Падальщики

***

      Дождь за окном утих, небо спустя долгое время стало на жалкий тон светлее, а шквальный ветер сменился на приятный, с едва ощутимой прохладой. Такая погода была несказанной редкостью, поэтому толпы учеников расхаживали по двору перед академией, и многочисленные скамейки оказались заняты воодушевлёнными студентами. Лукас мог бы разделить их настроение, но не желал обманываться и поддаваться искушению этого ужасного своей безнравственностью и жестокостью места, а потому предпочёл оставаться бесстрастным.       Кто-то позвал их с Лео, и они синхронно обернулись на звук. В стороне, развалившись на лавочке, сидел Ричард; в его руке тлела зажатая между пальцев сигарета. Он с неопределёнными интервалами подносил фильтр к потрескавшимся губам, затягиваясь. Густой дым облаком покидал его лёгкие, заполоняя пространство неприятным запахом, который тут же растворялся, смешиваясь со свежестью, оставшейся после дождя. Алан возвышался над ним; взгляд его был по прежнему суровым и недоступным. Кажется, между этими двумя шёл непростой разговор.       — Решил себя добить, Ричи? — спросил Лукас, как только они подошли к старшим.       Тот ухмыльнулся, стряхивая пепел в урну. — Если жизнь постоянно хочет тебя прикончить, — он вновь затянулся, блаженно откидываясь на спинку, — так зачем противиться, если можно ей помочь?       На лице Алана отразилась необузданная ярость: его кулаки сжались едва ли не скрепя, а костяшки тут же побелели. Лукас был уверен, что назревает драка, но тот лишь прошипел угрожающим шёпотом: — Мне повторить наш разговор, Ричард?       Упомянутый одним движением потушил бычок и щелчком отправил его на дно мусорки. — О нет! — взревел он. — Избавь меня от этих нравоучений, ещё одного захода я не вынесу! — Тогда не неси пургу! — рявкнул старший.       Лео сел рядом с Ричардом. Их лавочка была единственная полупустая: вероятно, никто не осмеливался подойти к компании даже на метр. Что было неудивительно: один только взгляд на Ричи внушал какой-то животный страх. И если бы Лукас не был с ним знаком, то точно обошёл бы стороной.       — Лео, на физподготовке ты должен выложиться, — переводит на него внимание Алан. — Ты меня понял?       — Я сделаю всё возможное, но сам понимаешь… — мнётся младший.       — Мне плевать на твои оправдания, — прервал его брат. — Работай на износ!       — В чём дело? — вклинивается Лукас.       — Лео давно находится в младшем классе, — объясняет Ричи. — Он плохо показывает себя в профильных предметах, и его рейтинг сейчас очень низкий. Лео могут счесть… непригодным. — Последняя фраза звучит с опаской, аккуратно, словно это не просто разговор, а хождение по острию ножа.       — Что это знач…       — Заткнись! — рявкает Алан, не дав Лукасу возможности договорить. — Это не значит ничего, кроме того, что Лео нужно больше стараться. А ты, Ричи, держи рот на замке.       — Он имеет право знать, — сухо парирует тот. — К тому же Лукас может ему помогать.       Юноша совсем не понимает, в какой момент все вдруг решили, что у него самого есть достаточно навыков, чтобы кому то помогать. Лео молчал, смиренно сложив руки на коленях. Было видно, как данная тема его беспокоит — настолько, что кисти мальчишки едва заметно подрагивали, а зубы то и дело терзали и без того измученную кожу алых губ.       — Я сделаю всё, что в моих силах, — вставил между делом Лукас. Алан сменил гнев на милость: его взгляд смягчился, как только он посмотрел на младшего брата, и он устало проговорил:       — Просто присмотри за ним.       Лукас согласно кивает. Во дворе раздаётся знакомый всем звон, и ученики, словно ведомые какой то незримой силой, единым организмом бредут ко входу в академию. Ричард, кряхтя, поднимается с насиженного места и протягивает широкую ладонь Лео.       — Идём, парень, не волнуйся, всё будет хорошо, — хрипит он. — Дядя Ричи тебя в обиду не даст.       Малец хватается за руку, словно за спасательный канат, и, встав, стыдливо бросает:       — Спасибо.       Лукас каждый раз с тяжёлым сердцем заходит в здание академии. Ему страшно, что в любой момент он может столкнуться с директором или кто-то внезапно выдернет его из толпы и уведёт за собой в тот злополучный кабинет. Юноша вживую видел Итена лишь раз — эпизод клеймом отпечатался в памяти; кажется, он узнает даже его тень, если та мелькнёт рядом.       Лукас не представляет, как себя вести перед директором, какой будет его первая реакция: злость? Испуг? Раздражение? Или покорное смирение? Всё это волновало разум, распаляло сознание, вводило в состояние постоянной тревоги, в котором уже было невозможно находиться.       Держаться рядом со старшими было отчего то спокойнее, хоть Лукас и знал, что они, так же как он, боятся даже произнести имя директора. Но вместе с этим юноша до сих пор не понимал, как его приятели относятся к Итену Гарсия на самом деле. Поэтому говорить что-то и выдавать свои истинные желания становилось опрометчиво.       А страх, что неаккуратно брошенные в первый день слова ещё аукнутся, скреб диким зверем где то на подкорке сознания. Лукас осознавал: необходимо быть хитрее и осмотрительнее, следить за каждым брошенным словом. Стать хамелеоном, подстраивающимся под окружение, — тем самым спасая себе шкуру. Ради выживания он сделает всё, пусть даже придётся предать себя и стать искусным лицедеем.       Со старшими они расстались на одном из лестничных пролётов, попрощавшись до обеда. Первым уроком стояла психология влияния, которая одним своим названием вызвала у юноши интерес. Поникший Лео плёлся рядом, не проронив ни слова.       — Волнуешься за свой рейтинг или за реакцию брата? — спросил Лукас.       Лео удивлённо поднимает на него голову и шёпотом, словно их могли подслушивать, говорит:       — Откуда ты знаешь? — Но ответить товарищу не даёт, а лишь продолжает тараторить: — Он много в меня вкладывает, тренирует, переживает, заботится, а я не показываю никаких результатов, — вздыхает он. — Не потому, что я делаю это специально, а просто мы с ним разные, понимаешь? В боевых искусствах я не силён, — Лео понижает голос. — Я вообще не люблю насилие. Ну и как с такими данными мне в рейтинге подниматься? А если меня уберут, то Алан точно будет следующим, так как по своей же глупости наломает дров.       Лукас не жалеет, что спросил: юнцу определённо нужно было выговориться, а он — тот, кто не только готов, но и обязан слушать, чтобы досконально понимать каждого из своего приближённого окружения.       Лео искренний, честный, совершенно не умеющий врать — лёгкая мишень для любого в таком месте. С ним нужно быть аккуратнее, следить за тем, что рассказываешь: иначе любая информация под давлением на мальчишку перестанет быть конфиденциальной. Тем не менее Лукас чувствовал какую то необъяснимую ответственность за Лео — его хотелось защищать, подобно старшему брату.       — Я буду помогать тебе, — успокаивает его юноша.       — Даже Алан не справляется, — обречённо говорит Лео.       — Мы в одном классе — это всё меняет, — Лукас смотрит на него сверху вниз, вкладывая в этот взгляд всю теплоту, какую только мог показать. — Мы поднимем твой рейтинг, и Алан будет тобой гордиться. Лео расцветает в благодарной улыбке — в его янтарных глазах появляется блеск.       — Ты хороший человек, Лукас.       Юноша не согласен с этими словами, но сладостная нега от услышанного уже проникла в душу и упорно не желала её покидать. А он даже и представить не мог, что настолько падок на похвалу.       Они обсуждали настолько отвлечённые от академии вещи, что Лукас не сразу заметил, как дверь кабинета оказалась едва ли не у его носа.       В класс неспешно тянулись студенты; в коридоре стоял шум, из за которого юноше приходилось слегка наклонять корпус, чтобы лучше слышать голос своего соседа по комнате. Некоторые лица Лукасу были уже знакомы — ему удавалось отличать в толпе своих одноклассников от других.       Но тут его взгляд зацепился за группу девушек, которые лёгкой поступью, с гордо поднятой головой шагали в их сторону. Лукас опешил: наличие здесь женского пола стало для него открытием. Он был уверен, что академия набирает на обучение исключительно молодых юношей, — и, кроме того, до него ни разу не доходила информация о выпускницах девушках.       Лео заметил, что товарищ пропускает сказанное им мимо ушей, а голова его повернута совсем в другую сторону. Юнец обернулся посмотреть, что так заинтересовало соседа, — и, как только осознание его настигло, Лео не смог сдержать громкого цоканья и показушного закатывания глаз.       Одна из девушек шла впереди, выказывая явное лидерство перед остальными. Её походка была твёрдой и уверенной, но в то же время невероятно женственной — даже боевая форма ничуть не мешала её грации. Лукас не смог сдержать себя от ничем не скрытого любования.       — С возвращением, Авия, как прошли сборы? — Лео, пересиливая себя, натянул дружелюбную улыбку; ему даже удалось придать голосу приветливый тон.       Она обвела изучающим взглядом Лукаса, проигнорировав вопрос Лео.       — Тот самый новенький? — девушка хмыкнула; её вопрос явно не требовал ответа. — Сборы прошли…сносно, Лео, — она обернулась к юнцу, изящно поправив свежеуложенную чёлку. — Как там Алан? Я слышала, они опять натворили дел, — в её голосе проскальзывали нотки беспокойства.       — Вот сама и спроси у него, — фыркнул Лео. — Надоело быть вашим гонцом!       Она понимающе улыбнулась, а после согласно кивнула.       Лукаса обжёг взгляд нескольких пар глаз: девушки позади Авии открыто его изучали, словно какого‑то пришельца. Они хихикали между собой, совсем не испытывая стеснения, — хоть юноша и дал им понять, что прекрасно всё видит.       Вдруг его фигуру от пронзительных взглядов закрыла собой Авия. Она протянула Лукасу руку и ровно произнесла:       — Извини их. Новенькие всегда привлекают к себе внимание. — Тёплая улыбка вновь тронула её губы. — Моё имя — Авия Хейл.       Юноша не мог отказаться от рукопожатия: обаяние девушки окутало весь его разум.       — Лукас… Миллер, — произнёс он с какой‑то необъяснимой хрипотцой.       Она мягко отстранилась, обернулась на подруг — от этого её собранные в тугой хвост волосы изящно упали на плечо. После, вернув внимание парням, произнесла:       — Было приятно увидеться. Скоро начнётся занятие, нам пора. — Она помахала на прощание, проходя мимо. — До встречи, — бросила Авия и, не дожидаясь ответа, увлеклась беседой с подругами.       Юноши некоторое время молча смотрели им вслед, пока Лукас не нарушил тишину:       — Кто она?       — Ну… вроде как девушка Алана, — пожал плечами Лео.

