Капризные Небеса

      Сомнус с умиротворением лежал на коленях у Фурия, пока тот поглаживал его по длинным блестящим волосам, прикрыв глаза. Этим вечером Сомнус хотел в последний раз насладиться обществом любовника. Он уже и не помнит, сколько они были вместе. Казалось, всю жизнь. Возможна эта вечность и приелась ангелу, ему хотелось ощутить на себе время, утекающее сквозь пальцы, хотелось чувствовать необычный вкус расставания партнеров из-за грядущей смерти. Только Фурий вряд ли мог ему этого дать. Хотя, возможно, благодаря плану Сомнуса очень даже мог. Мужчина решил не вдумываться в это, боясь передумать.       — Ты сегодня особенно прекрасен, Фурий. — промурлыкал Сомнус, хитро улыбаясь, дотрагиваясь до скул любовника.       — Я уже несколько месяцев не слышал подобного от тебя, Сом. — усмехнулся страж. — Всё возишься с этой девчонкой…       — Ревнуешь? — альбинос коснулся пальцем губ Фурия. Тот с играющим в глазах возбуждением облизал палец партнера, отчего Сомнус хмыкнул.       — Теряю доверие. — с резко охолодевшим выражением отозвался Фурий.       Сомнус снова ухмыльнулся и грациозно прижал любовника к кровати, жадно целуя его и проникая языком тому в рот. Фурий издал утробный стон прямо в губы ангела, цепляясь за его плечи. Только с Сомнусом Фурий позволял себе быть более слабым, более нежным, более искренним. Сомнус опустил колено между бедер Фурия и ощутил его нарастающее возбуждение. Оторвавшись от поцелуя, он принялся стягивать со стража одежду, параллельно лаская его сильное мускулистое тело, изредка оставляя влажные касания губами. Наконец, оставив Фурия без одежды, Сомнус ухмыльнулся и уставился на его налившийся возбуждением член. Он едва коснулся тёмной кожи пальцами, как страж прогнулся в спине и глухо застонал, явно желая гораздо большего. Тогда ангел резко припал к нему, обхватывая ртом и начиная ритмичные движения. Фурий толкнулся вперед и с его губ сорвался гортанный стон. Сомнус обхватил руками его массивные бёдра, опускаясь ниже, чтобы член вошёл глубже в рот, а затем резко оторвался и стал водить языком по головке члена, тем самым заставив Фурия извиваться, тяжело дышать и постанывать от этих ласк. За столько лет Сомнус знал, как привести своего любовника в столь уязвимое состояние. И совсем скоро ему придётся сделать его ещё более уязвимым, только теперь перед смертью. От мыслей об убийстве собственного любовника Сомнус ощущал жар, ощущал прилив возбуждения, которое выпихивало воздух из груди. Ангел почувствовал, как в брюках стало невыносим тесно — пах пульсировал, отзываясь шумом в ушах.       Ускорившись, Сомнус, наконец, довел стража до столь желанного оргазма, а затем развернул расслабившегося Фурия и, стянув с себя одежду, вошёл в него без подготовки. Фурий ахнул, но позволил Сомнусу делать с собой что угодно. Именно в слепом доверии и была его ошибка. Сомнус жадно вбивался в любовника, пытаясь справиться с собственным возбуждением, но оно словно росло с каждой секундой, заставляя его член гореть внутри Фурия, но при этом не давая кончить. Он уже сам стонал без конца, истошно вбиваясь в Фурия. Наконец, чуть ли не с криком, Сомнус излился и упал на кровати рядом с любовником.       Хотелось продолжать, потому что этот секс ничем не помог ангелу — его член все еще отчаянно стоял, головка покалывала от возбуждения, но хотелось безбожно трахать совершенно другого. Вернее другую. И совершенно не ангела, не демонессу, а человека. Одри вот уже несколько месяцев плотно сидела в его мыслях, заставляла тихо дрочить по утрам, пока Фурий сладко спал, скрывать изучающие взгляды, направленные в её сторону во время коротких встреч в коридорах «Астреи» или на собраниях, а также мечтать о невообразимом для жителя Небес — умереть человеческой смертью рядом с любимой женщиной. Хотелось почувствовать эту блаженную человеческую любовь во всей её красе, пожить совершенно другую жизнь, не беспокоясь о правителях Ада и дрянной Цитадели. Сомнус тяжело вздохнул, жалея о несуществующей реальности и отвернулся на бок. Фурий счел этот жест за усталость и конец их сладких игр на сегодня. Он бережно укрыл партнера пледом и прикрыл глаза, находясь рядом.       