V for Victory

~✦~⚙~✦~

Пусть Пилтовер никогда не переставал развиваться, даже в нём существовали такие уголки, на которых прогресс почти не сказался. Совет никогда не стремился модернизировать старинные улочки с букинистическими магазинчиками на краю города или перестраивать ангар для дирижаблей, превращённый ныне в арт-пространство. Такие места радовали туристов, да и ушлые извозчики и экскурсоводы были не прочь воспользоваться возможностью показать приезжим город «с иной стороны». Однако к Академии подобный подход был совершенно не применим и противоречил самой сути этого заведения. Храм прогресса должен был первым опробовать все инновации, и всё же пока где-то за стенами Академии через Хекс-врата грузы доставлялись на другие континенты за считанные мгновения, Лоран был вынужден часами сидеть в библиотеке и пролистывать пыльные бумажные каталоги в надежде отыскать хоть что-то полезное по заданной Хеймердингером теме. Он по третьему разу просмотрел свои немногочисленные заметки, когда на стол с громким хлопком приземлилась очередная стопка старинных научных журналов с красовавшимся на передовице лицом всеми любимого Человека прогресса. Лоран с немым укором поднял взгляд на Алекса. Но тот лишь пожал широкими плечами, давая понять, что ни о чём не сожалеет. — Эти уносить? — Алекс указал на два тяжёлых тома, пафосное оформление которых совсем не отражало скучное и бесполезное наполнение. Всё, что касалось разработки Хекс-врат, до сих пор считалось секретным и не было доступно широкой публике. И потому все имеющиеся по этой теме материалы либо состояли из одной воды, либо и того хуже — из предположений некомпетентных авторов, выдающих свои домыслы за чистую монету. — Да, ничего стоящего. Спасибо. — Зря только таскался, — пробурчал Алекс и, тяжело вздохнув, по одной перекинул книги на тележку. Даже ему было трудно поднять обе эти книги за раз. — Осторожнее, — прошептал Лоран, чуть вдавив голову в плечи, и испуганно оглядел читальный зал в поисках библиотекаря. Нехорошо будет, если им с Алексом опять сделают выговор за неаккуратное обращение с собственностью Академии. Библиотекарь поймал его взгляд и недовольно покачал головой. Лоран только вежливо улыбнулся в ответ и немного нервно поправил жилет. Алекс же вообще никак не отреагировал и медленно повёз тележку через зал, всем видом старательно показывая, что сейчас ему абсолютно плевать и на библиотекаря, и на задание, да и на Лорана. Вернулся он только через полчаса, демонстративно сел за другой стол и начал листать статью, которую принёс с собой. — О, ты нашёл что-то полезное? — радостно окликнул Лоран своего партнёра по научной работе. — Да, как видишь, — Алекс показал заголовок и автора статьи: «Повышение санитарной и химической безопасности рециклированной воды в условиях высокой загрязнённости исходных стоков. Вера Викторовна Талис». Лоран сначала дёрнулся за статьёй, надеясь, что хоть она подойдёт к их библиографическому списку, но тут же расстроенно сел на место, осознав, что это была просто случайная однофамилица. — Куда полезнее твоего. Лоран нахмурился. — Знаешь, ты мог бы присоединиться и помочь. Это общий проект. — Ага, — потянул Алекс, развалившись в кресле и даже не оторвавшись от статьи. Лоран был уверен: если бы библиотекарь не следил за ними украдкой, Алекс бы и ноги на стол положил. Для пущего драматизма. — Я и так уже помог. Я дотащил всё, что ты читал весь день. — Не с тяжестями. С поиском. — Ох, извините! — Алекс резко повернулся в кресле, отчего его тёмные зачёсанные кудри упали на лоб. — Мы, зауниты, не можем двигать прогресс, мы достойны лишь ассистировать великим умам Пилтовера. Если потребуется что-то принести — обращайся. А если нет — оставь меня в покое. — Ты же знаешь, это неправда, — возмущённо ответил Лоран. — И ты не мой ассистент. Ты мой друг и партнёр по проекту. А если мы вдвоём напишем статью, то ещё и соавтор! Я понимаю, ты злишься, но обещаю, в следующий раз мы… — Я? Злюсь? — перебил его Алекс. — Ну что ты. На что мне злиться? Мой друг всего лишь обещал мне, что, если будет шанс написать статью об учёных Зауна, мы этим воспользуемся. Но стоило мне опоздать на пять минут, он уже взял самую скучную и заезженную тему, которую только возможно! Ведь Талису же в научной среде было мало внимания, да?! Нужна ещё одна хвалебная статья великому основателю прогресса. — Так может тебе не стоило опаздывать к декану? — прошипел Лоран, защищаясь. Он и так чувствовал себя неуютно из-за нарушенного обещания, так что с радостью ухватился за небольшой шанс снять с себя часть вины. — Чем ты вообще был занят таким важным, что умудрился опоздать?! — Работой, — отрезал Алекс. — Не уверен, что тебе знакомо это слово. Лоран опустил взгляд от усталого лица Алекса и его поношенной формы устаревшего фасона на свои руки и стыдливо прикрыл ладонью серебряные запонки на манжетах рубашки. Чувство вины вернулось с новой силой. Ему стоило догадаться, что Алекс продолжал подрабатывать даже после поступления в Академию. — Прости, — тихо сказал он. — Это правда было не специально. Я сказал Хеймердингеру, что мы хотели взять для статьи учёного, который внёс наибольший вклад в развитие Зауна, но когда он спросил о ком я, я запаниковал и… — …и ты сказал: «Талис»?! — …и не смог вспомнить ни одного имени! — поправил друга Лоран. — Талиса вообще Хеймердингер предложил. Сказал, раз уж мы хотим написать про Заун, то лучше начать с этого. Алекс приподнял широкую тёмную бровь. — Звучит, будто он над нами издевается. Лоран кивнул. — Да. Но за нашим проектом уже закреплён Талис, так что придётся работать с тем, что есть. Это мой прокол, так что я сделаю большую часть статьи, но, пожалуйста, поучаствуй хоть немного. Я не смогу врать в лицо Хеймердингеру, если он спросит, кто её написал. — Так голову не наклоняй и ври выше его лица, — чуть понизив голос, ответил Алекс. Лоран наконец выдохнул. Если Алекс начал шутить не только над ним, но и над другими, значит уже не настолько и зол. — Ладно, — добавил Алекс после паузы. — Показывай, что у тебя уже есть? Лоран протянул ему блокнот. Результатом пяти часов кропотливых поисков были три жалкие странички рукописного текста. А полезных заметок едва ли набралось на половину листа. К чести Алекса: он никак не стал комментировать неудачливость своего партнёра по проекту и внимательно изучил каждую из записей, прежде чем ткнул на дважды обведённую и тут же зачёркнутую надпись: «Хекс-врата ???». — Разве это не самое известное достижение Талиса? Почему не хочешь написать про них? — спросил он. Для Лорана странно было упускать столь очевидную возможность быстро закончить статью. Лоран поморщился и забрал блокнот. — Потому что это самое простое, о чём можно написать, — пробормотал он, будто защищаясь. — Нас же засмеют, если всё, что мы сможем откопать, будет о Хекс-вратах. Ничего нового мы про них уже не напишем. — Да какая разница? Главное сдать, да и всё, — хмыкнул Алекс в ответ и тут же наткнулся на удивлённый взгляд Лорана. Обычно из них двоих именно Алекс пытался выделиться продуманными, глубокими работами, доводя все свои проекты до совершенства, но поскольку тема была ему неинтересна, особенно погружаться в неё он не хотел. К тому же и Хеймердингер не был тем, кто стал бы высмеивать студентов, а уж мнение одногруппников Алекса и подавно не волновало. Да и рискнёт ли кто поссорится с ним, когда он половине группы работы перед сдачей вычитывает? — Ты же помнишь, что оригинальность темы влияет на финальный балл? — привёл Лоран свой последний аргумент. От незаинтересованности Алекса в теме статьи не осталось и следа. — Не помню! Я же опоздал! А она будет влиять на размер стипендии?! — воскликнул он и, схватив в руки ближайшую книгу, начал судорожно её перелистывать. — Почему раньше не сказал?! Лоран недовольно сжал губы. Едва ли не минуту назад его друг переживал из-за недостаточной представленности Зауна в науке, но вот уже откинул всё своё недовольство ради возможности немного подзаработать. — Ну, потому что я надеялся, что ты учишься не только ради этих денег, Алекс, — сказал он. — Алексей, — на автомате поправил его тот и, будто только потом осознав остальную часть фразы, молча посмотрел на Лорана, словно поверить не мог, что тот ляпнул подобную глупость. «Стипендия же не могла быть настолько большой, правда?» — засомневался Лоран, хоть и не мог быть уверен в этом наверняка. За все годы учёбы он так и не удосужился дойти до отдела бухгалтерии, чтобы взять бумаги на её оформление. Он растерянно почесал переносицу. Алекс… Алексей (чьё полное имя за эти годы всё ещё не давалось ему, и больше в его произношении походило на «Алексий») вздохнул и медленно произнёс: — Учусь я, чтобы получать деньги и не голодать в будущем. А стипендию хочу, чтобы не голодать сейчас. Понятно? Лоран решил кивнуть, и они наконец вместе принялись за работу.

~✦~⚙~✦~

Они просидели над книгами ещё полчаса, прежде чем признать, что даже совместные усилия не смогли ускорить процесс. Все статьи о Талисе в основном были посвящены Хекс-вратам, а всё, что касалось Хекс-врат, либо уже было описано десятью разными способами, либо было засекречено и просто не могло оказаться в публичной библиотеке. — Ещё идеи есть? — спросил Алексей, откидывая очередной бесполезный учебник по истории науки в стопку просмотренных книг. — О чём ещё, кроме Хекс-врат, можно написать? Лоран поморщился. Этот вопрос он задавал сам себе уже битый час, но так и не придумал ни одной достойной их проекта темы. На фоне монументальных Хекс-врат любое другое изобретение того времени просто терялось, казалось какой-то мелочью, недостойной внимания. В публичном поле другие работы Талиса обсуждались редко, если о них вообще говорили, и потому про них не сохранилось ни полных записей, ни газетных статей. Открытие возможности телепортации перетянуло всё внимание на себя. — Может, в архив Академии доступ запросим? — предложил Лоран. — Там должны быть научные статьи самого Талиса. И патенты. Может, даже засекреченные покажут? Алексей покачал головой. — Только если ты не планируешь выкидывать меня из соавторов на полпути. — Конечно же нет! С чего бы? — С того, что меня к засекреченным не подпустят, — пояснил Алексей, разминая затёкшую от долгого корпения над книжками шею. — Мне и в сам архив доступ не дали. Я уже пытался в прошлом году. Пришлось тогда даже тему курсовой сменить! — Вот придурки, — пробормотал Лоран. — А они объяснили свой отказ? Может, нужно что-то поправить в заявлении и в этом году снова попробовать? — Я это не смогу поправить, — хмыкнул Алексей. — Мне сказали, что для архива я лицом не вышел. Лоран возмущённо распахнул глаза. Он и не знал, что архивариусы могли позволить себе сказать такое студенту Академии. — Серьёзно?! — Ага. Точная цитата, кажется, была «Морда у тебя нижегородская». Им, оказывается, паспорт нужен с вашей пропиской. А временные документы им не подходят! — повысив голос в конце, сказал Алексей и тут же сжал левую руку в кулак. Казалось, ему удалось остановить поток дальнейших возмущений только усилием воли. Он глубоко и медленно вздохнул, заставляя себя успокоиться. — Может, хотя бы жалобу подашь? — предложил Лоран. Алексей отмахнулся. — Да не, я так только хуже сделаю... Ладно, проехали. Давай вернёмся к работе. Какие ты знаешь ещё изобретения Талиса, кроме Хекс-врат? Лоран растерянно почесал голову, отчего его волосы, обычно идеально уложенные, разметались в разные стороны. — Да там много было… Хекс… Хекс…— он закатил глаза, словно первокурсник на экзамене, но тут же взвыл от собственного незнания. — Да откуда ж мне помнить?! …о! Молот! Молот был! Давай сделаем презентацию про огромный молот Талиса? Алексей мысленно рассмеялся над нелепостью этой формулировки, но спорить не стал. Лоран задумчиво продолжил: — Хотя конечно вряд ли это привлечёт чье-то внимание к нашей работе. — А давай просто заключим слово «молот» в кавычки? — хитро прищурился Алексей. — И всё внимание наше. Про этот «молот» Талиса точно ещё никто никогда не писал. — Может тогда уж лучше про его личность напишем? — покраснев, попытался отказаться Лоран. — Личность же важнее «молота». Алексей в ответ громко рассмеялся: — Так думаю только те, кто сам «молотом» не вышел. — Ой, да иди ты! Сам знаешь куда. Вместе со своим «молотом», — надулся Лоран. Судя по стремительно алеющим кончикам ушей, он выдал самое сильное оскорбление, на которое вообще был способен, но Алексей даже бровью не повёл. Он всегда был куда развязней в речи, чем этот домашний пилтоверский мальчик. — Так в свою спальню ты меня ещё не приглашал, — улыбнулся он, нарочито медленно проводя пальцами по кончикам своих губ. — Но я с радостью войду со своим «молотом» куда и когда ты прикажешь. — Я… Ты… у меня мама дома, какое «в спальню»?! — возмущённо прошипел Лоран в ответ, резко захлопнув свою книгу, отчего в воздух взметнулось крохотное облачко пыли. Лоран сморщился, зачесав нос и закашлявшись. Алекс тут же подорвался принести ему воды, враз позабыв об образе нахального ловеласа, который так старательно создавал. — Ты как, в порядке? — обеспокоенно уточнил он, пока Лоран запивал таблетки от аллергии из принесённой Алексом бутылки. Вернув воду Алексу, Лоран печально покачал головой и взглянул на оставшиеся на столе груды непросмотренных пыльных потемневших от времени книг. — А может и правда, поехали уже ко мне? — сказал он наконец. На этот раз закашляться захотелось уже Алексу.

