Выгодный брак

Джейс и Виктор всё так же вместе работают над хэкстеком, продвигают его в массы и отстаивают свои изобретения перед Советом и на Дне Прогресса. Джейс помимо работы в лаборатории отвечает также и за пиар, и во всех своих выступлениях подчёркивает, как важен его партнёр Виктор и его вклад в их совместные разработки. Какой Виктор потрясающий, умный и забавный. Джейс даже использует своё «Партнёрство с Виктором» в качестве оправдания того, почему он не отвечает на флирт Мэл и игнорирует заигрывания спонсоров на вечеринках. Все подозревают, что он специально выбрал термин «партнёр», чтобы никто не смог его обвинить в намеренной лжи, когда наконец выяснится, что он имел в виду исключительно «партнёра по исследованиям», а не «партнёра по койке». Тем не менее, несмотря на то, что в какой-то момент все их новые патенты и статьи начинают появляться за подписями Виктора и Джейса Талис, никто всё ещё не может поверить, что эти двое действительно могли пожениться. Не было ни огромного приёма на несколько сотен гостей, ни громкого объявления с трибуны о том, что «Золотой мальчик Пилтовера» уходит с рынка холостяков. Да и потом, сколько бы Джейс не распинался о том, какой Виктор чудесный, у людей же есть… глаза. Как кто-то может действительно согласиться с тем, что этот Виктор без рода и имени (ну, по крайней мере пока он не забрал себе фамилию Джейса) может быть действительно настолько важен для Талиса? Никто, кто видел Виктора, не может поверить, что эти двое разделяют реальные чувства (ведь как можно было золотому мальчику Прогресса на самом деле полюбить калеку из Подгорода — человека настолько ниже себя по статусу). Это даже всплывает в разговорах в Совете, да и в академии ходят слухи, что Джейс и Виктор ведут себя ровно также как и вели себя с друг другом с самого начала знакомства. До их… «замужества». Они всё такие же. Они смеются над глупыми шутками про инженеров; они засыпают в лаборатории и вместе завтракают растворимой лапшой; краснеют словно подростки, когда Хеймердингер отчитывает из-за очередной взрыв лаборатории. Они, очевидно, просто коллеги. Возможно, приятели. И, может быть, с очень большой натяжкой — друзья. Но любовь? Какая там любовь, о чём вы?! Этот Виктор не вылазит из лаборатории, работает с утра до ночи и никогда не ходит на вечеринки, чтобы отваживать от своего «мужа» новых пассий. Любой другой на его месте бы ни за что не оставил своего партнёра там, где так много соблазнов и более перспективных вариантов для любви на вечер или на вечность. Откуда взялось такое спокойствие? Либо Виктор всецело доверяет своему мужу… либо ему просто всё равно. Никто и не предполагает, что Виктор действительно может настолько доверять своему мужу, и не имеет значения, что Джейс действительно ни разу не отвечал на чужой флирт чем-то кроме вежливого отказа. Для всех очевидно другое: этот брак просто фарс для публики и ничего более. Вот так всё и начинается. Разговор тут, шутка там, пересказанный через третьи уши слушок за обедом. И вот уже весь город уверен, это всё какой-то странный брак по расчёту, в который наивный, верящий в магию и чудеса мальчик (несмотря на то, что он доказал, что он может управлять и магией, и чудесами взрослый мужчина) был втянут хитрым иммигрантом из Подгорода. Разве Виктор, как и Джейс, не использует это партнёрство в своих целях? Он же получает с этого значительно больше выгоды! И дело не в том, что благодаря браку он может вежливо отказать на приглашение Скай пообедать вместе под предлогом того, что его партнёр уже забронировал им где-то столик на вечер, и не в том, что он может отказать Совету комментировать действия Джейса, ведь он не «имеет право не свидетельствовать против своего партнёра». О, нет. Виктор Талис получает благодаря этому союзу нечто более материальное. Он получает настоящее гражданство Пилтовера, получает социальные гарантии, получает льготы на лекарства и приёмы врачей, скидку на съём жилья (Джейс и Виктор с радостью пользуются программой для молодожёнов и съезжают из общежития, как только появляется возможность найти