Вечер Рождества

Двадцать пятое декабря. Нью-Йорк. День выдался на удивление солнечный и морозный, и непривыкший к такой погоде Алехандро, одетый во все теплые вещи, которые были так радушно куплены его парнем по приезде в США из Мексики, был просто счастлив, когда узнал, что их пятичасовая прогулка по магазинам в разных концах города подходит к своему логическому завершению и уже менее чем через полчаса они будут дома, в тепле, у сестры Грейвза, Изабеллы. Мужчины несли столько пакетов, будто бы закупились на год вперед подарками для каждого жителя города. Алехандро, основательно одетый как на экспедицию в Арктику, слегка нервничал перед знакомством с семьёй своего мужчины. Подарки были куплены не только для родителей Фила, но и для его сестры, у которой в этом году семья решила собраться на Рождество, и её новорождённого малыша Майкла. На выписке и последующие два месяца новоиспечённый дядя не мог увидеть малыша и его дорогую сестру из-за работы: была командировка чуть ли не на полгода с редкой возможностью связаться с родными по сотовому. Филипп впервые увидит своего племянника вживую. Как полагается любящему свою семью дяде, он находился в счастливом возбуждении от встречи. Подарков он купил на несколько тысяч долларов и несколько лет вперед — кто знает, не пропустит ли он последующие праздники своих близких? Он, конечно, не хотел что-либо пропускать. Хоть Грейвз и старался не сильно показывать ребяческую радость от предвкушения на людях и держать лицо, но Алехандро всё равно видел, как мужчина иногда поглядывал с ласковой ухмылкой на экран смартфона, дабы посмотреть фото, которые его сестра прислала ему, когда малыш родился, и бормотал «Он так похож на свою маму…». Выходя из последнего — к великой радости Алехандро — магазина, Ал заметил: — Я, конечно, понимаю, mi corazon, что это твой первый племянник и он родился в семье военных, но три плюшевых игрушки пистолетов, серьезно? И где ты их только нашёл? — Во-первых, пусть с детства включается в семейный бизнес, а во-вторых, интернет — прекрасная штука, попробуй как-нибудь, динозаврик. А то ты какой-то древний тип, у тебя вообще есть соцсети, пирожок? — Есть, конечно… Ал слегка смутился и разговор прервался. Ему не терпелось попасть в тёплое помещение, в котором не нужно носить столько слоёв зимней одежды, и наконец обрести привычную поворотливость тела. Этот теплый и колючий шарф… Это cabron, а не шарф! Только цвет нравился, но ещё чуть-чуть, и он бы возненавидел жёлтый. Мужчина просто мечтал поскорее разделаться с ним. «Vete a la mierda» — ругался он про себя, когда каждый раз при движении шарф колол шею. Из-за длинной, набитой гусиным пухом куртки и прекрасным необъятным свитером под ней любитель острой паэльи чувствовал себя пингвином, еле передвигающимся по холодной земле Южного Полюса. Он себя успокаивал тем, что, если бы не одежда, купленная его прекрасным мужчиной, было бы очень холодно в Нью-Йорке, ведь эти американцы не нашли ничего лучше, чем жить практически за Полярным кругом! На улице стояла прекрасная погода, ведь город гудел в преддверии Рождества, и казалось, что людей стало ещё больше, как только они вышли из последнего магазина. Грейвз остановился у края тротуара, высматривая автомобиль для того, чтобы успеть к ужину и при этом прийти полностью не убитыми такой длинной пешей прогулкой: — Чёрт! Такси не поймать, пробки. Будем ехать дольше, чем идти, людей пруд пруди… Срежем через парк, пошли, пирожок! Предложив эту великолепную идею, мужчина поправил съехавшую набок шапку и, слегка задев при этом пакетами своего партнёра, бодрым шагом пошёл в сторону Центрального парка. — Стой, ты куда побежал?! Ай! Hijo de puta! Ненавижу снег! У вас тут совсем не убирают его?! Вопрос остался без ответа. Кое как поймав равновесие на снегу, подло хранившего под собой лёд, Алехандро поспешил за мужчиной, пока тот очень уверено расталкивал толпу, пробивая себе путь в парк. Благо, из виду потерять его было сложно: грязно-оранжевая куртка в сочетании с красной шапкой с помпоном такого же цвета и иногда недовольные выкрики прохожих в след, расталкиваемых его парнем, не давали никаких шансов заплутать бедному гостю из Мексики в таком большом городе. Филипп был маяком для Алехандро. Добежав