За лучшее завтра

— Боже, как же я устал. Было два часа ночи, когда они наконец остановились перед домом Камонохаши. Ночь выдалась долгой и утомительной из-за нового дела, которое им поручил Кей. Казалось, детективная работа никогда не закончится. — Мы так давно не работали вместе. — Тото потянулся, и его лицо озарила довольная улыбка. С инцидента на острове времени прошло три месяца — три месяца восстановления. И как только он вернулся к Рону, их ждало новое дело. — Я пойду домой. Увидимся завтра, Рон. — Он беззаботно помахал. — Тото, подожди! — Голос Рона прозвучал резче обычного, когда он поспешно схватил руку Тото. Тото растерянно моргнул. Рон был очень тихим с тех пор, как они закрыли дело, и почти ничего не говорил. На мгновение Тото показалось, что Рон, возможно, злится — злится из-за того, что он врал ему, из-за трёх долгих месяцев, в которые ему приходилось верить, что Тото мёртв. По правде говоря, для Тото это тоже было нелегко. Первое, что он хотел сделать после своего спасения, — это увидеть Рона. Но Кей настоял, чтобы он сначала отдохнул и полностью восстановился. Каким-то образом «отдых» превратился в недели, а недели — в три долгих месяца. Он и не представлял, что разлука продлится так долго. Однажды он тайно встретился с Шпицем и Амамией, желая сделать им сюрприз. Шпиц так сильно плакал, когда увидел Тото живым, что вцепился в него крепкими объятиями, отказываясь отпускать, и так сильно хлопал по спине, что чуть не выбил воздух из его лёгких. Амамия отреагировала иначе. Она без устали ругала его и даже ударила папкой, прежде чем собственные слёзы выдали её. Она крепко обняла его и, задрожав, заплакала. По крайней мере она не уволила его в ту же секунду. Когда он наконец спросил их о Роне, ни один не ответил. Они лишь обменялись тяжёлыми, безмолвными взглядами. — Ну, теперь он открыл собственное детективное агентство, — сказала Амамия, скрестив руки на груди и фыркнув. — Ты только представь, он никогда не говорил нам, что раньше был детективом. Видимо, поэтому он всегда и появлялся на местах преступлений — потому что это напоминало ему о днях в академии. Ох, Камоо-сама… если бы я только знала. Тото и Шпиц обменялись обеспокоенными взглядами, затем Шпиц заговорил. — Тебе правда нужно увидеться с ним, Тотото. Он так скучает по тебе, что… без тебя немного сходит с ума. Тото моргнул, склоняя голову набок. — О чём ты? — Камоо-сама почти не выходит из дома, — объяснила Амамия, взволнованно вздохнув. — А иногда он разговаривает сам с собой, словно ты всё ещё рядом — говорит что-то вроде: «Верно, Тото?» или «Что думаешь, Тото?» — А знаешь, что ещё безумнее? — Шпиц демонстративно наклонился ближе. — Рон-кун перестал заниматься делами об убийствах. — Что!? — У Тото отвисла челюсть. — Но он обожает расследовать убийства! Он всегда умолял меня о них! Амамия нахмурилась. — Подожди… что? — Он никогда не говорит, почему перестал, — быстро признал Шпиц. — Просто утверждает, что занят другими делами. Но доктор Мофу упомянула, что последнее время он почти не спит. — Правда?.. — Сердце Тото сжалось от чувства вины. Он опустил взгляд, заговорив тише. — Я хочу встретиться с ним… но не знаю, как вести себя. Я заставил его поверить, что меня больше нет, а он не находил себе места несколько месяцев… Он сильно разозлится на меня. — Не думаю, что он почувствует злость. Тотото, ты тоже скучаешь по нему? — мягко спросил Шпиц. — Да, — без колебаний ответил Тото. Сказать обратное было бы огромной ложью. Он до боли скучал по Рону. Рон был рядом с ним так долго, что жизнь без него ощущалась неполноценной, как будто исчезла частичка его самого. Шпиц понимающе улыбнулся и, достав телефон, листал контакты, пока не нашёл номер Рона. Амамия тут же заметила, скрестив руки на груди: — Не думаю, что тебе стоит звонить ему сейчас. Скорее всего он занят расследованием. Тем не менее Шпиц нажал на кнопку вызова. Из телефона некоторое время шли гудки, прежде чем он переключился на голосовую почту. Раздался спокойный и чистый голос Рона: «Это детективное агентство Рона и Тото. В данный момент я занят расследованием и не могу ответить. Пожалуйста, оставьте сообщение.» — Ах, жаль. — Шпиц вздохнул, с досадой убирая телефон. — Я так хотел увидеть, как он