~✦~⚙~✦~

— Скажи честно, ты ведь пригласил меня к себе только, чтобы я дотащил тебя домой? — спросил Алекс, поудобнее перехватывая друга, висевшего на его спине. — Нет, мы продолжим писать статью у меня! — Лоран по-детски замотал головой и крепче обнял Алекса за плечи, отчего становилось лишь понятнее, что ни на какую деятельность, кроме сна в уютной, тёплой постели, Лоран сегодня больше не способен. — Уверен? — с сомнением потянул Алекс. — Ты же буквально засыпаешь. Лоран зевнул, прижимаясь лбом к широкому, надёжному плечу. — Это от таблеток так кло… кроет. Но ты же меня довезёшь? — доверчиво пробормотал он, уже начиная чуть картавить. — Донесу, — уверенно ответил Алексей. — Благо, опыт есть. — Мой гелой… — улыбнулся Лоран, уже совсем не следя за речью, и полностью расслабился в его руках. Алекс усмехнулся. Это происходило всякий раз, когда Лоран уставал или выпивал больше, чем стоило. Или, как в данном случае, от побочных эффектов его лекарств. В такие моменты «р-р-р» превращалась в «л-л-л», а хорошо поставленная уверенная речь парня из высшего общества — в забавный подростковый лепет. Алексей называл этот эффект «лолификацией». Он не пытался оскорблять лучшего друга, но не мог выдумать ни одного более подходящего названия. Просто потому, что именно в таком состоянии находился Лоран, когда Алекс впервые его встретил. Алексей тогда подрабатывал в баре в центре города, куда частенько наведывались первокурсники, едва почувствовавшие вкус свободы и наконец дорвавшиеся до удовольствий взрослой жизни. Лорана знатно напоили его же однокурсники, и потому, когда Алексею пришло время закрывать бар и выдворять заснувших за столиками пьяниц, в углу он нашёл прикорнувшего милого веснушчатого парня. Когда Алекс растормошил его, чтобы узнать имя и адрес и вызвать ему такси, Лоран очень чётко и уверенно произнёс: «Я Лола… Лола-аа-ан. Ты же пл… пловодишь меня домой?». Так прозвище и закрепилось, ведь Алекс ещё несколько месяцев звал своего нового знакомого Лолой, абсолютно уверенный, что это и есть его настоящее имя! Как бы то ни было, до дома Лорана они добрались без приключений. Алексей не только передал друга его матери буквально из рук в руки, но и сам остался в гостях. Уж очень сложно было отказать умоляющим глазам Лорана, который пока что не был готов полностью забросить идею работать над статьёй. Алекс сомневался, что они смогут хоть немного продвинуться в работе, даже если потратят на это остаток вечера. Но всё же он поддался уговорам Лорана и дал затащить себя в спальню, пусть и только для того, чтобы провести там время в обнимку с учебниками. — Ладно-ладно, я остаюсь, — сказал Алекс, уложив полусонного Лорана на матрас, а сам, будто намеренно игнорируя рабочее кресло у стола в дальнем углу совсем не маленькой спальни, плюхнулся на тонкий коврик, единственным плюсом которого было расположение у самых ножек кровати. Буквально через мгновение Алексу в голову прилетела огромная подушка, заботливо скинутая Лораном с кровати. — Держи, — запоздало пробормотал Лоран. — Спасибо, — хмыкнул Алекс, привыкший к подобным нелепым выходкам. Взбив подушку посильнее, он подложил её себе под натруженную поясницу. — Ну и что делаем? Лоран вяло махнул запястьем в сторону стола. — Там всякие жул... журналы лежат. Можешь пока глянуть фотографии, выбрать иллюстрации к статье. Алекс вздохнул, но, пусть и с большой неохотой, поднялся с насиженного места и подошёл к столу. Перебирая стопку пожелтевших и чуть выцветших от времени журналов, он с нескрываемым удивлением зачитывал вслух их названия и заголовки статей. — Пилтоверский Вестник: «День прогресса в лицах и изобретениях». С иголочки!: «Как одеваться как Мужчина прогресса?» Это же не научные журналы, это таблоиды! Где ты вообще их набрал?! И зачем? — А откуда ещё брать иллюстрации? Повезло ещё, что их можно выкупить в букинистических, в архиве Академии такое не хранят! — ответил Лоран, зевая. — Выбери что-нибудь представительное. Алекс кивнул, взял со стола карандаш и несколько черновиков и вместе со всем нажитым добром вновь переместился поближе к Лорану. Разложив все хоть немного подходящие для их целей журналы на полу у кровати, он вновь уселся на ковёр и начал оставлять закладки на нужных страницах. Набралось немного. Фотографии первых запусков Хекс-врат, советники тех лет в полном составе («Там что, Хеймердингер в центре?! Да не… он настолько старый?!»), детали костюма Джейса Талиса («Ну и зачем нам фотки его наплечников для статьи?!»). И одна единственная фотография Талиса с его первого дня прогресса в качестве победителя. Именно ее-то Алекс с гордостью показал Лорану, когда тот наконец немного проспался и снова начал принимать участие в работе. — Хммм, неплохо. Алекс тут же распознал этот тон. — Тебе не нравится, — понял он. Лоран покачал головой. — Не то чтобы не нравится, просто я думал найти фото, где он более взрослый. Более… серьёзный, знаешь? Мы не заметку про студента пишем, а работу про великого учёного. Комиссия может нас… не так понять. Алекс понимающе кивнул. И правда, частенько бывало, что при оценке работ баллы снимались даже за «недостаточно комплиментарные высказывания» про того или иного деятеля прошлого. «Все ваши труды основываются на их работах! Вы стоите на плечах этих гигантов, проявите уважение!» — повторял им завкафедрой при каждом удобном случае, при этом делая вид, что слова, которые он так топорно цитировал, были его собственной прорывной мыслью. И всё же в этот раз выбора у них особо не было. Фотографию Талиса в полный рост Алекс нашёл всего одну. — Да нет, — не поверил ему Лоран. — Я точно помню, там были и другие фото! Я же пролистывал журналы, перед тем как выкупить! — В таком случае ты купил… раз… два… три… аж двенадцать журналов с одним и тем же Талисом, — рассмеялся Алекс. Услышав это заявление, Лоран встрепенулся, будто сбросив остатки сонливости. Схватив ближайший к себе журнал, он пролистал его и с победным восклицанием показал нужный разворот другу. Алекс, чуть прищурившись, посмотрел на изображение, затем вновь взглянул на выбранное фото. Всё в Талисе, от одежды до укладки, совпало на обеих картинках. — Они ж одинаковые? — растерялся он. — Даже поза та же. — Да в каком месте они одинаковые?! — воскликнул Лоран, ткнул пальцем в дату на фото. — Я уже молчу про то, что задний фон разный, но взгляни, когда фотографировали! Тут же разница в полтора года. Алекс внимательнее посмотрел на разворот своего журнала. С него всё так же улыбался Джейс Талис во все свои жемчужно-белые зубы и радостно показывал фотографу пальцами знак победы, что было вполне логично для призёра конкурса новаторов. Но ровно этот же символ «V» Талис показал на фото к статье, где он просто комментировал утверждение проекта по Хекс-вратам. — Долго ж он победу празднует, — не удержался Алекс. Лоран не удостоил этот комментарий ответом, только закатил глаза и потянулся за следующим журналом, который, как он помнил, был выпущен в тираж к моменту завершения первого этапа работ над вратами. — Я точно помню, что видел тут его фото поновее… о, вот! — Лоран довольно указал на нужную страницу, но тут же нахмурился. Талис, пусть теперь и в рубашке другого фасона, вновь показывал в камеру всё тот же знак «V». Лоран схватил следующий журнал. Затем ещё один, затем ещё… вскоре на полу лежало уже 12 фотографий Джейса Талиса, снятых в разное время и по совершенно разным поводам, но поза… поза всегда оставалась неизменной. В какой бы он ни был одежде, на каком бы фоне ни позировал — Талис всегда гордо демонстрировал зрителям «Victory!», словно боялся, что они посмеют забыть о той его первой победе на конкурсе. Лоран почесал переносицу. — Ладно, это уже совсем не смешно. Алекс кивнул, но про себя начал перечислять все известные ему символы тайных обществ, о которых рассказывали на курсе по истории. Были в Пилтовере того времени тайные кружки, поддерживающие нацию Зауна, но ни один из них не использовал «V» как средство общения. Возможно, был и кружок, о деятельности которого до сих пор не было известно? И поэтому Хеймердингер указал Лорану на Талиса? …или же это был просто глупый символ глупого пилти, которому никто не посмел сказать, что в этой позе он выглядел совершенно нелепо. — Неужели ему никто не сказал, что за пять лет можно хоть раз позу сменить? — вторил мыслям Алекса Лоран. — Что нам с этими Талисами делать теперь?! Что думаешь, какого берём? Алекс рассмеялся. — Зачем тогда вообще выбирать? Можно их ножничками вырезать и коллаж составить. Лоран чуть улыбнулся. Если бы крайний срок сдачи статьи не маячил на горизонте, сделать подобный коллажик было бы даже весело. Лоран бы точно не был против украсить комнату двенадцатью фотографиями широкоплечего накачанного учёного. Раз уж фотографий Алекса в таком количестве у него не было, можно было и Талисом обойтись. — И прямо так в статью и вставим? — подначил Лоран, прекрасно понимая, что Алекс не сможет удержаться и не съязвить в ответ. Так и вышло. Алекс с преувеличенным энтузиазмом кивнул, просматривая очередной журнальчик. — Конечно! Назовём «V for Victory! Победы в жизни Джейса Талиса», — пользуясь случаем, продолжил шутить он, но после добавил серьёзнее, — если только «V» — действительно значит «Победа»… — В смысле? Алекс постучал по передовице журнала, на которой красовался заголовок «Памятник Человеку прогресса открыт в Академии!». — Как-то слишком много усилий ради такого простого посыла. Лоран быстро сложил пальцы буквой «V» и показал ладонь Алексу. — Не так уж много усилий, знаешь ли. Пару раз в год сделать фото со словами «Да, я победитель!» не так уж и сложно. Может, ему просто жест нравился, и он это вообще ненамеренно делал? Алекс ещё раз указал на статью и фотографию с открытия памятника. Надпись на передовице гласила: «В честь Дня прогресса в главном корпусе Академии установлен памятник Человеку прогресса! Концепт и внешний вид памятника утверждён лично Джейсом Талисом». На фото Талис позировал на фоне металлической копии себя любимого. — На свой памятник он этот жест тоже ненамеренно протащил?

~✦~⚙~✦~

— Скажи, а у тебя нет ощущения, что мы ведём себя, как какие-то конспирологи? — спросил Лоран, передавая Алексу очередную свою рубашку для примерки. — Может эта подойдёт? — Эта тоже маленькая, — отказался Алекс. — И нет, мы не конспирологи. Мы исследователи! Талис и правда мог вкладывать какой-то тайный смысл в эти свои «V». Мы просто пока не знаем какой. Это мог быть как символ тайного общества, так и невинный знак студобъединения того времени, к которому Талис мог принадлежать. Пока не доказано обратное, наша теория может иметь место. Лоран кивнул. — Просто ты звучишь как конспиролог, — признался он. — Ладно, посмотрю что-нибудь из отцовских вещей. Там точно должен быть твой размер. — Только найди что-то не в пилтоверском стиле, — напомнил Алекс. — Мне нужно выглядеть как какой-то учёный или, ну, я не знаю… биограф, прибывший издалека. Лоран снова кивнул. Они не в первый раз проворачивали такой трюк, ведь мало какой музей был готов предоставить обучающимся в Академии доступ к своим архивам. Всегда требовалось собрать и принести кучу бумажек, согласие ректора в письменной форме и справку с тремя печатями, подтверждающую, что ты действительно студент. Зато вот легенда об учёном, который оказался в Пилтовере проездом всего на денёк, узнал о каком-то чудесном музее и очень захотел упомянуть о нём в своей книге или статье, работала почти безотказно. Лоран просто приводил красиво наряженного Алекса в нужный музей и говорил, что к ним издалека приехал известный учёный или писатель, а он сам является студентом Академии и вызвался его сопровождать. А дальше обаяние Алекса, его экзотическая внешность и акцент делали своё дело. Ни разу за всё это время никто у них даже документы не проверил! Вот и в этот раз план был похожий. Дом-музей Талиса, расположенный на месте его старой квартиры (взорванной во время первых экспериментов с аркейном, затем восстановленной и выкупленной одной из советниц для передачи в городскую собственность), был не самым популярным из музеев Пилтовера, поэтому имелся неплохой шанс сыграть на желании получить бесплатную рекламу. Нужно было только заболтать смотрителя и получить доступ к архиву музея и дневникам Талиса. Лоран принёс Алексу из гардеробной тёмно-синюю рубашку с короткими рукавами и серебряной вышивкой на манжетах. Отец её всё равно не носил, уж очень устаревшим был фасон, зато для их операции она подходила идеально. Да и на Алекса очень хорошо села, лишь немного жала в груди, но Лоран счёл это даже плюсом. Чем больше смотритель будет отвлекаться на внешний вид этого «иногороднего» посетителя, тем хуже запомнит его лицо. — Прекрасно, тебе очень идёт, — улыбнулся Лоран, проводя пальцами по широкой груди Алекса, словно расправляя несуществующие складки. Он уже давно лелеял мысль походить с Алексом по магазинам и одеть его в более соответствующий его чарующей внешности наряд. Но Алекс всегда отказывался, игнорируя обещания Лорана всё оплатить, так что тот пользовался теми возможностями понаряжать его, которые были. — Как закончим, можешь себе оставить. Алекс покачал головой. — А куда мне такое носить? — Не знаю, а куда ты носишь ту рубашку, которую я тебе в прошлом месяце отдал? Алекс пожал плечами, но не ответил. Не мог же он рассказать, что уже месяц как живёт на деньги, полученные с продажи одних только пуговиц от этой рубашки. Решив и вовсе сменить тему разговора, он спросил: — А что мы вообще планируем делать, если моя идея не выгорит, и нам никто не даст посмотреть его дневники? Или хуже: если окажется, что ничего особенного в этом жесте не было? — эти мысли не отпускали его весь день, но он надеялся, что его страхам не суждено сбыться. Уж очень не хотелось сдавать стандартную скучную работу, которую ему будет неинтересно писать, а комиссии — оценивать. — Попробуем поискать записи о Талисе в частных коллекциях? — предложил Лоран, будто это было так просто. Хотя, возможно, с привлечением связей его родителей это и вправду не вызвало бы сложностей. Заметив недовольное выражение лица Алекса, Лоран предложил другой вариант. — Или мы можем попытаться найти тех, кто знал Талиса при жизни, и поговорить с ними? — Он жил почти сто лет назад. С кем ты хочешь поговорить, с Хеймердингером?! Лоран — этот вечный оптимист — обнадёживающе улыбнулся. — Ну, как вариант, — сказал он. — Это всё равно что сдаться! — Алекс раздражённо запустил руку в свои волосы, взлохмачивая с трудом уложенные Лораном кудри. — Тогда уж проще потерять бонусные баллы, но попросить его сменить нам тему на более лёгкую. — Ну что ты делаешь, оно так красиво лежало! — Лоран тут же легонько шлёпнул его по рукам и начал поправлять выбившиеся кудряшки из причёски Алекса, вместе с этим успокаивающе поглаживая того по макушке. — Ни за что не поверю, что ты откажешься от бонусных баллов. Мы справимся и выясним, что Талис хотел всем показать, даже будь это символ тайного общества или знак победы, или даже старинный способ послать всех в далёкое матерное путешествие. — А если и правда окажется, что символом «V» Талис весь Пилтовер просто нахер посылал? — усмехнулся Алекс, наконец взяв себя в руки. Лоран на секунду задумался. — Тогда мы напишем статью о влиянии мата и нецензурных жестов на его устоявшийся образ великого учёного! Благо, мы ограничены только личностью учёного, а не темой статьи о нём. Алекс на секунду представил реакцию престарелых членов комиссии, если бы они и правда принесли им на оценку подобную статью, а ещё и попросили бы опубликовать её в сборнике этого года. Выражения их лиц, вероятно, были бы неописуемы. И их с Лораном точно лишили бы всех заслуг и не допустили бы до экзаменов за подобное, а, быть может, и вовсе исключили бы. — Ну, это и правда будет скандально, — хмыкнул он. Лоран не остался в долгу: — Сказал человек, ещё вчера предлагавший про «молот Талиса» написать, — парировал он. Алекс не стал спорить. Только указал Лорану на свои ноги, намекая, что, кроме рубашки, не помешало бы и брюки ему подобрать поприличнее. Их затея с подставным учёным точно не выгорела бы, если бы «учёный» пришёл в музей в форменных брюках Академии. Лоран задумчиво взглянул на накачанные бёдра Алекса, которые с прошлого месяца как будто лишь увеличились в обхвате, несмотря на то, что Алекс едва ли хорошо питался. Видимо, в этом месяце его подработки были связаны больше с физическим, чем с интеллектуальным трудом. — Знаешь, если так продолжится, скоро ты даже в вещи моего отца влезать перестанешь, — заметил Лоран, протягивая Алексу, как он надеялся, подходящие брюки. — Это намёк, что мне нужно похудеть?! — притворно обиделся Алекс, но брюки застегнул явно с трудом. — Нет, это намёк, что нам всё же стоит сходить как-нибудь по магазинам и купить тебе новой нарядной одежды. Будь Алекс в своей удобной и подходящей студенческой форме, он, вероятно, попытался бы с этим поспорить или хотя бы пожаловаться, что не сможет себе такого позволить, но едва застегнувшиеся брюки не оставили в нём воздуха, чтобы спорить дальше. — Ладно, иди уже сам одевайся. Чем меньше я буду ходить в одежде твоего папочки, тем лучше. Лоран нахмурился. — Тебе вообще-то очень идёт одежда моего па… — пробормотал он, но был прерван тихим стуком в дверь. — Мальчики, надеюсь, вы оба одеты? — раздался звонкий голос леди Аргрейн. Не дожидаясь ответа, она приоткрыла дверь и заглянула внутрь. — Не хочу вас торопить, но, если вы не хотите оказаться в компании нескольких весёлых женщин в романтическом настроении, вам стоит либо уходить сейчас, либо пробираться через задний двор. Алекс непонимающе нахмурился, зато Лоран быстро понял в чём дело. — Опять этот ваш «Винный клуб» собирается? — закатил глаза он. — Книжный клуб, золотко, — поправила его мама. — Чего у вас там больше: прочитанных книг или поглощённого вина? — с лёгкой усмешкой уточнил Лоран. — Пока вино побеждает, но мы работаем над этим, — спокойно ответила леди Аргрейн и перевела взгляд на Алекса, который в этот момент отчаянно, но безуспешно пытался спрятаться за спиной Лорана и теперь немного растерянно теребил воротник рубашки, не зная, куда ещё деть руки. — О, Алексий! Тебе очень идёт! — Спасибо, леди Аргрейн, — тихо ответил он, надеясь, что этого будет достаточно, но та явно поставила себе цель смутить его сильнее. Обогнув сына, она подошла к Алексу и нежно похлопала его по плечам. — Ну, какой красавец! — улыбнулась она и сделала шажок назад, чтобы рассмотреть весь образ целиком. — Я понимаю, почему мой сын решил нарядить тебя именно так! В этой рубашке Аарон впервые пригласил меня на свидание. Я отказалась тогда, конечно, но было очень трудно сказать ему «нет», когда он был так одет! Моему сыну явно стоит быть с тобой осторожнее. — Мама! — гневно воскликнул Лоран, чуть покраснев, отчего его милые веснушки почти слились с кожей. — Что, «мама»? — Ничуть не смутилась она. — Я же должна подразнить своего мальчика перед свиданием с его молодым человеком. Это почти традиция у всех матерей. Алексий, куда в этот раз идёте? — В музей, — ответил Алексей, решив не поправлять леди Аргрейн: пусть произносит его имя, как умеет, и что хочет думает о цели их похода в дом Талиса. Если она будет верить, что её сын любит его, так для Алексея будет даже проще. — Всегда в музеи! Типичные студенты. Хоть раз сходите в театр! Аарон всё ждёт, когда вы сходите на его мюзикл! — Мам, я уже был на премьере… — Но без Алексия! — отрезала леди Аргрейн и внимательно посмотрела на сына с лёгким удивлением. — А ты почему просто в форме? Думаешь, раз родился милым, не нужно на свидание наряжаться?! — Лорану просто нужно будет в Академию зайти, — решил вмешаться Алекс, надеясь, что это поможет быстрее завершить беседу. — Ничего страшного, он мне в любой одежде нравится. Леди Аргрейн улыбнулась, довольная таким ответом. Лоран же покраснел сильнее, но вскоре понял, что Алекс просто подыгрывает заблуждениям его матери, и потому чуть успокоился. — Ну, ладно, хорошо, — сжалилась над ними леди Аргрейн. — Повеселитесь там. Выучите что-то новое! Лоран кивнул, надеясь уже наконец выпроводить мать из своей комнаты. — И вы тоже. Прочтите что-то увлекательное, — сказал он вежливо, но вместе с тем всем своим видом показывая, что матери уже пора удалиться. И вот, едва леди Аргрейн наконец направилась в сторону двери, её зачем-то окликнул Алекс, окончательно выводя Лорана из себя. — Ты что делаешь? — одними губами проговорил Лоран. Алекс хитро улыбнулся. — Леди Аргрейн… а в вашем клубе бывают люди, увлекающиеся биографиями? — спросил он. Плечи Лорана наконец расслабились, когда до него дошло, что именно делает его друг. — Мы облазили вчера всю библиотеку Академии, но… — Да! — подключился Лоран. — Мам, нам очень нужны какие-нибудь материалы о Джейсе Талисе… Это учёный, который… — Милый, я знаю, кто такой Джейс Талис, — строго оборвала она, и от её игривого тона не осталось и следа. Очевидно, подобное уточнение могло довольно сильно её оскорбить. — Кто же его не знает?.. Я поспрашиваю в клубе. Возможно, кто-то будет готов показать вам какой-нибудь том из частной коллекции. Хотя… Леди Аргрейн на мгновение замолчала и задумчиво постучала ногтями по дужке своих очков. — Возможно, вам не стоит упоминать при них, что Алексий из… Зауна. Они люди старого воспитания и могут не так понять. Алекс хмуро кивнул. Намёк был ясен.