до своего парня, в гости к семье которого он так боялся и вожделел попасть, Алехандро решил никому не портить настроение своими жалобами и причитаниями, поэтому проругался у себя в голове и постарался переключиться на позитивные мысли. Сравнявшись, мужчины посмотрели друг на друга и улыбнулись. Так тепло, так по родному. И увидев, мужчину — своего мужчину — счастливым, Алехандро вообще забыл, что шарф колется, пакеты норовят выскользнуть из перчаток, а нос совсем замерз. Мурашки пробежали у обоих по спине от этого момента. Но не мурашки ужаса или ещё чего-то, а такие, когда тело в предвкушении, что ты зайдешь к себе домой после долгого рабочего дня, скинешь одежду и залезешь под тёплое тяжёлое одеялко. И никуда завтра не нужно идти. И по телевизору будет идти любимый сериал, в котором главная героиня восемь сезонов подряд не может решить, с кем же она хочет быть: Хосе или Родольфо? Мужчины, продолжая свой путь до Центрального парка, слегка нервничали перед праздничным ужином, но каждый из них был счастлив, что они будут рядом в этот волнующий момент. Они пересекли дорогу, разделявшую украшенный к празднику парк и бетонные джунгли. Тут стало легче дышать обоим. Хоть Грейвз и был экстравертом и его не пугали большие толпы людей, он видел, как его бедному партнеру было некомфортно на улице. Про себя он думал: «Мы никогда не будем жить в таком большом городе…» И, решив ещё больше разрядить обстановку, блондин начал говорить на совершенно отдалённые от предстоящего праздника темы. — Что ж, пирожок, половину парка мы уже пересекли, скоро окажешься в тепле, как и хотел. Жаль, что не сможем погулять сегодня тут подольше, тут прекрасные кафе рядом с катком. Может, научу тебя кататься на коньках… И, хитро сщурив свои голубые глазки, посмотрел на Алекандро. — Хах, я подумаю об этом на досуге, cariño, когда ты выиграешь у меня в «Уно» хоть раз. Фил театрально насупился. Он ждал, когда брюнет принесет свои извинения, но ему было настолько смешно от факта, что он всегда проигрывал — нарочно — своему маленькому нелегалу, который каждый раз, когда выигрывал в детскую карточную игру, танцевал победный танец, что в итоге он сам рассмеялся. В таком прекрасном настроении они продолжили свой путь. Проходя мимо большой детской площадки, на которой большое количество детей играло в снежную войнушку, Грейвз замедлился и задумался о своей работе. Помочь выйти из глубин своего сознания ему помог снежок, прилетевший ему аккурат в затылок. Остановившись и резко обернувшись, дабы поглядеть на того, кто это сделал, Филипп увидел парнишку лет восьми, застывшего в ужасе и предвкушении выговора в его сторону. Войнушка на площадке прекратилась, и враждующие отряды заворожённо ждали, что будет дальше. Тем временем Ал заметил, что его парня что-то заставило остановить ход и приблизился к эпицентру конфликта. Не понимая, что происходит с Филом, он вопросительно перевёл взгляд с нападающего на жертву и пазл в голове сложился. Побуравив немигающим взглядом мальчишку несколько секунд, мужчины бросили свои пакеты и начали катать из снега боеприпасы. Видимо, сокомандники малыша поняли, что к чему, и начали готовиться к наступлению врага. Зачинщик хихикнул и бодро закричал другим держать их базу во что бы то ни стало, уворачиваясь — иногда неуспешно — от обстрела нового противника. Мужчины на ходу составляли план ведения боя: — Обстреливай этих, а я попробую пробить нам путь к вражеской базе, прикрой меня, Виктор-1! — Принято, Шедоу 01. — Он обратился уже к детворе. — Ну что ж, вы сами напросились! И под громкие детские визги и смех, мужчины начали свою кампанию по захвату вражеской территории и мести за затылок Грейвза. Детей было очень много, но и наша парочка вояк не пальцем делана. Уже уложив четверть детей в снег, Ал применял все свои навыки спецназовца для успеха этого дела, но тут дети начали брать его в кольцо и не на шутку обстреливать снежным оружием. — Шедоу-01, я окружен, мне нужна поддержка с воздуха! Только увидев, что враг может делать снежки больше и, соответственно, опаснее, чем их, дети приняли разумное решение не подходить близко и занять оборонительные позиции за баррикадами детской площадки. Ал разразился полупобедным смехом и начал