более удобное для Виктора помещение). Даже его зарплата в Академии увеличивается, когда он наконец становится полноправным гражданином. Он также получает полные права на Джейса Талиса, но никто всерьёз не верит, что те действительно у него есть. В конце концов в жёлтой прессе выходит «разоблачающая» статья об их браке, в которой автор во всех подробностях и, буквально смакуя каждый факт «злоупотребления», рассказывает, что все те вещи, которыми Виктор пользовался в браке (и на которые он имел право по закону) и были той единственной причиной, по которой они с Джейсом поженились. Виктор не сразу понимает, как на это реагировать. Он и узнаёт об этом одним из последних, когда сам Джейс протягивает ему смятую и скрученную на десять раз газету. Судя по тёмным отпечаткам краски у Джейса на ладонях, он зло сжимал её в руках всё то время, что шёл до лаборатории. — Что думаешь? — спрашивает Джейс, когда Виктор наконец кидает газету на стол и откидывается на стуле, зависая в хрупком равновесии на двух задних ножках (дурацкая привычка, приобретённая от мужа). — То, в чём они тебя обвиняют… как они посмели?! Виктор в ответ только усмехается. — Мой хитрый многолетний план разоблачён. Я потратил годы своей жизни, притворяясь, что люблю своего мужа, чтобы получить десятипроцентную скидку на лекарства. — Виктор… — Джейс вздыхает. С одной стороны с облегчением, потому что Виктор не стал принимать это близко к сердцу, как он боялся, но с другой — с тревогой, так как понимает, что отшутиться и больше не вспоминать об этой нелепой газетёнке на самом деле не выйдет. — Я запрошу, чтобы они напечатали извинения перед тобой и разоблачение этого… этого… этой статьи! Виктор поднимает на Джейса взгляд, немного удивлённый тем, что этот разговор ещё зачем-то продолжается. — Какой в этом смысл? Ты знаешь, что всё это чушь. Я знаю. Твоя мама знает. Чьё мнение ещё должно нас волновать? — Мнение Совета. Джейс и Виктор резко поворачивают головы в сторону двери, откуда и донёсся спокойный, но строгий голос Мэл. От резкого поворота Виктор теряет равновесие и только быстрые действия мужа позволяют ему не оказаться вместе со стулом где-то на уровне паркета. Виктор осторожно выпутывается из объятий Джейса и чуть смущённо поправляет жилет. — Советница Медарда, — приветствует Виктор с кривой усмешкой. — Чем обязаны удовольствию… — Знаете, если бы вы позвали меня на свадьбу, было бы сильно проще, — прерывает его Мэл, тяжело вздохнув. — У вас был бы свидетель из Совета. — Это было очень частное и личное мероприятие, — мнётся Джейс в ответ и в успокаивающем жесте кладёт Виктору на поясницу свою ладонь. Виктор строго кивает советнице, довольный поддержкой мужа, но Мэл только улыбается, будто не замечает его хмурого взгляда. — Или Хеймердингера, — продолжает она. — Или всю семью Кирамман, включая советницу. У вас в кармане было бы три голоса в Совете, если бы пригласили нас троих. — «Голоса в Совете»? Зачем нам голоса в Совете? Джейс? — Виктор непонимающе переводит взгляд на мужа. Джейс устало трёт глаза, совершенно не представляя, как можно объяснить это мужу, особенно в присутствии Мэл. — Потому что после этой статьи в Совет поступили жалобы со стороны бдительной общественности на «многократное финансовое мошенничество» со стороны Виктора Талиса, — произносит Мэл. Виктор продолжает следить за выражением лица Джейса и понимает, что тот это и так уже знал. — А также требования признать этот союз недействительным и заключённым под ложным предлогом. Лицо Джейса тут же меняется. — Что?! — хрипит он. Его ладонь так сильно сжимает ткань на жилете Виктора, что та предупреждающе скрипит, вот-вот готовая порваться. — Не удивляйся, Джейс, я не скрывала это от тебя, это совсем свежая информация, поступившая ко мне буквально полчаса назад, — вздыхает сочувственно Мэл. — Виктор, Джейс, Совет будет вынужден реагировать на эти жалобы и рассмотреть это дело на одном из собраний. — И что будет, если мы не сможем доказать реальность нашего брака? — решает уточнить Виктор, понимая, что из них двоих только он сейчас способен мыслить