Как я встретил призрака

      Каждый раз, когда я приезжал в деревню, бабушка мне говорила, что нельзя ходить ночью по улице, иначе могу встретить призрака. Будучи ребёнком, я, конечно же, ей верил. И как все трусливые дети, с заходом солнца я уже сидел дома и носа на улицу не показывал. Ещё и нагнетало то, что не только детей, но и взрослых, бродящих по улице ночью, ты не застанешь. Байка эта странной была ещё и потому, что у себя на участке (за забором) ты вполне мог гулять, а вот шаг за калитку и всё – ты встретишь его.       Конечно, мы с друзьями делились рассказами об этом призраке, которые слышали от взрослых. И так же пытались его увидеть. Но в одиночку я не решался. Один раз мы даже рассмотрели какой-то силуэт в ночи и испугались. Со звонкими криками толпа детишек бежала домой, а потом, заикаясь, рассказывала бабушкам и дедушкам о том, что видели призрака (и, конечно же, получали за это нехилую трëпку).       Сейчас мне восемнадцать лет, я уже давно не тот трусливый ребёнок и прекрасно понимаю, что вся эта история про привидение была нужна лишь для того, чтобы непослушные детишки не бродили по ночам. Всë-таки это действительно опасно. Мало ли зверь какой дикий – лес ведь рядом. А что насчёт взрослых? Ну... Думаю, эта легенда живёт очень давно, а в деревне не самый грамотный народ, вот и верят этому. Какая-то бабка рассказала лет так 500 назад, слух распространился, из-за страха разыгрывалась фантазия и кто-то описывал разные силуэты, что видел в ночи. Так вся деревня в это и верит до сих пор.       Скоро я уезжаю в другой город на учёбу в университет, да и с бабушкой давно не виделся, поэтому мы с семьёй поехали к ней в деревню на неделю. Будет здорово, если я смогу увидеться со своими старыми друзьями. Всë-таки давно я не приезжал туда.       — Мы скоро приедем? Я есть хочу! — ныла моя младшая сестра, которой вообще-то уже пятнадцать лет, но ведёт себя как пятилетний ребёнок.       — Ещё немного, солнце, почти приехали, — как всегда ласково ответила ей мама.       Ну вот поэтому она такая избалованная. Мама всегда с ней сюсюкается и прощает мелкие проступки. Конечно, со мной тоже она не сильно строга, но с ней как будто мягче себя ведёт. Аж бесит!       — Ты так много будешь есть всю эту неделю, что лучше уж сейчас немного поголодать, — усмехнулся папа, и взглянул на нас в зеркало заднего вида.       А ведь он прав. Наша бабушка – щедрая душа. Уверен, что от еды стол будет ломиться. Есть мы будем и завтрак, и обед, и ужин – и это всё только на завтрак.       Папа припарковал машину на заднем дворе бабушкиного участка, и мы все скорее покинули её, дабы размяться и поприветствовать любимую старушку.       — Бабушка!!! — прокричала моя сестра и побежала к ней.       После приветственных объятий, поцелуев и фразы: "Ты так исхудал!", произнесённой каждому из нас по очереди, мы наконец прошли в дом. Несмотря на то, что я не был здесь уже лет так пять, внутри всё было также, как и в день моего последнего визита: старые и жутко неудобные кресла, укрытые вязаными пледами, три скрипучие кровати с горой подушек на каждой, раскладной диван, который точно старше моих родителей, печка, покрытая сажей и миски для соседских котиков, что любят захаживать ко всем, у кого есть еда, которой они готовы поделиться с пушистиками.       Первым делом, зайдя в дом, я сел на диван и включил телефон, чтобы проверить состояние сети.       — Вот зараза! — выругался я. М-да, за пять лет им так и не поставили связевую вышку – весьма печально.       — Джисон, что за выражения?! — одëрнула меня мама.       — Да здесь же даже простой связи нет! Я уже молчу об интернете!!!       — Чего-о-о? — протянула моя сестра, как раз вошедшая в комнату. — Мамочка, а когда мы домой? — невинно хлопая глазками, стала спрашивать она.       — Дживон! — строго отозвалась мать, но помедлила. Видимо пыталась придумать, что вообще можно ответить. Уверен, эта ситуация со связью её и саму не радует. — Мы здесь на неделю. Попрошу не ныть. Кто ещë хоть слово скажет об этом – останется ещё на неделю!       — Сурово, — еле слышно усмехнулся я. Судя по тому строгому взгляду, что бросила на меня мать – она всё услышала. Ну и ладно. Имею право на своё мнение вообще-то.       Хорошо, что такой исход я ожидал, поэтому заранее скачал себе несколько игр, не требующих интернета, пару книг и фильмов. Не знаю, ожидала ли такого Дживон, но ей я свой телефон точно не отдам. Будет ей уроком. Хитро улыбнувшись своим коварным мыслям, я пошёл помогать родителям разгружать вещи.       Приехали мы во второй половине дня. Уже даже ближе к вечеру. Поэтому до ночи мы разбирали вещи, готовили маринад, чтобы когда-нибудь потом пожарить шашлыки, ели то, что наготовила бабушка для нас и, очевидно, очень много болтали, рассказывая, как мы поживали всё это время.       Несмотря на то, что в деревне практически нет связи, с бабушкой мы всё равно как-то созваниваемся, поэтому представление о том, кто как поживает мы все имеем. Но это всё равно не сравнится с живым общением.       Я лежал на одной из скрипучих кроватей, на которой мне предстоит спать эту неделю, и гладил какого-то рыжего котика с белым пузиком, что пришёл довольно давно и по-хозяйски устроился на моей кровати. Бабуля сказала, что он очень часто к ней заходит и его уже можно считать её котом. Забавно, что все коты в деревне чуть ли не общие и у каждого есть имя, которое знают все местные. Этого, например, зовут Суни. Где-то есть ещё похожий на него Дуни. Бабушка сказала, что они отличаются мордочкой, у одного из них больше белого и вообще они очень разные, но я не уверен, что я смогу отличить их. Впрочем, это и не важно. Учитывая то, сколько времени мне придётся тут провести без связи и интернета, я, видимо, буду развлекаться, изучая разницу между котами. Думаю, это не самое плохое занятие. К тому же Суни меня как будто уже полюбил.       Пока он спал, я сделал немного фотографий, потому что он довольно милый. И, как теперь вижу, просматривая свою галерею, фотогеничный.       — Ба, а тут нет кого-то из моих старых друзей?       — Недавно к тёте Юнсу приехал Чонин. А ещё к тёте Навун собирался внук приехать. Только она не сказала Суён или Ёнбок.       — О, спасибо. Наведаюсь завтра к ним.       Спать на этой скрипучей кровати было всё также неудобно, а переворачиваться громко. Атмосферы добавил бабушкин храп, тиканье доисторических часов и какие-то тихие бормотания во сне от Дживон. У меня давно не было никаких поездок и, видимо, от этого моё тело напиталось энергией и теперь я не мог уснуть. Думаю, подышать свежим воздухом будет лучшим лекарством, поэтому пойду-ка я на террасу.       Свежий ночной ветерок растрепал мои чуть отросшие чёрные волосы, а запах леса врезался в нос. Я выдохнул, замечая зыбкий белый пар, вышедшей из моего рта, и чуть содрогнулся от ночной прохлады. Смотря вдаль, я видел настолько тёмно-синее небо, что оно было скорее чёрное, но при этом было невероятно много звёзд. Белый растущий полумесяц находился где-то за углом дома. Понял я это по ореолу света, что вырывался из-за деревянного строения. Я решил выйти с террасы, ступая босиком по прохладной и мокрой от тумана траве, чтобы вспомнить насколько бывает прекрасно ночью. На улице не было никакого света, кроме луны и звёзд. Даже как-то странно. Я точно видел столбы с уличными фонарями, когда мы ехали.       Вместе с ветром за забором скользнула будто чья-то макушка, такая же чёрная, как и небо. Я дёрнулся и упёрся в кого-то.       — А-а-а!!!       — Не кричи, разбудишь всех! — шёпотом воскликнул знакомый чуть скрипучий голос.       — Ба! Ты меня напугала!!! — повернувшись к ней, продолжил кричать я, но в ответ получил короткое шипение с пальцем у рта, напоминающее мне, что, в отличие от меня, другие спят.       — И поделом тебе! Нечего шляться ночью. Опасно это, — ворчала она, расставив руки по бокам.       — Да мне не спится, поэтому я решил прогуляться, — смотря на свои ноги, ответил я.       Бабушка молча села на лавочку под окном её дома, приглашая меня устроиться рядом. Я послушно посеменил к ней.       — Всё также красиво, — разглядывая небо, протянул я.       — Последнее время призрак совсем страх потерял. Говорят, что он даже стал заходить за забор и тихо говорить что-то. Не к добру это.       Я повернулся в сторону бабушки, пытаясь по её лицу понять, не шутит ли. Но что-то она была слишком серьёзной. Я даже, наверное, её такой никогда и не видел.       — Ладно, хватит носы морозить, спать надо, — её лицо снова приняло привычную мне мягкость. — Ты ещё и босиком?! Заболеть решил?!       — Да я…       — Ну-ка быстро домой!!! — не дала она мне ответить и лёгкими толчками в плечо стала сгонять с лавочки.       — Всё, иду! — я поднял ладони к груди, словно сдавался, и поспешил в дом.       Бабушка вошла со мной, и мы двинулись в комнату.       