~✦~⚙~✦~

Контролёр проверил их билеты ещё у лестницы, а дальше молча махнул рукой куда-то в сторону длинного общего коридора, никак не поясняя, что именно нужно было делать дальше. Лоран и Алекс удивлённо переглянулись, но всё же пошли по указанному маршруту. Лоран огляделся вокруг, пытаясь найти на этаже ту самую дверь среди десятка похожих, но так и не понял, куда именно идти. Стучать в случайную и просить о помощи не хотелось. Удивительно всё же, что люди спокойно продолжали жить совсем рядом с музеем, ничуть не смущаясь подобного соседства. Когда они прошли пару поворотов, Алекс наконец пихнул Лорана в бок и указал на проём, дверь в котором просто отсутствовала, а на стене вместо порядкового номера была скромная табличка с надписью «Талис». По краям дверного проёма висели обрывки лент с надписями: «Осторожно!» и «Вероятность обрушения!». Обычно подобные ленты держались на клею, но эти посадили на гвозди — скорее элемент декора, а не реальное предостережение. Всё же приходилось признать, дом Джейса Талиса был довольно интересным местом, выделяющимся на фоне десятков похожих музеев, разбросанных по всему Пилтоверу. Лоран даже пожалел сначала, что до этого момента они с Алексом не удосужились хоть раз сходить сюда на экскурсию, но тут же одёрнул себя. Было даже хорошо, что они здесь не были раньше. Кто знал, какая память на лица была у смотрителя музея. Они с Алексом чуть увереннее прошли внутрь музея, но всё же ни один из них не мог избавиться от ощущения, что они просто нагло заглянули в чью-то чужую жизнь. В брошюре, выдаваемой вместе с билетами, говорилось, что почти всё убранство дома, за исключением незначительных деталей, личные вещи и оборудование (в основном первые прототипы и тестовые модели) были оригинальными.То небольшое количество экспонатов, которое было реконструировано по записям и фотографиям с «места первого эксперимента», иначе говоря, с места взрыва в квартире, было воссоздано с невероятной заботой и вниманием к каждой детали. И они быстро смогли в этом убедиться. Как же легко было поверить, что это место всё ещё принадлежало Талису. Казалось, что их пустили сюда по ошибке, и вскоре хозяин квартиры вернётся и потребует, чтобы каждый из них немедленно удалился из его апартаментов. Книгами были уставлены все полки у стены, и даже та, что была сломана и накренилась, удерживала пару потрёпанных взрывом томов. На полу и столах были расставлены эксперименты, чертежи были раскиданы по всем поверхностям комнаты в художественном беспорядке, понятном исключительно хозяину квартиры. Кое-где даже стояли тарелки с недоеденной едой (Лоран предположил, что всё-таки бутафорской), а на тёмной меловой доске всё ещё сохранялись какие-то заметки, правда, нацарапанные двумя разными почерками, словно кто-то пришёл до них и смело почеркал поверх расчётов Талиса. Квартира выглядела удивительно обитаемой. И лишь одно разрушало эту домашнюю уютную атмосферу. Пространство освещалась не с помощью ламп и даже не светом из окон. Нет. Солнечные лучи проникали внутрь через огромную — в полстены — дыру, от которой расползались пугающие трещины по полу и потолку, пусть и заделанные чем-то вроде фиолетового металла с золотыми прожилками. Дыра, конечно же, была полностью закрыта толстым тройным стеклом, а проход к ней был перекрыт теми же лентами, что встретились им в начале экспозиции. Рядом красовался стенд с хитро улыбающейся физиономией Хеймердингера и с выдержками из его статьи о положительных и отрицательных сторонах магии и опасностях, связанных с её неправильным, неразумным или эгоистичным применением. Алекс задумчиво сделал шаг поближе к стенду и, соответственно, краю безопасной зоны, как вдруг из другой части зала послышался тихий голос: — Как вам эта часть экспозиции? — спросила молодая женщина в строгом костюме-тройке очень устаревшего фасона, но хорошо сочетающимся с общим стилем музея. Бейджик на лацкане её пиджака говорил о том, что именно она-то и нужна была для их небольшой аферы. Девушка подошла ближе, приветливо улыбаясь. Лоран нервно оглянулся на Алекса, и, к счастью, тот быстро вошёл в образ. Намеренно усиливая и подчёркивая свой акцент, он ответил: — Это… непривычно. Алекс улыбнулся, включая на полную мощность всё своё обаяние. — Я думал, обычно все ценные экспонаты прячут под стеклом. — Только не у нас, — покачала головой смотрительница музея. — Мы позволяем людям почувствовать себя частью этой истории. Погрузиться в тот момент жизни Джейса Талиса. За секунду до его успеха. Это даёт людям надежду, что их от «главного открытия» отдаляет один лишь шаг. Алекс с интересом кивнул. — Интересный подход, — сказал он и улыбнулся сильнее. — Хотя я скорее имел в виду вас. Девушка растерянно моргнула, но быстро сообразила, о чём речь. — Меня? Я не настолько старая, чтобы оказаться экспонатом в подобном музее, — хмыкнула она в ответ. Алекс резко и испуганно распахнул глаза и нервно провёл пальцами по своим совсем недавно вновь уложенным Лораном кудрям. Лоран нахмурился, недовольный подобным переигрыванием. Алексу нужно было попасть только в архив музея, а не в постель к смотрительнице! — …о, нет, простите, я совсем не хотел вас обидеть! — с сильным акцентом забормотал Алекс. — Я пытался… это был комплимент. Я сожалею. Я не очень хорош… в языках. Смотрительница рассмеялась и чуть расслабилась. Видимо, и правда купилась на его речи. — Нет, я понимаю. Спасибо. И, нет, вы очень хороши в языках, ваш акцент почти не чувствуется. Всем было ясно, что это была вежливая ложь, просто чтобы подбодрить понравившегося смотрительнице посетителя, и Лоран еле удержался от того, чтобы с сомнением приподнять брови. — Спасибо, — кивнул Алекс. — Можно задать вам пару вопросов, если вы не возражаете? Я Алексей, кстати. Но… вы можете называть меня Лёша, если хотите. — Лёша, — проговорил одними губами Лоран, не понимая из какой части имени вообще было образовано такое сокращение. — А я Лоран. Лоран Аргрейн. Сопровождаю зарубежного гостя Академии в его экскурсии по городу. Смотрительница коротко кивнула в ответ и вновь переключила всё внимание на Алекса. Студент Академии был явно ей мало интересен, а вот чарам «зарубежного гостя» она быстро сдалась и отвечала на все его вопросы, якобы нужные для его исследований. Когда она в очередной раз сослалась в ответе на некие «дневники Талиса», Лоран наконец снова решил вмешаться. — Простите, а про какие дневники вообще речь? Я не припомню, чтобы нам на лекциях хоть раз про них говорили, — соврал он. Хеймердингер точно упоминал о них раз или два. — О да, верно! Я тоже впервые слышу про эти дневники. Можно ли взглянуть на этот экспонат? — вторил ему Алекс. Смотрительница замялась. — Эм-м-м, оригиналы дневников хранятся у семьи Талиса. Это их наследие, которое они не пожелали отдавать ни в архив Академии, ни музеям. Хотя однажды получилось убедить одну из дочерей Джейса Талиса сделать фотографии дневников для архива Академии. Но с тех пор они больше не давали согласия на подобные снимки. Часть этих фотографий были переданы в дар нашему музею несколько лет назад, хотя показываем мы их лишь на тематических выставках, посвящённых Дню прогресса. — Неужели сейчас на них нельзя взглянуть?! — спросил Алекс. — Простите, нет. В данный момент они не часть выставки, а хранятся в нашем архиве. Но вы можете просто подождать пару месяцев и прийти на временную экспозицию! Алекс сделал самое печальное лицо, на которое вообще был способен. — Ох, понимаете, я… — он замер, будто пытаясь подобрать слова на плохо знакомом ему языке. Лоран тут же пришёл ему на помощь, отыгрывая давно отрепетированную сценку. — Мой компаньон имеет в виду, что он приехал всего на пару дней на научную конференцию, и сегодня его последний день в Пилтовере, — Лоран умоляюще посмотрел на девушку, надеясь, что она сдастся под их двойным напором. — Неужели ничего нельзя сделать? Я обещал профессору Хеймердингеру, что обеспечу нашему гостю лучший приём! Она задумчиво помолчала. Оглядела зал и, заметив, что большая часть посетителей уже покинула его, а новых не прибавилось, уверенно кивнула. — Ладно, мы же не можем подвести профессора Хеймердингера. Думаю, я могу показать вам архив. В конце концов, обычно к нему только студенты Академии доступ и запрашивают. Она вывела их из музея и ключом открыла соседнюю дверь, за которой оказалась не очередная квартира, как полагал Лоран, а хранилище экспонатов. Усадив молодых людей за стол в одной из заставленных стеллажами комнат, девушка выдала им тонкие белые тканевые перчатки и пару тяжёлых фотоальбомов с темно-синей обложкой. На одном из них в углу была небольшая наклейка с надписью «Передано в дар музею В.В. Талис». Указав на те вещи, которые им разрешалось трогать и изучать, смотрительница взяла обещание с Лорана присматривать за его компаньоном, а также сообщила, что запрёт их внутри на час, а сама пойдёт дальше присматривать за залами музея. — Если нужно будет выйти, постучите по стене вот тут, я услышу и открою вам, — сказала она, указывая на небольшой участок стены рядом с висевшей в тонкой рамке газетной статьёй и фотографией Джейса Талиса с какого-то из гала-вечеров того времени. На ней, словно издеваясь над ребятами, он вновь показывал жест «V», а над фотографией красовался заголовок «Джейса Талиса наконец поймали в одном кадре с его тайной возлюбленной!». Алекс подошёл, чтобы поближе рассмотреть задний фон. Там, вдалеке, рядом со столами с закусками стояла молодая женщина в белом платье. По её сложной причёске Алекс опознал в ней одну из советниц того времени — Мэл Медарду, известную сторонницу Джейса Талиса. Рядом с ней — почти у самого края фотографии — сидел молодой мужчина, тяжело опирающийся на красно-золотую трость. — Это советница Медарда, — подтвердив предположение Алекса, сказала смотрительница. — Говорят, у них был роман, хотя никто этого никогда не подтверждал. — А это? — Кто-то из гостей? Трудно сказать. Увы, он не был подписан. Алекс понимающе кивнул и, указав на руку Джейса Талиса, спросил: — А этот жест что значит? — Жест? — девушка замялась, словно впервые об этом задумалась. — …не знаю, знак «Victory» наверное? Смотрительница удалилась, заперев дверь на замок, и Лоран с Алексом, наконец оставшиеся наедине с дневниками, принялись за работу. — Что ж, удачи нам, полагаю, — вздохнул Алекс, открывая первый фотоальбом. И удача им явно была нужна. Искать что-то в этих папках было невозможно. Страницы лежали не по порядку, большие куски записей были пропущены, а почерк Талиса не разобрал бы на трезвую голову ни один человек. Были тут и личные записи, и заметки о прогрессе в работе над Хекс-вратами, нелепые списки продуктов («купить сладкого молока и пирожное!»), да размышления о взаимоотношениях в совете. Но не было ничего, что указывало бы на этот загадочный символ. Даже в списке известных на тот момент Талису рун его не было. Они долго и внимательно изучали каждую страницу, перебирали фотографии дневника, пытаясь разобрать хоть слово в записях Талиса, пока наконец Алекс не нашёл то, что привлекло его внимание. — Ты такое видел когда-нибудь? — спросил он, показывая Лорану пожелтевшую от времени карточку. Страница на фото почти ничем не отличалась от остальных: пара записей о рунах, несколько заметок о текущем дне и маленькая бумажка, приклеенная на скотч, на которой был сделан небольшой карандашный набросок симпатичного молодого человека с парочкой ярких родинок, украшающих и без того милое лицо. Рядом с зарисовкой корявым почерком Джейса было выведено: «У меня появился партнёр…». Но дальше вместо продолжения записи рядом эскизом красовался узкий чёрный прямоугольник, будто на дневник сначала положили эту «цензурирующую плашку», а лишь затем сделали фото. — Нет. Такого точно не видел, — сказал Лоран растеряно. — Интересно, кто это. На одну загадку становилось больше, и Лорану уже совсем захотелось сдаться, но у Алекса почему-то из-за этой фотографии будто открылось второе дыхание. — Сколько у нас времени на сбор материалов? — спросил он. — Ну, пара недель точно есть. Потом нужно показать наработки Хеймердингеру и только после его одобрения можно начинать писать статью. Алекс задумчиво кивнул, словно подсчитывая что-то в своей голове. — Может, успеем ещё, — пробормотал он. — Нам ещё нужно узнать адрес, но… Как думаешь, мы сможем убедить семью Талиса показать нам оригиналы дневников? Лоран рассмеялся. — Значит в архив они их отдавать в дар отказались, а нам вдруг покажут?! С чего бы?! Алекс снова ткнул пальцем в зацензуренную фотографию. — Я просто думаю, что, отдай я архив Академии дневник своего родителя и узнай, что они его подвергают цензуре даже в таких мелочах, я бы тоже больше им ничего не давал. Лоран с сомнением взглянул на фото. — Это просто одна фотография. Вряд ли цензура её одной настолько сильно расстроила бы детей Талиса. Едва ли какой-то случайный парень из записей их отца был им так важен. Алекс в ответ только хмыкнул и осторожно начал вытаскивать фотографию из фотоальбома. — Эй, ты что делаешь?! — зашипел на него Лоран, но Алекс молча встал и поднёс фото к той самой газетной статье, которую они приметили вначале. — Смотри. Никого тебе не напоминает? Лоран задумчиво посмотрел на набросок, а затем вновь взглянул на фото под заголовком «Джейса Талиса наконец поймали в одном кадре с его тайной возлюбленной!». И даже при таком плохом качестве печати на лице неприметного парня на заднем фоне всё равно можно было разглядеть кокетливые мушки под глазом и над верхней губой. — О, — выдохнул Лоран с удивлением. — А, может быть, он всё же и был важен.

~✦~⚙~✦~

Как бы сильно Алекс не был против вовлекать в поиски информации Хеймердингера, у них просто не осталось других вариантов. Смотрительница, даже снабдив их максимальным количеством данных о работе и жизни Талиса, которым обладала, не могла подсказать ни адрес, ни способы связи ни с одним из членов его семьи. А Леди Аргрейн, хоть и поспрашивала у всех своих знакомых о биографиях Талиса, не смогла найти ни одной хоть сколько-то полезной. Все биографии были написаны либо как рассказ о создании Хекс-врат, либо вовсе были похожи на фантазии автора на тему и не содержали ни только достойных ссылок на источники, но и даже попыток их найти. В одной из таких биографий утверждалось даже, что Джейс Талис, оставив свой пост советника, «отправился вслед за женой на её родину – в Ноксус, чтобы отстаивать там честь дома Медарда». Очевидно, автор этого опуса дальше жёлтых газет или таблоидов исследование не проводил. Не говоря уже о том, чтобы пообщаться с кем-то из семьи Талиса. Казалось, что после того, как Талис оставил пост советника и наконец уехал из Пилтовера, никто из его семьи не желал больше никак взаимодействовать с этим городом. Даже его мать на старости лет перебралась вслед за сыном, видимо, чтобы быть поближе к внукам и внучкам. Поэтому Лоран и Алекс в конце концов приняли волевое решение попросить помощи у своего декана. Заранее заучив и отрепетировав свою просьбу, они вместе вошли в его кабинет и, заикаясь и трясясь, попросили Хеймердингера подсказать имя и адрес кого-нибудь из семьи Талис. Тот лишь усмехнулся из-под пышных усов, совсем не смущённый данной просьбой. Напротив, он был даже рад вспомнить прошлое, да так, что Алексу приходилось трижды прерывать его ностальгические речи о семейном доме Талисов, чтобы напомнить ему назвать адрес хотя бы одного из потомков Человека прогресса. — Ах, вы решили включить в работу интервью с членами семьи! Похвально-похвально! — Хеймердингер наконец нацарапал адрес на клочке бумаги. — Передавайте девочкам привет! Алекс быстро кивнул, даже не вникая в суть просьбы, а вот Лоран немного растерялся. — Девочкам? — переспросил он. Хеймердингер кивнул. — Да. Внучкам Талисов. Что ж… полагаю, они старше теперь. Но в моей памяти они всё ещё с меня ростом, играют друг с другом в догонялки на лугу за домом! — он вновь пустился в воспоминания, вынуждая мальчиков слушать рассказы о людях, которых они никогда в своей жизни не встречали, и, скорее всего, уже и не встретят. Переглянувшись, Алекс и Лоран забрали наконец бумажку с адресом и поспешили сбежать, стараясь не вслушиваться в речи своего профессора, прекрасно понимая: чем больше они узнают от него, тем меньше нового смогут ему же показать при сдаче работы. Отойдя от кабинета Хеймердингера так далеко, как было возможно, Лоран снова развернул листок и чуть нахмурился. Адрес он вообще узнать не смог. Вероятно, это было за пределами Пилтовера. — Знаешь, где это? — спросил он Алекса. Тот, к его удивлению, кивнул. — Стоп, серьёзно? — Да. Это по ту сторону моста. — То есть в Зауне, — вздохнул Лоран. Алекс покачал головой. — Нет, нет. Это отдельная деревня за Зауном по ту сторону моста. Я даже был там в детстве. Для заунитов это, считай, курорт. — Знаешь, как добраться? — Да по дороге разберёмся, — пожал плечами Алекс и скептическим взглядом окинул Лорана. — Но только не в таком виде. Тебе стоит переодеться. — Мы что, прямо сейчас едем? — испугался тот. Разумеется, никуда в этот же день они не поехали. У них всё ещё были дела в Академии, помимо этой злосчастной статьи, да и заявляться без приглашения к незнакомым людям было совершенно неправильно. Но этим же вечером они отправили подробное письмо о цели своего визита и стали ждать ответа, надеясь, что он придёт достаточно скоро. Пару дней они провели как на иголках, порываясь по очереди написать и второе письмо, но тут же отказывались от этой идеи, боясь показаться слишком настойчивыми. Чтобы не ждать без толку, они начали всё же писать саму статью для сборника, но в стиле, скорее, публицистики, журналистского расследования, позволяя читателям окунуться в атмосферу поисков ответа вместе с ними. Пришлось, конечно, снова идти на поклон к Хеймердингеру, чтобы получить одобрение выбранной стилистики, но тот совсем не возражал. — Интересно, и что же вы обнаружите в конце, что узнаете о Талисах, да и о самих себе тоже? — рассмеялся он и вздохнул. — Ах, молодость! Ответ с приглашением посетить дом Талисов на выходных пришёл в середине недели, давая мальчикам возможность подготовиться и продумать поездку. Лоран был категорически против ехать наугад и без чёткого маршрута, даже когда Алекс пытался убедить его, что исключительно так и передвигаются в Зауне и по его окраинам. — А нельзя просто нанять экипаж? — спросил Лоран, когда с удивлением обнаружил в заметках Алекса фразу «можно срезать по крыше». — Я не уверен, что осилю весь маршрут пешком. Тот вздохнул, но всё же под своей заметкой поставил небольшой вопросительный знак, признавая, что погорячился, составляя план в основном под себя, совсем не подумав, что Лоран, возможно, не угонится за ним по крышам или, ещё хуже, сорвётся, отчего весь смысл сокращения маршрута просто пропадёт. Объяснять, в чём была проблема «просто» нанять машину в Зауне для пилти вроде Лорана, Алекс не стал. Не хотелось ему подкреплять предубеждения, которых, к чести Лорана, у того было не очень много. И всё же переодеться и пройти переулками было куда безопаснее, чем демонстрировать людям, что ты можешь позволить себе нанять машину. Впрочем, всегда можно было бы добраться на ховербордах, если бы, конечно, Лоран умел на них летать, а у Алекса был бы запасной. Алекс задумался. В теории, ховерборды вполне могли выдержать вес и двух, и даже трёх человек, главное, чтобы пассажиры сильно не дёргались, чтобы центр тяжести не смещать, да крепко держались за водителя. — А ты высоты боишься? — спросил он у Лорана. Тот пожал плечами. — Да нет вроде. Алекс довольно хлопнул в ладоши. — Тогда я сам нас отвезу. Ищи себе одежду непродуваемую и готовься обнимать меня три часа. — Это оплата проезда такая? — нервно хихикнул Лоран, на что Алекс только кивнул. Они договорились встретиться у Алекса в квартире за несколько часов до запланированной поездки. Лоран изначально предлагал просто быть у моста в назначенное время, но Алекс подумал, что лучше сначала протестировать на безопасной высоте ховерборд, чтобы не тащить его как ненужный груз, если с ним ничего не выйдет. Да и внешний вид Лорана нужно было проверить заранее. Мало ли что он посчитал бы уместным надеть в Заун. И Алексей не ошибся в своих опасениях. Едва увидев Лорана, он понял, что того следует переодеть как можно скорее. Весь его вид буквально кричал всем вокруг: «У меня есть деньги! Ограбь меня!». Даже сейчас, когда Заун стал куда более мирным и безопасным, чем раньше, там всё ещё оставались районы в которых в таком виде лучше было не появляться. И Алекс совсем не хотел рисковать. — Нет, нет, так ты точно не поедешь, — принялся Алекс снимать с Лорана идеально отутюженную куртку. — Любой дурак поймёт, что ты из Пилтовера. — Да как они поймут? Может я из Зауна, просто чуть состоятельнее, — не поверил Лоран. Алекс указал рукой сначала на куртку, которая выглядела так, словно её только выкупили из ателье, а затем и на весь остальной наряд Лорана. — Всё слишком симметрично. Весь наряд в одном стиле, — сказал он. — И что делать? Алекс задумался. — Оставь жилетку, а вот рубашку сними, — решил он. — Куртку я тебе принесу новую. Всё равно ты в этой лететь замёрзнешь. — Жилетку на голое тело? — возмутился Лоран, но всё равно сделал, как было сказано. Темно-коричневая жилетка отлично сочеталась с веснушками на его молочного цвета плечах. — У меня такое чувство, что всю «моду Зауна» ты просто выдумал, чтобы был повод и оправдание заставить меня раздеться. Алекс хмыкнул и самодовольным тоном ответил: — Мне не нужно оправдание, чтобы заставить тебя снять одежду. Я могу просто сказать тебе это сделать, и ты разденешься. Сними брюки. Лоран устало вздохнул, но начал расстёгивать пуговицы на ширинке брюк. У Алекса округлились глаза. Замахав руками, он в панике отвернулся, не позволяя себе даже краем глаза смотреть на почти голого Лорана. — Я же пошутил! Прекрати раздеваться! — закричал он. — Шуток не понимаешь?! Лоран улыбнулся. — Ну, мало ли, может у меня и брюки слишком пилтоверские. Алекс повернулся к другу и критическим взглядом окинул его стройные ноги в идеально подогнанных по фигуре брюках, непозволительно долго задержав взгляд на его бёдрах. — Нет… — он откашлялся, — тут всё замечательно.