рационально. — Депортация за незаконное получение гражданства? — полуутвердительно-полувопросительно произносит Мэл, будто сама не уверена в своих словах. — Это вероятно в самом плохом случае. Я сомневаюсь, что кто-то решит заключить тебя в тюрьму за подобный проступок. — Это сильно упрощает дело, — усмехается Виктор. Но Джейсу не до смеха, он хмурится, явно не зная, какие подобрать слова для этой ситуации, так что просто обнимает Виктора со спины, словно показывая, что никто не сможет вырвать мужа из его сильных рук. — Я не дам тебя депортировать из-за каких-то нелепых слухов, — наконец произносит Джейс и переводит угрюмый взгляд на Мэл, словно выслать Виктора это её идея. — Депортация Виктора — это буквально самое глупое решение, которое Совет может принять. Мэл кивает. — Да. Но мы трое знаем, что Совет часто принимает не самые умные решения, — говорит она, и Виктор согласно хмыкает ей в ответ. — Джейс, не стоит воевать с теми, кто и так на вашей стороне. Виктор, я не стану голосовать за твоё выдворение и даже за то, что этот брак фальшивый. Я знаю, что это не так. Хеймердингер, вероятнее всего тоже. Этот старый романтик скорее напишет вам балладу про вашу юную любовь, чем поверит, что вы не влюблены до безумия. Если вы попросите Кейтлин Кирамман свидетельствовать в вашу пользу или просто поговорить с матерью, та тоже будет на вашей стороне или по крайней мере не будет голосовать против вас. Я бы сказала, что убедить оставшихся будет не сложно, но… — Но тот факт, что я «ушлый калека из Подгорода» мешает им поверить в реальность наших отношений с «Золотым мальчиком Прогресса», — цитирует Виктор, демонстрируя, что каким бы спокойным он ни был снаружи, какие-то части этого текста всё же задели его за живое. — Совет очень недоволен моим происхождением. — Виктор… — пытается возражать Джейс, но Мэл его прерывает. — Да, — подтверждает она, не видя смысла лукавить перед Виктором. — Хотя больше некоторые члены Совета недовольны Джейсом и не против использовать этот скандал для своих целей. Некоторым людям в совете не понравилось, что Джейс отверг за этот год ухаживания одной дочери советника, одной племянницы советника, а также ухаживания непосредственно одного из советников. — Ты же не имеешь в виду твои ухаживания? — уточняет Джейс, совсем запутавшись, но видя недовольный взгляд мужа резко поправляет себя. — Но это было до… это было несколько лет назад, Мэл! Если Мэл и предполагала, что после этого Виктор решит выпутаться из объятий мужа, то она ошибается в этом. Виктор только сильнее прижимается к Джейсу спиной и что-то бормочет на заунитском. Мэл переводит эту фразу как «Это моё». Ей с этим трудно спорить, да она и не пытается. — Спасибо за своевременное уточнение, Джейс. И прежде, чем твой муж окончательно прожжёт во мне дырку взглядом, я поясню. Речь о Сейло, который пытается соблазнить «Золотого мальчика Прогресса» с тех пор, как понял, что у него есть шанс. — Что?! У Сейло нет шансов, — возмущается Джейс, словно не может в это поверить. Мэл пожимает плечами. — Ну, он мужчина, тебе нравятся мужчины… — начинает объяснять она. — Мне нравится Виктор, — отрезает Джейс. — У Сейло нет шансов. Мэл довольно улыбается и хлопает в ладоши. — Хорошо запомни этот праведный гнев на своём лице, Джейс. Виктор, ты и так всё делаешь идеально, молодец. Вот с таким настроем и будете защищать свой брак в Совете! — Мэл в чуть более приподнятом настроении направляется обратно к двери, но у самого порога вдруг разворачивается. — Может вам ещё… стоит побольше прилюдно целоваться или обниматься? Вы редко это делаете… Это определённо повысит ваши шансы. — А может нам ещё и публично трахаться начать?! — не выдерживает Виктор, но тут же осаживает себя, когда понимает, что сказал это вслух. — Прошу прощения, Советница Медарда. И спасибо… за поддержку. Мэл кивает и быстро покидает лабораторию, не желая находиться в этой неловкой атмосфере ни мгновением больше. Когда дверь захлопывается вслед за ней, Джейс наклоняется к уху мужа. — Публично. В зале Совета. На столе, — Виктор только хихикает и пихает его