Осенняя грусть и как с ней бороться

      Пора золотой осени подошла к концу. С деревьев окончательно упали все листья, превратившись в шуршащий под ногами ковёр. С утра до ночи моросил холодный дождь, подгоняемый ветром прямо в лицо прохожим. Из-за постоянной туч уже почти не было видно солнца. Люди, закутанные в куртки, шли по улицам, куда-то спеша.       — И я ему говорю: «Послушай меня, так дела не делаются. Ты либо платишь мне нормально, либо я…», — фраза Асада вдруг оборвалась. Его взгляд упал на скамейку, на которой находилось нечто странное.       Это нечто странное носило имя Гоша. Одетый в лёгкую чёрную куртку, он лежал спиной на скамейке, приподняв колени, и смотрел на серое небо пустым стеклянным взглядом. Асад и Джовхар удивлённо переглянулись и подошли ближе.       — Гош? Это ты?.. — аккуратно спросил Асад.       — Нет, это не я, вам показалось, — проворчал Бештау, отворачиваясь к спинке скамейки.       — А ты чего тут лежишь, как курортник на пляже? — с усмешкой спросил Джовхар. — В квартире ещё отопление не подключили, и ты решил здесь погреться?       — Мои скамейки, где хочу, там и лежу, — таким же тоном ответил Гоша. — Идите куда шли.       — Ну, теперь мы точно никуда не пойдём, — Асад присел на корточки и тронул Бештау за плечо. — Эй, где наш весёлый Гоша, который рассказывает анекдоты про дагестанских блох?       — Умер он, отстань, — огрызнулся Бештау, отмахиваясь.       Асад в недоумении посмотрел на Джовхара. Тот лишь пожал плечами. С таким в жизни он сталкивается впервые. Обычно на поведение столицы его округа было две реакции: запустить в него чем-нибудь потяжелее или принести отчёт по региону. Алгоритма действий в случае же такого гошиного состояния у него не было.       — Слушай, — вдруг воодушевился Каспийский. — Мы тут на концерт собирались вечером сходить. Не хочешь с нами, а?       — Нет.       — Ааа… — Асад обвёл взглядом улицу, ища то, за что можно зацепиться. — О, точно! Давай с нами в тир, мы там сто лет не были.       — Потому что Джовхар принёс туда своей пистолет, и теперь ему туда вход официально под запретом?.. — напомнил Гоша, не поворачиваясь.       — Ну извиняйте, — фыркнул Сунжа. — В правилах не было написано, что со своим нельзя.       — Так, ладно, — нахмурился Асад. — Пора подключать тяжёлую артиллерию.

***

      -… и он просто лежит на скамейке, уставившись в никуда, — с нескрываемым беспокойством закончил рассказ Каспийский. — Вик, ну ты знаешь его дольше нас, что делать?       Они отошли поодаль и зашли в торговый центр, чтобы Гоша не слышал разговора. Если в мире и был человек, который мог его понять, то это определённо Вика.       — Всё хорошо, такое… Случается с ним раз в год, обычно в этот период. — вздохнула Виктория на другом конце провода. — Дело в том, что после насыщенного курортного сезона люди уезжают обратно домой, и город немного пустеет. От этого накатывает тоска. Поверьте, лучший способ помочь Гоше — это оставить его одного. Иногда это всем необходимо. Даже ему.       — Ладно, спасибо, — грустно ответил Асад, отключаясь.       — Ну вот, тебе сказали, всё с ним в порядке, — сказал Джовхар. — Так что можем идти дальше по своим делам. Куда ты там хотел зайти?       — Нет уж! — вдруг воинственно заявил Асад. — Столица нашего округа загибается, а мы должны на это спокойно смотреть? Нет, брат, это не по-нашему.       — Вика же сказала оставить его одного, — напомнил Сунжа, скрестив руки на груди.       — Да мало ли, что она сказала! Она много чего сказать может, а я не хочу видеть нашего Гошу таким, — решительно заявил Каспийский и вышел из торгового центра. Джовхар, понимая, что механизм запущен и брата уже не остановить, нехотя отправился за ним.       Бештау по-прежнему лежал на скамейке. Изменилась только поза: он снова лёг на спину, устремив взгляд вверх. Ветер крепчал, и Гоша всё же застегнул куртку. В этот момент к нему снова подошли Джовхар и Асад. И в этот раз они уже не церемонились.       — Идём, — приказным тоном сказал Каспийский и схватил Гошу за локоть.       — Куда? — возмущённо спросил Бештау, вырывая руку. — Я не хочу.       — Тебя никто не спрашивает, — сурово добавил Сунжа, и они оба стащили Гошу со скамейки.       — Нет, это несправедливо! Вы знаете, сколько надо лежать на скамейке в холодное время года, чтобы она стала тёплой?! — продолжать пыхтеть рядом Гоша, но его никто не слушал. — Ну конечно! Меня опять ни во что не ставят!       — Мы идём в парк. Гулять. И развлекаться, — вынес приговор Асад, и по его тону было понятно, что он не изменится.       В парке имени Кирова, несмотря на погоду, было немало людей. Школьники и студенты вышли в выходной погулять, кто-то даже вёл на поводке радостных корги и шпицев. Мило держась за руки, шла влюблённая пара.       — Не, Гош, ты посмотри, какая красота вокруг! — с энтузиазмом говорил Асад по дороге. — Люди гуляют, наслаждаются жизнью. Вон, глянь, — он кивнул на ту самую парочку, — какие счастливые они идут. Может, завтра они распишутся в твоём пятигорском ЗАГСе, и будет новая пятигорская семья.       — Ага, — фыркнул Гоша, засунув руки в карманы куртки, — или они уедут строить будущее в другой регион, и это новая семья Михаила Юрьевича или Александра Петровича.       — Вполне вероятно, — согласился Джовхар.       — Тц, — Асад закатил глаза и вновь воодушевился. — Ну а студенты? Смотри, сколько молодых и талантливых умов к тебе приехало. Возможно, кто-то из них изменит твою жизнь навсегда.       — Или они тоже уедут в город покрупнее, например, в Ставрополь, — таким же ровным голосом парировал Бештау. — Кому вообще нужен какой-то невзрачный город-курорт?       — Нам нужен! — заявил Асад.       — Ну, это спорное суждение, — тихо добавил Сунжа.       — Да Джовхар, блин, мы поддерживаем или ещё больше в депрессию вгоняем?       — Не парьтесь, всё хорошо, — вздохнул Бештау.       Но Асад же видел: ни черта ничего не хорошо. Хандра Гоши — вещь аномальная, но преодолимая, в этом Каспийский был уверен на сто процентов. Но нужно было что-то особенное. Да, то, что люди гуляют и хорошо проводят время — отлично, но этого недостаточно. Слишком спокойно. Слишком тихо.       Вдруг Асаду пришла поистине гениальная идея. Достав из широкого кармана колонку, он поставил её на скамейку и взял в руки телефон.       — Асад, ты уверен?.. — спросил Джовхар.       — На все сто!       Парк оглушили звуки лезгинки. Асад, начав танцевать, сразу же привлек внимание окружающих. Кто-то очень удивился, женщины с корги и шпицами остановились посмотреть. Парочка, которую они заприметили, сначала смущённо переглянулась, а потом парень вышел танцевать с Асадом. За ним последовала и девушка. Некоторые студенты тоже подключились к танцам, узнав знакомый для себя мотив. Другие стояли и аплодировали.       Гоша, воспользовавшись моментом постарался тихо улизнуть. Но тут же был пойман.       — И куда это мы пошли? — спросил Асад, в мгновение догнать его.       И именно тогда Бештау понял, что он влип.