~✦~⚙~✦~

Полёт был, без преувеличений, интереснейшим опытом для Лорана. Вцепившись в Алексея так, словно от этого зависела его жизнь (что было не так уже далеко от правды), он нёсся над городом, едва успевая изучать с высоты специфическую и уникальную архитектуру Зауна. Иногда Алекс замедлялся, чтобы показать какое-нибудь конкретное место, и тогда у Лорана наконец появлялась возможность задавать вопросы о жизни Алекса до переезда в Пилтовер, чем он с удовольствием пользовался. О некоторых вещах Алекс говорил с удовольствием («Здесь продают самые вкусные щупальца в кляре, которые я пробовал! А тут мы устраивали гонки на ховербордах, можно было участвовать только при условии, если ты его сам собирал!»), о некоторых с неохотой. Всё, что касалось денег и способов их заработать, явно было для него больной темой. А Лоран не настаивал на ответах, только сильнее прижимался к спине Алекса и обнимал его крепче, когда тот посередине предложения вдруг замолкал и переводил тему на что-то более нейтральное и жизнерадостное. До деревушки они добрались вовремя. Даже оставалось немного времени, чтобы привести себя в порядок и найти нужный дом среди множества похожих, светлых и красивых построек. Лоран с удивлением обнаружил, что деревня, пусть и была почти частью Зауна, отличалась от него, по сути, во всём. Заун был сбит и сгруппирован так сильно, что дома почти наслаивались друг на друга, здесь же у каждого дома разбит небольшой палисадник, усеянный жёлтыми цветами, и даже — иногда — задний двор с парой-тройкой плодовых деревьев. Небо Зауна всегда подёрнуто сизыми с желтизной облаками (уже не такими опасными и ядовитыми, какими по описаниям в учебниках истории и экологии они были в прошлом веке, но всё равно достаточно неприятными), здесь же воздух настолько свеж и чист, что казался почти стерильным. Люди в Зауне едва обращали внимание на друг друга, не улыбались незнакомцам, идя по своим делам. Здесь же каждый встречный счёл своим долгом улыбнуться Лорану и Алексу и поздороваться, помахав рукой и показав пальцами такой знакомый по фотографиям Джейса Талиса знак «V». «Секта», — подумал Лоран. Алексей, напротив, расслабился и, улыбаясь, кивал всем прохожим в ответ. Лоран нахмурился. Он никогда не замечал за Алексом подобной дружелюбности и открытости в Пилтовере. Испугавшись, что и в этот раз Алекс решил воспользоваться своей внешностью и шармом для получения информации, Лоран решил пресечь это на корню. — В этот раз я буду говорить, — дёрнул он Алекса за рукав, останавливаясь посреди улицы. Алекс непонимающе поднял брови, так что Лорану пришлось пояснить, — хватит с тебя. Ты уже насоблазнял смотрительницу музея своим акцентом и кудрями! — Так, и? — растерялся Алекс. — Твоим же акцентом никого всё равно соблазнить нельзя. — Почему это моим нельзя?! — Потому что у тебя нет акцента, — хмыкнул Алекс. — Ты просто картавый. Лоран недовольно надул щёки. — Ой, да иди ты! — сказал он. Алексей громко и заливисто рассмеялся, но тут же поспешил извиниться. И, как обычно, в весьма специфическом стиле: — Прости. Если это как-то поможет, ты очень соблазнительно картавый, — наклонил голову набок он, прекрасно зная, что от этого его лицо становилось ещё более милым и очаровательным, чем он всегда и пользовался. — Отстань, — уже не злясь, хмыкнул Лоран и указал на стоящий чуть в отдалении от всех остальных зданий большой одноэтажный дом с большой каменной пристройкой — судя по всему — кузней. — Думаю, нам туда. Алексей согласно кивнул. Этот дом уж слишком выделялся на фоне других, чтобы быть чем-то кроме резиденции Талисов. Слишком большой, слишком интересно украшенный. С кузней, опять-таки. Не говоря уже о том, что ещё в полёте они с Лораном заметили, что всё строительство явно началось именно с этого здания, и со временем от него и разрасталась равномерно во все стороны вся остальная деревня. Улочки расходились от дома лучами-полукругами, заставляя это здание выглядеть будто центром маленькой скромной галактики. Когда они с Алексом подошли к двери, Лоран глубоко вздохнул и постучался с помощью металлического дверного молоточка, отлитого в виде… ну, молота и наковальни. Отсылка на традиционный род занятий семьи Талис была настолько очевидна, что Лоран с Алексом не могли не захихикать как дети. Именно в этом состоянии их и застала хозяйка дома. Та, что, по словам Хеймердингера, в детстве сама устраивала с сестрой забеги на заднем дворе, а теперь выглядела словно строгая учительница в своих прямоугольных очках, с пучком тёмных волос и удивительно острыми скулами. Лоран и Алекс замолкли и почти в панике переглянулись, опасаясь, что плохим первым впечатлением полностью разрушили себе всё шансы на продуктивную беседу. Неловко откашлявшись, Лоран попытался сгладить ситуацию. — Здравствуйте, — пробормотал он, — Вы же Виктория Талис, верно? Мы вам писали несколько дней назад по поводу дневников вашего дедушки… Женщина мгновенно изменилась в лице. Её плечи расслабились, и она больше не выглядела так, словно собиралась прогнать их с порога. — О, простите, я вас не признала. Думала, опять подростки балуются… Проходите, конечно, — улыбнувшись, она пропустила мальчиков в дом. — Хотя, честно говоря, я думала, вы из Пилтовера. — Мы и из Пилтовера, — подтвердил Лоран. — Студенты Академии. Я — Лоран Аргрейн. Но Алексей его тут же поправил: — Он из Пилтовера. Я изначально из Зауна, просто учусь в Академии. Я Алексей Марьянов, я вам писал. — А по внешнему виду и не скажешь, — заметила Виктория. — Не знала, что Академия отменила форму. Лоран нервно прикрыл почти голую грудь, посильнее завернувшись в тяжёлую куртку Алекса. — Простите за внешний вид. — ответил Алекс за него. Лоран тихо поддакнул. — Мы просто решили не привлекать к себе в Зауне лишнего внимания. Виктория понимающе кивнула. — Разумный подход. Итак, проходите в гостиную. Вон туда. Я сейчас принесу вам что-нибудь. Будете чаю? Или… у меня ещё компот есть и вода. Ой, я просто принесу всё, потом решите! — Что такое компот? — прошептал Лоран нервно, когда Виктория направилась на кухню, оставляя их с Алексом наедине. Тот улыбнулся и потащил Лорана в гостиную. — Не беспокойся, тебе понравится. Комната, в которую они вошли, не отличалась чем-то специфическим или особенным, это была просто гостиная с неплохим, но давно вышедшим из моды ремонтом, солнечная и просторная, украшенная множеством памятных мелочей, фотографиями и рисунками различных людей в рамках на стенах и на всех свободных горизонтальных поверхностях. Было очевидно, что в этом доме когда-то проживала очень большая семья. Они так увлеклись рассматриванием фотографий, что и не сразу заметили, как мисс Талис зашла в гостиную с большим подносом в руках. Лоран первым обратил на это внимание и быстро помог ей всё расставить на небольшом столике перед диваном. Немного перекусив с дороги компотом и сэндвичами (и Алекс был прав, Лорану и правда понравилось), они наконец решили приступить к тому, ради чего эта поездка вообще затевалась. — Итак… по поводу вашего ответа на наше письмо… — начал Лоран, — вы сказали, что все дневники Джейса Талиса всё ещё хранятся у вас дома. И вы просто позволите нам взглянуть на них? Виктория покачала головой. — Нет, я пригласила вас в мой семейный дом, чтобы накормить вас, помахать дедушкиными дневниками у вас перед носом и выгнать восвояси, — с абсолютно серьёзным лицом ответила она. Лоран почти был готов поверить, что она так и сделает, но она тут же снова улыбнулась, довольная своей шуткой. — Конечно, я покажу их. Лоран вздохнул. — Простите, но так удивительно, что вы готовы всё нам рассказать. Мы просто не можем поверить, что всё будет… так легко, — признался он. До этого времени им приходилось выискивать информацию буквально по крупицам и обрывкам фотографий, и оттого было очень непривычно получить так много данных за раз. — О, нет, — мисс Талис снова стала серьёзной. — Конечно, не будет. Я прочла ваше письмо и понимаю, что именно вы хотите узнать. Но не думаю, что мне стоит вам всё это рассказывать. — Но почему?! — вмешался Алекс. Виктория пожала плечами. — Но какой в этом смысл? Вы приехали сюда, чтобы взглянуть на дневники, верно? Так вот они, — она указала на широкий книжный шкаф со стеклянными дверцами. — Вы же можете сами во всём разобраться, прочтя их, верно? Разве не будет интереснее узнать всё из первых рук, а не слушать истории, которые я сама знаю лишь из дневников да со слов моей матери? Алекс и Лоран, переглянувшись, кивнули. В этом и правда было больше смысла. — Да, вы правы. Но если после их прочтения у нас останутся вопросы, вы же ответите на них? — Да, конечно, почему нет? — пожала плечами Виктория и очень по-деловому сцепила пальцы в замок. — А теперь давайте обсудим, на каких условиях я соглашусь с публикацией вашей статьи. Несмотря на их опасения, Виктория не потребовала ничего сверх того, что указала в своём письме: уважительно отнестись к наследию её семьи, не перевирать и не додумывать факты, позволить ей прочесть статью до публикации и внести свои правки при необходимости — совершенно разумные требования, на которые Лоран и Алекс вполне готовы были пойти. Они даже показали ей черновик начала их статьи, уже одобренный Хеймердингером. Она осталась вполне довольна и даже посмеялась в паре мест, будто поверить не могла, что кто-то и правда скупил двенадцать журналов с её дедом на обложке. — Вы должны мне их как-нибудь показать, уверена, фотографии там шикарные! Лоран чуть покраснел. Он бы подобрал для некоторых фото даже более пикантное словечко, но не мог так шутить при внучке человека, которого сам находил весьма сексуальным. — Да, — откашлялся он. — Хорошие фото. Я вам обязательно вышлю пару экземпляров. Освободив и протерев после перекуса стол, Виктория выбрала с полки нужный том и положила перед мальчиками толстый, явно полностью исписанный дневник с гербом дома Талис на обложке. — Должна вас предупредить… мой дедушка не предполагал, что кто-то, кроме него увидит это. Поэтому, прошу, будьте снисходительны к тому, что он мог писать в юности. Да и в более старшем возрасте тоже. Если я буду вам нужна, не стесняйтесь звать или подходить с вопросами. — Хорошо, — кивнул Лоран, все ещё не способный поверить в их с Алексом удачу. — Постойте! И вы просто оставите нас наедине с вашим семейным наследием? Мы же можем, я не знаю… украсть дневники и сбежать! — А вы собираетесь так сделать? — в преувеличенном испуге Виктория широко распахнула свои золотистого цвета глаза. — Нет? Ну и прекрасно. Я пока пойду приготовлю ужин. Есть какие-то предпочтения? О, и вы уже решили, где остановитесь, или я могу постелить вам в гостевой спальне? Лоран удивлённо взглянул на Алекса, ища поддержки. К подобному гостеприимству он не был готов. И тот явно тоже. Нервно переступив с ноги на ногу, Алекс обратился к хозяйке дома: — Да мы не планировали даже на ужин оставаться, и уж тем более ночевать. Мы не хотели бы вас стеснять… — сказал он. — Стеснять меня одну в доме, который проектировался и достраивался с расчётом на семейную пару с четырьмя детьми и кучей друзей? Даже не знаю, где я вам найду место… — Виктория рассмеялась и вновь указала на шкаф, из которого достала дневник. — Нет, если вы считаете, что осилите это до ужина, то удачи вам, конечно. Лоран и Алекс вновь задумчиво переглянулись. Они полагали, что дневников там два или три. Ну, в самом крайнем случае пять. К такому количеству они готовы не были. — Мы готовы съесть на ужин что угодно, — признал Алекс. Лоран согласно кивнул.

