Обочина

«В такой тьме, посреди леса… Какого чёрта?!» — мысленно выругался Волчий Оскал, проклиная полицейского, заставившего его прижаться к обочине. Прозвище «Волчий Оскал» ему дала пресса. Немногие очевидцы, пытавшиеся описать его внешность, твердили о жутких желтых глазах, будто светящихся в темноте, и страшной улыбке, больше похожей на звериный оскал. Уродливый шрам в уголке губ делал её непропорциональной, лишь усиливая это пугающее сходство. Сам он ничего не имел против — прозвище ему даже нравилось. Каково это — быть зверем, хищником на самой вершине пищевой цепи? Ему льстило всеобщее внимание. Он обожал купаться в лучах славы, пусть она и была окроплена кровью молодых мужчин. А уж как он гордился своим умением ловко обводить легавых вокруг пальца! Всякий раз он позволял им подобраться вплотную к разгадке, лишь для того, чтобы в последний момент с треском их обломать. Поэтому нынешняя ситуация казалась ему полнейшим абсурдом. Сегодня Оскал как раз возвращался домой после удачной охоты. Он избавился от тела, надежно закопав его в лесу. Специально делал всё под покровом ночи, без лишних глаз. И никак не ожидал, что на обратном пути его тормознет какой-то грёбаный коп. Ночью, один, посреди чёртова леса! Что он тут вообще забыл? Но Волчий Оскал всё же послушно свернул на своем «Мерседесе-Кабане» на обочину, стянул тёмные очки со лба и нацепил их на глаза. Полицейский ленивой походкой, будто происходящее было для него сугубой обыденностью, подошёл к машине и легонько постучал указательным пальцем в затонированное стекло. Оскал до последнего надеялся, что этот патрульный ему просто причудился, но отчётливый стук заставил его опустить окно. В салон, к его огромному удивлению, заглянуло лицо совсем юного парня. Больше двадцати Оскал бы ему не дал. Большие фиолетовые глаза горели искрами детского азарта. Из-под съехавшей набок полицейской фуражки — явно не по размеру — каскадом спадали на плечи длинные нечёсаные тёмные волосы. Тонкие бледные губы растянулись в глуповатой, но почему-то вызывающей глубокую тревогу улыбке. Однако больше всего маньяка насторожила неестественная бледность парня. На фоне чернеющего леса его белоснежная кожа контрастировала так сильно, что он казался светящимся во тьме призраком. Оскал приспустил очки на кончик носа и посмотрел поверх линз, желая убедиться, что это не игра больного воображения. Но нет, коп был вполне настоящим. — Товарищ Сладкоежкин! — громко представился парень, разрезав звонким голосом ночную тишину, и приподнял фуражку в знак приветствия. Оскал невольно вздрогнул от резкого звука, но тут же прокашлялся, скрывая волнение. Он никому не позволит увидеть свою слабость. Даже на мгновение. Рука рефлекторно потянулась к кожаному ошейнику на шее; он начал нервно теребить его, пытаясь сохранить самообладание. С каждой минутой эта сюрреалистичная ситуация бесила его всё сильнее. — Ну что, уважаемый, куда так торопимся? Вы вообще в курсе, с какой скоростью ехали? — всё так же громко и бодро продолжил патрульный. Оскал не сдержал кривой усмешки от такой предъявы. Может, это просто дурацкий сон? — Блять, чувак, ты ведь сейчас несерьёзно? — Он отпустил ошейник и подался ближе к окну. — Превышение скорости? Ночью? На ПУСТОЙ дороге посреди леса?! Полицейский, с лица которого не сходила дурацкая улыбка, внезапно дыхнул прямо в лицо Оскалу. Вырвавшееся изо рта белесое облачко коснулось кожи. Маньяк резко отшатнулся, не в силах понять, от чего по телу пробежал табун мурашек: то ли от уличного