Неужели людям настолько нечего делать, что они продолжают травить эту байку, да ещё новые детали к ней добавлять? Иногда безграмотность деревенских меня не на шутку пугает. Ну надо же! Призрак по улице ходит. Теперь ещё и на участки заходит. Вот делать старикам нечего. Хотя мне как-то не по себе от того, с какой серьёзностью она это сказала.       Как только моя голова коснулась подушки – сон тут же сковал в крепкие цепи, не давая продолжить мысли.       — Да сколько можно дрыхнуть?!       Проснулся я от того, как кто-то крикнул мне противным пищащим голосом и стал стягивать одеяло. Я вцепился в него, словно лежал голый и никто не должен был этого узнать.       — Дживон, ты совсем охренела?! Ну-ка иди отсюда! — крикнул я ей и попытался пнуть, она отскочила. — Скотина мелкая!       — Джисон!!! — услышал я строгий голос матери с кухни.       — Да она одеяло у меня отобрала!       — А нечего столько спать! — показав язык, Дживон убежала к маме.       Со вздохом, наполненным всей тяжестью этой жизни, я закрыл лицо руками и лег обратно на подушку. Вчерашняя ночная прогулка немного стëрлась из воспоминаний, но в голове промелькнул фрагмент: сначала за забором проплыла, словно гонимая ветром, чья-то макушка, с чёрными как смоль волосами, а после фигура обернулась, и я увидел ярко-жёлтый блеск, как будто сверкнула звезда. Это были… Его глаза?       — Какой глупый сон, — вслух ответил я себе. — Ещё и бабушка со своими рассказами.       Да уж, весело будет. Надо будет Дживон запугать сказками про него.       С этими мыслями я наконец встал с кровати и пошёл завтракать.       После утренних дел мы с сестрой пошли к тёте Юнсу, чтобы встретиться с Чонином. Забор на её участке был очень старым и покосившимся. Так что было прекрасно видно старушку, копошащуюся в огороде.       — Тётушка Юнсу, здравствуйте! — крикнули мы с сестрой одновременно.       — Ой, к Миджу внуки приехали? Здравствуйте, Джисон и Дживон, проходите! — выпрямляясь, ответила миловидная пенсионерка.       — Бабушка говорила, что к вам Чонин приехал, — сказал я, заходя на участок.       — Да, всё верно. С дедом забор латают, — и она указала рукой куда-то позади себя. Там я смог разглядеть две мужские фигуры.       — Тогда мы пойдём поздороваемся, — ответила Дживон.       После этих слов мы двинулись вглубь двора к тем фигурам, которые оживлённо о чём-то болтали.       — Здравствуйте, дядюшка Ильсонг, привет, Чонин, — опять одновременно поздоровались мы с сестрой.       Чонин был младше меня всего на год, поэтому мы считали друг друга ровесниками. Он всегда был очень дружелюбный и с Дживон хорошо общался, а ведь с этой противной пиявкой сложно найти общий язык. Из-за того, что мы не виделись лет пять, я не сразу узнал в этом высоком юноше Чонина. Он был пусть и всего на несколько сантиметров, но выше меня, а также родители, видимо, решили исправить его небольшую кривизну зубов, поэтому к его широкой улыбке, которую я так хорошо запомнил, прибавилась новая деталь в виде брекетов.       — Фига ты вырос! Меня даже перерос! — воскликнул я и потрепал старого друга по волосам.       — А ты ничуть не изменился! Всё такой же забавный, — с той самой фирменной улыбкой ответил он.       Под “забавный” он, вероятно, имел в виду мои пухлые щёки. Из-за них меня всегда называли белкой или хомяком. В детстве меня это очень задевало, но теперь я считаю это изюминкой и даже люблю свое прозвище – белка. Кстати, Дживон такой чертой почему-то не обладает. Ну, зато это мне на руку, чтобы быть заботливым старшим братом, который готов открыть правду на проступок родителей, честно заявляя, что сестра на самом деле приёмная и её нашли под мостом.       — Бабушка говорила, что к тётушке Навун тоже кто-то должен приехать, если ты занят, то мы тогда дойдём до неё.       — Да мы уже давно работаем. С утра так и не присели. Надо бы и отдохнуть, ступайте вместе, ребятки, — отозвался дедушка Ильсонг, стирая рукой пот со лба.       — Тогда я быстро сгоняю переодеться и пойдём, — засиял Чонин.       И вот мы уже втроём шли к ещё одному нашему другу или подруге – пока мы не знали, кто приехал. Да и приехал ли вообще.       — Здравствуйте, тётушка Навун! — крикнули мы старушке, заходя на участок.       — Ой, ребятки, здравствуйте, здравствуйте! — встречала нас бабушка. — Ёнбоки, к тебе пришли! — крикнула она куда-то в дом, уверенная, что её услышат.       — Значит всё-таки Ёнбок, — пробубнил я себе под нос. На самом деле с Суён мы не очень много общались, ибо приезжала она редко, а вот с её двоюродным братом мы очень много времени проводили вместе, так что такому повороту событий я был рад.       — Привет.       Мы с друзьями широко открыли глаза и в изумлении повернулись к источнику этого глубокого чарующего голоса. Ёнбок стоял в проходе, смущенно глядя на нас, и нервно переступал с ноги на ногу. Оно и понятно – он всегда был стеснительным, а последний раз мы виделись пять лет назад. Хотя с таким голосом и внешностью он должен как минимум свой класс, а то и всю школу держать в страхе. Волосы, выкрашенные в желтоватый блонд, немного касались плеч, пирсинг в брови и многочисленные серёжки в ушах смотрелись на нём очень стильно и гармонично, однако он напоминал больше красавчика-бунтаря, нежели красавчика-тихоню.       — Пубертат тебя не пощадил… — видимо не очень уместно ляпнул я, за что получил подзатыльник от сестры, но я был слишком удивлён его голосу и внешности. Особенно потому, что мы с ним были не просто одного возраста, так у нас ещё и разница была всего один день. И вот ему повезло обладать таким голосом, а я… А я какой-то пискля в сравнении с ним. Обидно вообще-то.       Ёнбок отвёл взгляд в противоположную от нас сторону и стал нервно сминать пальцами край своей футболки.       — Ну что ты стесняешься? Иди к ребятам! — подбодрила его бабушка.       — Да, пойдём с нами на “наше место”, — поддержал её Чонин.       Ёнбок скованно кивнул и подошёл к нам. На самом деле он очень позитивный и болтливый человек, но открывается не сразу. У нас такая проблема была каждое лето. Как только мы встречались через год – он очень стеснялся и словно старался стать невидимым для нас. Первые несколько минут общения молчал, но потом, стоило затронуть какую-то близкую ему тему, сразу раскрывался и начинал болтать так, что его было не заткнуть. Но это не было чем-то плохим, он всегда говорил очень грамотно и вообще был хорошим рассказчиком. Страшилки от него всегда были самыми пугающими, что мы потом неделю спать без света не могли.       Как я и ожидал – через пару минут после начала нашей оживлённой беседы с Чонином и Дживон, Ёнбок быстро отбросил стеснение и стал рассказывать, как же он жил всё то время, пока мы не виделись.       Мы наконец пришли на “наше место” – это небольшая полянка в конце деревни, где заботливые старики соорудили небольшую детскую площадку. Там было несколько лавочек со столиком, деревянная горка, небольшой деревянный домик и качель, которая представляла собой доску, с двух концов привязанную крепкими верёвками к ветке большого дерева.       В детстве мы каждый день собирались на ней, играли в догонялки, прятки и рассказывали разные истории. Конечно же там мы обсуждали и знаменитого призрака этой деревни. И даже верили, что он уже идёт по нашу душу (а это был всего лишь сосед, возвращавшийся из леса). Весёлое было время, но я не думал, что историю про привидение мы будем обсуждать и сейчас.       — Мне бабушка рассказала, что недавно к нам на участок почти зашёл призрак… — начал Чонин и слегка обхватил себя, словно ему стало прохладно.       — Ой, а мне бабушка говорила, что он с ней разговаривал! — воскликнул Ёнбок.       — Да бросьте, ребят, вы серьёзно до сих пор в это верите? — закатив глаза, ответил я им.       — Пока ты спал, бабушка сказала, что тебя почти утащил призрак! — вскочив с лавочки, крикнула моя сестра и ткнула в меня пальцем, для большей драматичности.       — Ага, а до этого он разговаривал с тобой, и ты ему отвечала, притворяясь, что это ты во сне говоришь, — подшутил я над ней.       — Я опять во сне говорила? — Дживон покраснела и села обратно, словно пытаясь затеряться.       — На самом деле я недавно ночью и правда что-то видел… — по голосу Чонина было не заметно, что он шутит. Пустой взгляд, устремлённый куда-то перед собой, руками он всё также держал себя за плечи, словно сейчас было не плюс двадцать пять градусов и полный штиль, а чуть ли не минусовая температура. – Я увидел какой-то блеск, решил посмотреть в окно и увидел… Парня… Он как-то так улыбнулся… Дико что ли? Не знаю, как описать даже… И я скорее лег обратно, накрывшись с головой оделом… Но я так и не уснул… Я просто прислушивался к каждому звуку и лишь на рассвете смог немного поспать.       Он делал паузы через каждые несколько слов, словно сам пытался не верить в то, что он говорил. Но он верил и уверен, что точно видел.       — А как ты его увидел? — стараясь остаться скептиком, спросил его я. — На улице же темно так, что свой нос не увидеть.       — Я его видел… Хорошо видел… И от этого ещё более жутко.       