***

      Ранее пустующие места в классе заняли прибывшие со сборов девушки. Лукас оглядывал каждую, мельком запоминая черты лица. Одноклассницы, конечно же, заметили новенького — по кабинету ходил заговорщицкий шёпот, до которого самому юноше не было дела.       — Девушка Алана, значит? — заинтересованно спросил Лукас. Лео беспокойно обернулся по сторонам и, шикнув на соседа, сказал:       — Отношения в академии запрещены, поэтому говори тише, — предупредил он. — Официально они не встречаются, но между ними… что то есть. Алан мне особо не распространяется, а Ричи — тем более. — Лео в очередной раз огляделся, но все вокруг были заняты разговорами друг с другом. — Зато как только они ссорятся, то общаются через меня, словно я им почтовый голубь, — обиженно бросил юнец.       — Какая она, эта Авия? — шёпотом спросил Лукас.       — Она учится в среднем классе, но не с Аланом и Ричи, а в параллельном. Говорят, у неё самый высокий рейтинг среди однокурсников.       — И вы ей доверяете?       Лео пожал плечами:       — Алан доверяет, а я верю ему.       Лукас ничего не ответил, но лицо его приняло хмурый вид.       В кабинет вошла преподавательница, поднимая своим появлением весь класс на ноги. Юноша заведомо был готов к очередной тираде в его сторону, запугиваниям именем господина директора и показательным унижениям перед классом. Однако, вопреки всем ожиданиям, молодая учительница неспешно прошла к своему месту. Рассматривая белобрысую макушку, которую из за роста Лукаса невозможно было потерять среди других студентов, она представилась (персонально для новенького) Сарой Коллинз — и тут же, без лишних прелюдий, начала занятие.       Юноша едва успел ощутить проблеск радости, как на него вновь обрушилось тягостное ощущение чужого острого, словно скальпель, взгляда. Она изучала его, хирургическими надрезами проникая в самую душу. Её вопросы стали неожиданностью, от которых пришлось отбиваться с невероятной ловкостью.       Каждый её шаг был обдуманным, каждое слово брошено с поразительной точностью. Методично она выстраивала его психологический портрет. Но Лукасу такая игра была по нраву: он искусно путал следы — искренность сменялась хитроумной полуправдой. Их диалог превратился в схватку двух огней, за которой с упоением наблюдал весь класс. Ничья в ней была неизбежна, ведь ставка слишком велика. Он не мог — не смел — открыть ей настоящего себя.       Миссис Коллинз моментально просекла замысел студента и свернула игру, хмыкнув — то ли с уважением, то ли с раздражением. Лукас не пропустил этот жест.       Победитель, впрочем, был.       Остаток урока тянулся в напряжении, но Лукаса грело послевкусие маленькой, но яркой победы.