~✦~⚙~✦~

Сначала они планировали разделиться и просматривать два дневника одновременно, но быстро стало ясно, что тому, кто будет просматривать более свежие записи, будет недоставать контекста. Поэтому Лоран и Алекс прекратили попытки и просто вместе склонились над первым дневником, слегка соприкасаясь коленями. Первые страниц двадцать занимали лишь записи о магии и рунах, тайных вылазках в Заун и дальше за материалами, заметки об одногруппниках (Джейса уж очень бесил некий Дмитрий, которого тот припоминал с поводом и без) и учёбе. Часть из них они уже даже видели в доме-музее, поэтому не стали на них очень подробно останавливаться. Они пролистали дальше в поисках той самой зацензуренной зарисовки и упоминания загадочного символа «V», и вскоре нашли, что искали. Лоран указал на подпись к рисунку и прошептал: — Виктория Талис… Думаю, я знаю, в честь кого её так назвали. Алекс согласно кивнул. «…его имя Виктор» — было первой, но далеко не единственной записью в дневниках Талиса об этом человеке. Казалось, едва он начал, он больше не мог остановиться. И Лоран с Алексом были вынуждены наблюдать за тем, как Виктор постепенно заполняет всю его жизнь. И не то, чтобы Джейс возражал. Теперь уже было не удивительно, почему из такого множества томов дневников Талиса фотографий для музея набралось лишь на два альбома. Тому, кто делал эти снимки просто надоело бы ставить цензурные плашки на большую часть каждой страницы. Лоран пролистал ещё несколько страниц, и они с Алексом вновь погрузились в чтение. «…У меня появился партнёр: его имя Виктор. ⬥ Не знаю его фамилию. ⬥ Уточнить при случае…»   «…Виктору нужна трость. Старую сломали вместе с дверью в лабораторию Хеймердингера. Я могу сделать новую, но нужно узнать его предпочтения. Уточнить: ⬥ размеры: ??? ⬥ регулируемая/нет ⬥ предпочтительные цвета? Красный? ⬥ предпочтительные материалы для шафта/рукоятки/наконечника? Сталь/дерево? Если сделать шафт в виде полой трубки, можно выиграть в массе. Отсек для хранения? Виктору понравится, если я сделаю ему тайничок в трости?…»   «…Нам с Виктором выделили собственную лабораторию! Пока это небольшая свободная аудитория, но советница Медарда обещала больше, если мы сможем повторить эксперимент с отключением гравитации, не разбивая окна. ⬥ увеличение частоты ещё на 15/30/50 %? Пробуем 10%, выше пока опасно. ⬥ подбор новых комбинаций рун? Виктор предложил заклеить окна газетами и клейкой лентой. Думаю, его способ проще…»   «…Мама хочет познакомиться с Виктором, о котором я «не замолкаю».<br />Я говорю о нём слишком много? Это неправда! Я говорю о нём куда меньше, чем он заслуживает. ⬥ познакомить Виктора с мамой? Ему понравится её выпечка…»   «…Мы не разбили ни одно из окон! В этот раз поле антигравитации было меньше и слабее (радиус действия −0,5 метра относительно прошлого эксперимента), но эффект длился столько же (± 10 секунд). Не смог узнать точнее, секундомер улетел под потолок, а потом разбился, когда эффект кончился. Взамен бухгалтерия кафедры предложила нам одолжить песочные часы из соседней лаборатории. Так как тем теперь они «не требуются». В соседней лабе… Дмитрий??? ⬥ не забыть отправить заявку на закуп нового секундомера в лабораторию (обоснование заявки — «песочные часы не работают при антигравитации»). Какой идиот вообще решил, что нам нужны песочные часы?!... А, так вот почему они им теперь не требуются… наше поле антигравитации. ⬥ провести серию экспериментов с разными рунами. Требуется увеличить радиус действия кристалла. На 3-4 метра в диаметре. (Уточнить, сколько именно метров до лаборатории Дмитрия)...»   «…Виктор признался, что ему нравится… парить со мной по лаборатории. На одну секунду я подумал, что он скажет другое. Но это хорошо. Мне тоже нравится парить с ним по лаборатории. Его весело ловить, когда поле постепенно начинает отключаться… …А что, если я его не поймаю?! ⬥ купить матрас в лабораторию. Для Виктора. Для экспериментов…»   «…Виктор в последнее время всё чаще задерживается в лаборатории. Он решил, что нашёл оправдание, чтобы оставаться тут ночевать, ведь теперь есть возможность поспать прямо в лабе на нашем «матрасе безопасности». Зря я его купил. Я точно знаю, что он на нём не спит, просто работает всю ночь напролёт, а потом вырубается за рабочим столом. Впрочем… Вик прав, что торопит нас. До следующего Дня прогресса — полгода. Если мы не покажем ничего стоящего, можем попрощаться с финансированием. Стоит остаться с Виктором в лабе сегодня. Может, я даже смогу убедить его поспать со мной. На матрасе. Не… Так, мне явно тоже нужно поспать. Потом допишу…»   «…Как я мог не заметить?! Имя Виктора исчезло из списка зарегистрированных участников конкурса инноваторов ко Дню прогресса. Или даже не попадало в него! Мы уже были готовы представлять свой проект, когда Виктора «вежливо» попросили отойти от стоек участников. Я пытался доказать, что он имеет право участвовать, как и я, ведь работа общая, но меня и слушать не стали. Мы подавали заявку почти за девять месяцев до конкурса, как она могла «не дойти»?! И как тогда я оказался зарегистрирован?! Виктор остался среди зрителей, а когда наше изобретение заняло второе место (чтоб тебя, Дмитрий!) и вовсе ушёл гулять по ярмарке. Не могу его винить. Зачем ему вообще смотреть, как я позорюсь?...»   «…Виктор принёс мне булочки с ярмарки, чтобы утешить меня. Поверить не могу, что он меня утешает, а не наоборот. Виктор и выпечка — это лучшее, что есть в Дне прогресса…»   «…В следующем году мы справимся лучше. И я прослежу, чтобы Виктор точно смог попасть на конкурс!...»   «…Мы подали заявку сразу после объявления о конкурсе инноваторов. Виктора зарегистрировали с третьего раза. Теперь я проверяю каждый месяц, чтобы его имя не исчезало из списков участников. Виктор говорит, что я параноик. Он не знает, что его имя уже исчезало из списка дважды. «Это было имя без фамилии, я думала, это просто ошибка!» Да. Конечно…»   «…Мы победили!! Я знал это! Я хотел позвать Виктора на сцену, но он отказался. А я ведь почти убедил его, когда тот бугай из охраны вмешался и сказал, что «крысе из Подгорода не положено быть на Дне прогресса!». Что за скотина. Виктор знал, что всё так обернётся? Поэтому он изначально отказался? Поверить не могу, что Мэл заставила меня просить у этой сволочи прощения, чтобы замять дело. Оказывается, миротворцам можно оскорблять людей, а мне за попытку сломать ему нос нужно извиняться?! За попытку! Он ведь даже не сломан!…»   «…Кейт говорит, что это нормальное мнение, по крайней мере среди миротворцев. Я начинаю понимать, почему Виктор всегда уходит, когда она приходит к нам в лабораторию. Я думал, он просто смущается…»   «…Виктор всё время смеётся с тех нелепых фотографий, которые сделали на День прогресса. Пусть мы и выиграли, но как нелепо я выглядел на награждении! С этой фотографией создают до ужаса постыдный мерч. Виктор весь день ходит в лаборатории в огромной футболке с надписью «Человек прогресса» и моим улыбающимся лицом и пальцами, сложенными буквой «V». Вообще-то это футболка моего размера, подаренная мне Мэл в честь того, что я «стал знаменитостью», но Вик указал, что на ней его инициалы, так что «футболка считай подписана». Вот бы найти способ так же просто подписывать его именем его достижения. …но мне нравится, как он выглядит в этой футболке…»   «…За «неоценимый вклад в развитие города и Академии» на вход в лабораторию повесили золотую табличку с моим именем. «Лаборатория Джейса Талиса» Мы с Виктором выпивали в честь этого знаменательного события и заодно решили протестировать первый прототип лазерной клешни. Надо подумать над названием, не будем же мы её называть «лазерной клешнёй»? У Вика почерк лучше, чем у меня. Особенно после трёх бокалов. Прикрутил табличку «Лаборатория Джейса Талиса и Виктора» обратно. Так мне нравится больше…»   «…Табличку заменили на новую и обещали «найти и наказать вандалов, которые это устроили». Попросил вернуть старую табличку на место, но мне отказали. Говорят: «вещдок». Мэл обещала помочь замять дело. Надеюсь, если не выйдет, они решат, что это мой почерк…»   «…Виктор не может подписаться ни под одним из наших патентов, потому что «у него нет фамилии»! Даже его патент на хекс-клешню пришлось регистрировать под моим именем. Вик реагирует так, словно для него это привычное дело. Интересно, сколько статей за авторством Хеймердингера вышло из-под руки Виктора? Это несправедливо! Неужели они и Хекс-врата зарегистрировали только под моим именем?!…»   «…Я поднял чертежи врат из архива Академии. Имени Виктора там и правда нет. Правило «Нет фамилии — нет патента» должно исчезнуть. Но пока я не могу его обойти. Нужен другой способ…»   «…Спросил у Скай, что она думает о «Вратах Джейса Талиса». Она сказала, что это обычная практика. Пока она не получила фамилию и визу, все её разработки и статьи, которые она писала для своего диплома, были опубликованы под именем её научного руководителя. Кто мы вообще?! «Город прогресса» или «Город плагиаторов»?!…»   «…Предложил Виктору мою фамилию, чтобы он мог спокойно публиковать статьи под своим именем. Я понимаю, что это не лучший выход. Но разве не честнее будет публиковаться хотя бы под именем «Виктор Талис», а не «Джейс Талис»? Виктор сказал, что это плохая шутка, и выгнал меня из нашей лаборатории, сказав мне подумать над моим поведением. Что я сделал не так?!…»   «…мою заявку на участие в конкурсе инноваторов в этом году отказались принять. Кажется, хекстек слишком прорывной, чтобы хоть у кого-то другого был шанс победить. В этот раз я буду одним из судей конкурса. Жаль, Вик не может ходить со мной рядом и комментировать проекты участников! Было бы любопытно, что он бы сказал о проекте Дмитрия! Но Виктор всегда так добр к окружающим… что, если он его похвалит?! Нет, лучше об этом не думать…»   «…Хеймердингер хочет, чтобы в этом году я произнёс речь. Спросил его, не хочет ли он, чтобы мы с Виктором вместе это сделали… Профессор в ответ выдал долгую речь о цене прогресса и важности забывать про личное ради всеобщего блага. Почему мне кажется, что он просто ушёл от ответа?...»   «…Я давно не писал, но сейчас мне это нужно. Произошло слишком много всего, чтобы описать за один раз. Взрывы на празднике/кристаллы и чертежи украдены/Мэл сделала меня советником! И хотя наша лаборатория полностью разгромлена, я рад хотя бы потому, что похитители не нашли мой дневник, и я смогу записать в него хоть что-то, чтобы привести сейчас мысли в порядок (кроме того, хорошо, что все мои выкладки остались при мне. Им потребуется куда больше времени, чтобы разобраться с управлением кристалла. В худшем случае они смогут подорвать лишь самих себя). Как я вообще оказался в этом положении?! Наверное, мне нужно поспать. Завтра предстоит много работы…»   «…Иронично, что чем больше вокруг происходит, тем меньше я успеваю писать…»   «…Виктор… он… всё ещё в больнице. Он выгнал меня сюда, чтобы я «хотя бы немного поспал», но я просто не могу. Я мог бы… я так редко бываю в лабе, что на прощание Виктор попросил меня «не наводить бардака в ЕГО лаборатории». Думаю, он злится на меня, что я тратил время на что угодно, кроме него и нашей мечты. И он прав. Всё, о чём я сейчас думаю: «А что, если я задержался на встречах чуть дольше в тот день?! Что, если бы я согласился на приглашение Мэл, а не решил вернуться к Виктору?». Кто нашёл бы его там? Был бы он вообще сейчас жив? Как я бы смог жить без него? Мне стоит вернуться к своим обязанностям в лаборатории, когда Вика наконец выпишут из больницы. Я слишком долго был вдали от этого места...»   «…едва Виктора выписали, как он тут же вернулся к работе. Я не знаю диагноза, Виктор отказался говорить мне, но, думаю, он не сможет вылечить свою болезнь, если сперва умрёт от недосыпа. Уложил Виктора спать на наш «матрас безопасности». Мне кажется, он даже не понял, что это был я. Когда я укрыл его одеялом, он сказал: «Спасибо, мисс Янг». Интересно, часто ли она укладывала его так спать? Она же не ночевала здесь с ним, правда?...»   «…мне кажется, ему теперь некомфортно, когда я рядом. Он говорит, что просто отвык от моей компании. Думаю, это даёт только больше причин не оставлять его сейчас одного…»   «…Мэл приходила с предложением «разработать ответные меры». Я ответил ей, что сомневаюсь, что в ближайшее время кто-то из воришек сможет повторить то, над чем двое величайших умов современности бились почти семь лет. И потому у нас ещё есть время решить ситуацию миром. Она не показала виду, но мне всё равно показалось, что она разозлилась на меня. Или она разочарована? Не знаю точно. Возможно, дело было в том, что Виктор сказал в ответ на это «Не знал, что у тебя аж два мозга, Джейс. Поистине, человек прогресса», а я захихикал как идиот, как делаю на каждую его нелепую шутку. В любом случае, хорошо, что Виктор снова начал подшучивать надо мной. Я скучал по этому…»   «…Чем больше и чаще мы снова начинаем общаться, тем легче я умудряюсь обидеть Виктора. Иногда я боюсь, что разучился нравиться ему. Я не жалею, что перекрыл границу, но мне явно стоило выбрать другие слова для описания людей из подгорода. Я извинился, но ущерб уже нанесён. Виктор вновь окинул меня таким взглядом, будто я предал его доверие. Больно, когда он смотрит на меня так…» «Я облажался… Мне стоило сосредоточится на лечении Виктора, но тот отказывался поделиться со мной своими идеями на этот счёт. Но я не мог просто стоять в стороне и вообще ничего не делать. Ни для Виктора, ни для защиты города. Мне просто нужно было занять чем-то свой мозг. И я облажался… Я не мог выкинуть из головы идею о молоте на хекстековом источнике питания. И доработка перчаток казалась хорошей идеей. Почему я позволил Кейт и Вай себя убедить?!»   «…Виктор злится на меня. Теперь уже без сомнений. Он не сказал этого прямо, но зато он сказал, что рад, что в Пилтовере не признают вклад заунитов, если это значит, что его имя не будет упомянуто ни под одним чертежом оружия»… И он даже не сказал этого мне в лицо. Он обратился к Скай, словно меня и не было в лаборатории. «О, я и забыл, что ты здесь, Джейс. Что советник делает в таком месте?»… Я не знаю, что советнику делать здесь. Советнику и правда не место в лаборатории. Мне нужно просто разгрести бардак, который я натворил, и тогда я сложу с себя полномочия. Виктор прав, мы учёные, не солдаты. Хватит с меня и одного ребёнка, которого я… что же я наделал?!...»   «…Эксперименты с хекс-ядром мы остановили. Когда ядро едва не убило Скай, Виктор отказался продолжать исследования. Чудо, что её просто отбросило в сторону, когда ядро дестабилизоровалось. Все остальные биологические объекты, попавшие под влияние ядра просто испарились. Буквально. Когда я пришёл, Виктор и Скай подметали полы, убирая все наши погибшие растения, превратившиеся, по сути, в пепел. Виктор не стал объяснять, что он пытался сделать, но всё и так ясно… Я жалею, что меня не было рядом, когда он решил испытать это на себе. Я должен был быть рядом. Виктор, впрочем, сказал, что рад, что я был далеко. Даже Скай, оказавшаяся рядом случайно, чуть не погибла, а я бы точно не смог просто стоять рядом с Виктором во время всего эксперимента и не попытаться помочь, когда всё пошло не по плану. Виктор… прав. Но я всё равно должен был быть с ним. Даже если бы что-то пошло не так. Я бы предпочёл, чтобы это мой пепел был на полу, а не его…» «…Виктор говорит, что ядро нужно уничтожить и что эксперимент прошёл неудачно, но с его ногой что-то не так. Или точнее… с ней всё подозрительно хорошо? Он перестал пользоваться костылём, который я ему сделал. Но не потому, что ему с ним неудобно. Он ему теперь просто не нужен. Может всё же эксперимент с ядром был неплохой идеей?…» «…Как бы я не убеждал его попробовать ещё раз, он не хочет подвергать никого опасности. Даже если это означает, что он сам… Виктор отказался от идеи использовать хекс-ядро для лечения. Время утекает сквозь пальцы (иногда я задумываюсь, можно ли с помощью аркейна затормозить его или развернуть его вспять, подарить Виктору ещё несколько месяцев или лет). Почему мы не начали поиск лекарства ещё тогда? У нас были бы годы на разработку! Виктор успокаивает меня, что время ещё есть. (Снова он не даёт мне развалиться, когда это я должен поддерживать его!) Но он едва дышит теперь. Всё время кашляет. Но бегает быстрее меня. Мы вчера бегали наперегонки в доках. Когда он обогнал меня, он рассмеялся так счастливо, что у меня сдавило в груди. Если бы он только перестал кашлять…»   «…Если Вик не хочет использовать ядро, то мы найдём другой способ. Что-то должно быть! Нужно только вернуть украденный камень обратно, и я смогу наконец полностью сосредоточится на лечении Виктора…»   «…Совет всё ещё стоит на ушах. Никто не желает «заключать сделки с подгородом», но у нас и правда нет выхода, если мы хотим остановить массовую резню. ⬥ Виктор не желает даже находиться рядом с оружием. ⬥ Мэл не может оставить город без защиты. ⬥ Вай не отступит от желания вернуть сестру и остановить Силко. ⬥ Силко не отступит ни от идеи Нации Зауна, ни от Джинкс. ⬥ Я? Я… не знаю, что мне делать…» «…Мысли снова идут по кругу. Большая часть совета требует казни Джинкс, но это только разозлит Силко. Я пытался выбить ей просто срок в Тихом Омуте, но Совет непреклонен. «Девчонка из подгорода должна умереть для спокойствия граждан». Верно… будто мы убили недостаточно заунских детей. Если бы ей грозил лишь суд и заключение, ещё можно было бы поторговаться с Силко. Но, по слухам, она ему как дочь. По крайней мере Вай так говорит. Если бы только…»   «…Это было странно. Странно быть тем, кто изгоняет людей, когда сам бывал в шкуре того, кому грозит выдворение. Тем более странно то, что в этот раз изгнание было из Зауна, на который власть совета не распространяется… уже очень давно. И как же сложно было убедить в этом совет! Мэл сильно помогла. Интересно, что у неё за история с её братом, о котором она говорила в Совете? Вай убедить было проще. Хоть мы и не… не сходимся во взглядах теперь, это всё политика и нужно находить со всеми общий язык. Но, видимо, возможность получить обратно сестру всё же стоила того. Удивительно, что сама Джинкс согласилась на это. Она всё же ненормальная. Она рассмеялась, как безумная, когда я озвучил эти требования, сказав: «Ну, это проще, чем похищать людей!». Она собиралась кого-то похитить?? Хорошо, что она будет далеко. А Силко… Силко и правда любит её. Думаю, только это и спасло нас. Договориться с ним выслать её за пределы города было сложно, но вместо войны и казни Джинкс Силко получил гарантии безопасности для его дочери и Нацию Заун. Мы получили обратно все наработки по оружию и всё, что было в лаборатории Джинкс. Дизайн… впечатляет. Виктор пожалел о том, что не смог поговорить с этим «юным дарованием» лично, но по мне так лучше будет, если они никогда не пересекутся. Единственное… леди Кирамман смотрит на меня коршуном. Кейт вызвалась сопровождать Вай и «Паудер» в их путешествии. Официально это конвой, но, думаю, она просто не желала оставлять Вай наедине с сестрой. Страшно представить, что это трио может натворить. Но, к счастью, в ближайшие пару лет они будут находится настолько далеко, насколько могут отправить их Хекс-врата. Я буду скучать по Кейт. Надеюсь, она будет в безопасности…»   «…Виктор работает с оружием. Точнее он работает над его деактивацией и безопасным уничтожением. Единственный вид работы, который он сейчас одобряет. Хотя официально, конечно, я этим занимаюсь. Никто не хотел бы допускать заунита к подобной работе. Возникло бы слишком много вопросов. Некоторые члены совета (подначиваемые матерью Мэл) требовали, чтобы наработки Джинкс были сохранены, к счастью, пока что я тоже часть этого привилегированного сборища. Мэл, я и Кирамман выступили против. За Кирамман потянулись остальные. Всё будет уничтожено ради нашей безопасности и безопасности Зауна. Но работы… так много. Я не могу остановиться и отступить. Не сейчас, когда мир так близок. Виктор… почти не говорит со мной. Он всё ещё кашляет, но не подпускает меня к себе. «Джейс, всё под контролем. У тебя есть своя работа, у меня своя». Выгоняет меня, когда я прихожу в НАШУ лабораторию и предлагаю ему помощь с поиском лекарства. Даже Скай не в курсе, над чем он работает помимо разоружения игрушек Джинкс…»   «…Лёгкие. Искусственные лёгкие. Вот над чем он работал, пока я был занят в совете. Неэтично. Незаконно. Противоречит морали. Так он думал, что я скажу?! Вик думал, что я буду злиться или в ужасе от этой идеи! Он не доверял мне. Он работал над ними с тех пор, как понял, что шансов с ядром нет. А мне тогда сказал, что оставил попытки найти лекарство. Не могу поверить, что он работал в одиночку. Насколько быстрее пошла бы работа, если бы он рассказал мне! Но они красивы. Прекрасны, как и всё, что создаёт Виктор. Смесь магии и технологий. Магия здесь лишь источник питания, но как же впечатляет дизайн и задумка. И они уже почти готовы. Осталась только пересадка. Виктор собирался… он собирался исчезнуть и ничего не сказать! А если бы я не нашёл его записи?! Он так бы и делал всё один? Он бы снова пошёл к тому «другу из подгорода», лишь бы только я не узнал? А если бы эксперимент провалился? Что если бы он провёл операцию где-то, где нет ни помощи, ни нормальных врачей?! Он мог бы умереть под ножом какого-то самоучки в чьем-то подвале! Я бы потерял его. И никогда бы даже не узнал, что с ним стало!..» Другим почерком, более аккуратным и плавным было дописано прямо поверх записи: «Джейс, поэтому я и не говорил тебе. Прекрати плакать над своим дневником и иди ко мне».   Они перелистнули ещё пару страниц в поисках следующих заметок, но слова Виктора оказались последней записью в дневнике. Лоран осторожно закрыл старинный блокнот, чтобы не закапать его новыми слезами, и с некоторым удивлением взглянул на почти спокойного Алекса. — Что думаешь? — спросил он его. Алекс откашлялся, пытаясь выиграть время, чтобы подобрать нужные слова. — Похоже, после этого они решили начать всё с чистого листа? — предположил тот и, указав на целый шкаф дневников Талиса, до которых они ещё не добрались, спросил, — ты готов продолжить? Лоран молча покачал головой. Он даже представить не мог, что бы он сам делал, окажись он на месте Джейса, и теперь на самом деле беспокоился за Виктора, почти забыв, что тот жил почти сто лет назад. — Думаю, мне нужен перерыв, — признался он. Лоран устало потёр чуть влажные веки, поднялся с дивана и отошёл к окну. — Ты в порядке? — тихо спросил его Алекс. Лоран не ответил. Он не собирался… Это должна была быть лишь научная работа, простое изучение исторических документов! Он вообще не должен был чувствовать себя так из-за людей, живших более ста лет назад. Лоран глубоко вздохнул, замечая, как подрагивают губы. Повернувшись к Алексу, он указал на оставшиеся на полках дневники. Он знал, что будет не совсем справедливым просить его о таком, но Лоран просто не думал, что сможет спокойно продолжать. — Алекс, ты можешь… — он замялся и попытался снова, — Алексей… Лёша, ты не мог бы прочитать без меня и сказать мне что там? Имя непривычно ощущалось на языке, Лоран был практически уверен, что произнёс его совершенно неправильно, но его так и не поправили. Вместо этого Алексей понимающе улыбнулся и, подойдя к нему, ответил: — Вообще-то я бы предпочёл, чтобы мы прочитали их вместе. Лоран обречённо кивнул. Спрятав лицо в ладонях, он ещё раз попытался успокоить себя, но всё никак не получалось. — Эй, ну, чего ты? — спросил Алексей, мягко обхватив его за щёки, и нежно погладил своими пальцами его ладони. — Всё же в порядке. Лоран несогласно покачал головой. Ничего не было в порядке. Он дружил с Алексеем больше пяти лет, видел всё, с чем тот сталкивался каждый день, и всё равно всегда оправдывал это случайностями, перегибами на местах или чьим-то плохим настроением. Ему нужно было, чтобы кто-то ткнул его носом в тот факт, что этой проблеме более ста лет, прежде чем он сам увидел закономерность?! — Дай мне минутку… — сказал он. — Я не уверен, что смогу… переварить это, если всё закончится не очень счастливо. В ответ Лоран неожиданно для себя услышал тихий смешок. Сделав небольшой шаг назад, он удивлённо взглянул на всё также улыбающегося Алексея. — Почему ты сам так спокоен?! — возмутился он, снова вытирая уже совсем покрасневшие от слёз глаза. Алексей кивнул куда-то Лорану за спину. — Позволь мне показать тебе кое-что, и мы вернёмся к чтению записей, хорошо? — Приобняв Лорана за плечи, Алексей заставил его развернуться. — Смотри. Лоран непонимающе взглянул на стену гостиной, увешанную семейными фотографиями, а затем перевёл взгляд на Алексея. Среди множества фото, на которых улыбающаяся мисс Талис была запечатлена с разными людьми, где с друзьями, где, судя по невероятно поразительному сходству, с родственниками, Алексей выбрал ту, на которой её даже не было. На фото, очень старом, выцветшем от времени, на фоне знакомого дома в бескрайнем поле жёлтых цветов была изображена семейная пара с четырьмя очень озорными детьми. Двое средних — то ли двойняшек, то ли погодок — обнимали огромного вида собаку — единственное существо на этой фотографии, которое в момент съёмки стояло спокойно и чинно. Старший мальчишка-подросток строил рожицы совсем крохотной сестрёнке, которую держал на руках почти в голос смеющийся отец. Та же ни на кого не обращала внимания, отвлечённая светящемся камнем в браслете другого своего папы, который, как и всегда улыбался в камеру, довольно и гордо показывая знак «V», словно до сих пор праздновал свою победу. Лоран удивлённо вздохнул. Алексей всегда умудрялся замечать по-настоящему важные вещи раньше него. — А теперь ответь, что ты здесь видишь? — спросил его Алексей. — Они… — Лоран задумался, каким словом можно было передать все его мысли. Джейс и Виктор на фото были такими расслабленными, такими домашними. «Счастливые» казалось очевидным выбором, но он всё же произнёс другое. — …старые. Алексей рассмеялся. — Да. Лоран чуть усмехнулся в ответ. Они ещё немного постояли у фотографии, рассматривая и впитывая каждую мелкую деталь, будто до сих пор не могли поверить, что вот он — ответ на загадку, которая мучила их всё это время. В конце концов Лоран не выдержал и по-детски заметил: — Знаешь… Джейс с сединой и бородой смотрится неплохо, а вот Виктору она не очень идёт. Он здесь похож на какого-то фокусника или мага. Алексей покачал головой. — Да ладно тебе. Если он и маг, то довольно стильный. Уверен, Джейсу, как человеку, одержимому магией, это даже нравилось. Да и мне тоже. Лоран испуганно посмотрел на Алексея: — …когда мы состаримся, я такую бородку отращивать не буду! — О… а мне всё было интересно, с кем ты себя ассоциировал, когда читал, с Виктором или Джейсом… Теперь ясно! Лоран сначала рассмеялся от нелепости этого вывода, но быстро замолк, задумавшись. — А это вообще обязательно? — осторожно спросил он. — Что? — Ну, ассоциировать себя с кем-то, чтобы сопереживать ему? Алексей покачал головой. — Нет. Наверное, даже лучше уметь сопереживать тем, кто вообще на тебя не похож.