Ёнбок приобнял Чонина за плечи и немного поглаживал, чтобы как-то успокоить. Дживон заворожено смотрела на парня в брекетах и я по взгляду видел, что она верит. Ну конечно она поверит старшему мальчику, она же ещё ребенок.       — А мне бабушка говорила, что она бельё повесила сушиться, но ночью пошёл дождь и она скорее побежала его убирать. Тогда она услышала, будто кто-то ей прямо в ухо сказал: “Ты же помнишь, что не стоит гулять по ночам, Навун?” Она сразу же побежала домой, несмотря на то, что у неё больные ноги.       — А какой у него голос был? — полюбопытствовал я. Почему-то из всех присутствующих только мне было забавно. Но мои друзья и сестра начинали содрогаться всё больше с каждой новой историей.       — Она сказала, что он был очень мягкий и какой-то мурлыкающий что ли. Медовый! Вот, точно, так она сказала. Он одновременно был очень сладкий, но при этом от него бросало в дрожь. Один только его голос звучал как угроза…       — Знаете, на самом деле вчера тоже кое-что произошло, — я всё-таки решил напугать их. Три пары глаз уставились на меня, ожидая истории от скептика Джисона. — Вчера мне не спалось, и я решил прогуляться.       — Ой! — воскликнула Дживон и зажала руками рот.       Чего это она так волнуется? Я же сижу тут перед ней. Да ещё и живее всех живых.       — Ну да, идея так себе, — отозвался Ёнбок, который уже перестал обнимать Чонина, но ему пришлось обнять Дживон, чтобы ей было не так страшно.       — Ой, да ладно вам! — плюнул я, но продолжил свою историю. — Я вышел на террасу, стал смотреть на звёзды. Дом закрывал луну, поэтому я подошёл к скамейке. Небо было такое красивое… А потом я увидел, что за забором кто-то прошёл. Причём так быстро, словно его гнал ветер. Я решил, что стоит уже идти домой, сделал шаг назад и… В кого-то упёрся…       После последнего слова я внимательно осмотрел лица друзей, оценивая, достаточно ли пугающе говорю. Ещё немного и Дживон выломает себе челюсть. Ну серьёзно, зачем так сильно давить себе на рот, закрывая его? По положению ткани её футболки, я понял, что Ёнбок очень сильно сжимает её плечо, а Чонин так крепко держал край своей майки, что ещё немного, и он её порвёт.       — От неожиданности я закричал, думая, что увидел того самого легендарного призрака… — я попытался выдержать ещё одну интригующую паузу, а потом разочаровывающе продолжил. — Но это оказалась моя бабушка.       — Тьфу, дурак! — расстроилась Дживон и ударила меня по плечу.       Парни разделяли её эмоции и тоже разочарованно забухтели, пока я заливался смехом. Шалость удалась.       — Кстати, мне потом приснилось, будто тот человек за забором обернулся и у него были глаза, которые светились жёлтым.       Чонин очень широко раскрыл глаза в удивлении и посмотрел на меня.       — Бабушка говорила, что у него действительно так светятся глаза…       — А как он выглядел? — подхватил Ёнбок.       — Не знаю, не запомнил. Да и это просто сон, — махнул рукой я.       Мы договорились встретиться завтра на этом же месте. А на сегодня пришла пора расходиться, так как болтали мы так долго, что начало темнеть, а ребята, как теперь выяснилось, всё ещё такие же трусишки.       Сегодня мне спалось прекрасно, поэтому гулять я не выходил. Хотя после той истории мне хотелось бы ещё раз пройтись ночью.       На следующий день мы снова встретились с друзьями, снова болтали, даже в какие-то игры поиграли и разошлись до темноты. Конечно, я опять устал и был готов вырубиться, едва коснувшись подушки, но мне всё же хотелось посмотреть на ночное небо, да и полнолуние сегодня. Когда я его ещё увижу не в городе? В деревне же и небо чище, ведь нет светового шума, который мешает разглядеть большинство звёзд.       — Дживон, посмотрим на звёзды? — после ужина подошёл я к сестре, когда она осталась одна.       — Ещё чего? Ты сдурел? Там же призрак! — шумела она.       Не верю я, что ей пятнадцать. Ведёт себя как пятилетка – не старше.       — Да тише ты! — шикнул я. — Ну, значит один пойду.       — Если тебя утащит призрак – скучать не буду.       Она скрестила руки на груди, задрала голову и пошла прочь.       — Да не очень-то и хотелось!       Признаться честно, жутковато мне было. Ещё и этот сон. Но я ж не какая-то глупая пятнадцатилетняя школьница. Я накинул какую-то старую тёплую куртку моего покойного деда, что висела рядом с дверью, и вышел на улицу. Такой же прохладный, как пару дней назад, ветерок, россыпь звёзд на тёмном небе и луна снова скрыта за углом дома. Правда сегодня на землю опустился туман и в такой час он был как никогда густой. Где-то сзади раздался скрип открывающейся двери, так что я обернулся.       — Ну и холодина, — пробурчала Дживон, лучше кутаясь в какой-то бабушкин шарф.       — Всё-таки боишься, что скучать будешь? — посмеялся я, и приобнял сестру за плечи, когда она подошла ближе.       — Ещё чего! Просто на звёзды хочу посмотреть.       Для нас обниматься друг с другом – это не очень нормально, но сейчас было довольно прохладно, да и она точно боится, так что лучше уж я её так поддержу. Мы стояли довольно долго, рассматривая созвездия и обсуждая, на что они похожи. Мы даже впервые в жизни увидели падающую звезду и загадали желание. Было очень комфортно и совсем не страшно. Наоборот, присутствовала какая-то завороженность из-за красоты ночного неба и такого диалога один на один, который случался у нас редко. Когда Дживон чихнула, мне пришлось её послать домой, чтобы она не заболела, но она сопротивлялась, придумывая разные предлоги, чтобы остаться со мной. Конечно же я понимал, что она боится, что я один увижу призрака и он меня напугает.       После долгих уговоров, она всё-таки ушла, а я остался на улице один. Не хотелось мне пока возвращаться. Я так увлёкся рассматриванием неба, что словил вдохновение. Я уже давно пишу песни и сейчас была та самая атмосфера, которой я был готов посвятить новые строчки. Достав телефон, я открыл заметки и стал писать, напевая себе под нос. Не знаю сколько я там просидел, но уже весь трясся от холода. Даже тёплая куртка деда не спасала, пришлось топать домой. Как только я поднялся, мои волосы колыхнулись, словно от ветра, а его не было… Я резко обернулся, но сзади себя никого не обнаружил. Словно ведомый какой-то силой, мой взгляд переместился на то место, где другим вечером я словно видел кого-то. Атмосфера стала какой-то холодной и пугающей. Как будто сам воздух стал на меня давить, пробирая до неприятных мурашек. Честно признаю, что я ещё никогда не испытывал чего-то подобного и настолько жуткого. Среди тумана опять промелькнуло что-то чёрное там же, где и в прошлый раз, но вдобавок к этому я увидел какое-то жёлтое сияние, словно луч света упал на янтарь. Ну и жуть!       Стараясь делать вид, что я ничего не заметил и просто по своему желанию решаю уйти, я двинулся в сторону двери. Когда я зашёл в комнату, меня стало трясти, словно в лихорадке.       — Джисон! — крикнула моя сестра и подбежала ко мне. — Ты его видел? Видел?!       Боже, как можно быть такой громкой?! У меня от неё сейчас заболит голова.       — Да просто очень замёрз, — ответил я, инстинктивно пряча взгляд.       — Да ты ж весь бледный и трясёшься как осиновый лист! — не унималась мелкая.       — Да это просто ветер, ясно?! — как-то слишком уж злобно ответил я. — Прости… Я с ног валюсь, давай спать.       И, игнорируя все слова, что она мне говорила, я просеменил к кровати и улёгся, получше укрывшись одеялом.       — Джисони, не ходи больше ночью гулять, — как-то чересчур нежно сказала бабушка, похлопывая меня по плечу через одеяло.       Сегодня ночью мне опять приснился этот сон, но в этот раз я смог разглядеть лицо того человека, прежде чем он скрылся в густоте тумана. У него были чёрные прямые, слегка взъерошенные волосы, падающие на лоб и немного закрывающие глаза, кожа белая, даже скорее бледная, а взгляд суровый. Он словно всем своим видом говорил: “Тебе тут не рады, убирайся”. А его глаза… Они ярко светились медно-оранжевым светом. Я не могу это даже описать… Но, чёрт возьми, не смотря на весь свой пугающий вид, он был таким красивым…       Утром я решил ничего никому не говорить. Просто жить, словно ничего не было. Благо, мне даже вопросов не задавали.       Когда мы встретились с Чонином и Ёнбоком, Дживон первым делом похвасталась, что мы вечером смотрели на звёзды и особое внимание уделяла тому, что ей было совсем не страшно.       — Да ты тряслась как осиновый лист! — прервал её представление о себе, как смелой супер-героине, которой она точно не являлась.       — Там просто было холодно! — отпиралась она. — И вообще, этот там опять призрака увидел.       Глаза парней снова округлились, и они снова устремили свой взгляд на меня.       — Дыру просверлите, — закатив глаза, ответил я. — Не видел я никого. Просто ветер сильный поднялся, вот я и замёрз.       — Ага, как же. А бледный ты был, потому что заболел, — усмехнулась Дживон.       — Свет плохо падал значит.       