Ты никогда не узнаешь об этом

      Умереть не вышло. Но лучше бы я умерла, чем каждый раз проваливаться сквозь землю, когда тебя вижу. Приходится строить из себя стерву, которой всё равно. Но ты, конечно, понимаешь, что это не так, ведь я умоляла тебя не оставлять меня, не бросать.       Я ошиблась, думая, что станет легче, если буду закрывать потребность в твоём внимании другим мужчиной. Не помогло. Кроме того, именно это всё и разрушило, если не брать в расчёт то, что ты не любишь меня. Ты был готов жить со мной, с нелюбимой женщиной, из-за пережитой вместе трагедии – потери наших нерождённых детей. Другой бы плюнул и размазал, а ты нет. Ты рыцарь.       Ощущение собственной никчёмности приходит каждый раз, когда заканчивается работа и начинается жизнь. Теперь даже в столовой ты не сидишь со мной за одним столом, хотя так было всегда до нашего расставания. Я лишь изредка бросаю на тебя взгляды, полные вины и презрения к себе самой. Тебе же кажется, что это просто обыкновенная злость, но во мне такой спектр чувств по поводу наших завершившихся отношений, что никакие транквилизаторы не заглушат. Мне их давали в больнице, чтобы я вдруг с собой ещё чего-нибудь не сделала, чтобы крепко спала, не рыдала ежеминутно наяву и не кричала во сне... Такой вот "отпуск в Париже".       Иногда в коридорах я ощущаю запах твоего одеколона и таю внутри от воспоминаний о наших тёплых нежных объятиях.       А в комнате за закрытыми дверьми умираю, захлебываясь слезами. Я не верю, что ты, сосед за стеной, не слышишь моих всхлипов.       Сегодня ты заявил, что мы разводимся. Не могу сказать, что это неожиданная новость, но все мои эмоции были на лице, когда ты положил на мой директорский стол документы о разделе имущества. Нам особо нечего делить, лишь участок под так и не построенный дом. Ты прав, я цепляюсь за него, чтобы подольше побыть в статусе твоей жены, ведь за десять лет наших отношений хочется побыть хотя бы несколько месяцев не в статусе твоей любовницы. Иронизирую. Прости.       Ты сам каждый раз нарываешься на "комплименты", ведь я сейчас всегда готова защищаться. Тебе нужны деньги, а мне нужен ты. Забери всё, только останься. Конечно, в глаза я это не скажу, ведь ты сразу уличишь меня в попытке тебя купить. Я не против продать участок, правда. Но пока не знаю, как заставить себя это сделать – проститься с общим имуществом. Хочется иметь с тобой что-нибудь общее, пусть и не будущее.

***

      Я чувствую себя натуральной идиоткой. Повелась на провокацию Паши и сказала, что проявлю ошеломительную милость со своей стороны и дам согласие на продажу участка, если ты уйдёшь из школы.       Нет, ну я нормальная?! Совсем тебя не видеть?! Да я за взгляд твой не с укором, а по-доброму, в последнее время готова отдать многое. Меня редко волновало твоё одобрение раньше, а сейчас я просто боюсь, что мой пока ещё муж меня возненавидит.       Уверена, на ненависть ты не способен, тем более в сторону глупой и когда-то, я надеюсь, любимой женщины.       Виктор. У меня редко поворачивался язык сказать тебе "Витя". И из уважения, и из любви, и из-за статуса в школе. Не будь мы директором и завучем, всё было бы иначе? Теперь я не имею права на это "Витя", поэтому вопрос риторический.       Я много анализирую, копаюсь в нашем совместном прошлом и понимаю, что ты любил так, как умел. Свои желания я придумывала сама, и ты просто не мог или не хотел заглянуть ко мне в голову, ведь я убегала и грозилась расставанием каждый раз, когда ты меня не понимал.       Звала Пашу, потому что знала, что он, пусть по-своему, но услышит каждое моё слово и выполнит любую просьбу. Как верный пёс, который в любой момент по команде принесёт тапочки. И каждую такую ночь с ним я думала, что убивала в себе негативные эмоции и страхи. Но убивала себя саму. Ту, какой ты меня полюбил.       Все думают, что я холодная, чёрствая, расчётливая... Наверное, даже ты сам. Ну и пусть! Это лучше, чем меня будут знать такую – зарёванную, слабую, с бокалом красного полусладкого в руке, слушающую французские лиричные песни о любви. Как правило, несчастной.       Мне очень плохо. Но ты никогда не узнаешь об этом.

***

      С самого утра я на взводе. Долго не понимала, почему. Но в один момент увидела в ежедневнике строчку "УЗИ". Сегодня должно было быть второе после того, на котором мы узнали, что у нас будут близнецы. Но уже нет. Не будет ни их, ни нас.       Я смогла проглотить в себе это, спокойно работала. Почти забыла о том, что могло бы случиться, будь мы на другой ветке событий мультивселенной. Но эти коробки с колясками и кроватками, которые принесли в мою комнату...       Я снова умерла. Душа разорвалась в клочья. Как снова её собрать? И записка... В ней ты называешь себя моим. У тебя было столько времени, чтобы отменить эту посылку!!! Почему ты этого не сделал?!       Корю себя ещё больше, ведь ты тоже любил и ждал наших малышей, а я не смогла... справиться с собственным любопытством. И, в итоге, ты даже не знаешь, что этот "большой человек из норы" – мой родной брат.       Очень хочу стать мамой, но мой организм более не способен на беременность. Раньше я могла подарить тебе хотя бы ребёнка, и ты был бы счастливым отцом. Теперь я не могу ничего сделать, чтобы ты улыбался и смотрел на меня с теплотой. Матерью твоим детям станет другая женщина.       Мои руки дрожат, слёзы не останавливаются, как бы я ни пыталась успокоиться. Спасибо тебе. За всё.