***

      Лео трясся перед кабинетом физподготовки — всё его тело было напряжено, подобно гитарной струне. Взгляд мальчишки беспокойно метался по коридору, словно кого-то выискивая. И Лукасу было совсем не сложно догадаться, кого именно.       — Я позабочусь о тебе вместо Алана, не переживай, — заботливо говорит Лукас.       Лео кивает. Его грудная клетка вздымается от глубокого дыхания — с его помощью он старается урезонить свою нервозность. Лицо принимает бесстрастное выражение, которому Лукас не очень то и верит.       В этот раз преподаватель приходит раньше положенного. Юноша обводит его взглядом: перед ним — мужчина с крепким телосложением и выступающими даже через рашгард мышцами. На его правом бедре застёгнута кобура, в которой, словно страж, покоится пистолет. Скулы мужчины плотно сомкнуты, волосы выбриты под армейскую стрижку, а щёку рассекает неаккуратный шрам, который лишь придаёт его общему силуэту властности.       Дверь открывается с лёгким щелчком ключа. Мужчина отходит в сторону — поток студентов вливается в кабинет. Лукас пропускает Лео перед собой и следует позади.       В тот миг, когда он проходит мимо преподавателя, твёрдая ладонь упирается в его грудь, останавливая на полушаге.       Лукас краем глаза замечает, как Лео останавливается в дверях, с тревогой наблюдая за ними.       Мужчина протягивает ему ладонь и произносит низким голосом:       — Джеймс Картер, — представляется он. — Как тебя зовут, я прекрасно знаю.       Юноша машинально отвечает на жест — и его кисть тут же оказывается в капкане чужих пальцев. Хватка железная, будто стремящаяся раздробить каждую косточку. Лицо Лукаса искажается от боли; он пытается высвободиться, но тщетно.       — Приятно познакомиться, малец, — хрипит мужчина.       Давление исчезает с руки, оставляя вместо себя неприятное тянущее ощущение, сопровождающееся лёгким онемением. Лукас расценивает это как предупреждение с актом милосердия в конце. Он ведь мог бы без труда сломать руку, не приложив к этому и половины усилий.       — Давай же, Миллер, долго будем тебя ждать? — нарочито повышает голос мистер Картер. Его тонкие губы складываются в язвительную улыбку, а в глазах вдруг заплясали искорки азарта.       В точности как у Сары Коллинз…       Лукас знал, что от него ждут ответного выпада, но не имел понятия, для чего. Насладиться возможностью наказать нерадивого студента? Отомстить? Или же просто позабавиться? Быть может, они все ждали шанса, чтобы отвести его в кабинет директора и жаждали своими глазами посмотреть на момент расплаты за долголетнее бегство.       Эта мысль пугала Лукаса до мурашек, до падающего в пятки сердца, которое даже там колотилось словно сумасшедшее. Нет, такой услуги он им оказать не мог.       Юноша выдавил натянутую улыбку и произнёс извинения самым виноватым из всех возможных тонов.       Ухмылка мгновенно исчезла с лица преподавателя; на скулах заиграли желваки, но возразить он уже не мог. Лукас прошёл в зал и занял место в стройной шеренге, демонстрируя полную покорность.       Картер, как и Сара Коллинз, прежде всего был преподавателем. Личная неприязнь отступила на второй план с началом занятия. К тому же Лукас не сомневался: за провал в обучении их вряд ли похвалят.       Урок начался с разминки, которая далась юноше на удивление легко — в то время как его однокурсники запыхались после нескольких упражнений. Картер оказался беспощаден: свисток в его сжатых от злости губах безбожно разрывался пронзительными звуками, подталкивая студентов в спину. Мужчина со злорадным упоением отбирал даже минимальный шанс на передышку, гоняя учеников словно охотничьих псов       Лукас нашёл глазами Лео: тот едва переставлял ноги, его дыхание сбилось из за бега, а душное помещение, в котором был оборудован спортивный зал, лишь усугубляло его состояние. Юнец весь покраснел, и Лукас всерьёз опасался, что тот вот-вот упадёт навзничь.       Лукас догнал товарища, незаметно подхватив того под локоть.       — Лео! — шёпотом позвал он.       — Как то не до разговоров, — огрызнулся в ответ тот.       — Ты неправильно дышишь! Поэтому тебе не хватает воздуха, — Лукас судорожно переводил взгляд с Лео на мистера Картера, который слишком уж увлёкся ором на какого-то студента. — Дыши и ртом, и носом, а не чем-то одним! Делай вдох на два и выдох на два беговых шага!       Лео закивал и, послушав наставления Лукаса, изменил свой темп дыхания.       — Пробуй, Лео, я рядом, — сказал юноша и резко отстранился от него — как раз в тот момент, когда Картер обратил взор в их сторону.       Когда пытка, так неправильно называемая разминкой, наконец закончилась, мужчина построил учеников в шеренгу. Казалось, ни у одного из студентов не осталось сил даже банально продолжать занятие.       Тогда ещё никто не знал, что это была лишь безобидная забава по сравнению с тем, что их ожидало дальше…       Тут дверь зала открылась, и внутрь — под синхронные возгласы то ли изумления, то ли восхищения — ровным строем вошли… выпускники. Они неспешно пересекли помещение, следуя друг за другом. Последним, замыкающим безупречную линию, шёл Айзек: он двигался словно акула, а его непоколебимое превосходство плыло вперёд, распугивая собой косяки мелких рыб.       Выпускники построились в шеренгу перед младшими — таким образом Айзек оказался аккурат напротив Лукаса. И тут у него округлились глаза: удивление настолько явно отразилось на лице юноши, что Айзек скривился гримасой нарастающей ярости и всеобъемлющей ненависти.       На скуле элитного во всю расцветал синяк, губа была разбита, а на брови сверкала свежая ссадина. Вероятно, Айзек ждал насмешек, испепеляя Лукаса взглядом. Но самому Лукасу было вовсе не до смеха. Его опоясал страх, сдавил в тиски горло, лишая кислорода. По коже пробежал табун мурашек, походящий на уколы сотни маленьких иголок.       Теперь он нашёл одно единственное оправдание поведению Ричарда. Вот оно — стоит перед ним, словно живое доказательство непростительной глупости старшего. Лукас был уверен: Ричи в скором времени поплатится за это. И то, насколько будет велика плата, вводило в состояние панического ужаса.       — …Сегодня вашими противниками станут выпускники, — произнёс мистер Картер.       Тут к Лукасу вновь вернулся слух и реальность происходящего. Он встряхнул головой, словно желая прогнать из сознания ненужные мысли.       Стоящий рядом с ним одноклассник чертыхнулся себе под нос. Лукас едва заметно обратился в его сторону и прошептал:       — Противниками?       От неожиданности паренёк встрепенулся.       — Ты знаешь, что такое захват флага? — спросил он тихо, не сводя взгляда с учителя.       Лукас не знал — и отрицательно качнул головой.       — Сейчас мистер Картер будет объяснять правила, слушай внимательно. — Парень повернул к нему голову и с необъяснимым страхом в глазах произнёс: — Одно я знаю точно: мы в жопе, Миллер.       Лукас перевёл взгляд на Айзека. Тот, словно услышав их разговор, хищно улыбался. Его серые глаза засверкали в ожидании возмездия; он вновь стал похож на самого настоящего зверя — одного из тех, которыми пугают детей, чтобы они приходили вовремя домой. Ведь под покровом ночи, в тенях, там, куда не достаёт свет фонаря, прячутся они.       Хлопок ладоней Картера ударил по нервам, вырывая из оцепенения. Лукас вздрогнул, ощутив, как по его спине стекает холодный пот. На Айзека он больше не смотрел, но чувствовал его обжигающий взгляд на своей коже.       В стороне, чуть поодаль от Картера, стояли ещё несколько преподавателей — они словно тени возникли из ниоткуда. Среди них оказался мистер Беккер: он с каким то лихорадочным нетерпением ждал начала, а вид его выражал нездоровое воодушевление.       — Правила просты, и вы их прекрасно знаете. Но для некоторых повторю… — Картер взглянул на Лукаса. — Ещё раз.       Юноша внимал бархатному голосу мужчины, а в груди, словно раненая птица, трепетало волнение.       Один из преподавателей, имени которого Лукас не знал, подошёл к Картеру, поставив рядом с ним два небольших чёрных кейса. На каждом из них был выгравирован резной ключ; единственным отличием между ключами был их цвет.       — Ваша цель проста, — произнёс мужчина, подняв с пола футляры и показав их обеим командам. — Забрать у противника кейс быстрее, чем он заберёт ваш. Боевой зоной считается общежитие, территория академии, плац. На улице уже выставлены баррикады — всё в вашем распоряжении.       Он сделал паузу, обводя взглядом собравшихся:       — Напомню, что на территории «флага» может находиться не более двух защитников. Остальные игроки должны быть вне зоны. У вас будет тридцать минут, чтобы надёжно спрятать свой кейс от противника.       Лукас заметил поникшие взгляды своих одноклассников: никто из них и не надеялся на победу, а их напряжённые фигуры буквально излучали бессильный страх перед выпускниками.       — Теперь к приятному для вас, карапузы, — ухмыльнулся Картер. — Выпускники дадут вам фору в десять минут при поиске места для кейса. К тому же им нужно будет не только забрать ваш кейс, но и принести его на свою территорию. Вам же достаточно просто дотронуться до футляра противника. Ну и самое главное: против вас будут сражаться только десять выпускников, которых мы выберем путём жеребьёвки.       Душа Лукаса торжествовала: десять человек против двадцати — теперь у них появился неплохой шанс на победу. Остальные студенты подхватили настрой юноши, и волна облегчения мигом накрыла весь класс. В строю пошёл воодушевлённый гул, который тут же прервал мистер Картер:       — Если не заткнётесь, я сделаю всё наоборот! — рявкнул он, и зал погрузился в тишину.       Картер провёл жеребьёвку: каждый из выпускников тянул из мешка бумажку. Те, у кого попался листок с ключом, попадали в команду.       Айзек тянул первым. Опуская руку в мешок, он не сводил пристального взгляда с Лукаса. От его сверкающей издевки в глазах тошнило, но Лукас принципиально запретил себе отворачиваться. В конце концов элитный с показательной гордостью развернул в руке бумажку, на которой красовался резной ключ — в точности как тату на его шее. Айзек провёл большим пальцем по своему горлу и, подмигнув Лукасу, встал обратно в строй.       Юношу замутило ещё больше.