в бок. — Ай, что?! Если спросят, скажешь, что перепутал здание и мы вообще в нашу спальню шли! Когда наступает день этого нелепого слушания, Джейс уже более спокоен и собран, чем был пару дней назад, когда эта ситуация только начала выходить из-под контроля. Он уже успевает убедиться, что, как и утверждала советница Медарда, ещё два советника кроме неё на их с Виктором стороне. Однако это вовсе не значит, что он менее зол на весь этот абсурд. И больше всего его злит то, что, как выясняется, Совет вовсе не собирается давать слово именно ему. Очевидно, они учли тот факт, что за годы неустанного продвижения хэкстека Джейс хорошо поднаторел в публичных выступлениях и потому не собираются позволять его харизматичной мордашке говорить за Виктора. — Мы же рассматриваем в первую очередь факт «финансового мошенничества» со стороны Виктора… Талиса, а не ваш брак, — произносит советник Сейло вкрадчивым тоном. — Разве это не полностью взаимосвязанные вещи?! Если наш брак реален, то всё это не мошенничество, а законные права Виктора! — Джейс почти вскакивает, отчего он кажется ещё выше, чем все окружающие, но это не помогает. — Пусть господин… Талис, — Сейло морщится, — говорит за себя сам. Виктор успокаивающе похлопывает мужа по плечу и выходит в центр зала, становясь перед советом, лениво опираясь на трость. Он взял с собой самую удобную из тех, которые за годы брака сделал ему Джейс, очевидно понимая, что ему потребуется долго стоять. — Что, даже стул мне не предложите? — хмыкает Виктор, явно не настроенный на дружелюбную беседу. — Это как-то невежливо с вашей стороны. Я же «калека из Подгорода», разве нет? — Думаю, вы можете постоять некоторое время самостоятельно, если действительно хотите доказать, что вы не такой, — шипит Сейло, но тут же понимает свою ошибку. Даже остальные члены совета отводят взгляды, будто не желают ассоциироваться с настолько неприкрытым высокомерием. Джейс тут же делает шаг, чтобы подойти к мужу, но тот останавливает его лёгким движением ладони. Виктор улыбается кончиками губ и, только когда плечи Джейса наконец расслабляются, вновь поворачивается к Сейло, словно только сейчас вспоминая о его существовании. — Но я именно такой, — спокойным тоном продолжает Виктор. — Я хожу с тростью и точно родился не в одном из домов Пилтовера. И всё ваше «обвинение в мошенничестве» строится именно на том факте, что Джейс не мог полюбить такого как я. Сейло наконец ухмыляется, когда слышит, как другой член Совета, Хоскел, бормочет со своего места: — В это и правда сложно поверить. Остальные советники неуверенно переглядываются, понимая, что этот разговор переходит опасную грань. И если хоть что-то из него просочится в прессу тень падёт уже не на отношения «Человека Прогресса», но на сам Совет. — Достаточно, — произносит Кирамман. — Нет нужды превращать разговор в балаган. Мы выслушали мнение господина Талиса на счёт обвинений в его адрес. Есть ли у других советников ещё какие-то замечания или вопросы? Никто не высказывается. Джейс же сцепляет руки за спиной, пытаясь сдержаться от выкрикивания признаний в любви Виктору с места. Он молчит, но чувствует, что ровно то же самое выражение, которое он продемонстрировал Мэл пару дней назад не сходит с его лица. Советница Медарда наконец решает вмешаться, замечая, что Джейсу всё труднее удержать себя от криков в сторону других членов Совета. — Возможно, если нет возражений, стоит позволить другому господину Талису сказать, если совет действительно беспокоится о реальности именно его чувств к его супругу? — предлагает она, и Джейс, не дождавшись решения остальных присутствующих, наконец встаёт рядом с мужем, привычно положив ладонь ему на поясницу. — Господин Талис… Джейс Талис, вам слово. Джейс кивает. — При всём уважении… я никогда не думал, что мне придётся доказывать свои чувства к Виктору кому-нибудь, кроме самого Виктора. Я люблю его, — Джейс прижимается лбом к лбу Виктора и говорит уже тише, — Я люблю тебя, Вик. Наконец, после слегка затянувшегося молчания Джейс поворачивается к членам Совета. — Чего конкретно вы от меня