Первая листовка

      Несмотря на поздний час, в комнате по-прежнему горел свет. На письменном столе возвышались две стопки отчëтов: одна уже была готова к отправке в штаб-квартиру, другую лишь предстояло заполнить. Росинанта уже клонило в сон. Долгие годы он считал, что все вице-адмиралы преувеличивали объëм бумажной работы (кто был поумнее, перекладывал её на капитанов и лейтенантов), а больше всех любил брюзжать старик Сэнгоку. Однако слухи оказались правдивы. Вот только ни какого-нибудь капитана, ни хотя бы бесхозного лейтенанта ему так и не выдали после того, как он совершенно случайно чуть не поджëг живьëм предыдущего неудачливого подчинëнного.       Росинант откинулся на спинку стула, вытянул длинные ноги и неторопливо закурил. Строго говоря, курить в личных комнатах не разрешалось — жаловались соседи. Однако после того дня, когда их базу посетил капитан Смокер (очень перспективный мужчина для продвижения по службе!), жалобы на Росинанта поступать перестали.       В железную дверь постучали. Негромко, так, чтобы заставить Росинанта взглянуть на часы.       — Входите, я не сплю.       На пороге появился ночной дежурный лейтенант, отдал честь и готов был уже сообщить какую-нибудь новость, как Росинант выдохнул сигаретный дым и устало спросил:       — Это срочно?       — Н-не очень, — тот слегка опешил.       — Тогда, может, подождëт до завтра?       Лейтенант сделал шаг вглубь комнаты и всё же произнëс:       — Получили из главного штаба свежие листовки с наградами для Норт блю.       — Но мы же не в Норт блю, — не спрашивал, но как самую очевидную истину констатировал Росинант. — Мы на Гранд Лайне.       Тем не менее, лейтенант не сдавался:       — Эта пришла с пометкой от самого командования, — понизив голос, он добавил: — показать лично вам.       Лейтенант приблизился, протянул листовку какого-то пирата в руки Росинанта и сделал шаг назад, словно ожидал реакции. Реакции, которая бы утолила его любопытство по поводу личности абсолютно неизвестного ему пирата.       Взгляд Росинанта даже не зацепился за лицо — молодой парень не показался знакомым. Однако едва он прочитал имя на листовке, как желание вновь взглянуть в его лицо выжгло всего Росинанта изнутри за доли секунды.