***

      Команды были определены, и Лукас, к своему ужасу, понял: вместе с Айзеком оказался и Томас. Тут он, как ни странно, начал сомневаться в честности этой грёбаной жеребьёвки. А самодовольный взгляд двух элитных лишь укреплял его недоверие.       Картер раздал каждому повязку в цвет команды. Теперь на плечах младших красовалась лента синего цвета, а у выпускников — красного.       — Капитанами назначаются Айзек и… — мужчина замялся, смотря в тетрадь, которую держал в руках, — Лео.       Его голос раздался от стен эхом, и Лукас обомлел.       В шеренге снова поднялся шум, но теперь это был явный гул недовольства. Решение не обрадовало никого — даже самого Лукаса. Ему пришлось выглянуть из строя, чтобы найти глазами Лео, который стоял почти в самом конце. Лицо мальчишки стало бледным; он с опаской оборачивался по сторонам, ища поддержки хоть в ком то, но натыкался лишь на всеобщее негодование.       Лукас глубоко вздохнул и, сделав шаг вперёд, спросил:       — Могу ли я быть капитаном вместо Лео?       Тишина упала на спортивный зал. Все смотрели на юношу, который, в свою очередь, ждал ответа от одного единственного человека.       Мистер Картер ухмыльнулся и произнёс:       — Похвальное рвение, но нет. Не мешай Лео повышать рейтинг, если не хочешь, чтобы твой друг вылетел из академии.       — Не знал, что рейтинг Айзека настолько низкий, что вы назначаете его капитаном наравне с Лео, — выплёвывает Лукас. Позади слышится чей то удивлённый вздох.       — Ты мелкий ублюдок! — рявкает Айзек. Он порывается ринуться к юноше, но его жестом останавливает Картер.       — Тихо, Айзек, — успокаивает элитного мужчина.       Преподаватель подходит к юноше. Лукас выдерживает его гневный взгляд, хоть и понимает, что с рук ему такое не спустят.       — Я пытался быть добрым, Миллер, — шипит Картер.       Звук звонкой пощёчины разносится по залу. Лукас, не в силах устоять на ногах, валится на бок, ударяясь коленом об пол. Белокурые пряди закрывают лицо, скрывая моментальную уязвимость. Мужчина рывком поднимает юношу обратно на ноги, словно маленького щенка.       — Ещё одно слово — и пострадаешь не только ты, но и вся твоя команда. Понял, Миллер?       Лукас поднимает взгляд исподлобья. Зелень его глаз теряется в пелене ярости, но ему удаётся сдержать бьющие через край эмоции.       Он послушно кивает, хрипло бросая в подтверждение:              — Понял.       Картер отходит, и Лукас чувствует, как на другом конце зала его куратор выжигает на его коже смертный приговор. Но сейчас ему совершенно плевать.       Кажется, теперь он достаточно зол, чтобы надрать зад каждому из выпускников…