ждёте? Мне нужно повторить наши свадебные клятвы или поцеловать мужа у вас на глазах? Что для вас вообще будет достаточно убедительным?! — Вы могли бы просто отрепетировать всё это, — снова произносит один из членов Совета, очевидно всё ещё обиженный за свою отвергнутую Джейсом дочь. — Ваш… «муж» мог бы попросить вас об этом, чтобы не лишиться гражданства. Джейс просто смеется. — Даже если допустить, что всё это правда, — Джейс взмахивает руками, уже неспособный полностью сдерживать себя. — Давайте предположим, на мгновение, что это какая-то хитрая сделка, и Виктор подло наживается на мне и пользуется мной, то что я, по-вашему, с этого получаю? — Ну, очевидно, — хмыкает советник, — вы, господин Талис, добросердечный и наивный человек, готовый прийти на помощь другу… — Что. Я. Получаю. Взамен. — Виктора… Талиса в качестве вашего мужа, судя по всему, — отвечает советник после небольшой паузы. Джейс довольно кивает. — В таком случае я с этой «сделки» получаю ровно то, что хочу. Не вижу в этом никаких проблем. Виктор получает всего меня, а я получаю всего Виктора. Так работает брак. — Не считая части про получение гражданства, — бормочет Сейло. — Да как ты.! При всём уважении… Советник… Половина всех заслуг связанных с хэкстеком принадлежит Виктору. Он помог мне убедить вас продолжить разработки, он со-основать хэкстека, Хэксврата работают благодаря ему! Я жив благодаря ему! — Джейс берёт мужа за руку, которую Виктор тут же сжимает в ответ. — Уверяю вас, Пилтовер выигрывает от того, что у Виктора есть его гражданство куда больше, чем сам Виктор получает от этого города. — Что ж, — Советник продолжает, — допустим, в ваших чувствах мы убедились, господин Талис… Джейс Талис, я имею в виду. Но откуда мы можем знать о реальных эмоциях вашего супруга? Вы ведь не самый открытый человек, Виктор Талис? Может, вы действительно лишь пользуетесь влюблённостью этого молодого человека в вас? Все советники переводят взгляды на Виктора. Виктор ошарашенно приподнимает брови и замирает на секунду. Джейс знает это выражение лица. Обычно оно означает «Да что этот безмозглый идиот только что сказал?!». И Виктор тут же подтверждает эту догадку, обратившись к Совету: — Вы думаете, что я… не люблю Джейса? Поздравляю, теперь ваше обвинение ещё более нелепое, чем было минуту назад. Удачи с убеждением горожан в этой нелепице. Как вообще можно предполагать, что я не люблю Джейса? Да буквально кто угодно будет влюблён в него через день после знакомства! Все вновь замолкают, и только Хеймердингер тихо посмеивается в усы, очевидно рассматривая всё это собрание скорее как какую-то романтическую пьесу, нежели реальное заседание Совета. — Я думаю, в мире найдутся люди, которые не будут любить Джейса Талиса, — замечает советница Медарда после паузы. Виктор лишь отмахивается от нее. — Тогда они идиоты, у которых нет ни вкуса, ни чувства прекрасного. Не думаю, что их мнение вообще стоит учитывать, — чуть прищурившись, он продолжает, — разве вы сами не пытались соблазнить моего Джейса совсем недавно? — Это было несколько лет назад и совсем несерьёзно, остынь уже, — гневно шипит Мэл, подыгрывая ему, чтобы не казалось, будто она была на их с Джейсом стороне с самого начала. Советница Кирамман поднимает ладонь, прерывая их нелепый спор. — Достаточно. У Совета есть ещё что сказать по существу? Как вообще можно доказать реальность чьих-то чувств ещё сильнее, чем сейчас продемонстрировали эти двое? Никто вновь не произносит ни слова. Кирамман кивает. — Виктор Талис, возможно, у вас был какой-то план действий, когда вы пришли на это слушание? Виктор смущённо сжимает губы. Джейс не может сдержать тихий смешок. — Ну, у нас с Джейсом был план, но мы отказались от него, когда уточнили размер штрафа за публичное обнажение. Наконец Хеймердингер вмешивается, понимая, что есть шанс, что романтическая комедия может плавно превратиться в совсем не лёгкую эротику, к чему никто в этом зале (особенно он сам) совсем не готов. — Думаю, кхм, Совет за сегодня услышал достаточно, не правда ли? — с надеждой произносит он. — Полагаю, никто