~✦~⚙~✦~

Чтение остальных дневников и правда, как и предсказывала мисс Талис, затянулось до самого вечера. Виктории даже пришлось прерывать своих гостей в середине дня, чтобы заставить их хотя бы выпить чаю, чтобы они не свалились у неё в гостиной от обезвоживания. Но мальчики так были увлечены чтением, что чай допивали уже совсем холодным. В какой-то момент они даже поняли, что прочли целый том взахлёб, совсем забыв делать заметки для статьи, а потом судорожно листали в поиске нужных страниц, чтобы всё же переписать самые важные моменты из жизни Джейса и Виктора. Когда они закончили, материала набралось уже не на одну статью, а на целый цикл. Разумеется, им ещё нужно было получить разрешение у мисс Талис, чтобы отдельно написать об изобретениях Виктора, которые сам Джейс описывал в своих дневниках с таким заразительным восторгом, которому трудно было ему не поддаться. Но что-то подсказывало Лорану и Алексею: Виктория не будет возражать. Особенно учитывая, что её собственная мать, по-видимому, занималась тем же. Алексей припомнил ту статью, которую он обнаружил в библиотеке Пилтовера в самом начале их поисков. Теперь было ясно, что основывалась она не просто на каких-то малоизвестных заунских проектах, а на работе её родного отца и, соответственно, — дедушки нынешней мисс Талис. И писать было о чём! Искусственные лёгкие — пересадка которых, к облегчению Джейса и, следом, Лорана с Алексом, прошла успешно и без заметных осложнений — были лишь началом. Виктор на самом деле многое изменил своими изобретениями, и это место — деревня или коммуна, как её ни называй — было наглядным примером того, как на выжженой и загрязнённой почве можно построить небольшой процветающий райский уголок. Жители здесь были в основном потомками тех, кого Виктор лечил. И этих первых поселенцев здесь было много. Те, кто совсем отчаялся, кому уже не мог помочь никто другой (может, конечно, врачи Пилтовера могли бы помочь, но кто из них тогда взялся бы за лечение бедняков из трущоб подгорода?!), со всего Зауна шли в это место последней надежды. Конечно, он не мог вылечить и спасти всех — как бы он ни старался, он не был богом — но даже небольшая помощь лучше её полного отсутствия. Занимался он также и предупреждением многих заболеваний за счёт улучшения окружающей среды. Сложные системы фильтрации воды и воздуха на первом этапе их работ по строительству деревни были именно его разработкой. Чуть позже они сплелись и с проектами других учёных, например, не раз упомянутой в дневниках Джейса мисс Янг. В этой коммуне воплотились и её гениальные идеи: цветы, как всегда подчёркивал Джейс в своих дневниках, были целиком и полностью её проектом. В первые годы, когда засажено ими была лишь малая часть деревни, эффекта от них было немного, воздух и почва очищались, но недостаточно, и стоило прийти первым заморозкам, как всем вновь приходилось надевать респираторные маски на улице и включать фильтры в домах. Но позже она смогла вывести более эффективные, морозостойкие сорта и засадить ими достаточное пространство, чтобы эффект сохранялся большую часть года. Да, такой кристально чистый воздух как сейчас здесь бывал не всегда, но эти девять месяцев в году стоили того, чтобы люди продолжали засаживать золотисто-желтыми цветами свои поля каждый год. Остальные три зимних холодных месяца пользовались фильтрами Виктора. Джейс же занимался изобретениями вещей, облегчающих жизнь и труд в коммуне. Почти вся тяжёлая техника, инструменты рабочих, оборудование для очистных сооружений, — эти проекты были на нём. Кроме того, он, по понятным причинам, поднаторел и в разработке и создании неплохих костылей, колясок и другой медтехники. В основном, конечно, ножных и ручных фиксаторов и ортезов. Для всего этого им пришлось привлекать на свою сторону и других учёных и врачей — Джейс и Виктор не могли изначально похвастаться наличием медицинского образования. Но, благо, здесь репутация Человека прогресса была им на руку. Сотни студентов Академии и других учебных заведений (даже Заунских, которых к тому времени открыли аж три штуки!) были готовы поехать после завершения учёбы именно сюда ради одной только возможности работать под его началом. Однажды даже Паудер приезжала — но она как раз сделала это не ради Джейса, а ради встречи с его — по её мнению, да и мнению самого Джейса, чего уж скрывать — более гениальным мужем. Когда Джейс спросил её, почему она приехала, она ответила, что просто желала сбежать от невыносимо приторной парочки, в которую превратились Вай и её «синеволосый кексик». Впрочем, она тут же заявила, что надолго не задержится, ведь «здесь у вас с Виктором всё тоже самое, но вы ещё и старые и занудные». Джейса это явно весьма обидело, он несколько раз припоминал это в своих дневниках, отчего и правда начинал напоминать пожилого ворчливого деда. Сколько бы, по словам Виктора, полезных изобретений ни принесла Паудер этой коммуне, гостье этой Джейс сильно рад не был. Не только потому, что она приехала одна, скрытно, без сестры и без Кейтлин, но и потому что после её отъезда пропал, не оставив даже записки, его самый любимый молодой протеже. Первые несколько часов Джейс в панике бегал по коммуне, уверенный, что найдёт обескровленное тело Экко где-то в цветочном поле, и только слова Виктора о том, что он видел их обнимающимися на крыше амбара, смогли наконец его немного успокоить. После Джейс уже боялся не за жизнь мальчика, а за его здравомыслие и психическое здоровье. Особенно когда после окончательной пропажи Экко он обнаружил в своём дневнике рядом со словом «обескровленное» надпись синим маркером: «Какой-то жидкости в его теле стало точно меньше». И рисунок розовой улыбающейся рожицы рядышком. Говоря о рисунках… был у Джейса и один дневник, который очень быстро превратился скорее в альбом для рисования. Если бы у Лорана с Алексеем не было доступа ни к одному из других томов, они бы с лёгкостью прочитали по рисункам Джейса его отношение к самой часто изображаемой им модели. Виктор мелькал в альбоме так часто, что от этого почти рябило в глазах. Были и невинные рисунки, нежные, романтические зарисовки, милые картинки, изображающие Виктора с детьми или за работой, но были и такие, от которых даже у Алексея, более развязного и бесстыдного из их парочки, к лицу подступала кровь, а во рту всё пересыхало. В такие моменты Лоран быстро перелистывал на следующую страницу, чтобы Алексей слишком не засматривался на Виктора. Но частенько его стратегия не срабатывала, потому что на следующей странице оказывалась ещё более откровенная зарисовка или мысли Джейса о муже, изложенные в текстовой форме. Если когда-нибудь кто-то из семьи Талис решился бы на публикацию всех дневников Джейса, этот том, увы, всё же пришлось бы цензурировать, либо выпускать отдельно и с совсем другой возрастной плашкой. Когда мисс Талис позвала их к ужину, они уже, — довольные, но невероятно физически и эмоционально вымотанные — осторожно расставляли дневники по полкам и собирали свои записи, уже более или менее структурированные. Им ещё нужно было показать их мисс Талис, чтобы подтвердить, что они не выписали ничего такого, чего она бы не хотела демонстрировать публике, но этим они решили заняться с утра, раз уж им так повезло остаться здесь на ночь. За ужином Алексей управлял разговором, улыбаясь и перекидываясь с мисс Талис продуманными остротами, хихикал и вовсю пытался развлечь их гостеприимную хозяйку. Лоран же, напротив, к концу ужина немного затих, задумавшись о своём и совершенно потеряв нить разговора. Это заметил не только Алексей, но и даже Виктория. — Дорогой, всё в порядке? — спросила она участливо. — Ты, наверное, очень устал? Лоран покачал головой. Нет. Дело было не только в этом. Просто каким бы счастливым он ни был от разгадывания загадки, он не мог избавиться от мысли, которая до сих пор волновала его и недовольной кошкой скреблась где-то в уголке его сознания. — Так получается… Тот жест Джейса на каждом снимке, — начал он, — был совершенно бессмысленным? — Почему? — удивлённо спросила его мисс Талис. Лоран растерянно повозил вилкой по полупустой тарелке. — Ну, он же не мог не понимать, что никому этот жест ничего не говорил? — Лоран показал пальцами уже привычное «V». — Это просто не сработало. Сколько времени прошло, а никто из Пилтовера так и не узнал о существовали Виктора. Даже не захотел узнать! Мы с Алекс… Алексеем же буквально единственное нелепое исключение. Виктория чуть сжала губы, но не с упрёком, а скорее сочувственно и пододвинула к Лорану тарелку с салатом. Тот с радостью воспользовался возможностью отвлечь себя едой. Мисс Талис, меж тем, продолжила: — Думаю, дедушка Джей отлично это знал, — признала она. — Мне кажется, он очень быстро понял, что никому это жест ни о чём не говорит. — Тогда зачем? — удивился её размышлением Алексей. Мисс Талис пожала плечами. — Для Виктора. Для себя. А может, это просто вошло в привычку? — предположила она. — Сколько я себя помню, он здоровался со всеми именно так — поднимая руку и показывая «V». — Да, мы видели, — вновь вмешался Алексей. — Все люди в вашей коммуне на улице так здороваются. Мисс Талис рассмеялась и, подлив всем ещё немного вина из графина, сказала: — Да. Это часть культуры, наша маленькая традиция. Можно сказать — ритуал. — Больше похоже на религиозный символ, — пробормотал Лоран, но тут же замолк, боясь оскорбить этим замечанием столь гостеприимную хозяйку. К счастью, Виктория не обиделась. — Если хотите, можете воспринимать так, — вздохнула она. — Хотя мне нравится считать это большой внутренней шуткой, слегка вышедшей из-под контроля. Алексей чуть откинулся в своём кресле, пытаясь поднять на поверхность старые детские воспоминания. — Говоря о религии… — начал он. — Когда я сюда приезжал с мамой, я слышал тут истории от местных детей, что эта коммуна возникла всего за одну ночь. Что в Заун, в трущобы якобы пришёл человек, излечивающий больных прикосновением руки. И что он построил на самом мёртвом участке земли коммуну и засадил всё поле жёлтыми цветами, которые очищали почву и воздух и восстанавливали жизнь вокруг себя. Это ведь всё было про Виктора? Про его работу здесь? Лоран удивлённо взглянул на друга. Тот ни разу не рассказывал ему об этом. Теперь он был практически уверен, что местные дети просто разыграли юного Алексея, но мисс Талис спокойно кивнула в ответ на этот рассказ. — Да, я тоже слышала эти истории. Забавно, что дедушку Виктора не помнят как человека, но помнят как божество. И, возможно, ему было бы проще, будь это действительно так. Но правда в том, что строительство этой коммуны и нашей больницы, восстановление местной экосистемы, установка очистительных сооружений и фильтров, генераторов чистой воды заняли долгие годы и потребовали труда многих людей. Даже этот дом дедушки строили несколько лет, что уж говорить обо всём остальном. — Все эти заметки Джейса о нём, все эти изобретения, — опустил глаза Алексей. — И всё же никто не помнит, каким великим учёным он был… — Разве? — снова удивилась его рассуждениям мисс Талис. — Да! Вы же тоже читали дневники вашего дедушки! Он писал, что все работы Виктора в Пилтовере пришлось публиковать под его именем. — А какая разница, что помнят о нём в Пилтовере? — спросила Виктория. — Идите, спросите любого человека на улице, здесь или даже в самом Зауне, кто такой Виктор. Любой, кроме маленьких впечатлительных детей, любящих сочинять сказки, расскажет вам, кто он. Если в Пилтовере не хотят знать его имя, не значит, что в мире не осталось людей, которые любят и помнят его. Алексей нахмурился. — Я сам из Зауна, но я никогда не слышал про Виктора Талиса до этого дня… о, Джанна, я такой идиот! — Что? — растерялся Лоран. — О чём ты? Алексей поспешил объяснить. Повернувшись к Лорану, он воскликнул: — Я никогда не слышал о Викторе Талисе, но, конечно же, я слышал о Викторе! Есть же больница, названная его именем! Я просто никогда не связывал в голове, что эти двое могут быть одним человеком. Мисс Талис рассмеялась. — Да, тогда наличие фамилии у заунита смотрелось довольно странно и непривычно. Дедушка Вик всегда предпочитал для своих работ использовать только имя. Да и дедушка Джей потом перенял эту его привычку. В коммуне их все всегда и звали просто «Виктор и Джейс», всем и так было ясно, о ком речь. У нас никогда не придавали такого уж значения фамилиям. Лоран растерянно заморгал. Ему с его пилтоверским воспитанием до сих пор было непривычно и странно слышать разговоры о неважности фамильных имён. Особенно, учитывая, что и мисс Талис, что и Алексей — пусть и были оба из заунитов — фамилиями обладали. — Знаете, — признался он, — я всё же совсем не понимаю, как работают фамилии в Зауне. — В смысле? — переспросил Алексей. — Ну, я… Сто лет назад ни у кого фамилий не было. Так откуда они взялись сейчас? С вами, мисс Талис, вроде, всё ясно, у вас дедушка из Пилтовера, но… Алексей, ты из Зауна. Откуда у тебя-то фамилия?! Алексей вновь рассмеялся. — А, я понял, о чём ты. Лоран… — Алексей сделал наигранную драматичную паузу, — ты должен знать одну вещь. Фамилии есть только у заунитов, которые переезжают жить или работать в Пилтовер. У вас документы без фамилий не оформить. Больше ни для чего нам фамилии не нужны. — Допустим, но откуда вы их берете-то?! — не выдержал Лоран. — Выдумываем? — пожал плечами Алексей. — Но, если серьёзно, мы обычно просто образуем от имени одного из родителей или опекуна с наибольшим влиянием в обществе. — В каком смысле? Алексей вздохнул. — Ну, вот мою маму зовут Марьяна. Образовать легко — «Марьянов». Будь у меня более влиятельный, чем мама, отец, который… ну, просто будь у меня вообще отец, то я бы вероятно образовал фамилию от его имени. Мисс Талис согласно кивнула. — Да. Как пример, у моего отца фамилии не было, поэтому у меня и у мамы сохранилась фамилия Талис. И я эту фамилию тоже могу передать. И у меня, с точки зрения Пилтовера, появятся двое приёмных детей… Если они всё же решат поступать в Академию Пилтовера, а не остаться тут. — Чего? — совсем запутался Лоран. — В коммуне есть несколько молодых людей, у которых нет ни фамилий, ни родителей. Если они захотят в Пилтовер, то проще всего будет пробиться под моим именем, а не под чьим-то ещё, — пояснила она. — Так как формально из нашей коммуны наибольшее влияние будет у меня. Лоран чуть запоздало кивнул и вновь погрузился в какие-то мрачные раздумья. Алексей сочувственно усмехнулся. — Что, всё ещё что-то непонятно? Лоран грустно вздохнул. — Да. Непонятно, как так вышло, что мы знакомы пять лет, а ты мне только сегодня сказал имя своей мамы. Обидно же. Алексей только рассмеялся и в притворном сочувствии похлопал Лорана по плечу. Тот шутки не оценил и с вполне серьёзным лицом прижался к ладони Алексея щекой. Мисс Талис тихо хихикнула, забавляясь повадками своих гостей, и заявила, что они ей кого-то очень напоминают. Они попытались уточнить, кого именно, но Виктория лишь пожала плечами, будто ответ был очевиден и лежал на самой поверхности. Остаток вечера прошёл незаметно. До самого отхода ко сну они обсуждали, о каких открытиях Виктора им стоит написать в первую очередь. Теперь казалось логичным написать не просто о его существовании, но и всех тех вещах, которыми он поделился с миром за свою жизнь. Даже когда мисс Талис разместила их на ночь в гостевой спальне (даже не предположив, что им могут понадобиться раздельные), Лоран с Алексеем не могли перестать кидаться идеями для статьи. Кончилось дело, конечно же, тем, что спать они легли совсем уж глубокой ночью, предпочтя вместо этого дописывать черновик статьи, чтобы уже утром преподнести его мисс Талис на проверку. К счастью, правок она внесла совсем немного, даже подсказала, где именно стоит продолжить искать информацию по медицинским проектам её дедушки, поэтому в Пилтовер они возвратились совсем не с пустыми руками и даже по пути успели заглянуть в заунский центр протезирования имени Виктора, чтобы договориться с главным врачом об интервью. Всю следующую неделю они с энтузиазмом собирали информацию о Викторе — по крупицам из разных мест, пока наконец не были готовы принести результаты своих изысканий своему декану. Хеймердингер работу оценил, а все его замечания легко устранялись простой внимательной вычиткой. Он был даже готов принять статью к защите уже в таком виде, но Лоран с Алексеем напомнили ему, что им предстоит получить и рецензию Виктории Талис, прежде чем они будут уверены, что могут сдавать работу. На этом и разошлись: мальчики получили предварительный допуск к защите работы и отправили статью в двух экземплярах замечательной мисс Талис. Уже через день она прислала им свою положительную рецензию (путь и несомненно немного предвзятую) и завизированную семейной печатью копию статьи, к которой было приложено подписанное письмо о разрешении публиковать их работу в сборнике Академии. Лоран почти готов был расплакаться, когда понял, что весь этот комплект документов им придётся отдать в архив Академии вместе со статьёй, но Алексей успокоил его, напомнив, что тот ещё не раз сможет написать мисс Талис: — Когда будешь ей журнальчики винтажные слать, тогда и попроси её печатью расписаться. Скажи, что тебе для потомков надо. — А у нас будут потомки? — растерянно уточнил Лоран, но тут же смутился своего вопроса. — То есть да, конечно, хорошая идея! Алексей лишь поправил кудри и, совсем не стесняясь, кивнул: — Конечно будут. Лично я хочу минимум двоих.