ЖИВЫМ ИЛИ МËРТВЫМ

ТРАФАЛЬГАР ЛО

50·000·000

      — По нашим данным, он и его команда называют себя Пиратами Сердца — возможно, это связано с тем, что на груди у пирата татуировка в виде огромного сердца.       Сердце.       Сердце.       Татуировка огромного сердца.       — Вы что-то знаете об этом? — как бы невзначай осведомился лейтенант.       Росинант прикрыл лицо ладонью с зажатой меж пальцами сигаретой, чуть не ткнув ею себе в глаз. Он едва слышно прошептал:       — Боже, это я во всëм виноват.       — Что, простите?       Просидев так, быть может, с полминуты, он снова затянулся и спросил уже отчëтливее:       — А откуда у нас данные о том, что у него под одеждой?       Ответить лейтенант не смог. Должно быть, ему и знать не положено. Позабыв обо всех порядках дозора, Росинант выпроводил посетителя безмолвными взмахами руки. Хотя бы к тому, что он слишком много молчал, все в штабе и на базе давно привыкли.       Оторвать взгляд от листовки удалось лишь минут через десять — и то, для того, чтобы вновь прикрыть глаза и не думать о Ло всего секунду. Не получилось.       «Вот только имя не полное. Но, может, оно и к лучшему», — было первой связной мыслью, возникшей в голове.       Шквал всех прочих мыслей едва не сбил стул Росинанта на пол. Прекрасной новостью был тот факт, что его маленький Ло жив, здоров, хорош собой и… теперь представлял угрозу Мировому Правительству. Нет, погодите, последнее точно не было хорошей новостью. Прежде он представлял угрозу лишь слабому сердцу Росинанта, однако…       «Погодите, сердце!»       В памяти вновь всплыли слова лейтенанта.       Выходит, Ло в самом деле собрал свою пиратскую команду и, более того, каким-то образом убедил их всех, что они должны называться Пиратами Сердца? Бесспорно, звучало отлично, однако рассказал ли он им, почему — а вернее, из-за кого — им следовало так называться? И в самом ли деле всë было из-за него?       — Это я во всëм виноват, — повторил Росинант вслух, пряча лицо в ладонях. — Ло, мне так жаль, я не хотел… я… не думал… — в комнате повисла тишина. — Ло, какого чëрта ты творишь?!       Лишь воскликнув, Росинант припомнил, что на базе стояла глубокая ночь, и тут же прикусил язык.       Подумать только, у него совсем не было ума, раз он даже татуировку себе набил? Ух, попадись он сейчас Росинанту!       И ведь Ло… похоже, Ло в самом деле отчаянно хотел попасться — по крайней мере, так Росинанту казалось. Пятьдесят миллионов — нескромная награда для Норт блю, а значит, совсем скоро новенькая команда Пиратов Сердца окажется на Гранд Лайне, а там уже и рукой будет подать. Можно было, конечно, надеяться, что им так никогда и не доведëтся встретиться; однако в это немыслимое чудо Росинант верил не дольше пятнадцати секунд. Гранд Лайн огромен… Конечно, они обязательно встретятся! И чем старательнее Росинант будет его избегать, тем нелепее получится эта встреча.       «А я в самом деле собираюсь избегать?» — переспросил он у самого себя.       Он не знал. Он успешно притворялся мëртвым — для одного лишь Ло — уже почти одиннадцать лет, и притворялся бы ещё столько же; потому что прекрасно понимал: узнай Ло правду, ни былой авторитет, ни звание в Дозоре, ни детская привязанность не спасут его от самого жестокого наказания из возможных. Того и гляди, Ло расплачется совсем не детскими слезами. И что ему придëтся с этим делать?       Да уж, теперь Ло совсем не походил на ребëнка. Едва ли вырос до приличного роста, но хотя бы во всём остальном. Может, решил, что хочет стать Королëм Пиратов. А может, вместе с глупостями о татуировках набрался глупости отомстить Дофламинго.       Во время собраний шичибукаев они с Дофламинго встречались в штаб-квартире по два-три раза на дню. Вот только упорно делали вид, что не знакомы друг с другом. Что с того, что фамилии одинаковые? Пока на Росинанте была эта форма и эти погоны, убивать его было как минимум глупо.       Вот только Ло… Отчего-то Росинант не слишком волновался по поводу него и Гранд Лайна. Ло ещё в детстве пережил столько, что первая половина Гранд Лайна покажется ему немногим сложнее обычной прогулки. Теперь у него была сила дьявольского фрукта, какой-никакой опыт и что, в самом деле не было желания увидеться со своим Кора-саном? Хотя бы чуть-чуть?       Незаметно для себя Росинант улëгся на стол, прямо на свеженькую, ещё пахнущую чернилами листовку. За размышлениями незаметно подобралась сонливость, да и не до отчëтов было вовсе. Ло был жив, и Ло помнил его. Однако едва ли в первую их встречу Ло будет так уж сильно рад. А во вторую? Вторая встреча ведь будет? Ло не из тех, кто из искренней злобы сожжëт свой флаг, назовëт лжецом и сбежит, не желая слушать объяснений. Нет, его Ло совсем не такой. Никогда не был.       Сон обволакивал тяжëлым одеялом, тëплыми объятиями. Шесть новых окурков закончили свою жизнь в пепельнице на столе. У него было достаточно времени, чтобы придумать, что сказать Ло при встрече. Какую нелепую отговорку выбрать. И какими словами объяснить, как ужасно он соскучился.