не станет спорить, что вопросы финансового мошенничества и незаконного получения гражданства нельзя рассматривать отдельно от вопроса признания законности брака этих молодых людей. Советница Кирамман согласно кивает. — Предлагаю всем членам совета проголосовать за то, считаем ли мы этот союз заключённым под ложным предлогом с целью обогащения? Прошу поднять руку тех, кто считает это брак полностью законным. Советники переглядываются. Хеймердингер и Медарда не тянут с решением, однозначно голосуя в пользу своих Мальчиков Прогресса. Джейс чуть смелее приобнимает Виктора за талию, и ещё две руки взмывают вверх: Болбок поднимает свою металлическую ладонь почти одновременно с советницей Кирамман, ему явно не очень интересны эти любовные скандалы и слухи. Убедившись в том, что Виктор и Джейс не нарушали закона, он не видит причин выступать за разрушение столь плодотворного (в научном, а значит и денежном плане) союза. Это четыре голоса против трёх, понимает Сейло и наконец сдаёт позицию, поднимая руку. Они уже проиграли, нет смысла закапывать себя дальше, оставаясь на неправильной стороне. Советники Шула и Хоскел, чьих племянницу и дочь так некстати обидел Джейс свои отказом, мнутся с решением дальше, но это уже неважно. Единственное, что им остаётся, это голосовать против, чтобы продемонстрировать стойкость своих убеждений. Присоединяться к большинству уже поздно. Кирамман закрывает голосование со счётом пять к двум в пользу невиновности Виктора. — Все обвинения сняты, — говорит она наконец, и Джейс довольно улыбается. Виктор только вздыхает. Напряжённость из его плеч пропадает, и ему будто становится чуть легче стоять. — Полагаю, нужно выпустить заявление для прессы, чтобы до конца прояснить это недоразумение. Господин Талис, — обращается она к Виктору, — вам есть что сказать Совету? Виктор пожимает плечами. — Не думаю. Полагаю, «Справедливость восторжествовала» и всё такое. — Вы не думали, что возможно стоит продемонстрировать больше энтузиазма и благодарности за то, что вас не изгнали из города? — вмешивается Хоскел, не желая терпеть очередное унижение. Тут уже и Джейс не выдерживает и почти в открытую смеётся в лицо Совету. — Ты находишь эту угрозу смешной, Талис? — спрашивает Хоскел. Джейс уверенно качает головой. — Вы его не изгнали бы. Без шансов. Если Виктор покинет Пилтовер, я уеду вместе с ним. Он решает не уточнять, что все их совместные разработки он, разумеется, забрал бы с собой либо уничтожил. Нет нужды, по его тону это совершенно ясно и так. — Тяжело будет оставаться Городом Прогресса без «Мужчин Прогресса», вы так не думаете? — продолжает Джейс, растянув губы в своей фирменной улыбке, которая красуется на каждом втором рекламном щите в Пилтовере. — Тут другой город есть… буквально через мост перейти и всё. — Ты собирался шантажировать совет переездом в Подгород, если твоего мужа изгнали бы? — уточняет Хоскел с сомнением. — Нет, — отвечает Джейс. — Я бы поставил вас перед фактом, что уезжаю вслед за мужем в его родной город. Виктор уверенно кивает в ответ на слова мужа. — Это было бы большой ошибкой с твоей стороны, Талис, — пытается вновь Хоскел, то ли от обиды, то ли из последней надежды сохранить лицо, оказавшись в меньшинстве. — Подгород съел бы тебя живьем. — Подгород в моём лице уже делает это каждое утро, а он всё никак не заканчивается, — не удержавшись шепчет Виктор, будто на секунду позабыв, что они всё ещё в Совете. Осознав, что своей шуткой привлёк слишком много внимания, Виктор добавляет серьёзнее, — Джейс был бы там не один. Вдвоём мы бы вполне со всем справились, даже оказавшись на краю мира вдали от людей. Джейс улыбается и быстро целует Виктора в щёку. Тот отмахивается от мужа, но всё же его щёки окрашиваются едва заметным румянцем. — Да-да, мы поняли, вы очень друг друга любите, — взмахивает руками Хоскел и пытается добавить что-то ещё, но советница Кирамман снова вмешивается. — Думаю, этот вопрос закрыт окончательно, — говорит она. — Виктор, Джейс, Совет услышал вашу позицию. Нет нужды в продолжении дискуссии и взаимных угрозах. Никто в этом