холода, то ли от первобытного страха, вызванного ледяным ожогом на щеке. Как оказалось, это был вовсе не пар. На миг ему показалось, что зрачки парня расширились, как у кошки перед прыжком. — Я предельно серьёзен, — ответил полицейский уже намного тише, не моргая глядя на водителя. Затем он протянул руку, утопающую в слишком длинном рукаве казенной куртки: — Ваши документы, пожалуйста. Оскал мотнул головой, пытаясь отогнать идиотское наваждение, но морок не рассеивался. Он откашлялся и с досадой вспомнил, что в спешке оставил водительские права дома. Он так боялся опоздать на встречу с жертвой, что в суматохе выбежал без них. Накануне он по неосторожности посадил кофейное пятно на любимую куртку, пришлось надеть другую — и вот результат. Воистину невезучий день. Просто, блять, все звёзды сошлись, ёпта. Оскал неловко поёрзал в кресле и нервно дернул ручку бардачка, словно это могло материализовать внутри злосчастные документы. Нахмурив густые чёрные брови, он шумно выдохнул и буркнул: — У меня их нет. — Голубчик, вы что же, летаете на такой скорости, да ещё и без прав? — произнес полицейский с веселой интонацией, которая прозвучала подозрительно живо и по-человечески для столь странного типа. — Непорядок, ой непорядок. Может, вы со мной ещё и в нетрезвом виде разговариваете? Ну нет. Это уже перебор. Никто и никогда не смел так унижать Волчьего Оскала, а тем более заставлять его испытывать столь чуждый, липкий страх. Происходящее будило в нём зверя, но одновременно скручивало внутренности в тугой узел дискомфорта. Он до побеления костяшек вцепился в руль и резко выдохнул. — Нет! Я трезвый! — вырвалось громче, чем он рассчитывал. Держать себя в руках становилось невыносимо, гнев закипал с каждой секундой. — Я просто забыл их дома! Так вышло! Его тело начала бить мелкая нервная дрожь. — Д-давай я просто заплачу этот ебучий штраф на месте, и ты меня отпустишь нахуй... И мы забудем об этом, а? — почти умоляюще выдавил он. Но парень в форме медленно покачал головой. — Нет, не могу. Не положено. Придётся мне вас арестовать. Оскал по-прежнему мертвой хваткой держался за руль. Сейчас ему до одури хотелось вдавить педаль газа в пол и гнать без оглядки до самого дома. Но гордость яростно протестовала. Он не какой-то трусливый заяц, чтобы позорно сбегать от странного, но на вид совершенно хрупкого пацанчика, возомнившего себя хозяином дороги. Постепенно паника начала отступать. В голове созрел план. Оскал оценивающе оглядел полицейского ещё раз. Явно щуплый, судя по тому, как он тонул в мешковатой форме; невысокий рост, да ещё и лицо… не то чтобы миловидное, но что-то вроде того. И главное — он был здесь один. Патрульная машина стояла неподалёку, и в её салоне не наблюдалось ни души. Оскал хищно расслабился, не в силах сдержать предвкушающей улыбки. Он заглушил двигатель и примирительно поднял руки. — Окей. — Выйди из машины, — велел коп, и на этот раз в его голосе проскользнули властные, стальные нотки. Спорить маньяк не стал. Он толкнул дверь и, держа руки на виду, выбрался наружу, в холодный ночной воздух. Тело невольно передёрнуло от резкого перепада температур. Полицейский внимательно следил за каждым его движением, не снимая с лица свою фирменную идиотскую ухмылку. «Может, у него паралич лицевого нерва, и он физически не способен опустить уголки губ?» — мелькнула мысль у Оскала. В руках мальчишки блеснули наручники. Тут Оскал уже не выдержал и откровенно заржал. — Наручники? Серьёзно? — выдавил он сквозь смех. — Да, я всё так же