Именно нахождение Сомнуса рядом согревало холодное сердце Фурия. Интуиция подсказывала ему, что грядёт что-то неладное, что ангел словно отдаляется от него из-за какой-то человеческой девчонки. Ревновал ли он? Безумно. Терял доверие? Сильно. Пытался верить в лучшее? Однозначно. Хотел убить девчонку? До потери пульса. И Фурий точно знал, как сможет это сделать. Сомнус давно не упоминал их план по отношению к Одри. В таком случае, страж сделает всё сам. Тогда он точно навсегда останется вместе с любимым. Он мечтательно хмыкнул и распластался на кровати, глядя в потолок. У них точно всё получится!       Спустя неделю «Астрея» была полностью готова к битве. Все до единого знали чёткий план, только не все были согласны принять методы начальства. Астрея и так слишком настрадалась, чтобы попадать с помощью сына к Баалу. Было бы отлично запихнуть туда лишь Малека. И вот полный состав агентства оказались на боле боя. Малек уже привел свою огромную армию душ, а слепая Астрея дрожала от страха и неизвестности рядом с ним, тихо плача и шепча, что не хочет к нему (Баалу).       Утром, перед пожаром, Фурий уже успел отравить Одри. Сомнус, безусловно об этом не знал. Зато знал, что собственноручно отравил Фурия. Это было вещество, способное подействовать на бессмертного, а так как ангел сам был бессмертным, то убить любовника не составляло никакого труда. Пока страж спорил с Микаэлем, Сомнус разглядывал его с каким-то то ли грустным, то ли нечитаемым лицом вовсе. Он всё ещё любил его, это было ясно как день. Однако больше не нуждался в нём, поэтому скорая смерть любовника перехватывала дыхание.       — Шепфа, да уведи ты уже отсюда Одри, Фурий! — прошипел Давид, отбиваясь от очередных душ, атакующих со стороны Малека.       Тогда Сомнус перевел взгляд на Одри — неизменно красивая и утонченная она стояла где-то между всеми. Её лицо не выражало ничего, она явно потеряла частичку души этим днём. Сомнус поджал губы. Ему хотелось прижать девушку к себе, утешить, но это было бы лишним. Это было бы странным.       — Я уведу её. — промурчал он, склоняя голову набок и приподнимая брови.       Ангел хотел, чтобы страж умер на поле боя, и тогда никому бы не показалось это странным. То, что Фурия отравил собственный любовник, никто не должен был узнать. Однако похоже эта часть плана провалилась. После фразы Сомнуса Фурий словно сорвался с цепи — он моментально материализовался перед его лицом. Взгляд прожигал, брови были нахмурены, желваки ходили ходуном.       — С ума сошел? — страж злобно прошипел это прямо в ухо партнеру. — Думаешь, я позволю это сделать ТЕБЕ?       — А чем я отличаюсь от тебя, Фур? — букву «р» ангел намеренно потянул, словно изображая урчание кошки. — Какая разница, с кем уйдет Одри? Ты здесь нужнее.       Сомнус провел ладонью по груди Фурия, деля вид, что поправляет его костюм. Он знал, что остался час до финального действия яда, что сейчас позволяет себе такое поведение с любовником в последний раз. Ангел заглянул ему в глаза, и его собственные вспыхнули ярко красным. Он потянулся и оставил жаркий поцелуй на шее Фурия. Удивительно, но на начальство в этот момент никто из бессмертных не обратил внимания. Сомнус сделал шаг назад, намереваясь увести отсюда Одри, но Фурий опередил его. Он резко схватил девушку и исчез в саду. Сомнус даже не успел ничего предпринять. Идти сейчас за ними тоже не вариант, кто-то должен был остаться с «Астреей», иначе они будут думать, что их начальство до безумия плохое, а Малек и вовсе позлорадствует.       