зале не будет пытаться разлучить вас. Это никому не пойдёт на пользу. — Верно! — восклицает Хеймердингер, радуясь, что наконец можно поговорить о действительно интересующих его вещах. — Думаю, мальчикам Прогресса лучше будет просто позволить заниматься наукой. Уверен, что совсем скоро они продемонстрируют нам своё новое творение! Джейс, Виктор, у вас же уже есть что-то прорывное в разработке? Джейс тут же вспыхивает, как обычно бывает, когда он собирается поделиться новой идеей, но потом останавливает себя. — Мы пока не собирались никому говорить об этом. Это… медицинский проект, который уверен поможет очень многим. Но… Виктор, что думаешь? — спрашивает он и, получив разрешение в виде лёгкого кивка, продолжает, — думаю, мы сможем продемонстрировать вам своё новое творение примерно… месяцев через девять? — Девять… месяцев? Но как…? — переспрашивает Хеймердингер неуверенно. Остальные советники тоже начинают слушать внимательнее, отчего у Джейса только прибавляется уверенности. Он продолжает: — Да, но Виктор скажет по срокам точнее. Это всё же в большей степени… его проект. Я только немного помог с предоставлением материалов. Но… не буду раскрывать все карты заранее. Сейло тут же начинает кашлять в кулак, а Мэл и Кассандра Кирамман переглядываются, а затем обе почему-то начинают очень внимательно разглядывать Виктора. Виктор неуверенно переминается с ноги на ногу. — Ну… уже не более семи месяцев вообще-то… Работы в процессе. Мы давно раздумывали над этим, и, хотя наши прошлые эксперименты в этой области были не самыми удачными, я уверен, что в этот раз всё получится. — Что ж, полагаю, мы должны принести поздравления, — бормочет Хоскел, внезапно совсем поменяв своё настроение. — Удачи в вашем… проекте. — Верно, — ему Кирамман. — Поздравления действительно будут уместны. — Спасибо, — тихо отвечает Виктор, но после всё же улыбается, обрадованный поддержкой Совета. — Джейс только зря говорит, что это исключительно «мой проект». Да, идея была моя. Буквально с тех пор, как мы познакомились с Джейсом я мечтал об этом. Но он работает над нашей мечтой не меньше меня! — Не сомневаюсь, — Хеймердингер задумчиво чешет усы. — Да, мальчики, не удивляйтесь, мы поняли, о чём вы. Хотя, конечно, непонятно, как… не думал, что такое возможно. Джейс улыбается. — Мы же учёные, покорившие магию! Не думаю, что нас остановило бы слово «невозможно». — Точно, — смеётся Хеймердингер. — Что ж, жду с нетерпением, когда вы поразите всех вашим «секретным» проектом! Виктор неуверенно смотрит на своего бывшего начальника. — То есть… вы одобряете? — Ну, кто мы такие, чтобы стоять на пути двух настолько талантливых и влюблённых учёных? Виктору не остаётся ничего другого как кивнуть. Заседание заканчивается на довольно хорошей ноте, все расходятся и только Кирамман отводит Джейса в сторону, чтобы попытаться настоятельно убедить раскрыть его матери проект Виктора раньше, чем всем остальным людям Пилтовера. Только получив от него обещание так и сделать, она наконец отпускает его. Виктор с удивлением смотрит на мужа. Джейс берёт его под руку и уводит подальше от зала совета. — Что она от тебя хотела? — Да ничего важного. Просила сказать о тебе маме. И ещё раз сказала, что очень за нас рада. Я тоже за нас рад. Знаешь, довольно удачно вышло, я боялся, что совет никогда не одобрит медицинские эксперименты с хэкстеком! Виктор кивает. — Да. Но знаешь? Даже если бы не дали, я бы всё равно попробовал создать себе новые искусственные лёгкие. Я не собираюсь сидеть и ждать момента, когда моя болезнь поглотит меня, когда я могу себя исцелить. — Именно, — соглашается Джейс. — Даже без одобрения совета я бы сделал всё, чтобы не потерять тебя. Виктор улыбается. — И ещё можно мне новую ногу сделать. Эта очень болит, хотя я стоял не так уж и долго. Джейс неуверенно предлагает: — Может быть достаточно будет нового хэкс-ортеза? — И корсет надо доработать, под этим всё время что-то сбоку чешется. Ну или сразу новый позвоночник сделать? — Вик, только не переусердствуй с доработками себя. — …о, и третью руку хочу! — Вик, пожалуйста! Fin.