***

             Младших разделили с выпускниками — в целях безопасности. Градус напряжения между классами внезапно превысил норму. Пусть никто в здравом уме не собирался лезть на элитных, но Лукас в этом не был так уверен: он, без сомнения, с огромным удовольствием набил бы пару смазливых рож.       Мистер Картер отвёл младших в кабинет на первом этаже академии. Лукас здесь раньше не был, а Ричи о нём ничего не рассказывал.       Кабинет встретил выпускников ярким светом — вероятно, он включался одновременно с открытием двери. Лукас с любопытством осмотрел окружение: оно представляло собой несколько десятков металлических стеллажей. Все они были заперты на замок — где-то требовался кодовый пароль, а где-то хватало обычного ключа.       Казалось, никого из его одноклассников помещение не впечатлило. Лукас с вопросом обернулся на Лео, который по прежнему пребывал в замешательстве. На его лице смешались смятение и неуверенность — от этого он стал выглядеть даже моложе своих лет, словно ребёнок, потерявший маму в огромном супермаркете.       Лукас недовольно поморщился, подумав, что Алан зря настолько опекает брата, лишая того даже крупиц необходимой самостоятельности, — но при этом сам же требует от мальчишки каких то свершений. В таком то месте?       — Оружейная, — тихо пояснил Лео поникшим голосом.       Лукас хотел было спросить что-то ещё, но в левом ухе раздался звенящий звук металла. Он нехотя повернул голову: Картер открыл одну из ячеек, и тут же вспыхнули лампы, подсвечивая шкафчик изнутри. Пистолеты разных мастей смотрели прямо на него, словно завлекая.       Лукас не раз видел оружие — ему приходилось не только держать его в руках, но и стрелять. Правда, не по живым мишеням: опыт юноши ограничивался лишь пустыми бутылками.       Мужчина из «гнезда» по кличке Ган учил Лукаса обращаться с оружием. Его настоящего имени он не знал, но прозвище подходило как нельзя кстати. Они с Ганом часто приходили на старую свалку: пока мужчина пытался отыскать среди хлама что то полезное для квартала Теней, Лукас упражнялся в стрельбе. Нужно отдать должное — из десяти бутылок целыми зачастую оставались только две, а иногда не оставалось и вовсе.       — …Миллер! — грубый голос вырвал его из мыслей. — Пистолеты не настоящие, поумерь-ка свой пыл!       Лукас понял, что всё это время смотрел на открытый стеллаж. Что такого отразилось в его взгляде, который, к несчастью, заметил Картер, знать почему то совсем не хотелось. Он не был уверен, но нутро подсказывало: в остальных стеллажах оружие самое что ни на есть настоящее.       — Так! — рявкнул мужчина. — Разбирайте оружие! Патроны — в том углу, — он указал пальцем. — В вашем распоряжении шумовые и звуковые гранаты. — Картер отпёр сразу два ящика, стоящих на полу. — Здесь растяжки и дымовые шашки. Не забывайте про обоймы. И пошевеливайтесь, твою мать!       Вокруг началась суматоха. Пистолеты похватали с невероятной скоростью. Лукас опасался, что в конце ему не достанется ни черта, но, видимо, оружие было рассчитано строго на всех.       Он уловил в толпе знаковый силуэт, подцепил его за руку и рванул к себе. Лео испуганно задрал голову.       — Какие, нахрен, гранаты? — шёпотом спросил Лукас.       — Не волнуйся, они учебные. Стреляем мы патронами с краской, — объяснил Лео. — Раньше использовали холостые, но в связи с многочисленными травмами — особенно среди элитных. Они ведь, знаешь… — мальчишка осмотрелся по сторонам, — любят бить на поражение. А с близкого расстояния холостые и вовсе сойдут за боевые.       Лукас кивнул.       — Ты бы набрал патронов, да побольше, — посоветовал Лео.       Лукас так и сделал: несколько обойм пристегнул на пояс, прихватил самые рациональные, на его взгляд, дымовые шашки — они хотя бы смогут скрыть его с глаз противника. В эффективность звуковых или шумовых гранат он верил с натяжкой, но всё же взял парочку — на всякий случай.       Класс вывалился в коридор, где во главе с мистером Беккером стояли выпускники, ожидая своей очереди. Картер передал ключи мужчине и позвал младших за собой. Айзек с силой толкнул Лукаса, когда тот проходил мимо, но юноша спустил это на тормозах.       — Это тебе не поможет, — гневно бросил элитный, рассматривая кобуру на поясе Лукаса.       — Посмотрим, — ответил Лукас.       Он не злился — он ждал. Момента показать себя, постоять за себя, чтобы раз и навсегда перестать быть насмешкой в глазах тех, кто много о себе возомнил. Этот момент близился, и Лукас ни за что не станет себя ни в чём ограничивать.       Небо заволокли тучи. Небольшой дождь частыми, но небольшими капельками падал на землю. Во дворе было тихо, даже слишком: безмолвие нарушалось лишь шелестом листьев, который усиливался с каждым дуновением ветра, а после вновь затихал.       Перед академией и вправду стояли баррикады. Огромная территория вдруг стала похожа на эпицентр боевых действий. Лукас внимательно осмотрел окружение, подмечая для себя наилучшие, по его мнению, пути и места, где можно остаться наиболее незаметным.       — Я даю вам тридцать минут, чтобы осмотреть территорию и решить, где вы будете прятать кейс, — произнёс Картер. — Лео, подойди и подкинь монету, чтобы определить, где будет находиться территория вашей команды.       Лео с опаской подошёл, забрав монету из рук мужчины.       — Не переживай, Айзек выбрал «орла». В случае проигрыша твоя интуиция будет ни при чём, — успокоил его Картер с какой то лёгкой надменностью.       Ливр взлетел вверх, подброшенный трясущейся рукой Лео, и приземлился обратно решкой вверх. Класс замер в ожидании вердикта.       — Ваша территория — общежитие, — объявил Картер. — У выпускников — плац и всё, что рядом с ним.       Лукас вздохнул с облегчением: он не мог даже представить, где на открытой местности плаца можно спрятать кейс так, чтобы его не нашли в первые же минуты игры.       — Время пошло, — рявкнул мужчина. — Через десять минут сюда выйдут выпускники.       Лео замер на месте. В его руке, сжатый в тиски напряжённых пальцев, покоился кейс. Одноклассники смотрели на него в томительном ожидании действий.       — У кого есть идеи? — вклинился Лукас. Всё таки он был новеньким, а все остальные знали общагу как свои пять пальцев.       