Спустя еще пару часов ожесточенных сражений битва, наконец, подошла к концу. Малек отправил себя и мать к Баалу, армия душ исчезла, а изможденные астрейцы пытались понять, что делать дальше. В сознании оставались все, кроме Рафаила — он получил серьезнейшие ранения. На грани держался Давид, поэтому Микаэль, как заботливый лидер пытался срочно принять решение, чтобы успеть защитить всех. Сомнус лежал на траве, разглядывая небо и тяжело дыша от боли после истязаний армией Малека. Сейчас он наберется сил и пойдет искать Одри. Наверняка бедняжка испугалась смерти Фурия. Ангел надеялся, что он ничего из ряда вон выходящего не успел с ней сделать.       — Вызывай Сиире, Давид! Скажи ему, чтобы забрал всех нас и перенес в безопасное место! — Микаэль явно был уже на грани. Он тревожился за всех.       Сомнус устало моргнул, а затем поднялся. Он не до конца осознавал всё происходящее, но точно знал, что астрейцы с собой его не заберут. Фелония присоединилась к ним, а она этого не позволит. Да и зачем им нужен какой-то жалкий падший ангел? Только вот он не хотел отдавать им Одри. На ватных ногах Сомнус сделал пару шагов, понял, что никто не обращает на него внимания, и взлетел, поднимаясь над садом.       Глазами он пытался найти Одри, но наткнулся на тело Фурия. Сомнус опустился вниз и несколько секунд оглядывал мёртвого любовника. Что-то всё же разбилось внутри ангела, хоть он и не хотел этого признавать. Дыхание спёрло.       — Прости, Фур. Никто не имел права отбирать у тебя бессмертие, особенно я. — он вздохнул. — Но я это сделал… и сделал из эгоистических побуждений. — Сомнус опустился на колени перед телом и почти нежно коснулся руки Фурия. — Прости, мой маленький.       Одинокая слеза скатилась по щеке Сомнуса, как вдруг он ощутил наплыв невероятной ярости. Глаза загорелись красным, и Сомнус оттолкнулся от земли, взлетая над садом снова. Он во что бы то ни стало обязан найти Одри. Его нежную крошку Одри. Человеческую девушку, которая вряд ли его полюбила бы. Осознание клинком резануло по сердцу. Вряд ли полюбила бы? Нет, конечно, она сможет это сделать. Как минимум она уважала его, а значит и до любви недалеко. У людишек же это быстро и легко работает. Ангел пытался убедить себя в этом, вглядываясь с воздуха в каждый уголок сада. А может он всё-таки зря убил бессмертного, который любил его больше жизни? Может иногда стоит перестать гнаться за своими эгоистичными гиперфиксациями? Сомнус почти зарычал от злости. Он знал, что прекрасная Одри сможет его полюбить. Он заберет её хоть на край света. И она обязана полюбить его в ответ. Обязана, обязана, обязана, обязана, обя…       Глаза наткнулись на недвигающееся тело Одри. Сердце Сомнуса словно перестало биться. Он спикировал к земле и припал к её груди — сердце молчало, её предсмертное лицо выражало страх, облегчение и усталость одновременно. Хотелось кричать, биться в конвульсиях, умереть вместе с ней. Убить Фурия ещё раз, ведь он был уверен, что это сделал именно он. Грязный, отвратительный, мерзкий страж! Сомнус тряс Одри, пытаясь пробудить её от вечного сна, слезы текли из его глаз, а в груди почти не было воздуха. Он ведь хотел как лучше! Он ведь хотел просто быть счастливым! Счастливым с ней, с любимой Одри! Почему она его бросила, как она посмела?! А как посмел Фурий отнять у него счастье?! А может это расплата за отнятое счастье у Фурия?.. Нет, Сомнус не хотел в это верить. Ему хотелось, чтобы Одри сейчас очнулась и сказала ему, как сильно она любит его в ответ. Но она не просыпалась. Она исчезла. Испарилась из его рук, словно её никогда здесь и не было.       — Одри! — крик Сомнуса был похож на истошный вой.       По всей видимости, он никогда не найдет своего места, своего счастья в этом мире.       — Миленькая картина. — сзади послышался женский голос. Сомнус обернулся и сквозь слёзы разглядел женщину в черном, с серыми волосами и крысой на плече. — Будешь прислуживать мне, жалкий бессмертный.