прибежит сюда в ту же секунду, как услышит голос Тотото. — И просто бросит расследование?! — Амамия недоверчиво уставилась на него. — Кто знает? — Шпиц с ухмылкой пожал плечами. — Возможно, услышав голос Тотото, Рон-кун мгновенно решил дело. Верно, Тотото? — Он обернулся к офицеру позади себя, но Тото молча смотрел на свою обувь. — Тотото? — …Он действительно сделал это. — Голос Тото был едва громче шёпота. Он не ожидал, что Рон назовёт агентство в честь их обоих. Его сердце сжалось. Рон… ты действительно сдержал своё слово. Глаза защипало, взгляд расплылся от слёз, но он быстро смахнул их. Даже нескольких секунд голоса Рона было достаточно, чтобы переполнить Тото эмоциями — особенно когда он сказал его имя. — Этот парень… — пробормотал Тото, быстро отворачиваясь, чтобы друзья не увидели его лицо. — Не волнуйтесь. Если он когда-нибудь посмеет сбежать с расследования, я преподам ему урок. Амамия и Шпиц переглянулись между собой и мягко улыбнулись. Сейчас Тото стоял перед Роном, прямо у здания, в которое месяцами отчаянно желал вернуться. Рон по-прежнему крепко сжимал его руку, отказываясь отпускать. — Тото, — наконец сказал Рон. Его голос был ровным, но Тото чувствал в нём что-то ещё. Он знал, что Рон не злится. Рон никогда на него не злился, но из-за молчания в его груди всё сжалось от волнения. Однако, похоже, нервничал не только он. Тото ощущал лёгкую дрожь в руке Рона. — Рон? — тихо спросил он. — Тото… — Рон глубоко вздохнул, словно с трудом выдавливая из себя слова. — Ты… хочешь остаться на ночь? — Э? — Тото заморгал. — На ночь? — переспросил он, не уверенный, что расслышал правильно. Вот из-за чего Рон нервничал? Вот что он хотел сказать? — Да. — Голос Рона стал тише. — Останься со мной. Только на эту ночь. Какое-то время Тото мог только пялиться — а потом рассмеялся, рассеивая напряжение. — Ты напугал меня. Я думал, что ты скажешь нечто безумное. Ты выглядел таким взволнованным. Рон не ответил. Он лишь отвернулся, слегка покраснев. — …Так что? Ты согласен? — С чего вдруг такое приглашение? — спросил Тото, склоняя голову набок. — Потому что… уже поздно. Тебе небезопасно возвращаться сейчас, — сказал Рон, немного запинаясь. Тото тепло улыбнулся. — Рон, я полицейский. Думаю, со мной всё будет в порядке. — И всё же! — быстро возразил Рон, повышая голос, а потом снова притих. — И всё же кто знает, что может случиться, если ты уйдёшь… если ты уйдёшь домой. — Ты уверен? Тебе нужно больше отдыха. У тебя же сегодня было больше двух расследований, — обеспокоенно сказал Тото. — Я не могу отдыхать без тебя, — тихо промямлил Рон, но достаточно громко, чтобы Тото расслышал каждое слово. — Ох… — Лицо Тото стало краснеть. Почему он чувствует себя так просто из-за каких-то слов Рона? Он неловко почесал щёку. — Ну ладно… Когда они зашли в комнату, Тото встретил знакомый вид. Кот уже спал, свернувшись на полу. Даже спустя три месяца квартира казалась ему всё той же — хотя он заметил кое-где немного новой мебели. — Эй, Рон, — позвал Тото, обернувшись, когда Рон вернулся в комнату, держа чистое полотенце. — Я всё хотел спросить… где тот стул, на котором я всегда сидел? — А. — Рон поспешно прочистил горло. — Я передвинул его в другую комнату, чтобы никто больше на него не садился. В конце концов, это… твой стул. Тото моргнул, а потом расхохотался. — Зачем? Мне всё равно, кто там сидит. — А мне не всё равно, — тут же сказал Рон твёрдым голосом. — Я не хочу, чтобы на нём сидел кто-то другой. Тото замер, престав смеяться. Слова повисли в воздухе, прозвучав весомее, чем, возможно, предполагал Рон. Смех стих, и он посмотрел на Рона, чьё лицо с каждой секундой становилось всё краснее. Неожиданно Тото почувствовал, как его собственные щёки заливает румянец. Кашлянув, он протянул руку и схватил полотенце. — …Я пойду в душ. Рон кивнул, всё ещё избегая его взгляда. — Я оставил там для тебя новую зубную щётку и одежду. Тото не в первый раз ночевал у Рона, но впервые увидел другую марку шампуней и гелей для душа, аккуратно разложенных в ванной. — Это моя любимая марка… — пробормотал Тото с лёгкой улыбкой. — Он отказался, когда я предлогал её ему… полагаю, теперь он изменил свои предпочтения. — С этой мыслью он встал под тёплую воду. Через десять минут