Холод отверженных

Тэхён вёл машину так, будто вез хрустальную вазу, наполненную до краёв самым дорогим шампанским. Каждая кочка на дороге заставляла его сжимать руль до хруста в костяшках. — Всё хорошо, — тихо сказал Гук с пассажирского сиденья, его лицо было бледным и сосредоточенным. — Дыши, Тэхён-щи. Скоро всё закончится. Но Тэхён не мог дышать. Каждое прерывистое дыхание Гука, каждый его тихий стон отдавались в нём панической атакой. Последние полгода он прожил в состоянии перманентного, благоговейного ужаса. Он боялся, что Гук оступится, что ему будет холодно, что еда окажется недостаточно свежей. Он превратил их дом в крепость, а себя — в её самого преданного и параноидального стража. И теперь наступил главный экзамен. В приёмном отделении роддома он был похож на большого, перепуганного медведя, застрявшего в каменных джунглях. Он не отходил от Гука ни на шаг, заполнял бумаги дрожащей рукой, а когда у Гука отошли воды, он побледнел так, что медсестра тут же усадила его на стул и сунула ему в руки стакан воды. В предродовой палате Тэхён нашёл своё призвание. Пока Гук, стиснув зубы, переносил схватки, Тэхён сидел сзади, упершись ладонями в его поясницу, и массировал её с такой концентрацией, будто от этого зависела судьба вселенной. Его большие, грубые руки, привыкшие к жёсткому металлу, теперь были нежны и точны. Он шептал ему на ухо бессвязные слова поддержки, вытирал пот со лба, приносил воду. — Я здесь, я здесь, дыши, мой хороший, ты справишься, ты самый сильный, — его голос был хриплым от волнения, но в нём было столько нежности и тепла, что Гук плавал на волнах заботы, забывая про боль. Когда Гука наконец перевезли в родильный зал, Тэхён, не колеблясь ни секунды, пошёл рядом, держа его за руку. Он видел боль в его глазах, видел, как он из последних сил тужится, и чувствовал себя таким беспомощным, таким ничтожным перед этим титаническим трудом. Наконец он услышал... Крик был не просто громким, оглушительным. На свет появился альфа. Врач поднял на руки маленькое, сморщенное, покрытое белой смазкой тельце. — Поздравляю, у вас сын. Настоящий богатырь-альфа, — улыбнулась акушерка, протягивая ребёнка Тэхёну. Тэхён замер. Его руки, только что такие уверенные, вдруг задрожали. Он боялся дотронуться, боялся сделать что-то не так. Но когда крошечное тельце оказалось у него на груди, мир сузился до этой одной точки. Он смотрел на маленькое личико, на тёмные влажные волосики, на крошечные пальцы, вцепившиеся в его футболку. Он чувствовал запах. Тот самый. Тот самый «чужой» альфа-запах, что когда-то сводил его с ума. Теперь он был чистым, сильным и самым родным на свете. Это был запах его сына. Слёзы текли по лицу ручьём, и он даже не пытался их смахнуть. Тэхён поднял глаза на Гука, измождённого, потного, но сияющего таким светом, перед которым меркло всё. — Гук… — его голос сорвался. — Смотри… Он… идеальный. Гук слабо улыбнулся и кивнул, слишком уставший, чтобы говорить. Позже, когда малыша забрали на обработку, а Гука перевезли в палату, они остались одни. За окном уже светало, розовые полосы зари окрашивали стены. Тэхён сидел на краю кровати, держа руку Гука в своих. Он смотрел на его лицо, на следы усталости и боли, и его переполняла такая волна любви и благодарности, что он снова почувствовал, как подступают слёзы. Он наклонился, прижался лбом к его руке. — Прости, — прошептал он, и его голос был полон сокрушительного, абсолютного раскаяния. — Прости меня, Гук. Я был таким дебилом. Таким слепым, тупым ублюдком. Гук медленно открыл глаза. Он видел искренность, видел всю ту боль, которую Тэхён причинил сам себе эти месяцы. — Я знал, — тихо сказал Гук. — Я всегда знал, что ты где-то там, внутри. Под всем этим льдом. — Я чуть не потерял тебя, — голос Тэхёна дрогнул. — Чуть не потерял вас обоих. Из-за своей глупости. — Но не потерял, — Гук слабо сжал его пальцы. — Мы здесь. Мы с тобой. Тэхён поднял голову, его глаза блестели. Он посмотрел на спящего в прозрачном боксе сына, потом на Гука. — Я буду всю жизнь заслуживать ваше прощение. Обоих. — Ты уже начал, — Гук закрыл глаза, на его лице застыла умиротворённая улыбка. — Ты сегодня был героем. Тэхён сидел и смотрел на них — на своих омегу и сына. Самых самых нужных и родных. И впервые за долгие-долгие месяцы в его душе не было ни трещины, ни пустоты. Его сердце наполняли счастье и огромная благодарность, за то, что простил, не бросил и подарил самый драгоценный подарок на свете - сына и семью.