серьёзен, — невозмутимо ответил тот и вновь перешел на ледяной приказной тон: — Повернись лицом к машине. Руки за спину. На каком-то извращённом уровне эта ролевая игра начала нравиться Оскалу. Он решил подыграть. Стало чертовски интересно, как далеко всё зайдет. Не переставая гаденько хихикать, он повернулся спиной и послушно завел руки. Мгновение спустя запястья обжег холодный металл, и сухо щелкнул замок. Только в эту секунду Оскал осознал, что странный коп не шутил: его руки действительно оказались надежно скованы. Тяжесть металла развеяла последние иллюзии. Игра переставала быть забавной. Пора было действовать. Прямо сейчас. Оскал резко ударил парня пяткой под колено, а затем всем своим грузным телом отшвырнул его назад. Обескураженный полицейский мешком повалился в мокрую траву. Маньяк довольно осклабился, но тут же досадливо зарычал, вспомнив про наручники. Извернувшись, он ловко перекинул сцепленные запястья через ноги, выводя руки вперед. Полицейский зашевелился, пытаясь подняться, но тяжелый ботинок Оскала впечатался ему прямо в живот. Парнишка согнулся пополам и перекатился на спину, болезненно морщась. Оскал злорадно расхохотался. Какое же это наслаждение — видеть муку на лице очередной жертвы! Опьянённый триумфом, маньяк уселся верхом на свою добычу, придавив её к земле. Дыша тяжело и хрипло, как загнанное животное, он выпускал в ночной воздух клубы пара. Скованными руками он грубо схватил жертву за ворот куртки. Оскал еще не решил, как именно прикончит наглеца, но его уже захлестывал извращённый восторг. Он вплотную приблизил свое лицо к лицу парня. — Какой же ты идиот, — плотоядно прорычал он. — Но мне нравится… Обожаю таких глупых мальчиков. — А я обожаю таких, как ты, — вдруг весело отозвался полицейский. Не успел Оскал моргнуть, как шею пронзила острая, ослепляющая боль. Издав звук, похожий то ли на рык, то ли на жалобный скулеж подбитого пса, маньяк завалился набок в жесткую траву. Он судорожно прижал ладонь к шее. Поднеся дрожащие пальцы к лицу, Оскал мутным зрением уставился на густую, темную кровь. Свою собственную кровь. — С-сукин сын… — прошипел он. Жадно, со свистом втягивая воздух, он огляделся по сторонам, но полицейский исчез. Словно растворился во мраке. Панику усиливало то, что окружающий мир стремительно терял очертания, как бы сильно Оскал ни жмурился, пытаясь сфокусировать взгляд. — Тварь… Сердце лупило по ребрам с сумасшедшей скоростью, грозя проломить грудную клетку. Горячая кровь толчками хлестала из раны, пропитывая кожаную куртку и чёрную футболку с логотипом метал-группы «Tardigrade Inferno». Оскал отчаянно попытался подняться на ноги, что со скованными руками и пульсирующей слабостью было почти невыполнимой задачей. В этот момент он спиной ощутил, как кто-то вплотную прижался к нему сзади и с громким вдохом шумно втянул запах его сальных волос. Кто-то ледяной и неестественно тощий, словно ходячий мертвец из дешевого ужастика. Позвоночник маньяка сковало парализующим холодом липкого, первобытного ужаса. — Ты так сладко пахнешь… — прошелестел над самым ухом довольный голос патрульного. — Очень вкусный… — За словами последовало низкое, вибрирующее рычание. Собрав остатки сил, Оскал с воплем отпихнул от себя монстра и судорожно отполз назад. Полицейский залился звонким, пугающе искренним детским смехом, от которого у маньяка душа ушла в пятки. Парень грациозно поднялся на ноги. В кромешной тьме его фиолетовые глаза сияли инфернальным светом. Он широко улыбался, обнажая острые клыки, с которых