наступать. — Трусы! Восклик послышался откуда-то из укрепления над землёй. В то же самое время, продвигаясь к базе врага, блондин заставил мальчишек выглянуть из своего убежища и только тогда чётким ударом уложил соперников. Конечно, ему приходилось отстреливаться от своры солдат и на земле. Он никого не щадил, но база до сих пор была ему недоступна. Уши мёрзли — шапка давно слетела в пылу сражения и, скорее всего, стала военным трофеем мальчишек с базы, что пытались сбить с него спесь снежками. Грейвз просек, что те ребята, которые порционно спускались вниз с базы, выполняли чёткий приказ отвлекать его, но вот отвлекать от чего или кого…? И тут ему опять прилетает снежком, но уже в плечо. На крыше снежной базы стояла девчонка в розовой куртке с искусственным мехом на капюшоне лет одиннадцати и как будто удивляясь, что попала в иноземного захватчика, таращила на него свои большие карие глаза с длинными тёмными ресницами. Поняв, что так она в уязвимой позиции, маленькая капитанша полезла обратно внутрь, но на крыше был лёд и, подскользнувшись, девочка полетела вниз. Она разбила бы себе голову и свернула себе шею, если бы не подоспевший вовремя Фил. Он поймал девочку и посмотрел на неё, ухмыльнувшись: — Не ушиблась, вояка? Лицо девочки за секунду приобрело оттенок спелого помидора в период сбора урожая. И, ещё оставаясь на руках у мужчины, тихо поблагодарила: — Спасибо… Конечно, кому хочется признавать, что враг, которого ты так методично изматывала и пыталась победить, такой миленький? Убедившись, что ребёнок цел и невредим, Грейвз поставил её на ноги и отпустил, к небольшому сожалению девчушки, волосы которой растрепались из-за боевых действий, падения и последующего спасения. И, не переставая смотреть на маленького стратега, он вспомнил о своей сестре, которая в детстве, когда Фил затевал шуточную или нет драку с мальчишками, всегда наставляла его — как лучше построить план действий, чтобы выиграть. Вспомнив, что его, вообще-то, ждут, мужчина понял, что нужно довести до конца начатое. Бой не утихал, пока происходила операция по спасении хозяйки базы. Алехандро что-то кричал своему напарнику, и Фил начал анализировать их положение. Проницательная девочка тоже вспомнила, что они тут не дружбу водят, а борются за независимость своего клочка земли, и, кинув последний взгляд на своего спасителя, побежала к своим, отдавая на ходу приказы по обороне непутёвым солдатам, которые слегка потеряли силу духа, когда увидели, что их капитан в плену. Не мешкаясь, мужчины начали оперативно занимать детскую площадку, попутно отстреливаясь от непрекращающегося снежного огня, и укреплять свои позиции на высоте два метра над землёй. Огонь на время прекратился, и кто-то из детей, не вытерпев несправедливости со стороны захватчиков, предпринял попытку разжалобить мужчин: — Эй, это вообще-то наша база! Выглянув из своего нового убежища, Грейвз констатировал: — Это не база. А нехилый секретный объект… и он мне нравится, так что я его забираю. Фил пытался отдышаться, когда почувствовал губы на своей щеке — это Алехандро придвинулся к нему всем корпусом: — Самое лучшее Рождество, которое я проводил! Gracias, mi amor. Мужчина предпринял неудачную попытку отодвинуться от блондина, потому что тот притянул его за грудки и поцеловал так страстно, что, если бы полковник стоял на ногах, у него подкосились бы коленки. Их маленький рай длился всего несколько минут, пока малыши пытались отвоевать базу обратно. — Я люблю тебя, пирожок. — Te amo, cariño. В своём укрытии мужчины всё-таки приняли разумное решение капитулировать. Ведь война войной, а дома их ждет горячий ужин и семья, которая, наверное, уже успела их потерять. Уже сильно стемнело, и в парке стали включаться фонари. Собравшись с мыслями, Алехандро начал вылезать из укрытия: — Ну-ну, бойцы, тихо, спокойно. Подняв руки над головой, они сообщили, что сдаются и не смогут больше удерживать натиск такого грозного противника. Обстрел прекратился, и малыши начали улюлюкать, обниматься и весело извещать всех вокруг об окончании войнушки. Главнокомандующая своей маленькой армии стояла и смотрела, как её друзья обратно возвращаются на базу, к их веселой игре. Лицо её оставалось неподвижным, пока она не услышала голос