Все задумчиво молчали, вероятно, перебирая варианты. Время неумолимо текло, а пересекаться с выпускниками до начала игры очень сильно не хотелось.       Юноша раздражённо рыкнул себе под нос.       — Нужно помещение, желательно без окон и с одним входом и выходом. Не слишком большое, но и не маленькое: если вдруг придётся давать отпор, места должно быть достаточно.       — Может подойти мойка в столовой, — подала голос одна из девушек. — Там нет окон, а пройти туда можно только через всю столовую и кухню. Так их легко будет заметить, — закончила она с воодушевлением в голосе.       Лукас одобрительно кивнул:       — Да, звучит хорошо. Идём посмотрим, где там можно спрятать кейс.       Остальным идея явно понравилась: класс дружной гурьбой направился в общежитие. Картер остался стоять на крыльце академии, изредка поглядывая на циферблат часов.       Лукас поймал Лео за плечо и отвёл назад, подальше от лишних ушей.       — Когда мы придём, ты должен распределить всех по группам. Определи, кто останется на защите флага, а кто пойдёт в атакующую группу… — юноша замялся. — Это же так называется?       — Я без понятия! — вскрикнул Лео. — Я никогда не был капитаном! И меня убивали в первые же минуты игры.       — Соберись, Лео, я тут никого не знаю! — разумно заметил Лукас. — А ты хотя бы в курсе их навыков.       Лео посмотрел на него загнанным взглядом, и Лукас едва ли не взвыл. Когда он опрометчиво раздавал обещания направо и налево, то даже представить не мог, что это будет так трудно.       — Хорошо, давай так, — предложил юноша. — Кто у вас хорошо стреляет?       — Все, наверное, — ответил мальчишка. — Кроме меня…       — Так, ладно, решим на месте, — оставил попытки Лукас.       Общежитие встретило их тихим равнодушием. Та самая девушка, что выдвинула идею, вела весь класс на цокольный этаж. Находиться в столовой, когда в ней нет перманентного шума, было слегка необычно. К тому же никого из работников не было в поле зрения, но Лукас понял, что, вероятно, в общаге сейчас нет никого, кроме их класса. Академия слишком ответственно подходит к обучению, а поэтому мешать им никто не будет.       Лукас обогнул толпу одноклассников, желая посмотреть помещение в числе первых: останься он в хвосте, не рассмотрел бы ни черта. А, как говорила ему Лиза: «Если хочешь сделать что то хорошо — сделай это сам». О, он хотел сделать всё идеально, чтобы Айзек, пусть даже и дав им весомую фору, всё же проиграл.       Помещение оказалось довольно большим, но в меру — как раз такое он и ждал. Несколько моек расположились вдоль стены, ровные стопки тарелок стояли на полках. Вытяжка работала на полную мощность, что Лукасу совсем не нравилось: из-за её гула могло быть не слышно шагов противников.       — Вытяжку выключить можно? — спросил Лукас.       Его одноклассники замерли, словно вопрос прозвучал на незнакомом для них языке.       — Здесь автоматическое управление, выключится, когда условия в помещении станут оптимальными, — выкрикнул кто то из толпы.       Юноша огляделся: посуду помыли недавно, и здесь явно ещё стояла высокая влажность. Лукас понадеялся, что им, может быть, повезёт, если вытяжка выключится до начала испытания.       Он взглянул на часы: времени искать другое место не было, придётся обходиться тем, что имеется.       — Решите, кто из вас останется здесь, — сказал Лукас.       Он выхватил из рук Лео кейс и, вновь обведя помещение взглядом, понял, что прятать его совершенно некуда, но и оставлять на обозрение было опасно. Если защиту вдруг уберут, то благодаря надёжному месту кейс могли попросту не найти. Тут, подняв взгляд, он заметил, что одна из панелек на подвесном потолке отведена чуть в сторону. Лукас вскочил на стол и одним движением руки её отодвинул.       — Бинго! — обрадовался юноша.       Пустого пространства как раз хватало, чтобы впихнуть туда небольшой чемоданчик. Лукас аккуратно закрыл тайник и, проверив, что ни одна деталь не указывает на местонахождение кейса, с удовлетворением спрыгнул со стола, отряхивая ладони.       Одноклассники одобрительно зашумели, кто-то похлопал Лукаса по плечу, словно давнего друга, а количество уважительных взглядов тут же возросло в разы.       — Решили? — спросил он, понимая, что, увлёкшись, не слышал ни слова из всеобщего обсуждения.       — Останутся Хейз и Коллинз, — сообщил Лео.       Вперед вышли два крепких парня. Лукас был уверен, что умом они не блещут, но многого от них и не требовалось.       Он кивнул.       — Попрошу ещё пятерых человек остаться для патрулирования общаги, — сказал юноша. — Помните, что в зоне «флага» могут находиться только двое, поэтому сюда не заходите. В столовую желательно тоже — ваши шаги могут спутать с противниками. А вы, — он обернулся к двум парням, — внимательно следите за каждым звуком.              Вытяжка всё так же гулко работала.       — Будем надеяться, что эта тарахтелка всё таки вырубится, — произнёс он.       В конечном итоге роли были распределены. На патрулирование вызвались две девушки и трое парней. Лео кандидатуры несмело, но одобрил, а Лукасу осталось только довериться его выбору.       — Так, послушайте, — произнёс он. До начала осталось меньше пары минут. — Вы лучше меня знаете, как хороши выпускники, поэтому продумывайте каждый свой шаг. Играйте наперёд, не делайте, если не уверены, а раз делаете — то не отступайте. Если мы выиграем у них, представьте, какая это победа для каждого из вас. Обойти элитного, обойти Айзека.       Лукас не знал мотивацию каждого, но в их глазах появился огонь предвкушения — а это что-то да значило. У самого юноши до дрожи тряслись руки: желание вырвать победу у Айзека неумолимо росло. Он будто забыл, где он и кто; в ушах стучало только одно — желание унизить этого подонка. Лукас не мог даже представить, какой позор будет для элитного, если его победит кучка младших — низший класс академии. И он хотел увидеть это собственными глазами.       — Возомнил тут… — лениво протянул Барнс. — Капитан вроде Лео? Или я ослышался?       Лукас ответить не успел, как над головой раздался голос мистера Картера:       — Испытание началось. Прошу каждого из вас быть благоразумным. Удачи.       Динамики зашипели и вновь погрузились в тишину.       Лукас хищно улыбнулся. Застёжка кобуры щёлкнула — и в его руках удобно устроился пистолет.