***

      Я справляюсь со своей болью так, как могу, и это естественный процесс. Я учусь жить без тебя. Совсем. Это не так просто, несмотря на то, что каждая моя ухмылка, каждый взгляд и жест демонстрируют обратное.       Но свободной я себя ощутить не могу – вокруг постоянно вьётся Паша, и это раздражает. Он здорово поднимает мою самооценку, но работает это ровно до того момента, как я понимаю, что все его слова – лесть из желания просто быть со мной.       Ты сам удивляешься: "Почему нет, Лена? Он тебя любит". А почему да, Виктор? Ты же знаешь, что жертвенность – не то качество, которое я ценю в мужчине. Быть может, именно то, что ты в каких-то моментах "забивал на меня", и подогревало мой к тебе интерес. Конечно, кроме того, что я тебя очень люблю.       Редко говорила об этом раньше, а теперь и вовсе нет смысла признаваться в моей болезненно острой, несовершенной и интровертной любви.       Если бы я не встретила тебя, я бы сейчас сильно задумалась, умею ли я вообще любить, ведь более с этим чувством по жизни мне сталкиваться не приходилось, не учитывая родственную любовь к отцу. Да и мои отношения с отцом всегда были больше похожи на снисходительность друг к другу, чем на любовь. Возможно, из-за этого у меня страдали случаи проявления любви к тебе. Но это дело прошлое. Или нет?       Почему-то, я продолжаю думать о том, что было бы, если бы мы нашли способ остаться вместе. Мне было бы проще и привычнее. Тебе, может быть, тоже. Я бы покаялась, пообещала верность и сдержала бы обещание! Но ты же не любишь меня.       Паша говорит, что вокруг много прекрасных мужчин, а я зациклилась на тебе. Это так. Но проявления внимания в мою сторону Петра Морозова его бесят. То есть, под "вокруг много мужчин" он подразумевает себя. Это меня веселит. Если Паша – не лекарство от моих вечных ночных слёз, быть может, стоит поискать кого-то ещё?       Но ты приходи, если передумаешь, я всё ещё люблю тебя и жду.

***

      Моё желание быть мамой материализовалось – этой ночью я нашла на пороге школы ребёнка. Мальчика по имени Игорь (так было вышито на его одеяльце).       Сначала мне хотелось скрыть факт случившегося чуда, но ребёнок – не то, что можно легко спрятать. Ты настоял, и я вызвала полицию. Его забрали, но, если его родители не найдутся, мне можно будет оформить опеку.       Те часы, что я провела с маленьким ребёнком, дали понять, что я совсем не "ехидна", как многие могли подумать. Я бы стала хорошей мамой, правда. К тому же, Игорёк позволил мне отвлечься от постоянной боли от "разбившейся лодки" нашей с тобой любви. Если что-то и способно заменить мне прекрасное к тебе чувство, то это точно ребёнок.       Я хватаюсь за этот шанс, чтобы обрести новый смысл жизни. Осознаю и принимаю. Я не могу родить – это жестокий факт. Но есть брошенные дети, которые нуждаются в любви. Не зря же мой отец был директором детского дома, в котором и я сама росла до семи лет.

***

      Знаешь, Морозов, кажется, способен меня понять. Да, я его не люблю, но мне не нужно прилагать никаких усилий, чтобы сохранять с ним ровные отношения. Он эмоционален, но не романтичен и не раним. Больше всего меня в нём привлекает желание и возможность помочь с усыновлением Игорька.       Пётр уже договорился – мне разрешили забрать малыша до официального решения. И я счастлива!       Паша в ужасе. Он не может понять моей трогательности к сложившимся обстоятельствам, хотя и сам знает о моём бесплодии. Конечно, раздражаю его не я в роли матери, а Морозов, который постепенно перемещает свои вещички в мою комнату. Лобанов пьёт, и ты видишь это. Все видят. Я словила на себе несколько твоих взглядов, кричащих: "Сделай что-нибудь! Он же страдает!". Я понимаю, Виктор. Всё понимаю. Но меня саму нужно вытаскивать из такой трясины, что ещё кого-то на себе я не вытащу из беды.       Ты скажешь, что причина его беды – я. Но почему, когда что-то случается с Пашей, виновата всегда я? Я не заливаю насильно в него алкоголь!       Ты скажешь, что мы друзья, а друзья должны друг друга выручать. Нет, Виктор! Это с ним вы друзья. И я рада бы быть ему другом, но допустила ошибку и перешагнула эту черту. Только я сделала шаг назад, а он не смог, пытается перетянуть меня на ту сторону. Обратно. Но я не хочу.       Если меня когда-нибудь спросят, кого я люблю на самом деле, – ответ ты знаешь.       Даже если всё вокруг окажется ошибкой, не пожалею я лишь о беззаветной любви к тебе, мой родной человек за стеной.