Годзилла, Сын Богов. Том 1.

Греция, гора Олимп После войны титанов с богами воцарился лишь мир. Небеса и моря успокоились. Жизнь снова запела. Юный Зевс, царь всех греческих богов, погрузился в раздумья. Орёл сидел у него на плече и, казалось, тоже о чём-то размышлял. «Господин! Госпожа Гера только что родила!» — раздался весёлый голос. Это была Ирида, богиня радуги и посланница Зевса и его жены Геры. «Я тебя слышу, Ирида, — ответил Бог Молний. — Пойдём посмотрим на моего первенца». Они покинули тронный зал и направились к покоям Царицы Богов. Как бы он ни ненавидел отца, даже Зевс признавал его изысканный вкус. Однако местами в нём сквозила невероятная злоба. Да и как иначе, если до Зевса правил злой титан Времени, Кронос? Он даже пожирал собственных детей. Настолько он был ужасен. Но чем ближе они подходили к покоям Геры, тем яснее ощущали этот самый гнев. «Оно» было гораздо сильнее и мрачнее гнева титана Времени. Когда Зевс открыл дверь, он был весьма напуган и удивлён собственной реакцией. Не каждый способен столкнуть Великого Громовержца. Перед ним стояла его жена, Гера, богиня семьи и брака. Вместо обычной улыбки на её лице было гневное выражение. «Что случилось, Гера?» — спросил ее Зевс. «Посмотри на него», – ответила ему жена и протянула ему свёрток с ребёнком. Зевс взглянул на свёрток и ужаснулся. Вместо человеческого младенца, за которого боги могли принять его, там была ящерица. У их первенца была тускло-серая чешуя; на него смотрели два ярчайших янтаря, а рот был полон мелких зубов. Успокоив сердцебиение, он снова взглянул на свёрток. Рептилия смотрела на него ещё внимательнее. Казалось, «он» умолял, чтобы его забрали из рук матери. «Надо его убрать, — неожиданно сказала Гера. — Убрать и спрятать. Сделай так, чтобы никто о нём не узнал». «Но почему? Он выглядит вполне здоровым, если не считать его внешнего вида». «Ты всё ещё спрашиваешь? Посмотри на него! Он выглядит как монстр». «Но он всё равно наш сын», — возразил Зевс. Ему было всё равно, как выглядит его сын. Здоровый и сильный? Прекрасно! Остальное неважно. «Мы живём в хрупком мире, Гера. Каждый рождённый человек имеет ценность. Неважно, как он выглядит». «В хрупком мире? Титаны и твой отец в Тартаре! Никто не может оттуда сбежать! Их охраняют все Гекатонхейры! Ты сам говорил, что вместе они сильнее тебя!» «Ты хочешь изгнать собственного сына в Тартар?!» — воскликнул Зевс. Он понял, что Гера имеет в виду. За спиной Зевса загремел гром и засверкали молнии. «Этого никогда не будет! Слышишь? Никогда!» «Тихо, голубки. Зачем ругаться? Ребёнка напугаете. Он и так уже плачет», — раздался голос за спиной Зевса. Они оглянулись. Там стояла Гестия, старшая сестра Зевса и богиня домашнего очага. Она также имела некоторое влияние и на брата, и на невестку. Она любила их, хотя порой бывала жестокой. На вид она была не старше Зевса, лет двадцати. Но обычно ей нравился облик десятилетней девочки. «Расскажи мне всё», — потребовала она. Хотя Зевс был царём богов, он умел слушать советы, поэтому рассказал всё. «Гера права. Его нельзя оставлять на Олимпе», — сказала Гестия Зевсу. Затем она повернулась к Гере. «Но и Зевс прав. Его нельзя оставлять в Тартаре. Это может вызвать новую войну». «Тогда что же нам делать?» — спросила Гера. «Далеко на востоке есть остров. Он огромный, и там безопасно. Пусть Айрис отвезёт туда твоего сына и оставит его. Он вырастет сильным и поможет, если что». Так они и решили. И на следующий день Ирида полетела на остров, взяв с собой ребёнка Зевса. Прошли сотни лет, и о нём забыли. А тысячи лет спустя японцы нашли его и дали ему имя. Годзилла.