Благо, парни не стали задавать много вопросов и я смог удачно придумать отговорки, а после и вовсе сменил тему.       Так и пролетела неделя, в течении которой мы вчетвером каждый день собирались на “нашем месте”. За это время мы успели многое обсудить и наконец обменяться контактами (странно, что мы раньше до этого не додумались, но зато теперь всегда будем на связи). Уже завтра днём мы с родителями и сестрой должны были уезжать, поэтому сегодняшняя встреча с друзьями была ещё более важным событием. К сожалению, утром у них были дела, так что встретились мы только часа в четыре. Болтали мы много и долго, будто в последний раз виделись. И расходиться нехотя стали, только когда уже почти стемнело.       — Что-то мы совсем уж поздно… — заволновался Чонин.       — Да ладно, мы с Дживон вас проводим, — улыбнулся я ему.       — Жаль, что вы уже уезжаете, — грустно вздохнул Ёнбок.       Я поддерживающе похлопал друга по плечу, и мы двинулись в сторону дома Чонина, так как он был ближе всех к площадке.       На деревню уже опустился туман, но он был не такой густой. Я-то точно знаю, что он может быть плотнее.       — Ну… До встречи? — улыбнулся я и протянул ему руку, Чонин сразу же за неё схватился, крепко сжимая. Я притянул его к себе и другой рукой приобнял, похлопав по спине.       Дживон тоже кинулась в объятия парня после того, как я немного отошёл.       Теперь мы втроём пошли к дому Ёнбока. Он жил где-то на участка четыре дальше нас, так что до наступления полной темноты мы точно не успеем вернуться.       Диалог шёл плохо, ибо мы уже обсудили всё, что было можно, да и просто устали. Спать хотелось сильно, но мы уже прошли наш дом, да и обещали проводить. Дживон начинала паниковать. Это было заметно по её интонации и по тому, как она пыталась поговорить о чём угодно, лишь бы не было этой нагнетающей тишины. Если честно, я только сейчас заметил, что с наступлением темноты жизнь здесь словно прекращалась. Даже никакие букашки в кустах не стрекочут, я уже молчу о чём-то покрупнее. Раздался треск какой-то ветки, от чего сестра с коротким визгом вцепилась мне в руку и зажмурилась.       — Я на ветку наступил, прости, что напугал, — успокоил её Ёнбок.       Она облегчённо вздохнула, но мою руку не отпустила. Так и продолжила идти чуть позади, сжимая её, как единственное спасение.       — Ой, ну и трусиха! — сказал я, действительно заметив сломанную ветку недалеко от того места, где недавно ступал Ёнбок.       — Ну всё, мы пришли. Не страшно вам возвращаться? Может останетесь у нас на ночь?       Он один из тех людей, чью мимику можно описать как “лицо с субтитрами”, так что эта фраза в сочетании с его красноречивым выражением подливала масла в огонь. Но в основном в огонь Дживон. Ещё немного, и я перестану чувствовать руку – вот настолько она сильно сжала её.       С Ёнбоком и я, и Дживон попрощались также как с Чонином, то есть я пожал руку и приобнял, похлопав по спине, а Дживон заключила в объятия.       — Ну, бывайте! Потом спишемся, когда я тоже вернусь в город.       И вот он скрылся за огромным железным забором. Мы с сестрой остались на улице вдвоём. Вдвоём на этой совсем не страшной тёмной улице, наполовину скрытой в тумане.…       Только я хотел сделать шаг в сторону дома, как понял, что рядом кто-то есть. Я повернул голову и увидел, что рядом с калиткой Ёнбока на корточках сидит парень. Мне даже думать не нужно было, я сразу понял, что это он. Дживон ещё больше вжалась в мою руку. Она боялась так, что даже я задрожал – вот настолько она тряслась. Мне и смотреть было не обязательно, я представлял насколько она бледная.       — Ты такой красивый! — вдруг вырвалось из моего рта с интонацией полного восхищения. Я и сам не ожидал. Я даже ещё не подумал. Я просто сказал. — Нет, правда! Я никогда таких красивых людей не видел!       — Минхо, — ровно ответил парень и протянул мне руку.       Чёрт! Да кто меня вообще за язык тянул?! И что мне делать? Пожать руку? Ну, если не пожму, то он обидится – это точно, но что будет, если пожму? Ай, чёрт! Слишком долго думаю!       — Джисон, — я робко протянул руку парню в чёрном деловом костюме. Он крепко ухватился за неё, а сам всё также продолжал сидеть на корточках возле калитки моего друга.       — Такая тёплая… — если честно, я не понял, сказал ли я это вслух или всё-таки слова так и остались в моей голове, но сразу после того, как он меня отпустил, я толкнул Дживон куда-то вперёд и ринулся бежать так быстро, как не бегал ещё никогда в жизни. Благо, сестра поняла, что я имел в виду этим точком и тоже побежала. Она даже смогла обогнать и держалась впереди меня.       Я не думал. Совсем. Я просто бежал. Бежал быстрее кого-либо (ну, получается, кроме Дживон). У меня даже не было мысли обернуться. Я просто бежал, под свист ветра в моих ушах.       Сестра добежала и стала открывать калитку. Вроде простое действие, но оно заняло у неё гораздо больше времени, чем следовало.       Я не стал ни говорить ей что-то, ни пытаться вмешаться, потому что это явно всё только бы испортило. Когда мы оказались на участке, она побежала дальше в дом, а я остановился. Всё-таки дверь нужно было запереть. И вовремя я схватился за ручку, потому что кто-то на другой стороне тоже схватился за неё. Он хотел открыть калитку. Я со всей данной мне силой притянул её на себя, удерживая в закрытом положении, и повернул замок.       Я не знаю сработает ли это, но в тоже время есть странное поверье, что на участке мы в безопасности. Я медленно попятился назад, пристально смотря на ручку калитки, которая оставалась в одном и том же положении, как вдруг раздался оглушабщий грохот, словно в наш металлический забор из профнастила кинули камень, а затем прозвучало каким-то нечеловеческим рычащим голосом:       — Открой!       Меня словно током ударило, и я скорее побежал в дом. Правда, от такого резкого старта я чуть не упал, поскользнувшись на мокрой от тумана траве.       — Открой дверь! — всё также рычал он и колошматил так, что я уже не был уверен, выдержит ли она.       Влетев домой, я захлопнул дверь и прижался к ней спиной. Затем широко раскинул руки, ухватившись за проём с двух сторон, словно мог остановить его, если бы он вдруг прорвался на участок. Сердце бешено колотилось, а дышал я так сильно, что моей вздымающийся грудной клеткой можно было гвозди забивать.       Даже не помню как, но на ватных ногах я вошёл в основную комнату, где были все. Мама и бабушка готовили ужин, Дживон раскладывала тарелки, а папа смотрел телевизор (да, связи не было, но телевидение всё-таки присутствовало. Правда было всего каналов двадцать). Если честно, их, и в особенности Дживон, спокойствие меня почему-то даже не смутило. Но сердце моё всё также бешено билось, и я слышал, как на улице продолжались стуки в дверь и приказы её открыть. Грохот был такой, что в доме дребезжала стеклянная посуда.       Стараясь игнорировать это, я прошёл в комнату и переоделся в спальное. Крики и звон посуды меня настолько разозлили, что я крикнул, что есть мочи: “Заткнись!” К сожалению, это совершенно не помогло. Я уже закрыл уши и старался как-то отвлечься, но этот шум…       Не знаю, что мной двигало, но я подошёл к входной двери, открыл её и крикнул:       — Ты можешь так не орать?! От тебя посуда с ума сходит!       Звук… Прекратился?..       Не веря своим ушам, я радостно закрыл дверь и вернулся в комнату.       “О чёрт…” — пронеслось в моей голове.       Парень в чёрном стоял возле моей кровати и смотрел на меня, чуть опустив голову, из-за чего его взгляд был ещё более пугающим.       — Ну ты колотил в калитку и кричал так, что посуда звенела – это раздражало, — я говорил с ним, словно он какой-то друг, перед которым я оправдывался за глупое действие.       Я и сам не понимал, что на меня нашло и почему я раз за разом принимал настолько тупые решения. Но зато теперь я знаю, как действую в порыве паники. А вот что делать с этим чудищем возле моей кровати – загадка. Как его выпроводить-то?       Не говоря ни слова, он подошел. Не сказать, что мне было страшно. Я уже немного успокоился: сердце билось не так сильно, да и дыхание было ближе к норме, но всё равно неприятное волнение присутствовало.       Какой же странный парень: он заставлял меня чувствовать страх, но и одновременно с этим какое-то спокойствие. Будто я с другом стою. С очень… С очень пугающим другом, говоря с которым, мне стоит лучше подбирать слова.       Он подошёл ко мне вплотную и посмотрел в глаза. Я же устремил пустой взгляд куда-то ему на шею.       Парень приобнял меня за талию. Я не понял, что это за действие вообще, но ничего делать не стал. Разве что решился поднять голову и взглянуть в его глаза. Они были такие красивые… Янтарные с жёлтоватым свечением. Думаю, если бы здесь сейчас была кромешная тьма, его глаза смогли осветить примерно половину лица. Да он и сам был очень красивый.       