он вышел из душа. На раковине он заметил бережно сложенную одежду; чистое нижнее бельё и пижаму Рона. — Эй, Рон… Рон, занятый уборкой своего стола, заваленного папками дел, поднял голову. И на мгновение его разум опустел. Перед ним стоял Тото со слегка покрасневшими от пара щеками и ещё влажными волосами, прилипающими ко лбу. На нём был только слишком большой верх пижамы. Ткань свободно свисала, заканчиваясь на бёдрах, а воротник сползал, открывая ключицы. И эти бёдра — бледные, гладкие, упругие, но в свете выглядящие такими мягкими. От этого вида у Рона невольно перехватило дыхание. — Они немного больше, чем я думал, — признался Тото, неловко переминаясь с ноги на ногу, держа в руках пижамные штаны. — Они постоянно сползают, так что… э-э… Рон слишком поздно понял, что пялится, и вспыхнул. Он быстро отвёл взгляд, молча ругая себя. — П-прости. Я найду тебе что-нибудь другое… что будет тебе как раз. Тото склонил голову набок, у него вырвался тихий смешок. — Не смотри так виновато. Всё в порядке. От мягкости его голоса сердце Рона ёкнуло. Он сдержался, чтобы не сказать какую-нибудь глупость, и вместо этого стал рыться в ящике, хотя его руки заметно дрожали. — Ладно, подожди здесь. — Взяв штаны, Рон направился в гардеробную. Спустя пару минут он вернулся с новой парой. — Попробуй эти, — сказал Рон, слегка запинаясь. Тото кивнул, садясь на пол и натягивая их прямо перед Роном, совершенно не осознавая, насколько это сводило Рона с ума. — Спасибо. Эти сидят гораздо лучше. — Отлично, — напряжённо ответил Рон. — Я… я пойду в душ. — С этими словами он поспешил в ванную, неловко сжимая сброшенные штаны. — Хорошо. Хочешь лапшу быстрого приготовления? Я приготовлю, — беззаботно предложил Тото. — Не откажусь! Ты знаешь, где я храню её! — раздался слишком радостный голос Рона, прежде чем за ним громко захлопнулась дверь. Рону потребовалось немного больше времени, чем обычно, чтобы закончить. Когда он наконец зашёл на кухню, только приняв душ, Тото мгновенно заметил одну деталь. На Роне были те же самые штаны, какие он ранее дал Тото. — Наконец-то, я ужасно голоден, — сказал Рон почти по-детски весело и подошёл сзади к Тото, готовящему за столешницей напитки. По телу Тото пробежала дрожь, когда Рон неожиданно стянул с его шеи небольшое полотенце и прохладный воздух коснулся его влажной кожи. — Что ты… Он не успел договорить. Полотенце упало ему на лицо, а Рон начал вытирать его волосы. — Суши свои волосы как следует, пожалуйста, — твёрдо сказал Рон, хотя его движения были достаточно резкими, чтобы Тото заскулил от недовольства. — Эй… ой, ты слишком груб! — Тото заёрзал под полотенцем, а его голос звучал приглушённо. Рон лишь слабо ухмыльнулся, пряча это за полотенцем. — Вот и славно. Тогда, может, в следующий раз ты не забудешь вытереть волосы. Когда Рон закончил, он со смехом отстранил полотенце. Теперь волосы Тото стали совершенно сухими, но торчали во все стороны — взъерошенные и спутанные, будто он только что встал с кровати после долгого сна. — Ты бы видел себя, — усмехнулся Рон. — Хоть ты так и говоришь, с твоих волосах до сих пор вода капает! — парировал Тото, сердито глядя на него. — Потому что я хотел, чтобы ты сначала высушил мои, — без запинки ответил Рон. Его улыбка стала шире, мальчишеской и беззащитной. — Но я заметил твои до того, как успел попросить. Тото секунду смотрел на него непроницаемо, а затем выхватил полотенце прямо из руки Рона. Без предупреждения он набросил его на голову Рона и потянул вниз, пока их лица не оказались на одном уровне. — Ну ладно! Твоя очередь! — объявил Тото, энергично растирая полотенцем влажные волосы Рона. Рон рассмеялся от такого грубого обращения, его плечи затряслись. — Эй, эй! Не так сильно, ты мне волосы вырвешь! Но он не отодвинулся. Наоборот, он придвинулся ближе, позволяя Тото суетиться вокруг него. — Тото, вот подушка. — Когда Тото устроился на полу лени, одним глазом поглядывая ночное шоу, мерцающее на телевизоре, Рон протянул ему подушку. — Пора бы тебе обзавестись кроватью, — пробормотал Тото, принимая подушку и укладывая её поудобнее, после чего рухнул на неё. Он взял пульт и выключил телевизор, погрузив комнату в темноту, освещаемую только полоской серебристого лунного