сверху: — У тебя хорошо получается руководить, капитан. Как тебя зовут? Девочка подняла свою черновласую головку в розовой шапке с помпоном и увидела своего, до недавнего времени, врага-блондина, который с любопытством, присущим любому взрослому, когда ребёнок ведет себя близко к их модели поведения или интересуется вещами, которые нормальных детей начинают интересовать только ближе к подростковому возрасту, разглядывал девчушку своими голубыми глазами. Она отвела взгляд: — Спасибо. Я Джамесина, но все зовут меня Джана. — Приятно познакомиться, Джана, я — Филипп, а это Алехандро. Он махнул рукой в сторону мужчины, который собирал их пакеты с подарками и ждал, когда его парень закончит свой разговор. Махнув им рукой и добродушно улыбнувшись девочке, Ал продолжил своё занятие. К разговаривавшим мужчине и девочке подбежал мальчик с ярко-голубыми глазами, который был невольным зачинщиком потасовки. В руках у него была шапка Грейвза, вся в снегу и, молча отдав военный трофей своей команды бывшему врагу в знак примирения, убежал. Мужчина даже не успел его поблагодарить за шапку и прекрасную снежную битву. — Это Брюс, мой брат. Он попал в Вас случайно — кидает снежки он ещё плохо. — Я не злюсь на него. Я вырос в Техасе, там не много снега. — Понятно. — У кого ты так научилась командовать? У отца? — У дяди. Он военный… был военным. Нога девочки стала вырисовывать рисунки на снегу. Видимо, ей было больно о нём вспоминать. — Прости… Как его звали? — Джон Мактавиш. Хоть у Фила была прекрасная память, это имя ему ни о чём не говорило. Заметив, что у Джаны глаза стоят на мокром месте после произнесённого ею имени, Грейвз поспешил предупредить истерику у ребенка: — Ну тише, тише, вояка. Что такое…? Мужчина опустился на колени перед девочкой и положил левую руку ей на плечо. Она быстро начала тереть глаза руками в перчатках. Они в один миг стали мокрыми. — Я скучаю по нему… Как, наверное, все… кроме Брюса. Он его не помнит почти. — Скучать — это нормально, это значит, что тебе не всё равно. Думаю, твой дядя был бы рад тому, что ты такой хороший человек. И горд. Ты только посмотри, — он обвёл руками детскую площадку. — Мы тебе чуть было не проиграли. Сдаётся мне, если бы вас было чуть больше, наша команда потерпела бы крах. Девочка улыбнулась, и последняя слезинка скатилась по её розовой от мороза щеке. Филипп вытер её своим шарфом. К ним подошёл Алехандро, которого уже слегка занесло снегом от долгого стояния на одном месте. Мужчина улыбнулся девочке, а она ему. Вдалеке виднелась быстро приближающаяся женская фигура. Запыхавшаяся леди — на вид ей было тридцать лет, — явно двигалась в сторону Фила с выражением лица, предвещавшим неприятности, а вот уже для кого — неясно. — Это моя мама, — заметила девочка, когда её взгляд обнаружил родителя. — Мы должны были прийти домой ещё час назад, чтобы она не заметила наше отсутствие. — Вы живете где-то рядом? — спросил мужчина, с опаской поглядывая на высокую фигуру в чёрной куртке, такой же, как и у девочки только взрослого размера. На голове отсутствовал какой-либо головной убор, кроме капюшона. Длинные каштановые волосы развивались на ветру, а голубые глаза метали молнии. — Нет, здесь рядом живут мои дедушка и бабушка, мы у них гостим. Они сейчас на спектакле. А мама организовывала мероприятие в бесплатной столовой. Она любит заниматься этой, как её… баго… благостроительством… благотворитством… в общем, любит помогать людям. Одна она нас отпускать в парк не хочет — говорит, что нас могут похитить злые дяди. Но сегодня же Рождество. Разве мы не можем выйти погулять?! Согласитесь, это несправедливо! — немного объяснив ситуацию, Джана прокричала: — Брюс, иди сюда! Мальчик словно материализовался через несколько секунд рядом с сестрой. Он взял её за руку и приготовился встречать удары судьбы вместе. Надо отметить, что дети были мало похожи друг на друга: у девочки были темные волосы и глаза, взгляд серьёзный, холодный, а её младший брат голубоглаз и цвет волос светлее, чем у Джаны, а взгляд с смешинками внутри. Ну точно маленький чертёнок! Общее у них было одно — фарфоровый цвет кожи, которой так идет морозный румянец. Когда их мать приблизилась так, что можно было разглядеть её получше, мужчины отметили