Рука, что была у меня на талии вдруг переместилась куда-то на ляжку и он повёл её вверх. Парень внимательно следил за моей реакцией, уперевшись холодным взглядом в мои глаза, а голову наклонил чуть в бок, как любопытный кот. Его рука достигла моей ягодицы, и он аккуратно её сжал, всё также пожирая взглядом.       Я стоял как вкопанный, боясь пошевелиться. Я и сам не понимал, что я чувствую. В голове не было ни одной мысли. Всё, что было – это его глаза. Мимо меня прошла моя сестра, что немного привело меня в чувство.       — Ну ни здесь, нас же увидят, — возмутился я, чуть отступая назад.       Он сделал такой же шаг, как и я, и придвинул своё лицо ближе. Почти касаясь губами моего уха, он тихо произнёс:       — Не увидят. Мы в другом пространстве.       Его слова отозвались мурашками по всему моему телу, но это было… Приятно?..       Я сам не понял как, но я уже сидел на своей скрипучей кровати, широко раздвинув ноги, а он стоял передо мной в этом пространстве. Парень поднял моё лицо за подбородок и наклонился к губам, остановившись буквально в миллиметре. Его дыхание обжигало чувствительную кожу, а в нос врезался приятный запах чего-то сладковатого. Кончиками пальцев, что некогда касались моего подбородка, он нежно провёл по щеке, завёл прядь моих не таких длинных волос за ухо, вновь провёл по щеке, большим пальцем коснулся нижней губы, чуть отодвигая её вниз, и поцеловал. Он целовал неторопливо, размеренно, словно смакуя вкус моих губ.       Я уже совсем не отдавал себе отчёт о своих действиях, поэтому отвечал на его поцелуй также нежно, как будто от большего напора он растворится.       Целовались мы так не очень долго. Вскоре он отстранился, а затем коснулся губами моей шеи. Сначала было приятно, а потом больно.       Вот чертяка. Он меня укусил! Ну точно укусил!!!       Влажным языком он провёл по месту укуса, оттянул ворот моей футболки и поцеловал ключицу.       Я сидел, не зная, что мне сделать. Могу я вообще его коснуться? Я просто опёрся руками на кровать, позволяя этому удивительно красивому парню делать всё это со мной.       Он опустился на колени, приподнял край моей футболки и поцеловал живот. Повёл её выше и целовал оголившиеся участки тела. Когда мои руки стали мешать поднимать футболку, он переложил меня на спину, а сам навис надо мной, оставив мои ноги между своими. Парень завёл руки мне за голову и стянул серую футболку, которая ему мешалась.       Не знаю, какая муха меня укусила, но я притянул его за шею, чтобы поцеловать. В этот раз поцелуй был моей инициативой, поэтому он был более развязный и грязный. Минхо очень точно прочитал мой стиль, и первый запустил язык, исследовательски блуждая по моему рту.       — Минхо… — вспомнил я его имя и медленно протянул, прерывая поцелуй.       И без того горящие глаза парня блеснули. Я не мог точно понять, что за выражение лица у него было, но знал, что ему было приятно от моих слов.       Только я подумал, как же я хорош и от моих слов растаял легендарный призрак, как вдруг понял, что уже лежу без штанов. Я бросил растерянный взгляд на парня, но тот лишь хитро улыбнулся, провёл ладонью по моей щеке и снова поцеловал. Не так развязно, как было, когда он повторил за мной, но и не так сдержанно, как он целовал впервые.       Я чувствовал, как его рука гладит моё бедро и просачивается между кроватью и мной, чтобы ущипнуть за ягодицу. Я всё также продолжал бояться сделать лишнее движение, так что мои руки ограничились перебиранием его мягких волос.       С моих губ сорвалось тихое мычание, когда он коснулся головки. Его хитрая улыбка была очевидна, как бы он не пытался скрыть её за поцелуем. Ему нравилось доставлять мне удовольствие, а мне нравилось, как он это делал. И пофиг, что это легендарное мифическое существо, которым меня пугали с самого детства. Пофиг, что неделю назад я впервые его увидел. Пофиг, что минут двадцать назад я трясся от встречи с ним и самого быстрого бега в своей жизни. Уже на всё это так пофиг…       Не знаю я, что на меня так действовало: его чарующая внешность, сладковатый запах, медовые губы или прикосновения, на каждое из которых по коже проносилась волна мурашек, возбуждая моё и без того желающее его тело. Всё, что я знал сейчас, так это то, что я хочу его.       Пока я извивался в наслаждении от того, как Минхо ласкал рукой мой член, он отстранился от моих губ и поцеловал шею, сжигая своим горячим дыханием. С шеи он снова переместился на ключицы, грудь, живот, бедро… Он едва коснулся губами головки моего члена, а я уже заскулил как дворовая шавка и вцепился в покрывало. (Уверен, я слышал треск. Возможно, я его немного порвал. Прости, бабуля…)       Парень провёл рукой по моему члену и взял головку поглубже в рот, обводя языком всё, что было в зоне его досягаемости. Второй рукой он продолжал поглаживать моë бедро, иногда сжимая. Минхо медленно брал в рот всё больше, заставляя меня сильнее изгибаться в пояснице и заливаться стонами.       — Они точно нас не слышат?.. — проскулил я.       До этого мои глаза были закрыты, но что-то дернуло меня их открыть, и я увидел, как моя семья занимается своими делами в комнате, где я прямо сейчас лежу голый и стону под чертовски красивым парнем в чёрном.       — Точно, Джисони, — он отстранился и мягко произнёс это.       Какой ещё, нахрен, Джисони? Вот он специально, да?! Он хоть понимает, что только от одного этого обращения мои бабочки в животе забились в экстазе, от которого они сейчас ещё и сдохнут?       — Иначе они бы не игнорировали такое зрелище, согласен? — на его губах, изогнувшихся в коварной улыбке, блестнула смазка с моего члена. Да я готов кончить только от одного его вида.       Пока я мысленно соглашался с его словами, он снова обхватил мой член губами, выбивая из меня новый стон. Да чтоб тебя, Минхо!       Двигался он сначала медленно, держа руку у основания и касаясь ей так, слово она приклеена к его рту. Но с увеличением темпа он убрал руку, позволяя моему члену ударятся о его горло. У меня перед глазами уже какая-то белая пелена, а на каждое новое движение перед глазами мелькают звёздочки. Кажется, я схожу с ума… Но, чёрт, как же хорошо…       — Минхо… — кое-как произнёс я между стонами. — Я сейчас… кончу…       Я не хотел этого так быстро. Хотел раздеть и его тоже. Хотел узнать насколько сексуально его тело. Хотел войти в него. Хотел его. Но он проигнорировал мои слова, продолжая доставлять мне такое удовольствие, какое я ещё никогда в жизни не испытывал. И вот я чувствую, как волна жара проносится по всему моему телу, скапливаясь в одном месте – в паху, а после, пульсируя, изливается наружу. Я кончил. Кончил ему прямо в рот, а он все это взял. Всё до последней капли.       Я обречённо взвыл, закрывая лицо руками, а мой член продолжал рефлекторно подëргиваться после пережитого. Убрав руки, я обнаружил, что Минхо уже не было, а мои родственники всё также сидели в комнате и болтали о чëм-то своём. Надо же, я ведь даже не слышал, что они говорили. Я настолько был увлечён им.       — И это всё?.. Но я хочу тебя… — я ныл куда-то в пустоту, надеясь, что он слышит, но никакого ответа так и не последовало.       Вообще такое странное чувство, когда ты лежишь голый на своей кровати, сердце всё ещё сходит с ума от недавнего оргазма, а в этой же комнате находятся твои родители, сестра и бабушка. И им пофиг на тебя. Они вообще тебя не видят.       Минуточку… А почему им пофиг на то, что Дживон прибежала домой, трясясь от того, что призрака увидела? А я вообще не вернулся, получается… Эй, что за спокойствие?!       Уже все готовились ко сну и свет в комнате был только от устало работающего старого телевизора. Я не понимал, как долго я буду находится в этом “другом пространстве”, как назвал его Минхо, но голым всё равно лежать было так себе идеей. Лениво натянув на себя пижаму, я лёг под одеяло и грустно буркнул под нос: "Я обижусь, если ты не придешь за продолжением." И, едва закрыв глаза, я сразу же провалился в сон.       По ощущениям я уже выспался, но проснулся от чего-то странного. От того… Что меня целуют? Подождите, что?!       Я быстро распахнул глаза и увидел перед собой эти хитрые янтарные глаза. Его губы уже не касались моих, но я уверен, что ещё и секунды не прошло, как они перестали это делать.       — Точно хочешь продолжения, Джисони?       Снова эта хитрая кошачья улыбка, голова, наклонившаяся в бок, и хищный взгляд. Я же говорил, что он прекрасно осознаёт, как на меня действует его обращение!       — Хочу.       Уверен, что моё лицо сейчас выглядело туповато, но я всё равно приподнялся и приблизился к Минхо, чтобы коснуться его губ. Без лишних слов он продвинулся ближе, затягивая меня в какой-то новый поцелуй, который не был похож ни на один до этого. Он был какой-то липкий, но не в плохом смысле, наоборот, он был такой, словно я прилип к нему и точно не хочу отлипать.       Опять он забрался на меня, оставив мои колени между своими.       — Можно? — невинно хлопая своими сонными глазами, я аккуратно взялся за его пиджак.       — Можно, — с мягкой улыбкой, которую я ещё у него не видел, он разрешил мне его снять, да ещё и помог с этим.       Интересно, он всегда ходит только в этой одежде? Даже не знаю, стоит ли спрашивать и портить момент. У меня вообще столько вопросов к нему появилось. Но Минхо будто почувствовал, что голова у меня сейчас занята не тем, чем ему бы хотелось, поэтому его язык снова начал хозяйничать в моём рту, что заставило испариться все мысли, которые нам сейчас не были нужны.       Ловким движением рук он оставил меня без футболки. И зачем я вообще вечером одевался? Снова поцелуями он спустился к шее, облизнув укус, что он вчера оставил (надеюсь, у меня там не останется синяка, а то я вообще без понятия, как его объяснить), губами провёл по ключице, иногда останавливаясь и втягивая чувствительнцю кожу, спустился к груди, сжимая моё плечо рукой, оставил влажные поцелуи на прессе и стянул с меня шорты, сразу же вместе с трусами. Нагло, конечно, но возражать я не буду. Всё равно в них было слишком тесно.       — Я надеюсь, ты не будешь повторять то, что делал вчера, — как-то слишком испуганно сказал я.       — А тебе не понравилось?       Опять эта хитрая улыбка, но в этот раз без моей смазки на губах. Хотя от этого он не стал менее сексуальным.       — Понравилось… Очень… Но я бы хотел сейчас по-другому.       Я смотрел на него не мигая, будто одно неправильное действие и он испарится.       — И что бы ты хотел? — спросил он, расстëгивая пуговицы своей чёрной рубашки.       — Тебя… Во мне…       Уверен, я сейчас краснее тех помидоров, которые я видел у бабушки в огороде. Так, стоп! Почему я сказал “во мне”? Я вообще-то наоборот хочу…       — Как скажешь, Джисони.       Он оголил своё подтянутое тело. Чёрт, он слишком идеален. И, проведя рукой по моему прессу и груди, остановил её на шее, чуть сжимая. А мой вздох он поймал уже своими губами, утягивая в новый поцелуй.       Эй! Нет-нет-нет-нет-нет! Подожди!!! Я не то сказал! Дай мне исправить фразу!!!       Но я так и не смог воспротивиться его напору. А когда он коснулся внутренней стороны бедра, я и вовсе забыл, что я там уже ляпнул.       Качнувшись бёдрами немного вперед, я почувствовал, что ему тоже было тесно в штанах.       А ещё я понял, что моей жопе будет плохо… Но ладно, это будет потом, поэтому насрать.       Я решил не менять нашего положения, но прервал поцелуй, переместившись губами на его шею. Он лишь поддерживал мой затылок рукой, чтобы мне было легче оставаться на весу. Я старался такими же нежными поцелуями спускаться вниз по его телу, но и сам понимал, что делал это более неумело. Но он приятно перебирал мои волосы пальцами и иногда поглаживал по голове, так что я счёл это как знак, что всё делаю правильно и ему нравится. Всë-таки мне проще думать так. Оказавшись возле его паха, я расстегнул ремень, потом пуговицу на его брюках, поцеловал небольшой участок открывшийся кожи, расстегнул молнию, стягивая штаны не полностью, а так далеко, как я мог это сделать в нашем нынешнем положении. Чуть спустил ткань трусов и поцеловал кожу на выпирающей кости бедра, немного облизнув, за что снова получил мягкие поглаживания по макушке.       Минхо сел, оказываясь на моём животе, и едва коснулся моих губ в еле уловимом поцелуе, после которого поднялся с кровати, чтобы освободиться от брюк.       Я точно помню, что у него были лакированные ботинки, но, когда он снимал штаны, ни их, ни носков на нём не было. Наверное, этот глюк это – самая безобидная вещь, которая была за эту ночь.       Я сел на край кровати и коснулся губами того участок тела, который был на одном уровне с моим лицом. Приобнял за талию, продолжая целовать его тело. Руками и поцелуями я спускался ниже, пока руки не достигли его ягодиц, которые я сжал, не удержавшись от такого соблазна.       Несмотря на то, что его стон был настолько тихим, будто его и не было вовсе, я всё равно его услышал. Это мурчание заставило мой давно вставший член дëрнуться, и по сотрясанию воздуха я понял, что он это заметил и ухмыльнулся. Не знаю, конечно, как, но он точно заметил.       Я снова спустил ткань его трусов, поцеловав уже другое бедро, стал стягивать вещь ниже, поцелов его ногу, а подбородком я, кажись, коснулся члена. Пока я его не видел, но уверен, что он огромный, потому что трусы с него снимать сложно.       Минхо помог мне избавить себя от последней вещи, и я нерешительно поднял глаза на его пах. Ну ë… Ладно, глаза боятся, а руки делают жопа делает.       Немного осмелев, я провёл ладонью по внутренней стороне бедра, а дальше обхватил ствол его члена у самого основания. Я задрал голову, желая рассмотреть получше лицо парня, которому я буду сейчас дрочить.       К своему удивлению, я сразу же встретился с его взглядом, а моя надменная улыбка тут же упала, под его хищным взором. Но рукой я делал ровно то, что и хотел, пока он медленно приближался ко мне, всем видом показывая, что я здесь точно ничего не решаю. Он заставил меня отклониться назад, а сам упëрся рукой в стену. Ещё секунда растерянного взгляда, а потом мои губы коснулись его плеча и изогнулись в хитрой улыбке. Не такой хитрой, конечно, как у этого кота, но я старался.       — У тебя ещё будет возможность это сделать, — сказал он со своей уже фирменной улыбкой и отодвинул мою руку со своего члена.       Я не стал ему ничего отвечать, а лишь поцеловал. Его губы были такие сладкие и мягкие, их так и хотелось целовать.       Не разрывая поцелуй, Минхо снова уложил меня на кровать, а сам опять навис сверху. Бабушка, что лежала на кровати справа от меня, перевернулась, наполнив комнату скрипом. Я инстинктивно повернул голову к источнику шума, а потом задал Минхо вопрос, от которого, вероятно, он уже устал.       — Они всё ещё нас не слышат?       — Не слышат, не волнуйся.       Он еле коснулся кончиками пальцев моего лба, убирая с него волосы, а после поцеловал, оставив небольшой мокрый след в самом его центре.       — А когда они смогут меня услышать? — я вдруг вспомнил, что с семьёй я вообще-то ещё хочу общаться, а не стать без вести пропавшим.       — Когда я уйду, Джисони.       Теперь его такой же невесомый поцелуй оставил мокрый след на моей щеке.       — А если я не хочу, чтобы ты уходил?       Да, боже, что я опять несу? Я знаю его буквально один вечер, а до этого боялся всё своё детство. Но с ним было так комфортно… Мне ещё никогда не было настолько хорошо с человеком, а ведь он даже не человек.       — Мне всё равно придётся.       Теперь его губы коснулись моих, оборвав вопрос, который я ещё не успел задать.       — Просто наслаждайся моментом.       Он снова углубил поцелуй, сплетая наши языки в чëм-то, что можно было бы назвать танцем. Танец, движения которого были известны только нам двоим.       Его тёплая рука снова коснулась внутренней стороны моего бедра, жадно сжимая всё, что попадалось ей на пути, а в качестве награды за свои действия, она получала стоны, которые тут же съедались её владельцем.       Ласкал мой пах он не долго, потому что дальше его рука оказалась на ягодице, взявшись за которую, он властно поднял мой зад, будто я вообще ничего не весил. Я цеплялся за его шею, желая коснуться своим торсом его тела. Он был таким тёплым, а я словно никак не мог согреться и как мотылëк, бьющийся об лампочку, прижимался к нему.       Такого исхода я уже не ожидал, но он перевернулся, усадив меня себе на бедра. Его волосы небрежно уложились на подушке, от чего он стал выглядеть более безобразно, но при этом ещё более возбуждающе.       Да, он прав, от этого момента я выжму максимум и запечатлю в памяти навсегда.       — Ты такой красивый…       Я убрал с его лба несколько волосинок, которые не поддались силам гравитации и остались там, где были, а после также легко, как и он когда-то, поцеловал в самый центр. И кончик носа. Не знаю почему, но мне очень захотелось поцеловал кончик его носа.       Минхо снова притянул меня для поцелуя, а его рука стала нарушать те мои личные границы, которые ещё никто не нарушал. И вот его палец уже на одну фалангу в моей заднице.       А для этого разве не нужна смазка? Он что? Будет меня “на сухую” драть?!       — Расслабься, иначе будет больно.       Опять этот медовый голос, который он делал ещё более мягким. Его слова звучали как колыбельная. Минхо вполне мог организовать секту и цеплять всех лишь своим красивым личиком и мягким голосом. Даже я бы повëлся и принёс ему все свои деньги. И жопу.       — Будет сильно неприятно – говори.       Что это? Его лицо умеет принимать такую форму, как беспокойство? Ему действительно не плевать на какого-то рандомного паренька, что гулял в запретное время? Боже, Минхо, почему ты вызываешь так много вопросов?       — Расслабься говорю!       — Эй!       Он шлёпнул меня по заднице?!       — Будешь так сосредоточенно на меня смотреть и задавать столько вопросов – перестану растягивать и войду.       — Но я же…       Снова шлепок?! Понял. Молчу.       