***

      Класс рванул в рассыпную, что было юноше как раз на руку. Лео бежал рядом; его страх висел в воздухе, и Лукас чувствовал его даже на расстоянии.       — Лео, если тебя уберут — не страшно, — успокоил он. — Я доберусь до кейса.       — Я надеюсь, иначе мне крышка, — с лёгкой улыбкой сказал Лео, хотя веселья в его голосе не было совсем.       Лукас не рискнул выходить через парадные двери. Вместо этого он открыл окно сбоку здания — и ветер сразу ударил в лицо. Он запрыгнул на подоконник, оглядываясь вокруг. Дождь усилился, а в пару к нему присоединился туман. Хоть он и не был густым, но видимость значительно ухудшилась. Лукас чертыхнулся.       — Давай за мной, не отставай, — сказал он и спрыгнул с окна, тут же прячась за куст.       Около двери он заметил одного из одногруппников: в его груди красовался след от краски. Выпускники были рядом — или, по крайней мере, следили за входом. Пятно было небольшим: видимо, снаряд разорвался не полностью — значит, стреляли издалека.       Лео приземлился рядом, и Лукас указал ему на студента.       — Чёрт, так быстро, — прошептал мальчишка.              Двигаться надо было на опережение. Юноша кинулся к следующей баррикаде — и тут над его головой просвистел снаряд, разорвавшись где то в стороне. Он упал на землю, скрывшись за спасительной стеной. Рашгард испачкался в грязи — и, вероятно, если бы не зашкаливающий адреналин в крови, холод уже пробрался бы под кожу: одежда на теле юноши в первые же секунды пропиталась насквозь дождевой водой.       Лукас понял, что за ним следят. Его местоположение уже известно, а убрать его — это лишь вопрос времени. Он посмотрел на Лео: его волосы прилипли ко лбу, сделавшись темнее; пистолет в его руках дрожал, как и всё тело. Лукас быстро осознал, что сейчас никак не может помочь мальчишке.       Лео поймал его взгляд и одними губами произнёс:       — Иди.        Лукас зажмурился. Ему очень не хотелось оставлять товарища в таком состоянии одного — к тому же он обещал Алану. Но на кону… на кону стояло слишком многое.       Он отвернулся, схватил с пояса дымовую шашку, сорвал с неё чеку и бросил вперёд. Та зашипела — пространство постепенно заполнилось дымом. Когда видимость впереди стала нулевой, юноша, прикрывая рукой яркую повязку, рванулся вперёд. Он слышал звуки выстрелов: вероятно, кто-то палил по нему наугад, но ни один из снарядов не попал в намеченную цель.       Лукас упал за баррикаду, тут же отполз к следующей. Штаны покрылись слоем липкой грязи, стали тяжелее.       Он выглянул из своего укрытия — всего на секунду, но этого хватило, чтобы заметить одного из выпускников на краю здания академии. Тот пристально следил за входом в общежитие. Лукас не медлил — времени обдумывать не было. Кровь стучала в висках. Он выглянул вновь, прицелился и выстрелил. Снаряд летел словно в замедленной съёмке и, достигнув цели, разорвался на плече выпускника. Попал.       Лукас тут же сменил местоположение — спрятался в густых кустах. Буквально упав на землю, он ещё несколько минут лежал, купаясь в кипе эмоций. Эйфория окутывала сознание. Сердце загнанно стучало где-то в пятках, грудная клетка часто вздымалась — он жадно хватал ртом воздух, словно кислород вот-вот перекроют.       «Убрал. Убрал одного из выпускников», — проносилось в его голове словно мантра.       Лукас вдруг зашёлся в приступе беззвучного смеха, содрогаясь всем телом.              — Чёрт… как же хорошо, — прошептал он, заворожённый моментом.       — Чего разлёгся, Миллер? — раздался рядом голос, и Лукас тут же подскочил, направив дуло пистолета на звук.       — Свои, успокойся, — Барнс поднял руки вверх. — Ты убрал одного из выпускников?       Лукас сдержанно кивнул, зачёсывая мокрые кудри назад.       — Похвально. Не врут, значит, слухи, — ухмыльнулся Теодор. Но юноша не желал даже знать содержание этих сплетен.       Лукас не ответил. Молча, не обращая внимания на выпытывающий взгляд Барнса, он выглянул из укрытия. Увидел нескольких своих одноклассников, которых подстрелили выпускники. Кому-то из ребят повезло меньше — на их одежде красовалось сразу несколько пятен краски.       Лукас не знал, какими именно ощущениями сопровождается попадание, но, слыша редкие болезненные выкрики, понимал: не самыми приятными.       — Ты знаешь, где их кейс? — спросил юноша, прячась обратно за густую листву.       — Мы не добрались даже до плаца — откуда мне знать? — возмутился тот. — Однако есть способ выяснить. Только нужно подойти ближе, — вдруг сказал он и одним движением вытащил из бокового кармана штанов бинокль.       — Откуда? — удивился Лукас.       — Места знать надо, Миллер, — язвительно ответил Теодор. — И не забывайся: мы с тобой не друзья. Ты мне нужен только чтобы победить, понял?       — Плевать я на тебя хотел, — огрызнулся в ответ юноша.       — Вот и отлично, — теперь его очередь была выглядывать и осматривать обстановку. Барнс на несколько секунд застыл, словно что-то обдумывая, а после повернулся к Лукасу с лихорадочным румянцем на лице.       — Сделаем так, — он осмотрел пояс юноши. — Ты бросаешь шашку в противоположную от нас сторону. Следом я кину гранату. Если повезёт, это поможет отвлечь внимание, — судорожно объяснил он. — У нас будет очень мало времени, но нужно подобраться как можно ближе к плацу.       Сердце Лукаса стучало как одуревшее, с бешеной силой разгоняя кровь по телу. Холод для него перестал существовать — он поймал себя на мысли, что становится как то слишком жарко, а лицо покрылось красными пятнами, как при лихорадке.       — Ты понял меня? Выглядишь, будто сейчас замертво свалишься, — усмехнулся Теодор.       — Понял, — хрипло отозвался тот.       — Ну так действуй! — рявкнул Барнс. — И если твоя эта копна волос нас выдаст, я тебя сам пристрелю. Ты как, блядь, белая роза среди навоза!       — Сам-то понял, что это звучит как комплимент? — отозвался Лукас, хватая с пояса дымовую шашку.       — Да ни хера! — послышалось сзади, но юноша уже полностью абстрагировался от лишних звуков. Он вновь сорвал чеку и кинул шашку как можно дальше от них. Та в полёте начала дымиться. Следом полетела граната Теодора — и тот тут же рявкнул:       — Бегом!       Они сорвались с места одновременно с оглушительным взрывом. Кажется, Лео говорил что то про их безопасность… Учебные, значит? Верится слабо. Лукас готов был поклясться, что земля под его ногами в буквальном смысле завибрировала от разрыва гранаты.       Думал ли Лукас, что когда-нибудь попадёт в лапы клана? Конечно. Каждый день и каждую ночь. Но чтобы заниматься здесь подобной чушью, да ещё и получать от этого какое бы то ни было, но удовольствие? Нет, даже в страшном сне он не мог себе такого представить.       Но сейчас… Сейчас адреналин в его крови говорил за него. Ему хотелось ещё — ещё раз испытать этот сладкий вкус победы над соперником, над тем, кого ты ненавидишь всеми фибрами своей души.       Именно в этот момент Лукас начал понимать Ричарда. Понимать, почему ему так нравится вступать в споры с выпускниками, доводить элитных, рискуя собственным здоровьем; из раза в раз выбирать дать отпор, а не смолчать, испытывая собственное терпение.       Всё потому, что, вкусив триумф единожды, остановиться становится невозможно.       Кто-то дёрнул Лукаса за шиворот, беспощадно растягивая рашгард. Юноша свалился на землю, споткнувшись о собственные ноги, — и его тут же ударили ладонью по лицу.       — Какого чёрта, Миллер?! — раздался знакомый голос. — Ты где, блядь, витаешь? Не хватало мне твою задницу спасать!       Лукас вдруг пришёл в себя. Они оказались зажаты между забором академии и баррикадой. Как он досюда добежал, юноша не помнил совсем. Шум в ушах вдруг утих — и он услышал какофонию из выстрелов, взрывов гранат и шипения шашек.       — В чём дело? — рассеянно спросил Лукас.       — Он ещё и спрашивает! — развёл руками Барнс. — Ты какого хрена застыл как вкопанный?       — Задумался.       — А, ну тогда, блядь, прощаю! — рявкнул Теодор.       Времени для разборов полётов больше не оставалось. Лукас заметил, что они находятся в наиболее выгодной позиции: плац просматривался идеально. Но из за такой близости к врагу в груди просыпалось волнение, которое мгновенно отключало рациональность мышления.       Барнс вынул из кармана бинокль и досконально осмотрел местность.              — Твою мать…       — Что там? — нетерпеливо спросил Лукас.       — Взгляни сам.       Он поднёс бинокль к глазам, скользнул взглядом по абсолютно пустому плацу, осмотрел территорию рядом с ним — и вновь не нашёл ничего, что могло бы его заинтересовать.       — Смотри выше, — указал Барнс.       И тут Лукас заметил одну из сторожевых башен. Такие были установлены на каждой стороне академии, обеспечивая тем самым просматриваемость территории на все триста шестьдесят градусов. Одним словом — тюрьма.       На башне расположились двое выпускников, которых Лукас поначалу принял за охрану клана. Но, приглядевшись внимательнее, заметил на их руках красные повязки.       — Разве так можно? — удивился юноша.       — Формально это тоже территория рядом с плацом, так что да, — слегка повёл плечом Барнс. — А выпускникам и без этого можно всё.       — И что нам делать теперь?       — Убрать их, понятное дело, — сухо ответил Теодор.       Лукас резко отнял бинокль от лица, обратив взгляд на одноклассника.       — Как ты это себе представляешь?       — Очень просто, — пожал плечами тот. — Я отвлекаю, ты стреляешь.       — Ты хочешь быть… — Лукас не верил своим ушам. — Приманкой?       — Да! У тебя со слухом проблемы?                    — Но ты же сам хотел победить, — с подозрением бросил Лукас.       — Я хотел, чтобы мы победили выпускников, — сказал Теодор. — Как и какой ценой — мне без разницы, понял? Тем более раньше никто из младших классов не мог убрать даже хотя бы одного выпускника, а ты каким-то образом смог. Так что я доверю эту работу только тебе.       — Ладно, — кивнул Лукас. — Какой план?       Губы Барнса растянулись в довольной улыбке.