срывались густые капли свежей крови. — Я убью тебя! — в отчаянии заорал Оскал. С болезненным стоном он дотянулся до ствола ближайшего дерева и, цепляясь за кору, с трудом встал на дрожащие, непослушные ноги. — Ты сдохнешь, пидор! — Сильно сомневаюсь, — плотоядно мурлыкнул вампир. Его глаза блеснули предвкушением. Развязной походкой хищника он неспешно двинулся к жертве. Маньяка накрыла абсолютная, животная паника. Ещё никогда в жизни он не испытывал такого парализующего ужаса. Скованными руками он принялся судорожно обшаривать карманы в поисках любимого раскладного ножа. Полицейский, словно прочитав его мысли, с усмешкой извлек из рукава своей куртки то самое лезвие. Оскал замер, громко сглотнув пересохшим горлом. — Это ищешь? — ласково спросил монстр, а в следующее мгновение небрежно метнул нож в сторону. Лезвие со свистом рассекло воздух и по самую рукоять вонзилось в ствол сосны. Патрульный усмехнулся и взглянул на жертву исподлобья. — Он тебе уже не поможет, — беспечно развёл руками парень. — Но… так и быть. Я готов немного подыграть. Давай… — его голос упал до зловещего, вибрирующего шепота: — Беги. Монстр снова улыбнулся и медленно облизнул окровавленные губы. Оскала пробила крупная дрожь. Оттолкнувшись от дерева, он рванул в чащу, хотя секунду назад был уверен, что не сделает и шага. Чудовищный выброс адреналина гнал его вперед с такой скоростью, на какую он не был способен даже на пике формы. Ни пульсирующая рана на шее, ни помутнение рассудка не могли заставить его сбавить темп. Он ломился сквозь кромешную тьму, не разбирая дороги. Ветви хлестали по лицу, выдирали клочья волос и рвали одежду, ноги спотыкались о скрытые во мраке корни. Падая, он в кровь сдирал кожу о кору и камни, но тут же вскакивал. Бешеный стук сердца набатом отдавался в ушах, заглушая звуки ночного леса. Оскал даже не оглядывался, чтобы проверить, преследует ли его монстр. В воспаленном мозгу пульсировала лишь одна мысль: «Беги!». Внезапно раздался громкий металлический лязг, за которым последовал влажный хруст ломающейся кости. Голень пронзила адская, ослепляющая боль. Оскал истошно взвыл и рухнул в грязь. Скованными руками он судорожно ощупал ногу в темноте и наткнулся на стальные челюсти медвежьего капкана. Ржавые зубья глубоко вошли в плоть; горячая кровь стремительно заливала ботинок. Маньяк заскулил от невыносимой боли и отчаяния. Он дернул пружину, пытаясь разжать железную хватку, но лишь изодрал ладони о шипы. — Нет! Сука! Нет! — в голос зарыдал Оскал. В шаге от него во мраке вновь вспыхнули два фиолетовых огонька. Оскал рванулся прочь на одних руках, но каждое движение заставляло капкан вгрызаться в перебитую ногу всё глубже. — Отвали от меня! — взвыл он. — Пошел нахуй! Полицейский всё той же вальяжной походкой хищника приближался к загнанной жертве. Сухая трава еле слышно хрустела под его легкими шагами. — Я чую твою сладкую кровь… — прошептал он в самую шею. — Тебе не уйти. Ты слишком вкусный, чтобы я вот так просто позволил тебе умереть. — Ты ёбаная тварь! — в бессильном отчаянии прохрипел Оскал. — Знаю, — равнодушно кивнул вампир. Опустившись на четвереньки, он по-звериному заполз на распростертого маньяка. Склонившись над раненой шеей, монстр шершавым языком слизнул горячую кровь — от ключиц до самого подбородка. Оскала передернуло от омерзения; он задергался, упираясь скованными руками в грудь твари, пытаясь оттолкнуть от себя ухмыляющуюся, перемазанную кровью морду. — Отъебись от меня! — рыкнул он. — И всё-таки ты мне соврал, — парень