~✦~⚙~✦~

День защиты подкрался к Лорану с Алексом незаметно. В отличие от других своих одногруппников, они сдали работу сильно загодя, поэтому в какой-то момент совсем перестали следить за крайними сроками. Слишком расслабились, довольные хорошо выполненной работой и заранее отрепетированной и вызубренной речью. Поэтому к тому, как приняла их комиссия, они оказались не готовы. Едва их выступление завершилось, один из членов комиссии — которого все студенты за глаза звали не иначе как «этим душным дедом» — деловито откашлялся и произнёс: — Знаете, я, наверное, сейчас выскажу всеобщее мнение… — он сделал многозначительную паузу. — Всё это просто неприемлемо. Мы собрались здесь, чтобы послушать об изобретениях Талиса, а вы уже полчаса говорите о каком-то зауните! Вам не кажется, что это просто неуместно — прославлять такого человека в стенах нашей великой Академии?! Парочка его коллег, на которых он после своей речи кинул строгий взгляд из-под толстенных очков, неуверенно поддакнула. Было чувство, что никто из них внимательно не слушал, просто для них согласиться со старшим по должности было проще, чем вступать с ним в полемику. Остальные члены комиссии просто не вмешивались, не уверенные, чью сторону стоит занять. Даже Хеймердингер задумчиво накручивал на палец усы и молча следил за развитием событий, словно не он сам подкинул Лорану с Алексеем тему для их работы. Лоран же, напротив, не мог не ответить на подобную нелепую претензию. Слишком много времени, сил и эмоций они с Алексеем вложили в написание этой статьи. — Не совсем понимаю ваше замечание, профессор, — максимально вежливым тоном начал он. — Мы шли строго по заданной нам теме — написать статью об учёном с фамилией Талис. Мы его выполнили, так как Виктор Талис тоже Талис, что мы доказали в первой части нашей статьи. Никаких других ограничений нам озвучено не было. — Это просто смешно! — снова воскликнул тот. — Есть же негласные правила, которые должны быть понятны интуитивно! А вы что сделали?! Думаете, мы допустим к печати статью, в которой вы опорочили честь достойного учёного, который уже давно не с нами и не может защитить себя! Обвиняете его в связи с этим… Этим… — Его мужем? — подсказал Алексей. — Не думаю, что Джейс Талис воспринял бы это как обвинение. Он скорее был бы рад, что о Викторе заговорили и в Пилтовере тоже. Он… Не дав ему закончить, немолодая женщина, сидевшая по правую руку от профессора, вмешалась в обсуждение. Её голос был преувеличено нежным и участливым, однако в интонациях чувствовалось что-то неприятное. — Не стоит так ругать наших талантливых студентов, профессор. Они лишь хотели найти репрезентацию самих себя в прошлом, пусть на основе неверных данных. Не стоит винить их за это. Это просто урок всем нам и напоминание о необходимости быть непредвзятыми. Просто впредь они должны пообещать, что не станут так… — она замолчала, подбирая нужное слово, — бесстыдно притягивать факты за уши в угоду своим представлениям о мире. Алексей не смог сдержать усмешки. — О каком именно «притягивании» идёт речь? — спросил он. Она пожала плечами. — Довольно очевидно… — женщина замялась, но, рукой махнув в сторону Алексея и Лорана, всё же продолжила, — что вы бы хотели видеть кого-то… похожего на себя в прошлом. Но сто лет назад Пилтовер ещё не был таким толерантным как сейчас. Довольно наивно полагать, что Человек прогресса решил бы променять свою жизнь и уважение в обществе на связь с кем-то из Под… из Зауна. Этот Виктор мог быть просто подчинённым Талиса. С чего вы взяли, что они были вовлечены в какие-то отношения? — Как мы не раз говорили во время нашей презентации, в нашей статье мы ссылаемся на различные источники, включая свидетельства родственников Талисов, в частности, их внучку, — спокойно ответил Алексей. — Во время проверки работы ни у кого не возникло никаких замечаний к списку наших источников. — Да и потом… — вмешался Лоран с заготовленной на случай таких претензий речью, — а что плохого в том, что Виктор Талис — заунит? Разве двадцать три года назад не был принят закон, запрещающий дискриминацию по национальному и другим признакам, который, в частности, был направлен против притеснения заунитов? Профессор, разве вы не присутствовали при его принятии в совете? Лоран повернулся к Хеймердингеру и выжидающе посмотрел на него. Раз тот сам не желал вмешиваться, то, возможно, прямой вопрос, обращённый к нему, вынудит его поучаствовать? Хеймердингер, к удивлению Лорана, довольно кивнул, будто только и ждал от кого-то из них подобного вопроса. — Всё верно, мой мальчик. Этим мы планировали привлечь умных молодых людей из других мест не только в наш город, но и непосредственно в Академию. Профессор Гиргрейв, вы разве не согласны с таким подходом? «Душный дед» замялся. Не с руки ему было спорить с членом совета. Его протеже тоже сначала не стала ничего говорить, но потом всё же спросила: — Да, этот так называемый Виктор якобы жил и работал в Пилтовере сильно до этого закона. Как бы его вообще приняли в Академию без фамилии? Лоран с Алексеем не нашли, что ответить. Джейс никогда не описывал жизнь Виктора до их знакомства, поэтому то, как именно Виктор получил образование в Академии и смог выбиться в люди, для них оставалось загадкой. К счастью, вместо них на этот вопрос решил ответить Хеймердингер, который, рассмеявшись, пустился в воспоминания. — Ох, это вообще забавная история! — сказал он. — Виктор купил где-то подержанную форму и ходил на лекции, словно его уже приняли. Он успел сдать пару экзаменов прежде, чем кто-то заметил, что ни одного «Виктора» в списках группы не значилось. Когда все вскрылось, службы порядка ловили его неделями! Для мальчишки с тростью он отлично умел прятаться и убегать. В аудитории повисло неловкое молчание. — Вы… были с ним знакомы? — уточнил один из членов комиссии в конце концов. Хеймердингер, не смущаясь, кивнул. — Разумеется! Я не мог позволить подобному светлому разуму томиться в тюрьме за вполне понятное и похвальное желание получать знания! Пришлось взять Виктора к себе на должность помощника, чтобы его не смогли выгнать из Академии! Он, казалось, и не заметил, как настроение членов комиссии после этого ответа тут же изменилось. Все вдруг стёрли сомнение и скептицизм со своих лиц и стали внимательно вслушиваться в каждое слово советника, словно любая информация о Викторе из его уст была не скучной древней заметкой о незначительном человеке, а самым настоящим ценным историческим материалом о великом учёном прошлого. — А потом что? — спросила та въедливая женщина из комиссии. — Получается, это вы его с Талисом познакомили? — Не совсем, — хихикнул Хеймердингер, довольный, что его ностальгические истории вдруг стали кому-то интересны. — После взрыва в квартире Джейса я дал ему задание избавиться ото всех опасных предметов оттуда. Ну, и задержать самого «нарушителя», разумеется. — За что?! — удивились члены комиссии почти в унисон. Сама мысль об аресте Человека прогресса казалась им такой странной и неправильной. — За незаконные эксперименты с магией, конечно же! — воскликнул Хеймердингер. — Тогда именно это считалось «неуместным и неприемлемым». Даже я считал идеи Джейса несбыточной мечтой. Опасной мечтой. Которую вообще не стоило пытаться воплощать в жизнь. Но посмотрите на наш город сейчас! Процветающий, безопасный и всё же пронизанный смесью магии и науки насквозь! И, подумать только, без Виктора Талиса, возможно, ничего этого бы и не было. — Почему это? — осторожно уточнил Лоран. Ему не хотелось демонстрировать перед комиссией их с Алексеем незнание таких подробностей, а эта часть жизни Джейса в дневниках зафиксирована была весьма отрывочно. — Потому что именно он поверил в речи Джейса о магии и вместо уничтожения всех его наработок забрал его дневник для изучения! А потом и вовсе провёл его ночью в мою лабораторию, чтобы проверить их расчёты. Ну и подорвать там всё своими экспериментами, разумеется! Одни только окна там чинили ещё две недели! Я обучал Виктора несколько лет, и вот результат: одна речь Джейса — и мой помощник сбегает с ним, чтобы творить магию! Алексей не смог удержаться от смеха. — Вы звучите как обиженный отец, любимый ребёнок которого связался с каким-то правонарушителем. Хеймердингер тихо фыркнул сквозь усы. — Нет, в то время с Джейса уже были сняты все обвинения, так что можно сказать, он был не более чем хулиганом. Что ничуть не лучше! Украл моего помощника прямо у меня из-под носа и даже не извинился. Я несколько лет не мог найти замены, достойной Виктора! Никто не стал перебивать Хеймердингера, не зная, что же он скажет дальше. — Хотя, конечно, я не могу винить Виктора, — продолжил он. — У него всегда были амбиции и желание чего-то большего, чем просто быть чьим-то помощником. С Джейсом ли, или сам по себе, он бы всё равно рано или поздно пошёл дальше. Хотя, безусловно, я рад, что он встретил Джейса на своём пути. Их союз был удивительно плодовит во всех смыслах этого слова. — Жаль только, что, чтобы продолжить свои исследования без необходимости скрываться под чужими именами, ему пришлось уехать из Пилтовера, — добавил Лоран, пользуясь возможностью продемонстрировать комиссии, какие проблемы для города может создавать их нетерпимость. — А Джейс Талис, конечно же, поехал с ним, и большую часть жизни они работали над проектами вовсе не для развития Пилтовера. На ум ему пришёл термин «утечка мозгов», но он не стал произносить его перед комиссией, боясь показаться излишне грубым. Тем не менее, по одному только их исследованию выходило, что как минимум трое учёных — Виктор, Скай, Джейс — предпочти отправиться в Заун, вместо того, чтобы продолжать трудиться на благо города, который этого совсем не ценил. Последнее он всё же решил произнести вслух, не забыв сослаться на исследования мисс Янг и во всех красках описать потрясающие цветущие поля, очищающие воздух от смога и токсичных примесей. — Пилтовер не нуждается в очистке воздуха в таких масштабах, — хмыкнул всё ещё скептически настроенный профессор Гиргрейв. Хотя сейчас он уже был недоволен и раздражён больше тем, что его осадили, чем тем, что он оказался вынужден слушать об исследованиях заунитских учёных. — Разве Пилтовер много потерял без этих работ? Чего такого у нас нет, что есть в Зауне? — В Пилтовере нет ни одной больницы с лабораторией, в которой умеют создавать искусственные органы для пересадки. Единственный вариант — это ждать трансплантации от живого донора, а после надеяться, что они приживутся. Но и такие операции здесь почти не проводят — высок риск отторжений. А вот Заун и его пригород, напротив, сейчас живут в основном за счёт медицинского туризма, — отчеканил Алексей, неспособный скрыть небольшую толику гордости и самодовольства в голосе. Если бы он захотел стать в детстве врачом, а не инженером, он бы даже из Зауна не уезжал, настолько передовой там стала медицина в сравнении с пилтоверской за последние девяносто лет. И, скорее всего, причиной такого разрыва в знаниях были именно первые исследования Виктора. Профессор Гиргрейв не нашёлся, что возразить, только хмуро уставился на доску с презентацией, на которой весёлым веером висела подборка почти одинаковых фотографий Джейса Талиса. — Довольно грустно осознавать, что многие великие учёные покидали Пилтовер, потому что город прогресса был недостаточно прогрессивен, чтобы принять их самих и их идеи, не находите? — добавил Лоран в заключение. Хеймердингер довольно хлопнул в ладоши, а остальные члены комиссии обеспокоенно переглянулись. Все понимали, что больше тянуть с выставлением оценки просто нет возможности, пусть они пока что и не пришли к полному согласию. Но они и так из-за обсуждения потратили больше времени, чем планировалось: верным признаком этого были периодически заглядывающие в аудиторию студенты, беспокоящиеся, что до их защиты очередь так и не дойдёт. Поэтому Лорана и Алексея всё же попросили удалиться для того, чтобы комиссия могла выслушать и других студентов, а позже обсудить все работы в узком профессорском кругу. Устало прижавшись к стене возле аудитории, Лоран тяжело вздохнул. — Как, по-твоему, всё прошло? — спросил он у подозрительно спокойного Алексея. Обычно тот куда больше переживал за свои оценки, и было странно видеть его таким невозмутимым после общения с явно оппозиционно настроенной комиссией. Алексей достал из рюкзака воду и два сэндвича, завёрнутые в бумагу, и, только когда передал один из них Лорану, наконец ответил: — Ну, если нас исключат после такого, то я просто поеду к тёте Вике... — он замялся, — к мисс Талис в коммуну и буду просить её о какой-нибудь работе. Заодно, может, ещё одну статью о Викторе напишу. Лоран согласно кивнул. — Тогда и я поеду. — Лоли, тебе в ближайшие сто лет работа не понадобится. Зачем тебе вообще туда ехать? — Потому что ты будешь там. Алексей задумчиво посмотрел на Лорана, но не увидел в выражении его лица ни намёка на шутливость, нет, тот был предельно серьёзен, делая настолько нелепые заявления. Смутившись, он быстро развернул бумагу и вгрызся в свой сэндвич, пытаясь за быстрыми укусами скрыть покрасневшее лицо. Алексей был довольно толстокожим парнем, легко переносил скабрёзные шуточки или неприличные намёки, но настолько спокойные и уверенные заявления о простом желании быть рядом совершенно сбивали его с толку. — Будем надеяться, что нас хотя бы не исключат, — пробормотал он, уводя разговор в сторону. — Там же Хеймердингер, может, они постесняются при нём нас валить? Лоран задумчиво пожал плечами. — Не знаю. Наличие Хеймердингера в близких знакомых как-то не сильно тому же Виктору помогло. А мы у него — в отличие от Виктора — даже не любимчики. Алексей грустно вздохнул, мысленно на всякий случай прощаясь с повышенной стипендией. К счастью, у него теперь была ещё одна рубашка и целые брюки, оставшиеся от их похода в дом-музей Талиса, так что о еде на месяц он сильно не волновался. Где-то на задворках сознания всё же скреблась постыдная мысль о том, что стоило выбрать в качестве темы более безопасный и надёжный вариант — самого Джейса, но он гнал её прочь. Он не жалел, что они с Лораном написали о Викторе. Пусть тот уже и заслужил славу и почёт в Зауне, а в своей коммуне — любовь и уважение, он всё же заслуживал также и почестей Пилтовера, который при его жизни не пожелал знать имя того, чьими изобретениями так нагло пользовался. Но всё же Алексей понимал: ему будет по-настоящему больно, если их труды не оценят по достоинству только потому, что в комиссии сидят негибкие, не готовые ни к переменам, ни к переосмыслению прошлого консерваторы, слишком боящиеся даже незначительных фактов, способных изменить привычную для них картину мира. Прошло ещё несколько часов, прежде чем их наконец пригласили для объявления оценок. Повезло ещё — пусть это и весьма сомнительное везение — что у них были и другие задания, оттого они не потратили это время, беспокоясь и трясясь в ожидании вердикта, а решили посидеть над расчётами для отчёта по лабораторной работе к следующей неделе. Много, конечно, не нарешали, зато отвлеклись от мыслей о плохих оценках и недовольной комиссии. Поэтому, зайдя в аудиторию вместе со своими одногруппниками, Алексей и Лоран уже совершенно спокойно улыбались членам комиссии, гадая, когда же объявят их оценки. И всё же время шло, а об их работе никто не проронил ни слова. Даже другие студенты заметили, что председательница комиссии, своим высоким и приторно-нежным голоском зачитывающая результаты, пропустила их работу и перешла к объявлению оценок следующей пары. Алексей и Лоран нервно переглянулись. Увы, в тишине аудитории они не могли переспросить у друг друга, что происходит, так что просто губами проговорили то страшное слово, которого они так боялись. Мысль об отчислении зависла над их головами, словно Молот Талиса над противниками прогресса. — Аргрейн и… Марьянов, — вдруг потянула председательница, когда все остальные результаты уже были объявлены. — Комиссия пришла к выводу, что ваша статья — в связи с её спецификой и нестандартным стилем изложения — не будет опубликована в академическом сборнике этого года. Лоран испуганно сглотнул. Что ж. Видимо, перед отчислением их решили ещё и помучить напоследок. Алексей же и бровью не повёл, и всё же Лоран краем глаза видел, как у того слегка трясётся рука. Председательница, даже не смотря на них, продолжала читать с листа: — Но так как стиль и тема были согласованы заранее с профессором Хеймердингером, отсутствие публикации не снизит оценку. Вашу статью было решено отправить на стенд для выставки этого года в доме-музее Джейса Талиса, а также предложить к публикации в газете «О жизни Академии». Разумеется… — женщина чуть сморщилась, словно ей не очень по душе было озвучивать то, что написано, и всё же она пересилила себя и продолжила, — это будет отмечено дополнительными баллами. Таким образом, десять баллов вы получаете за статью, а также по одному баллу за каждое из перечисленных мероприятий. — Двенадцать, — удивлённо пробормотал Алексей и повернулся к Лорану, словно проверяя, слышал ли тот то же самое. Лоран едва заметно, едва-едва дыша, кивнул. — Высший балл, — прошептал он. Едва дав им время на осмысление их результата, Хеймердингер откашлялся и произнёс: — Теперь, когда все оценки наконец выставлены, — он сделал небольшую паузу и, спустившись с небольшого помоста, на котором находилось его кресло, продолжил, — хотелось бы сделать ещё одно небольшое объявление. В связи с весьма интересным стилем изложения, а также весьма нетривиальным выбором темы последней работы… Хеймердингер кивнул в стороны их пары. Лоран с Алексом вновь обеспокоенно переглянулись. Казалось бы, работы приняты, оценки выставлены, чего тут ещё обсуждать? — Мной… — Хеймердингер оглядел своих коллег нечитаемым взглядом, — а также другими членами комиссии было принято решение попробовать ввести новый экспериментальный формат заданий для студентов. Как показала сегодняшняя защита, важно помнить не только об изобретениях, но и о личностях, стоящих за ними. Об их достоинствах и недостатках, их желаниях и стремлениях. О том, что двигало их по пути прогресса! О том, кем они были. Поэтому я бы хотел предложить в следующем семестре каждому из студентов… за исключением пары Аргрейна-Марьянова написать небольшую статью про какого-нибудь из «малоизвестных» учёных прошлого, которым, по вашему мнению, стоит дать больше внимания. Лоран и Алексей тут же почувствовали, как их прожигает взглядом вся остальная группа. Отчислить — не отчислили, но судьба их всё же была незавидна — недовольные одногруппники точно не оставят их в покое после такого. — Но и вы не спешите радоваться, — заметил Хеймердингер, строго посмотрев на Лорана с Алексеем. — Мы не можем оставлять наш сборник без работы столь выдающихся студентов. Поэтому от вас я жду в следующем семестре статью, которая бы подошла к публикации и в нём тоже. — Мы напишем обзор на исследования Виктора Талиса, — даже не сговариваясь, тут же ухватились за возможность они, высказав эту идею почти одновременно. — Отлично-отлично, — довольно проговорил Хеймердингер. — Уверен, вы и своим одногруппникам подскажете, на каких ещё учёных стоит обратить внимание. Всё, всем большое спасибо за внимание!

