальто, бросила ключи на стол и заметила, что свет в спальне всё ещё горит. Дженна сидела на краю кровати, с зажатыми в руках сигаретой. – Опять работа? — голос её дрожал не от злости, а от усталости. Эмма прошла мимо, не поднимая глаз: – А у тебя — опять пресс туры съёмки, тысячи лиц вокруг… Ты уходишь, а я остаюсь. Молчание тянулось, будто между ними выросла стена. Они обе чувствовали: всё это не любовь, это война. Словно две планеты, что случайно столкнулись, но так и не нашли общую орбиту. –Мы всегда были разными, — сказала Дженна, вставая. – Я – зима, ты – лето. Я хотела тепла, а получила огонь, который сжигает. Эмма тихо усмехнулась, хотя глаза предательски блестели: – Ты смеёшься? Я пыталась быть рядом. Но ты даже не спросила, что у меня внутри. Никогда. Эмма подошла ближе, остановилась так, что их дыхание почти касалось. Казалось, сейчас будет поцелуй. Но вместо этого она тихо сказала: –Это же ведь не любовь. Дженна прошла мимо Эммы, оставляя ее одну в спальне, Эмма не заметила чемодан стоящий возле входной двери, они молча легли спать, Дженна в гостиной, а та в спальне. Но никто из них не спал. К рассвету Дженна накинула на плечи пальто и вышла из дома, забрав чемодан с вещами, Эмма спала. Но на утро увидела что Дженны нет. Эмма пыталась дозвониться, но не могла. Но через время телефон Эммы завибрировал в руке. Имя на экране – Дженна. Она не удивилась: слишком часто они пытались расставить все точки, и так же часто возвращались к началу. Голос Дженны в трубке был резким, будто рваным, но за ним чувствовалась усталость: – Любовь – абсурд, от ссор до секса с перекуром. Но это не любовь, так что без обид. Я иду домой, меня не зови. Если наберу – трубку не бери. Эмма сидела молча, слушая до конца, хотя сердце рвалось перебить, закричать, удержать. Но слова Дженны звучали как приговор. – Поняла, — только и смогла прошептать она. Связь оборвалась. Прошло время. Недели или, может быть, вечность — для Эммы всё слилось в одно серое пятно. Она училась жить без Дженны, убеждала себя, что так правильно. Но всё рушилось, когда в ночи загорался экран телефона. И вот снова. Вибрация. Имя на экране. Дженна. Эмма замерла. Сердце сжалось, пальцы дрогнули. Внутри всё кричало: «Возьми!». Но в памяти вспыхнули её слова: «Если наберу — трубку не бери». Экран светился, звонок длился вечность. Эмма смотрела, стиснув зубы, а в голове гулко звучала та ночь, тот голос. – Ты же сама этого хотела… — шепнула она и отложила телефон экраном вниз. Звонок оборвался. Эмма не знала, что где-то в другом конце города Дженна сидела, прижав телефон к губам, и впервые за долгое время плакала – без маски силы, без дерзости, только с пустотой внутри. Музыка играла из колонок — их общая, та, под которую когда-то они танцевали среди огней ночного Нью-Йорка. И напоминала: был мир, где только они вдвоём. Но теперь он сгорел. Но в груди резало так, будто отказ был предательством самой себя. Они были похожи на героев, которые стреляют друг в друга ради спасения, но забывают, что выстрелы оставляют настоящие раны. Любовь превратилась в войну без победителей. И всё же – между ними оставалось то, что нельзя было стереть. Память. Музыка. Взгляд, от которого сердце болело и радовалось одновременно. Они стали чужими, но с теми же глазами, которые когда-то обещали вечность. Эмма всё же взяла телефон и открыла чат с Дженной. Она записала голосовое сообщение, её голос дрожал: — Так хочу забыть тебя… Но нам напомнит музыка. — Она сделала паузу и продолжила: — А что внутри у меня — ты так и не узнала, не спросила. Но я тебя простила. Только оставь меня в покое. Сообщение было отправлено, прослушано — но ответа не последовало. Дженна, прослушав его, едва слышно прошептала: — И… я тебя простила.