словно не замечал сопротивления. Он железной хваткой перехватил руки Оскала и нежно прижался губами к вздувшимся венам на запястье. — Алкоголь ты сегодня пил. Твоя кровь такая сладкая… такая опьяняющая… Монстр резко, по-собачьи впился зубами в кисть жертвы. Оскал взвыл от пронзительной боли, но силы окончательно покинули его. Он безвольно обмяк на грязной земле, сдаваясь на милость хищнику — впервые в жизни оказавшись на месте тех, кого убивал сам. Глаза быстро заволакивала серая пелена. Вампир же был в полном восторге. Выпустив истерзанные руки маньяка, он низко склонился над его лицом, жадно принюхиваясь и довольно мурлыча под нос. Холодный нос ткнулся в нетронутую сторону шеи. Острые клыки дразняще скользнули по пульсирующей вене. Ледяное дыхание обжигало кожу, заставляя внутренности сжиматься в тугой ком. А затем клыки аккуратно, почти нежно вошли в плоть. Оскал почувствовал лишь легкий, болезненный укол. Горячая кровь брызнула из новых ран, и вампир с утробным урчанием принялся жадно глотать её. Оскал уставился в ночное небо стеклянным взглядом. Звёзды, рассыпанные по чёрному бархату словно мелкий бисер, с каждым глотком монстра расплывались всё сильнее, пока окончательно не растворились в непроглядной, убаюкивающей тьме. Очнулся Оскал на заднем сиденье полицейской машины. Его обволакивало убаюкивающее тепло салонной печки. Руки больше не сковывали наручники, а изодранная кисть была удивительно аккуратно перебинтована. Маньяк попытался сесть, но изувеченная нога яростно взорвалась обжигающей болью. Застонав сквозь зубы, он откинулся обратно на дерматиновое сиденье. — Не дёргайся, — раздался спереди насмешливый голос. Оскал устало скосил глаза и увидел выглядывающее из-за спинки водительского кресла лицо полицейского. Довольное. Даже слишком. — А ты на редкость живучий, — констатировал парень. — То ли воля к жизни колоссальная, то ли просто туша крепкая. В любом случае, мне так даже лучше. — Тонкий розовый язык сыто скользнул по губам. — Ты парень крупный… Крови в тебе ещё много. Вкусной, сладенькой крови. Глаза монстра хищно блеснули, и он с кошачьей грацией перемахнул через спинку кресла, оказавшись на заднем сиденье, прямо поверх Оскала. Маньяк, чувствуя себя абсолютно разбитым и сломленным, уже не находил сил сопротивляться судьбе. — И чё, блять? — просипел он, едва узнавая собственный голос. Слова давались с мучительным трудом: в горле стояла наждачная сушь, распухший язык едва ворочался. — Будешь пить из меня кровь, пока не сдохну? — Ну, вообще-то да, — безмятежно отозвался вампир. — Именно это я и планировал. Но… — холодные изящные пальцы зарылись в сальные волосы Оскала, медленно перебирая пряди, — сегодня у меня хорошее настроение. Так уж и быть, дам тебе шанс. — Парень вплотную наклонился к лицу пленника, обдавая его замогильным холодом. — Я могу обратить тебя. Но только при одном условии: ты будешь во всем меня слушаться. — Иди нахуй! — не раздумывая ни секунды, выплюнул Оскал. Полицейский звонко хихикнул и громко чмокнул пленника в щеку, вызвав у маньяка рвотный позыв. — Ничего, у тебя ещё есть время подумать, пока едем до дома, — пропел он и перелез обратно за руль. Спустя минуту патрульная машина уже плавно катила по ночной трассе. Волчий Оскал лежал на заднем сиденье и отчуждённым взглядом сверлил мелькающие в окне силуэты елей. Он мысленно прокручивал в голове прилипчивый мотивчик «9 out of 10» и отчаянно утешал себя единственной спасительной мыслью: он просто окончательно, бесповоротно свихнулся.