***

      План был, по мнению Лукаса, абсолютно провальным — и вполне приемлемым по задумке Теодора.       Барнс должен был пробежать, прячась за баррикадами, и привлекать к себе внимание настолько долго, насколько это было возможно. Тем временем Лукас подберётся ближе к башне, чтобы расстояние для выстрела было наименьшим.       Если удастся убрать обоих выпускников, то Лукас заберётся на башню, скрыв себя дымовой шашкой, которую повесит на поясе. Барнс предупредил, что на лицо придётся повязать ткань, иначе можно задохнуться от дыма. Этот факт, и так не в выигрышном плане, нравился юноше меньше всего. — Это какой-то бред, — возмутился Лукас.       — Пока ты будешь тут трындеть, Миллер, у нас кейс уже свистнут. Поверь, им на это надо не так много времени, — отрезвил его Теодор.       — Я понял. Ты готов? — спросил его юноша с явным волнением в голосе.       — Я то всегда готов. Лучше о себе думай, — фыркнул Барнс.       — Ладно, давай начинать, — с неохотой произнёс Лукас. — Удачи.       — Тебе она пригодится больше, — ответил Теодор и вдруг сорвался прочь.       Лукас глубоко вздохнул. Как только он услышал выстрелы, явно обращённые на одноклассника, тут же выбежал из укрытия — гонимый лишь привкусом приближающейся победы.       Барнс держался молодцом: очередная шашка скрыла его силуэт, а звуки беспорядочной пальбы, казалось, слышались отовсюду. Лукаса никто не замечал. Удивительно, что у них получился такой неправильный, но действенный тандем.       Лукас упрямо прорывался как можно ближе к башне. Оттуда уже палили по Барнсу двое выпускников. Он понимал, что ещё ни разу не увидел Айзека или Томаса — и это пугало его больше всего остального. Но сейчас он думал только о том, чтобы убрать этих двоих с башни и забрать наконец чёртов кейс.       Он принял стойку, прицелился. За спиной звучали выстрелы, но Лукас слышал их лишь на периферии.       Мир перед ним размывается, а в сознании возникает такая знакомая, но причиняющая почти физическую боль картина.       — Не напрягай плечи, Лукас! — кричит где-то в стороне Ган.       Вокруг — горы мусора. Старые, видавшие виды машины доживают здесь свои последние годы. Крысы облюбовали это место, сделав его своим домом, но сейчас куда то спрятались, испугавшись чужаков. Тучи постепенно сгущаются, намекая своим видом на очередной проливной дождь. Мужчина позади Лукаса спешит отыскать хоть что-то полезное, прежде чем погода полностью испортится. Но мальчишка, кажется, совсем не хочет уходить: перед ним стоит десяток бутылок, в которые он даже не успел пострелять. Было бы очень обидно уходить именно сейчас.       — Нет, Лукас, смотри, как нужно, — Ган вдруг оказывается рядом и собственными руками исправляет его неправильную стойку. — Ноги на ширине плеч, вот так, да. Выстави левую ногу слегка вперёд. Пистолет держи правой рукой, левую чуть согни, поддерживай, — показывает он.       — Я же говорю — не напрягай плечи!       Ган пару раз бьёт по спине, и Лукас тут же расслабляется.       — Поверни немного правую ступню. Всё правильно, — хвалит его мужчина. — Теперь сделай глубокий вдох и прицеливайся, как я тебя учил. Помнишь?       Лукас кивает.              — Контролируй дыхание. Как будешь готов — стреляй.       Юноша делает пару глубоких вдохов и медленных выдохов и наконец плавно нажимает на спусковой крючок. Первая бутылка разлетается вдребезги: осколки летят во все стороны, а звук выстрела заставляет сидящих на деревьях птиц вспорхнуть ввысь.       Ган улыбается, словно отец, гордящийся своим сыном.       — Надо уходить, Лукас. Выстрелы могут привлечь стражей, — ровно бросает он, но в голосе слышатся нотки тоски.       — Мы же ещё сюда придём? Мне нравится стрелять, — спрашивает Лукас с надеждой маленького ребёнка во взгляде.       — Конечно, — кивает мужчина.       Но они туда больше никогда не возвращались.

***

      Лукас прикрывает глаза, стараясь совладать со своими эмоциями. Дыхание становится ровным, а стойка — безупречной. Плечи расслаблены. Ощущение, словно он здесь не один: будто ещё кто-то стоит рядом, поддерживает и верит.       Ган не виноват, что не сдержал обещание. Он ведь не знал, что попадётся стражам на очередной вылазке — так же, как не знал и Лукас. Только вот Гану… повезло куда меньше.       Его глаза распахиваются. Яркий огонёк ненависти сверкает где-то в радужке. Он прицеливается так, словно от этого зависит вся его жизнь. Хотя, возможно, так оно и было. Ни один мускул, ни одна мышца не смеют сейчас предательски дрогнуть. Палец уверенно ложится на спусковой крючок — и он стреляет.       Снаряд разлетается, впиваясь краской в грудь выпускника. Лукас видит, как они изменяются в лице, но не успевают ничего предпринять: юноша тут же убирает и второго тоже.       Он поправляет повязку на лице и, одним движением срывая чеку на поясе, бросается прямо к башне. Дым заволакивает абсолютно всё. Когда он подбирается к лестнице, то взбирается вверх уже вслепую: дым проникает сквозь повязку, но руки отчаянно перебирают, прорываясь вперёд. Он кашляет, глаза слезятся. И когда он наконец взбирается на башню, то, не в силах терпеть, выкидывает шашку вниз, на землю.       — Гребаный Миллер! — слышится от одного из выпускников.       Лукас поднимает взгляд. Кейс стоит прямо посередине — и он не верит своим глазам. Всё происходящее кажется сном, происходящим не с ним: он просто не мог сотворить такое. Но вот этот небольшой чемоданчик стоит перед ним — словно доказательство его упорства, награда, такая долгожданная и почему то необходимая душе.       Он делает шаг вперёд: руки сами стремятся к кейсу, не слушаясь хозяина. Лукас тянется к нему, будто усталый путник к стакану воды.       И тут его спину пронизывает боль. Он выпрямляется, с ужасом дотрагиваясь кончиками пальцев до лопатки. Поднеся трясущуюся кисть обратно к лицу, видит на ней краску — алого, точно кровь, цвета…