Я всë же смог отогнать эти мысли и старался впускать его палец в мой зад. Хотя это было не очень приятно. Но его поцелуи отвлекали и дарили мне ту нежность, которую пока не могла дать одна его рука. А вторая могла – ей он гладил меня по спине.       Что-то я слишком много беру, а ему ничего не даю. Надо бы хоть его члена коснуться. Оставив себе только одну руку, как опору, другой я провёл по его груди, прессу и коснулся члена. Обхватив его ближе к головке, большим пальцем я стал её поглаживать, иногда надавливая.       Минхо лишь чуть скривился и дальше продолжил проверять глубину моего зада. Я даже смог пропустить момент, когда в нём оказался второй палец.       — Могу я войти в тебя?       С той же нежной улыбкой спросил он.       — Э… Да, наверное? Думаю, ты лучше знаешь ответ на этот вопрос.       Я как-то не очень понимал насколько я растянут. Да и он свой член явно лучше знает. Например то, в какие отверстия он может пролезть.       — Тогда…       Руками он подхватил меня за ягодицы и направил так, чтобы его член упирался мне точно туда, куда надо.       — А не надо там… Ну… Смазка?.. Презерватив?..       — Боишься залететь от призрака?       Как-то это звучало чересчур язвительно. А по мне так хорошее опасение, чего он вдруг возмущается? Ой, ну не в смысле, что я беременности боюсь, просто…       — Заболевания разные…       Блин, а не оскорбил ли я его? Всё-таки звучит так, будто я больным его считаю. Чёрт, да кто меня опять за язык тянул?!       — Ты прав. С другими без защиты нельзя. Но со мной можно. Я тебе не дам ничего, кроме чувств и ощущений.       После этих слов, он приподнялся, прильнув к моим губам, а я от неожиданности немного опустился. Учитывая то, где был мой зад, сел я именно туда…       — Ой!       — Ой?       Он засмеялся. Да так, что я почти растаял. Его смех такой звонкий и мягкий. Я готов его записать на диктофон и слушать часами!       — Это всё, что ты можешь сказать в такой ситуации? — немного успокоившись, спросил он. — Всё хорошо? Не больно?       Как же быстро он меняет свои эмоции. Хорошо, что он не угрожает, а мягко общается со мной. Но я уверен, что в гневе очень он страшен.       — Терпимо.       — Давай ты немного приподнимешься и попробуешь взять меня чуть больше?       Вместе с этими словами, он стал приподнимать меня за ягодицы.       Стоп… Какой “взять больше”? А сколько во мне было? Это был ещё не весь?!       — Ты даже головку не взял.       Опять эта по-кошачьи хитрая улыбка. Он что? Издевается?       Но как это вообще возможно? Я думал он уже вошёл, а он так…       — Будет немного неприятно, но не больно. Обещаю.       Он снова поцеловал меня, а руками чуть надавил на бёдра, намекая опуститься. Поверив его словам, я стал садиться, чуть шире расставив ноги. Одной рукой он продолжал слабо давить на бёдра, а другой наставил член, чтобы я точно сел именно на него.       — Расслабься.       Лишь этот шёпот где-то возле уха мог вызвать табун мурашек по всему телу. Я закусил губу, стараясь вобрать его в себя полностью.       — Умница.       Короткий поцелуй на губах и рука, что была на моём бедре, с небольшим усилием ведёт вверх, намекая, чтобы я приподнялся.       — Теперь ещё раз.       Опять рука давит на бедро, а я опускаюсь как будто ещё ниже, чем было до этого. Я слепо следовал за рукой Минхо, потихоньку привыкая к тому теплу внутри меня и чувству наполненности, которые давал мне его член.       — А теперь давай немного поменяем.       Я ещё не успел толком разобрать, что он там сказал, но он уже был надо мной, а я лежал на спине, растерянно хлопая глазами.       — Такой милый.       Опять короткий поцелуй, от которого остался только влажный след на нижней губе.       Минхо по-хозяйски раздвинул мои ноги шире, а сам устроился между ними, уже прицеливаясь, чтобы войти снова. Он вновь приподнял меня за ягодицы и медленно вошёл. В этот раз ощущалось не так. Было даже приятно.       Он провёл рукой по моему члену, словно это шалость, которую ему очень захотелось сделать. А я и не против. Лишь отозвался ему небольшим мычанием.       Минхо снова утянул меня в развязный поцелуй, проникая в мой рот, и стал медленно двигаться. Сначала он давал мне привыкнуть к ощущениям, а потом устроился поудобнее и вошёл так, что от этого у меня появились звëздочки перед глазами.       — Нашëл.       Опять эта хитрая улыбка. Но, чёрт, как же хорошо.       Минхо стал двигаться быстрее, с каждым новым толчком попадая по простате. Я и не думал, что это будет так приятно. Он целовал жадно, часто оттягивая мою нижнюю губу зубами. Когда Минхо отстранился, чтобы набрать немного воздуха в лёгкие, я понял, что чувствую что-то не то в своём рту. Я провел пальцами по губе, посмотрел на них и увидел алый след крови.       Вот чертяка, всё же прокусил.       — Прости, увлëкся, — опять этот хитрый блеск в глазах и ответ, словно он прочитал мысли.       Минхо провел языком по моей нижней губе и обхватил её своими, немного посасывая. Он снова жадно поцеловал, продолжая вдалбливал меня в кровать. Его движения стали хаотичней, а попадания по простате ощущались всё ярче. Только какая-то белая пелена стала заслонять мне глаза, как я почувствовал, что что-то растеклось внутри меня. Минхо остановился, а его член подергивался, ударясь о стенки внутри меня.       Он всё также нависал надо мной, но теперь тяжело дышал, наклонил голову и закрыл глаза. Я провел кончиками пальцев по его лбу, смахивая мокрые от пота волосы, и коснулся щеки, направляя его лицо на себя.       Сделав настолько жадный вдох, будто он хотел вобрать в себя весь воздух комнаты, он опустился и поцеловал меня. Рвано, непонятно, но всё равно сладко.       Он вышел из меня, заставляя часть спермы вытечь на простынь, и лёг на бок, подперев голову рукой.       Пока я завороженно смотрел на его чертовски красивое лицо, стараясь запечатлеть каждый изгиб в своей памяти, его рука скользнула по моему бедру, подбираясь к члену, который он обхватил и стал двигать рукой, крепче сжимая её, когда подходил к головке. Я ещё толком не успел осмыслить его действия, как меня обдало жаром, и теплая липкая жидкость вылилась мне на живот.       Без лишних слов, Минхо снова меня поцеловал. Но ощущалось это снова как-то иначе. Он… Прощался?       Теперь уже жадно целовал я, притягивая его настолько близко, будто хотел оставить отпечаток его лица на своём. Я не хотел, чтобы он так просто исчез. Я хотел его целовать, чувствовать его сладковатый запах, чувствовать обжигающее тепло его тела, слышать его медовый голос. У меня ещё так много вопросов к нему. Но он отстранился, коснулся моего лба губами, и я провалился во тьму.       Когда я открыл глаза, я просто лежал и смотрел в потолок. Осознав, что я вырубился, я закрыл лицо руками, шумно выдыхая воздух из легких.       Что это, чёрт возьми, вообще было?       Всё это.       — Доброе утро, — лениво потянулась Дживон после брошенного мне приветствия.       — Доброе.       Я сел, оглядывая комнату. Всё также, как и было. Только кровать бабушки была уже пуста и аккуратно заправлена.       — Ты как? — обратился я к сестре, но даже не взглянул на неё.       — Только под утро уснула…       — Всё тряслась под одеялом?       За смешок мне в лицо прилетела подушка.       — Будто ты не испугался!       — Испугался…       Сначала. А потом он отсосал мне. … А потом выебал. Но Дживон это знать не надо.       — Слушай… А что было вчера вечером?       — В смысле?..       Она наклонила голову и посмотрела на меня как дурака. Хотя тут уже явно слово “как” лишнее. Ну правда. Какой же я всë-таки дурак.       — Что было, когда ты побежала? Что ты помнишь?       — Джисон, ты чего?..       Дживон с выражением полной растерянности поднялась с кровати, подошла ко мне и хотела приложить руку к моему лбу, но я дернулся, не давая коснуться. Это было последнее место, куда он меня поцеловал…       — Эй? Что с тобой?       — Я… Я не помню, что вчера было. Помню, как бежал за тобой. Помню, как закрыл дверь калитки, вырывая из его рук и… Всё.       Конечно же я врал ей, делая самое невинное лицо. Мне просто хотелось узнать, что же было, когда мы добежали. Но я не уверен, что правильно понимаю, с какого места наши версии той ночи начинают разниться.       Дживон ещё несколько секунд смотрела на меня, хлопая своими длинными ресницами, но потом забралась на мою кровать и села напротив, подобрав к себе ноги.       — Мы с тобой забежали, стали рассказывать родителям, что видели его. Я говорила, что, если б не ты, я бы, наверное, так и стояла как вкопанная. Ты сказал, что сразу понял, что это он и в голове только зрел план, как сбежать. Родители нас обняли, даже не отчитали, — она немного запнулась. — Ах да, мы сказали им, что решили проводить ребят, поэтому задержались. Но вчера перепугались все.       — А стуки?.. Он разве не бил кулаками по калитке с такой силой, что шкафы тряслись и посуда гремела?       — Что?.. Не было такого…       — Как не было?! Но я же помню…       — Джисон…       Она снова поднесла руку к моему лбу, и я снова не дал ей коснуться, убрав её руку своей.       — Ладно, забей. Наверное, приснилось.       — А это что?..       Кончиками холодных пальцев она дотронулась до моей шеи. Я шикнул от небольшой колющей боли, и дернулся от её руки, накрыв то место ладонью.       — Что там?       — Синяк… Большой и фиолетовый.       Я сразу провёл языком по нижней губе и нащупал небольшую корочку от начавшией процесс заживление ранки. Вот ведь любитель покусаться!       — Я не знаю, что это. Наверное, ветка… Да, точно, ветка! Я врезался в неё, когда бежал. На адреналине даже не почувствовал.       Уж не знаю, насколько это логичное оправдание, но объяснить почему у меня на шее засос будет явно сложнее.       Спасла меня от дальнейших распросов бабушка, которая зашла и позвала нас на завтрак. На кухне было необычайно тихо. Ещё никогда в нашем доме не стояло такой тишины. Казалось, что даже никто не дышал. Только надоедливая муха летала под потолком, противно жужжа.       — Ба… А кто он вообще такой? — я и сам не ожидал, что задам такой вопрос. Моё тело и мысли уже довольно давно не в ладу.       — Ох… Помню мне как-то ещё моя бабушка рассказывала…       Когда-то давно наша деревня состояла из множества домов, в которых жили семьи с самыми разными профессиями. Днём люди работали, занимались своим ремеслом, а вечером гуляли, пели, танцевали. У нас люди особенно любили устраивать каждый вечер праздник. Как только солнце заходило за горизонт – отовсюду слышались песни.       Был у одного ремесленника сын. Способный мальчик, увлечённый делом семьи. Все его знали и любили, он тоже всех любил. Казалось, что всё было хорошо. Но однажды сотворил он страшный грех, обозлив жителей деревни. Они не хотели мириться с этим и решили с наступлением темноты не песни петь, а подкараулить его и убить. Юноша возвращался домой, но у порога встретил его не отец, а разгневанная толпа.       Когда дыхание его прекратилось, а сердце перестало биться, люди спрятали тело и разошлись по домам, не желая в этот день больше быть на улице.       Шли дни, ночи становились всё темнее, туман гуще. Однажды местный пьяница возвращался домой с очередной гулянки. Ноги заплетались, в пьяном бреду мерещились люди. Но один из них был уж слишком сильно похож на сына того ремесленника. Мужик бросился бежать и добрался до дома, где рассказал жене об увиденном. К вечеру следующего дня уже вся деревня знала, что мальчик, поплатившийся жизнью за грех, пришёл мстить. Правда мало кто пьяному уму поверил.       Вечером все вышли гулять, но свет их фонарей постоянно гас. Никто не придавал этому значения, лишь продолжали громче петь свои песни. Постепенно в этой темноте бесшумно стали пропадать люди. Когда каждый из людей понял, что не видит одного из своих соседей, было принято решение немедленно бежать домой.       Выжили все, кто в тот вечер сбежал. Но начался новый день, новый тёмный вечер. Фонари гаснут, люди бесследно пропадают…       В конце концов староста деревни постановил: «В ночное время никто не может выходить за пределы своего участка, иначе умрёт».       Все мы: и я, и Дживон, и мама, и папа, внимательно слушали рассказ бабушки, не мигая. Оказывается, полную историю никто из нас так и не слышал.       — А что за грех совершил этот парень?       Единственный вопрос, который оставил её рассказ.       — А этого я уже и сама не знаю.       Я расстроено выдохнул, но в голове появилось какие-то… Воспоминание? Неужели после того поцелуя в лоб было что-то ещё, что я забыл?       — Твоя фамилия ведь Хан? — спросил Минхо, который всё также лежал на боку, подперев голову рукой, и нежно перебирал мои волосы.       — Да.       — Надо же. Мало того, что похож на него вплоть до последней родники, так ещё и зову также… Хан Джисон…       — На него?..       — На своего предка, которого я любил больше жизни… За эту любовь я и умер.       Получается… Минхо полюбил парня? А деревенщины сочли это страшным грехом и убили его? Да уж. Ну и жуть. Ну и времена были. Бедный Минхо…       Мы кое-как закинули все наши вещи в машину, ведь бабушка дала нам с собой ещё больше новых. По очереди крепко-крепко её обняли, сказали какие-то прощальные слова, послушали напутственные речи, сели в машину, папа завёл мотор и мы тронулись. Мама, Дживон и я махали бабушке до тех пор, пока не перестали её видеть из-за деревьев.       Ну вот и всё, мы едем домой. Я надел свои большие наушники и переместился в своё собственное "другое пространство".       Ветерок, не пойми откуда взявшийся в закрытой машине, стал развивать мои волосы и почему-то у меня появилось непреодолимое желание посмотреть в заднее окно машины. Я заëрзал, освобождаясь от ремня безопасности, от этих движений наушники упали мне на шею и я даже не стал их возвращать обратно. Я сел на колени, чтобы лучше рассмотреть, что меня так тянуло.       — Эй, ты чего? — спросила Дживон, вынимая один свой наушник.       Ответа от меня не последовало, но она обернулась и увидела его.       Я завороженно смотрел на парня в черном костюме, с чёрными как смоль волосами, бледной кожей без единого изъяна и янтарными глазами. Хоть машина и ехала, а он стоял на месте, расстояние между нами всё равно не менялось и было около десяти метров. Сначала я его чётко видел, но потом он будто терял насыщенность и становился каким-то прозрачным. Парень не просто стоял, он мягко улыбался и медленно махал, держа руку примерно на уровне груди. Я робко махнул ему в ответ.       — Исчез…       Это звучало как-то уж слишком обречённо. Но, кажется, я влюбился в того, кого больше никогда в жизни не увижу.       

***

      

      — Бабушка звонила. Представляете, им лет двадцать назад установили фонари, но они никогда не горели. Сколько бы не меняли лампочки, не переподключали – всё без толку. А вот уже какой вечер они вдруг поняли как работать, — весело рассказывал нам папа за ужином.       Значит он правда исчез? Неужели всё это время его держало желание встретиться со своим возлюбленным? А если бы он так и не встретил? Что тогда? Да, этот парень вызывает одни только вопросы.       Ещё мне, например, непонятно, почему ему очень много лет, но он ходит во вполне современном костюме. Уверен, в день его смерти он был максимум в ханбоке. Или он увидел меня и убил какого-нибудь модника, чтобы снять с него костюм и впечатлить? Ой, жуть какая, надеюсь, он так не сделал.       В любом случае, ни на один их своих вопросов, ответ я больше никогда не получу. И я больше никогда не увижу этого парня. Знакомы были всего одну ночь, но, кажется, что-то во мне тогда сломалось… Я теперь не знаю, как мне строить свою личную жизнь, потому что я не хочу видеть никого, кроме него.       

***

      Новый учебный год в новом месте. Я поступил в университет в другом городе и мне предстояла сложная адаптация: помимо нового учебного заведения с совершенно иной структурой, мне нужно было ещё и жить без родителей в комнате в общежитие с каким-то парнем.       С ним я, кстати, уже подружился. Он был довольно милый. Надеюсь, мы действительно поладим. Но прямо сейчас у меня была более серьёзная проблема.       — Кто вообще бросает первокурсников одних на территории университета искать аудиторию? — ругался я себе под нос. — Извините, — я уже был на конечной стадии отчаяния, поэтому коснулся плеча какого-то парня, что был впереди меня. — Вы случайно не знаете, как пройти к аудитории В-209?       Парень в черной толстовке повернулся, и я замер. Казалось, что меня током ударили, облили ледяной водой, скинули со скалы – и всё это одновременно. Те самые янтарные, но уже не горящие глаза, чёрные волосы, чёткие черты лица, кожа бледная и без единого изъяна. Сначала он выглядел пугающе серьёзно, осматривая меня с ног до головы, но потом выражение его лица сменилось той самой мягкостью, которую я очень хорошо запомнил.       — Могу проводить, у меня самого лекция не далеко – в В-203.       — С… Спасибо Вам большое! — я и сам не ожидал, что умею так низко кланяться. А ещë я не понял зачем это сделал.       — Да ладно тебе! — парень тоже не ожидал, что я так отреагирую, и, испугавшись, попытался меня поднять за плечи. — Мне просто по пути.       — Хан Джисон.       Я протянул ему руку. Опять от волнения я сам не свой и принимаю разные глупые решения, даже не успев подумать о них.       — Ли Минхо.       Мягко, как умел только он, парень улыбнулся и пожал мне руку.       — Всё такая же тëплая…       — А?       Надеюсь, это "а" означает, что он не расслышал, а не "что за хрень ты несёшь, придурок?"       — Приятного познакомиться, говорю!       — Мне тоже.       Какая-то новая искренняя и добрая улыбка, которую я ещё не видел ни у одного из Минхо. Но и такая улыбка мне у него очень нравилась. И вообще, мне он очень нравился. Осталось, только сделать так, чтобы и я ему тоже понравился. Но не буду спешить. Нужно решать проблемы по мере их поступления.