Не все святоши безобидны

Лань Ванцзи одним из первых прибыл в Главный Зал на собрание Старейшин. Все знали, что эта встреча — не более, чем формальное перемывание костей друг другу, но Лань понимал также и то, что своевременное прибытие — залог его репутации. По крайней мере, ему хотелось в это верить, за неимением лучшего. Он даже втайне надеялся, что репутации какой-нибудь иной, чем конченного зануды-буквоеда. Ещё глубже в душе догадывался, что напрасно. Поэтому, войдя в залу, он очень удивился, заметив в помещении худенького красавчика с торчащими беспорядочным ёжиком русыми волосами. Тот вольготно растянулся на ступеньках, ведущих к возвышению с креслами старейшин и, подперев рукой голову, покачивал ногой, заботливо уложенной на коленку другой. Заметив одного из двух Нефритов, юный наглец радостно улыбнулся, с изяществом кошки встал и подошёл поближе. — Так и знал, что Вы придёте первым, господин Скорбящий… по шаткости морали нашей Академии, — губы мальчишки кривовато изогнулись. Полные, сочные губы… — Ты предпочёл бы, чтобы я скорбел о чём-нибудь другом? — Лань Ванцзи чуть приподнял бровь. — Ну что Вы, как бы я мог! Разве что по своей почившей девственности в этой пыли, — глаза мальца горели откровенным вызовом. И также откровенно темнели. — Девственность в пыли почить не может. Пыль — крепость на страже её спокойствия. Пора бы тебе уже это знать, раз ты здесь обитаешь. — Она починет исключительно от скуки! — вновь загорелся ненавистный паренёк. — Да? — чуть выше вздёрнутая бровь. — А я-то думал, ты станешь шутить насчёт её самоубийства, — губы второго Нефрита неуловимо дрогнули. — Ну что Вы, как можно?! Для этого её обладателю нужно хотя бы о ней вспомнить! Откровенная дерзость мальчишки начала ощутимо раздражать Ванцзи. Этот голосистый птенчик не сделал ни единого шага навстречу, отделываясь оскорблениями, а такого Нефрит не любил. Или делай — или не распахивай варежку, пока делают за тебя. Что ж… Лань в который уже раз оглядел наглого мальчишку с головы до пят. Если парнишка хочет, то почему бы и нет? Он нарвётся. — Так беспокоишься о моей судьбе? — холодная насмешка определённо была частью его шарма. — Или сублимируешь свою собственную трагедию? Судя по вспыхнувшему в глазах водовороту из смущения, изумления и слепого бешенства, отповеди мальчишка получал нечасто. И явно не ожидал услышать таковую от Ледяной Глыбы Всея Академии Лань Ванцзи. Глаза в глаза, игры в гляделки затягиваются, и у парнишки медленно, но верно начинают рассасываться иллюзии насчёт того, какой окрас приобретает их разговор. «Ну же, — будто бы говорили глаза старейшины. — Только дай мне повод. Всего один. Ты получишь всё, на что рассчитываешь, и даже чуточку больше.» Давая юнцу последний шанс отвертеться, Лань закончил: — Твой спич планировался, как мотивационный, или это была мольба о помощи? — губы изогнулись в усмешке чуть больше, и… — Ах ты ж, сука!.. — парень встал вплотную в мгновение ока. Пара коротких, рваных выдохов, бешеный взгляд уже абсолютно чёрных глаз… Неожиданная кривоватая ухмылочка, и… — Что, если да? Оба варианта? — тонкий пальчик чуть приподнял подбородок Верховного. — Оставлю тебе только один, — и Ванцзи впился в эти губы. Он целовал парнишку также, как брал бы крепость злейшего врага, отобравшего самое дорогое: напористо, безжалостно и всепоглощающе. Пальцы птенчика впились в длинные волосы — и Лань тут же захотел ответить взаимностью, в противовес ласково погладив ершистый затылок. И ещё раз. И снова. А потом прижал к себе худое, но неожиданно жилистое тело, опустился губами к шее и начал покрывать её засосами. Парнишка уже вголос стонал. Ванцзи хотел, чтобы тот начал орать. Рывок — и хрупкая ткань рубашки полетела прочь. Нефрит впился в такую сладкую ключицу, прошёлся пальцами по соскам и опустился пальцами и языком вниз живота гадёныша. Живот ощутимо сократился под судорожный вздох мальчишки. Резко встав на ноги, Лань за плечо одним движением поставил наглеца на колени и обнажил пах. Прекрасный незнакомец захлебнулся слюной и принялся отсасывать так, будто от этого зависела его жизнь: заглатывал под корень, давился, захлёбывался, водил языком по венам, старательно облизывал головку и в целом делал всё, чтобы свести Нефрита с ума. Прежде ласковый с любовниками Ванцзи уже откровенно вбивался в такой податливый, умелый ротик, который был этому только рад. Наконец, засадив особенно резко, он прижал строптивую голову наглеца к себе и излился прямо в горло, чувствуя по технике, что тот только этого и ждёт. Не ошибся — на брюках ёжика расплылось мутное пятно. Отстранившись и вдоволь налюбовавшись дивным зрелищем: шальной, абсолютно расфокусированный взгляд, покрытая румянцем бледная кожа, рваное, сбитое дыхание, выражение полнейшего экстаза на безумно симпатичной мордашке — Лань толкнул его на каменный пол, дождался, пока помутневший взор сосредоточится на лице старейшины, и только затем скинул хитон со словами: — А теперь мы устроим моей девственности достойные поминки, малыш, — после чего порвал ещё и брюки случайного любовника и в полной мере исполнил своё обещание. *** Три часа спустя измученный парнишка в любезно сотворённом для него хитоне в прямом смысле слова отползал в услужливо открытый перед ним портал. Одевшийся вслед за ним Ванцзи меланхолично провожал его взглядом с мечтательной улыбкой на губах. Миг — парнишка обернулся в почти благоговейном ужасе на своего мучителя. Лань, всё также улыбаясь, послал тому воздушный поцелуй со словами: — Я ещё найду тебя, милый. «Наверное, создавать иллюзию вызова на Собрание на одну персону было ошибкой. Или нет?..» Ещё миг — и портал схлопнулся за спиной перебравшего магии инкуба.