света, пробивающегося сквозь шторы. — Но так лучше, разве нет? — сказал Рон, устраиваясь рядом. — У нас есть целый пол — ну, уже половина. — Он укрыл их обоих одеялом, тёплым и знакомым. — Нам не нужна кровать, если только… — Если только что? — спросил Тото уже сонным голосом. Дневная усталость давала о себе знать. Рон повернулся полностью лицом к нему. Лунный свет озарил его лицо, отчего глубокие голубые глаза казались почти светящимися. Он смотрел на Тото так пристально, что время между ними замерло. — Если только ты этого не хочешь. Тото удивлённо нахмурился. — А? Почему я? Это твой дом. — Если бы я хотел, чтобы это был наш дом. — Голос Рона был тихим и спокойным, а слова — обдуманными. Лунный свет играл на его ресницах; глаза блестели, как стекло. — Ты бы согласился? Сонливость Тото мгновенно испарилась. Он заморгал, его слух неожиданно стал улавливать каждый незначительный звук: тихое мурчание кота из угла, шорох ткани, тишину города за окном. — Ты имеешь в виду… — Я хочу, чтобы мы жили вместе, — сказал Рон, не отводя взгляда. — Только ты и я… и наш кот. — Он нашёл руку Тото под одеялом, касаясь её пальцами, словно спрашивая разрешения. Сердце Тото пропустило удар. Он хотел спросить, не шутит ли Рон, но эти глаза — мерцающие в лунном свете, остекленевшие от непролитых слёз, — говорили об обратном. — Я знаю, что всё это очень неожиданно… просто… — Рон перевернулся на спину и уставился на потолок, его голос задрожал. — После твоего возвращения я был так счастлив и в то же время так напуган. Я счастлив, потому что снова вижу тебя. Но я также боюсь снова потерять тебя. Когда ты сказал, что пойдёшь домой, я запаниковал. Что, если ты уйдёшь и больше не вернёшься? Что, если это просто сон, и когда я проснусь завтра утром, тебя не будет рядом? Что, если всё это — всего лишь очередная иллюзия? — Рон… — прошептал Тото, у него в груди защемило от этих слов. — Я боюсь, Тото. Три месяца я представлял тебя здесь, со мной. Что, если это просто частичка моих мечтаний? Что, если на самом деле тебя здесь нет? Что, если к завтрашнему дню ты снова исчезнешь? — Рон повернулся к нему, а его блестящие глаза заблестели от навернувшихся слёз. Тото тут же придвинулся ближе и нежно обхватил ладонями лицо Рона. — Эй, эй. Я правда здесь, Рон. Я настоящий. — Я не знаю, Тото… я не знаю. — Голос Рона дрожал. — Я боюсь завтрашнего дня. Тото притянул его в объятия, прижав к себе так, словно никогда не отпустит. — Рон… ты доверяешь мне, да? Ты всегда верил в меня, верно? Рон решительно кивнул и обнял его крепче, уткнувшись лицом в грудь Тото. — Тогда верь мне, когда я говорю, что мы увидимся завтра, — прошептал Тото, проводя пальцами по волосам Рона. Рон медленно кивнул, но не ослабил хватку. Прошло несколько минут, прежде чем напряжение в его руках спало, дыхание выровнялось, и только тогда Тото понял, что тот наконец заснул. И всё же Тото не переставал гладить его по волосам. Его взгляд блуждал в темноте, а на сердце тяжело легла вина. Неужели Рон провёл последние три месяца именно так — плача в одиночестве, в плену страха и тоски? Он обнял Рона ещё крепче, безмолвно пообещав: «Я больше не оставлю тебя. Никогда». Утро наступило быстрее, чем ожидал Рон. Бледный свет падал сквозь шторы, мягко разливаясь по комнате. Он поёжился, когда что-то тяжёлое опустилось ему на грудь. Приоткрыв глаза, он увидел, что на нём устроился кот. Реальность обрушилась на него вместе с нахлынувшими воспоминаниями о минувшей ночи. Сердце сжалось, и он попытался сесть, но не позволила ему подняться другая тяжесть. К тому времени, как кот спрыгнул, Рон понял, что же это было. Он повернулся и на мгновение подумал, что всё ещё спит. Это был Тото, крепко спавший, положив голову на руку Рона, свернувшись рядом калачиком в бережных полуобъятиях. Утреннее солнце озаряло его лицо, смягчая черты лица и придавая невероятно нежный вид. Его волосы переливались золотистым и каштановым, тень от ресниц падала на щёки, губы были слегка приоткрыты, а сам он размеренно дышал. Это было так красиво, так мучительно реально, что Рон почти забыл, как дышать. И впервые за несколько месяцев сердце Рона шептало ему правду, в которую он наконец мог поверить: Наступит завтра, и Тото будет по-прежнему рядом.