~✦~⚙~✦~

Вышли из аудитории Лоран и Алексей на трясущихся ногах. Переглянулись и в один и тот же момент тяжело вздохнули. После трёх недель напряжённой работы над статьёй и такой защиты, им хотелось лишь одного — отдыха. Такого спокойного, чтобы разум был свободен ото всех забот, и никто их не тревожил хотя бы один день. Поэтому, приняв стратегическое решение пробраться под вечер в парк, они стащили с кухни поместья Аргрейн немного припасов (вернее будет сказать, что мама Лорана поймала их за опустошением кладовой и потому выдала им корзинку с едой и два больших пледа, но они предпочитали считать себя самостоятельными взрослыми, поэтому решили не зацикливаться на этом), дошли до понравившейся лужайки у пруда и легли рядышком, едва соприкасаясь совсем пустыми от усталости головами. Тем не менее больше получаса тишины Лоран не выдержал и озвучил то, о чем задумался едва услышал новое задание по их статье. — Знаешь, что я подумал? — спросил он, приподнявшись и улёгшись на бок. Алексей с трудом повернул голову, отчего они с Лораном слегка стукнулись носами. — Я даже не знаю, о чём сам думаю, — прошептал он устало. — И о чём? — О том, что для статьи в газету и на стенд нужно более короткое и ёмкое название. И наша фотография, чтобы сочеталось со стендом с Хеймердингером. Помнишь, в музее был? Алексей с трудом утвердительно промычал. — Я так понимаю, у тебя есть идея? — проглотив почти все слова, спросил он. Лоран кивнул в ответ, чуть потеревшись кончиком носа о щёку Алексея. — Да. Думаю, забавно будет, если на фото мы тоже покажем это приветствие, ты так не думаешь? — он взял ладонь Алексея в свои руки и осторожно сложил его пальцы в уже до боли знакомое «V». Нежно погладив костяшки его пальцев, Лоран улыбнулся. — Будет мило, ты не согласен? И название статьи можно сократить до «V for Viktor». Что думаешь? В таком состоянии Алексей был готов согласиться вообще на что угодно, но идея с такой отсылкой и правда показалась ему хорошей. Он улыбнулся и уже вполне сознательно потёрся своим носом о нос Лорана в ответ. — Да, давай так и сделаем. Лоран довольно улыбнулся в ответ и, накрыв их с Алексеем вторым тёплым пледом, ещё сильнее прижался к своему партнёру. Алексей не стал отодвигаться или противиться этому, а лишь крепче обнял Лорана и, прикоснувшись губами к его виску, погрузился в лёгкую дрёму. Только к самой ночи они достаточно пришли в себя, чтобы наконец подкрепиться и даже вновь начать говорить полными предложениями. Они с удовольствием смотрели в ночное небо и тихо переговаривались между собой. — Я лишь сейчас понял, что, живи мы сто лет назад, твоя семья бы меня даже на порог не пустила, не то что позволила бы так проводить с тобой время, — задумчиво проговорил Алексей, разрезая карманным ножом яблоко и передавая Лорану кусочек за кусочком. — Может и нет, — покачал головой Лоран. — Моей маме ты бы в любом случае понравился, даже несмотря на все предубеждения. Тому же Джейсу, например, повезло с семьёй. Его мама была очень даже счастлива за них с Виктором, если судить по его дневникам. Это с остальным окружением в городе им не везло. Именно те считали, что отношения между жителями Зауна и Пилтовера настолько неприемлемы, что просто предпочитали игнорировать саму их возможность. — Да, наверное, — печально согласился Алексей. — Но это так несправедливо, что все просто предпочли забыть Виктора и делать вид, что он вообще не существовал! Неудивительно, что Талис предпочёл уехать с Виктором в деревню, а не жить в Пилтовере, где его мужа все игнорировали, — резко бросил Лоран, дожёвывая своё яблоко, и тихо хмыкнул в конце. — Хорошо, что хотя бы это сейчас уже изменилось. Алексей в ответ лишь рассмеялся и полез в корзину в поисках нового угощения, которым мог бы покормить своего друга. — Ты и правда так думаешь? — всё же не мог не спросить он. — Может, ты так считаешь, потому что твои родители похожи на мать Джейса? Такие же понимающие. Не думаю, что в Пилтовере все такие. Вспомни только, что говорил этот дед на защите. Лоран несогласно покачал головой и вновь растянулся на пледе, теперь уже совсем не стесняясь использовать колени Алексея в качестве подушки. Тот не стал его прогонять, наоборот, подвинулся ближе, чтобы он мог устроиться поудобнее. Лоран прижался лицом к бедру Алексея и довольно застонал. — Наконец-то, — пробормотал он, а затем всё же решил продолжить мысль, которая всё ещё не давала ему покоя. — Я не о занудных профессорах Академии, их просто игнорируй! Они пережиток прошлого, и никто уже не воспринимает их речи всерьёз. Я говорю об обычных людях. Знаешь? Наших знакомых или просто прохожих. Если бы я, например, начал встречаться с кем-то из Зауна, никто бы и слова ни сказал. Ну, а ты вообще влюбляешь в себя всех без разбора! Уверен, ты бы быстро соблазнил любого «пилти», какого захотел. Лоран потянулся рукой к лицу Алексея, а затем и вовсе игриво ущипнул того за щёку, будто подтверждая этим свои слова о его внешности. Алексей печально рассмеялся. — Ну... не так уж и быстро, очевидно, — заметил он с лёгким намёком. — Может, я всё же не так уж и привлекателен. Лоран в ответ только закатил глаза, словно не верил, что человек с внешностью и харизмой Алексея вообще мог оставить кого-то равнодушным. Чуть привстав с колен Алексея, чтобы в момент разговора их лица оказались на одной высоте, он со всей серьёзностью, на которую был способен, произнёс: — Да ладно тебе! Ставлю все свои деньги, что любой сразу же согласится встречаться с тобой! — Лоран снова ткнул Алексея в покрасневшую щёку. — Я всегда этому немного завидовал. Ты только посмотри на себя. Даже я бы пошёл с тобой на свидание, если бы ты только позвал! У Алексея от удивления округлились глаза. — Ты сейчас серьёзно? — осторожно уточнил он, словно боялся спугнуть свою удачу. Лоран, не отступая от своих слов ни на шаг, кивнул в ответ. Алексей чуть расслабился. — Ладно, так, хорошо, — нервно забормотал он, прежде чем смог наконец взять себя в руки и проговорить на одном дыхании, — …так ты пойдёшь со мной на свидание? Теперь настала очередь Лорана замереть от удивления. — Я… что? Да? — растерянно ответил он, не ожидав, что Алексей всерьёз спросит у него нечто подобное. — О, правда?! Так просто… — Алексей нервно рассмеялся и трясущейся ладонью провёл по темным кудрям. Лоран тут же подсел к нему чуть ближе и мягко коснулся кончиками пальцев его поросшему едва заметной щетиной подбородку. — Ну, а теперь что? — прошептал Лоран, уже чувствуя дыхание Алексея на своих губах. Тот был так близко, что Лоран не мог видеть ничего, кроме самого краешка его пухлых губ, да больше ничего и не хотел. — А теперь… — загадочно прошептал Алексей в ответ, но через мгновение вдруг усмехнулся и совершенно другим тоном — громко и весело — продолжил, — доставай кошелёк. — Стоп, что?! Ты обалдел?! — Лоран резко отстранился и обиженно ткнул Алексея кулаком в грудь, отодвигая его от себя ещё сильнее. На один миг ему показалось, что ещё чуть-чуть, и они с Алексеем наконец соприкоснутся губами, но тот снова перевёл всё в нелепую шутку. — Поверить не могу! Не смешно! Алексей согласно кивнул. — Вообще не смешно, — согласился он, потирая вполне заслуженно ушибленное место. — Но уговор есть уговор. Так что давай. А то мне ещё нужно на какие-то деньги тебя, как своего парня, на свидание вести. Лоран хмыкнул, но всё же, как и всегда, поддался Алексею и потянулся за кошельком, прежде чем замереть, ещё раз прокручивая в голове их разговор. — Так… погоди! — возмутился он. — Спор-то я выиграл я, почему я ещё и денег должен?! — Потому что у меня их нету, — пробормотал Алексей в ответ, словно это и правда было так важно. Лоран сначала рассмеялся, но затем всё же понял, что тот говорил вполне серьёзно. Для Лорана деньги — или точнее их отсутствие — никогда не были проблемой, но он знал, что для Алексея эта тема всегда была болезненной. Понимая, что одно только это вечно заставляло Алексея постоянно переводить их разговоры об отношениях в разряд ничего не значащих шуток, Лоран пожал плечами и будто невзначай обронил: — Вообще-то для свидания, которое я хочу, не нужны деньги. Алексей тут же оживился. — А какое свидание ты бы хотел? — уточнил он, гадая, будет ли он способен устроить хотя бы что-то отдалённо похожее на желание Лорана. Лоран подумывал сначала немного помучить Алексея в ответ на его глупые подначивания, но всё же не стал, решив, что, если и он начнёт отшучиваться и юлить, они никогда не сдвинутся с места. Они и так уже долго тянули с этим разговором. Взяв ладонь Алексея в свою, Лоран взглянул ему в глаза и произнёс: — Хочу, чтобы ты познакомил меня со своей мамой. Алексей немного опешил. — Зачем? — удивился он. Лоран вздохнул. — Ты уже давно знаком с моими родителями, — сказал он с лёгким, едва ли серьёзным упрёком. — А я имя твоей мамы всего неделю назад узнал! Алексей задумчиво промолчал. Ему потребовалось несколько минут, чтобы сформулировать мысль, которая крутилась у него в голове. — Ты же понимаешь, что для этого тебе придётся снова пойти со мной в Заун? — уточнил он наконец, будто думал, что Лоран еще не догадался, что, раз и он сам родом из Зауна, то и родители его должны быть оттуда. — Это… не лучшее место для первого свидания. — Разве? — потянул Лоран в ответ. — А я думаю — вполне подходящее. Можешь даже снова на ховерборде меня отвезти, мне понравилось. Алексей чуть нервно сжал губы. — Ты точно хочешь с ней встретиться? Лоран уверенно кивнул, но затем всё же не удержался от небольшой шутки: — Всё равно нам нужно будет знакомить наших родителей перед тем, как мы поженимся, так что нет смысла откладывать моё с ней знакомство. Алексей закашлялся от неожиданности. Намеки на брак для них были не редкостью, особенно после того, как они выяснили подробности взаимоотношений Виктора и Джейса. И всё же так прямо они об этом говорили нечасто. Лоран сочувственно и виновато похлопал его по спине. — Прости-прости, я не имел в виду… — он подумал было взять слова обратно и признаться, что это была лишь такая же шутка, как и у Алексея, но всё же часть его противилась этому. Для него в этих словах никакой шутки не было. Поэтому произнёс он совсем другое. — Я сказал это слишком рано? Алексей не нашелся, что ответить. Рано ли было обсуждать брак, когда они даже еще ни разу не поц… поговорили про их отношения? Да, возможно, это и правда было преждевременным, но Алексея это уже не волновало. Если для обсуждения брака ещё было рано, так это значило лишь, что со всем остальным им нужно было ускориться. Наконец осознав это, Алексей поднял глаза на Лорана, который всё также обеспокоенно следил за его реакцией. Приняв его решимость за недовольство, Лоран смущенно сказал: — Извини, я не хотел на тебя так напира… Закончить ему не дали губы Алексея внезапно оказавшиеся поверх его рта и не позволяющие сказать ему больше ни слова. Лоран растерянно моргнул, но едва осознав происходящее, схватил Алексея за плечи, решив не дать ему в этот раз ни единого шанса на отступление. Но тот и не пытался сбежать. Вместо этого Алексей сам навалился на него в ответ и со всей силой сжал Лорана в своих объятиях, отчего уже через секунду тот был красиво разложен на мягком пледе, словно десерт, достойный их праздничного пикника. Алексей довольно улыбнулся и вновь вернулся к поцелуям. Кажется, и для него это было больше, чем нелепая внутренняя дружеская шутка. Наконец выпустив Лорана из своих рук, Алексей облизал губы и напоследок ещё раз чмокнул его, но уже в щёку, поверх прелестных маленьких веснушек, едва заметных в темноте парка, освещаемого лишь тусклыми далёкими фонарями, звёздным небом да редкими синими вспышками отправляемых через Хекс-врата кораблей. — Ты меня убедил. Но вот фамилию я твою не возьму, так и знай, — сказал Алексей, широко улыбаясь. — Знаем мы, чем это заканчивается. Лоран в ответ потянулся за очередным поцелуем. — Как насчёт двойной? — прошептал он, утягивая Алексея обратно к своему лицу. — Так ни у кого не останется выбора, кроме как помнить нас обоих. Алексей не стал возражать. — Да, — сказал он между поцелуями. — Это меня устроит.   Fin.