Правда, ложь, познание

Шедоу, честно, даже не старается. Вайт Лили смотрит показательно безразлично – верный признак того, что всё её внимание сосредоточено лишь на нём. Её бледная рука, почти серая, усыпанная мелкими, давно зажившими шрамами, касается карамельной, чистейшей кожи лица. Попросту хватает за щёку, на пробу оттягивая чуть в сторону, словно изучает необычный, но далеко не диковинный артефакт. Может, интересно, но не более. –Хоть бы постыдился так являться. –Разве я не могу навестить свою давнюю, столь дорогую мне подругу? – разноцветные глаза – жёлтый и голубой – смотрят с бесконечной нежностью, почти с любовью, а улыбка, хоть и кривоватая, из-за оттянутой щеки, сияет счастьем. Вайт Лили отстраняется, отходит, облакачивается о свой стол. –А если бы я разбирала сверх-секретные документы Королевства? Когда ты стал врываться в чужую жизнь без предупреждения? –Ну, разве я чужой? – его голос растекается по кабинету Хранительницы неспешно, заполняя всё пространство, точно сладкий цветочный мёд, – да и я бы помог тебе советом, как старый верный друг, – у меня больше опыта в правлении государством. Смотрит на него из-под белых густых ресниц, снизу вверх. Должно быть наоборот. Играть в весь этот спектакль не хочется. Особенно главную роль. За кулисами спокойнее и вольнее. Она фыркает, бросает стальной взгляд: –Без твоей бы помощи разобралась. Ночью холодно. Даже слишком. Даже в крепости, даже в её покоях. Лили хотела бы обвинить в ледяном сквозняке одну выбравшуюся из-под земли псину, да вот только с ней он: в белом-белом платье и жёлтой накидке. Со своей огромной вафельной шляпой. Стоит, строит из себя застенчивого дурака. Дурак. –Ах, Лили, ты ранишь моё сердце своим льдом, – говорит с искренней печалью, – мы ведь вместе ещё со времён Академии, как ты можешь вести себя так отстранёно со мной?.. И становится совестно: потому что да, Лили, как ты можешь быть так жестока? Он ведь был с тобой с самого начала, как ты можешь его отвергать, после того, как он простил тебя, не видя в тебе Дарк Энчантресс? Он ведь вправд... –Я ведь тебя всегда поддерживал. А, ладно, отмена страданий. –Ты ходил по тонкому льду и ты его сломал. Лили отворачивается и усиленно делает вид, что прочитанные пять раз свитки интереснее одной персоны, пытающейся перетянуть одеяло её внимания на себя. Не хочется видеть, как его лицо, обрамлённое светлыми, словно солнечные лучики, волосами хмурится, как его слегка кривые зубы закусывают губу, как его ладонь ложится на грудь, в его привычном жесте задумчивости. Ноты не складываются в осмысленные слова и приходится свернуть свиток обратно, кладя его на итак захламлённой стол. –Он не всегда меня поддерживал. Далеко не всегда. Особенно... Когда я слишком сильно чем-то увлекалась. Молчание затягивается и Вайт Лили почти жалеет, что сказала это. И зачем она только начала?.. –Я всегда тебя поддержу. Любое твоё начинание. Даже самое безумное. И листья больше не шелестят, и тени больше не пляшут, и сквозняк больше не гуляет, и Вайт Лили больше не дышит, словно даже её сердце остановилось – только его пальцы бережно отделяют несколько прядей белоснежных волос, неторопливо сплетая их в косичку. А потом хрустальный миг разбивается. С оглушительным треском. –Не ври тут мне, притворник тёмный, – она отпихивает его ладони от своих волос, почти отскакивая на несколько шагов. Словно от огня. –Но, Лили... –Никаких "Лили", я Вайт Лили Куки. А разноцветные глаза смотрят поражёно, приоткрытые губы подрагивают, плечи упали вниз, ладони так и застыли в той же позе, словно до них ещё не дошёл сигнал от мозга: всё, нас кинули, некому заплетать косички. –Но... – его голос глух, потерян, разбит, как и он сам, – я-я... Я ведь любил тебя всё это время... И люб- –Шедоу, хватит. Шедоу, в облике Пьюр Ваниллы, тут же выпрямляется, словно и не играл он Куки с разбитым сердцем, закатывая глаза. Цокает и качает головой: –Такую сцену мне испортила. –О, да? Ты мне весь вечер испортила. –Ой, Лили- –Вайт Лили Куки. Шедоу ещё раз закатывает глаза. –Прими уже свой облик и скажи, что ты тут забыл. Лжец раздосадовано вздыхает, но всё же отвешивает лёгкий поклон, перетекая в тень, а из неё – в свой привычный облик. Пара каблуков громко цокают о пол и теперь Лили уже может обвинить одного Зверя в том, что он портит атмосферу её кабинета. Не говоря уже о том, что Зверь может быть на землях фей только за Печатью, а не за закрытой дверью её покоев. –Я! – радостно восклицает шут, – лишь пожаловали для того, чтобы убедиться, что у нас всё в силе. –Всё в силе. Довольны? –Абсолютно! Вайт Лили заправляет пару прядей за ухо – те, что заплетал Шедоу, и думает, что, возможно, это было приятно, что, возможно, от их касаний растеклось тепло, что, возможно, впервые за столетия кто-то другой заплетёт её волосы в косу. Даже если это её заклятый враг. –Знаешь... – говорит Лили, Шедоу Милк тут же вцепляется в неё немигающим взглядом, – ты с самого начала допустил ошибку. –Мххх... И какую же? – недовольно цедит лжец, скрещивая руки на груди. Лили оттягивает момент, подходя к нему почти вплотную. В своём истинном облике Шедоу, так ещё и на своих каблуках, почти на голову её выше. Вот только... –Пьюр Ванилла Куки ниже меня. Он самый низкий из Древних, Шедоу. Даже Голден Чиз Куки его выше. –Да ну... –Ты из-за шляпы подумала, что он выше меня? Шедоу проваливается в свои воспоминания: конечно, будучи духом, восприятие меняется, да и представление они тогда показывали, но... Да... Пьюр Ванилла Куки ниже Лил... Вайт Лили Куки. Ха... –Пха-ха-ха-ха! Он что, сахарный гном? По лбу прилетает щелбан. Не больно. Неприятно. –Нет, а вот ты – шут гороховый. Проваливай, лживый змей. –О, даже не псина? – нагло скалится в улыбке Зверь. –Псина, та ещё, с бешенством. Иди прививайся в своей шайке злодеев. Это не побег, а тактическое отступление. К выходу из кабинета, а там к простому балкончику, который вообще не выглядит как часть покоев Хранительницы Печати. –Уходи. Ждать я тебя не буду. –А мне казалось, тебе нравятся наши встречи. Так много нового на них узнаёшь, разве нет? – Шедоу стоит уже за перилами балкона; Лили думает, что надо бы его скинуть с него. Да только не полетит он наземь, а просто полетит, а даже если и полетит, то, к сожалению, не разобьётся насмерть. Великие Легенды, о чем ты думаешь, Лили, ты ведь героиня... –Только когда они запланированы. –Значит, нравятся, – шут мечтательно тянет слова; Лили думает, что скинуть Шедоу – всё-таки вариант. –А, кстати... Я не врал. И исчезает. Лили остаётся одна наедине с чужими мыслями. Луна прошла лишь половину своего пути.