про себя, что сын, видимо, внешне пошел в мать, а дочь — в отца. — Так и знала, что вас, негодяев, нужно брать с собой! Нельзя вас оставлять одних! Как вы вообще вышли из дома? Вы хоть подумали, что с вами может случиться в таком большом городе? Это не то же самое, что и Эдинбург, тут людей столько же, сколько и во всей Шотландии! — её взгляд упал на мужчин, стоявших рядом. — И кто это вообще такие? Они нашкодничали? Я прошу за них прощения, сэр, — она обратилась к Грейвзу, — если они что-то сломали — я возмещу. — И опять взгляд женщины упал на своих чад. — А ну, признавайтесь, что вы натворили? Девочка уж было открыла рот, чтобы то ли оправдаться, то ли высказать своё недовольство, но не успела: — Мэм, они ничего не сломали, всё хорошо, не стоит никого ругать, — спокойным голосом начал Фил. — Дети были под присмотром взрослых, в безопасности, им ничего не угрожало, они всего лишь веселились с остальными детьми на площадке. Вот, посмотрите, — и он обвёл руками площадку, — тут много взрослых, по периметру парка стоят камеры, с ними было бы всё хорошо. Главное, что они целы и невредимы. — Завершил он свою речь обезоруживающей улыбкой. Алехандро только наметил очертания улыбки у себя на лице — ему было сложно двигать губами, он заледенел. Она, конечно, ещё смотрела со смутным подозрением на мужчин, но пыл женщины стал потихоньку угасать, она подошла к детям и присела на корточки: — Я не хочу ещё и вас, негодников, потерять, — сказала она еле слышно, обнимая своих непослушных детей. Они простояли так с десяток секунд, прежде чем их мама выпустила своих детей из объятий и представилась: — Я Марго. Спасибо вам… — она пожала руки обоим мужчинам, пока они называли свои имена новой знакомой. — Если у вас нет планов на вечер, то тут есть рядом столовая, бесплатная, там в честь праздника накрыли шикарный стол… — она хотела ещё что то сказать, но блондин её опередил: — Ох, благодарю, но вынужден отказаться. Сегодня мы празднуем Рождество с моей семьёй, и в этот вечер я бы хотел им представить моего парня, — он посмотрел на Ала, а тот только моргнул, смотря на Марго. Теперь он мог шевелить только глазами. Казалось, ещё чуть-чуть, и эту способность он потеряет от холода. — И, сдаётся мне, нас уже потеряли. — О… я понимаю — Марго смотрела на них менее подозрительно теперь. — В любом случае, я надеюсь, они не доставили неприятностей. — Она взяла детей за руки и обратилась уже к ним: — Всё, говорите «до свидания» и поблагодарите джентльменов за то, что они нянчили вас, пока меня не было. Дети послушно начали благодарить и прощаться с новыми друзьями. И тут Филу пришла гениальная идея: — Погодите минуту! — он начал копаться в пакетах, которые держал его благоверный мертвой хваткой. — Вот! — он достал две плюшевые игрушки-пистолетики и вручил их детям. — Что Вы, не стоит! — начала было протестовать смущенная женщина. — Не беспокойтесь, мэм, сегодня же Рождество, и я хочу подарить подарки вашим прекрасным детям. Буду очень благодарен, если вы примите их, — он посмотрел на своего парня. Тот стоял как идол — неподвижно. — Сейчас пойдем, пирожок, погоди минутку, — он полез в другой пакет, и, что-то пробормотав себе под нос, вручил его Марго целиком. — А вот это вот, Вам, Марго, плед такого же цвета, что и ваши прекрасные глаза, — услышав это, мексиканец стал закипать от ревности, и от ледышки уже через минуту и след простыл, а женщина смутилась от внезапного комплимента. — Дети, поблагодарите за подарки и пойдем. Спасибо вам большое, — и, увидев небольшой огонь ревности в глазах Алехандро, Марго ретировалась со своими детьми к выходу из парка. — Красивые у неё глаза, да? А мои что? Нет? Я тебе успел разонравиться? Так и скажи… — начал было Ал, но поток его причитаний был прерван поцелуем. В тот момент мужчина совсем оттаял благодаря губам Филиппа и его рукам, державшим его лицо в момент поцелуя. — Ну что ты, бука, я же люблю тебя. И считаю твои глаза самыми красивыми, — сказал Грейвз, когда отлип от своего парня. — Пойдем. Думаю, нас все уже заждались, — с этими словами он напоследок чмокнул Ала и забрал половину пакетов из уже отогревшихся рук мужчины. Вечер был поистине прекрасным, и два мужчины, окрылённые любовью друг друга, продолжили свой путь.