***

      На этом их прогулка не закончилась, ибо идея обойти весь Пятигорск только звучит абсурдно, а на самом деле это проще простого. По крайней мере, так думал Асад. Они шли вдоль дороги, которая вела к Лермонтовским воротам.       — Я отойду на пять минут? Выброшу бумагу, — сказал Гоша и чуть отстал под недоверчивый взгляд Асада. — Идите, я вас догоню. Честно.       Асад не то, чтобы поверил, но подчинился. По дороге они вдруг заметили сборище людей, они стояли в разноцветных шарфиках и таких же браслетах. Судя по собранию, это было какое-то мероприятие для студетов. Ведущий, стоя на крыльце, говорил вдохновляющие речи, которые подхватывали собравшиеся. Асад вдруг остановился.       — Ты чего? — спросил Джовхар.       — Слушай, это ведь студенты?       — Ну, они находятся на территории университета, так что, логично предположить, что да, — ответил Сунжа и с подозрением прищурился. — Что ты задумал?       — Одну минуту, брат, сейчас всё будет. Кажется, я знаю, как поднять нашему депрессивному курорту настроение.       — Асад, послушай, мне кажется… — но Каспийский уже не слушал. Он видел цель и не видел препятствий.       Легко обойдя толпу первокурсников, Асад быстро поднялся по ступенькам и шепнул ведущему:       — Уважаемый, я прошу прощения, у вас тут мероприятие?       — Да, — ответил молодой парень, лет двадцати. — А вы кто?       — Я, это, из администрации города Пятигорска, — и глазом не моргнув, сказал Асад. — Пару слов сказать надо.       — Но нас не уведомляли, что кто-то из администрации будет. Мне надо сказать об этом…       — Не надо никому говорить, это сюрприз, — пояснил Каспийский. — Микрофончик?       Посомневавшись ровно минуту, ведущий протянул микрофон Каспийскому. Джовхар занял своё место в толпе. Ему оставалось лишь только наблюдать, что задумал его неугомонный брат. А тот тем временем, сказав быстро «раз, раз», громко обратился к собравшимся:       — Всем привет! Я так понимаю, вы новобранцы этого чудесного университета?       Студенты, немного смутившись такому внезапному появлению, закивали.       — Что ж, я вас поздравляю! Вы не просто стали студентами лучшего в мире университета, вы стали, пусть кто-то и временно, но жителями самого лучшего города на Северном Кавказе! — торжественно объявил Асад и, поймав строгий взгляд Сунжи в толпе, быстро добавил: — Ну, после Махачкалы и Грозного, конечно.       Из толпы послышались одобрительные возгласы. Асад посмотрел туда и сразу же узнал своих.       — О, тут есть кто-то из республик? Ну круть вообще! Ас-саляму алейкум, ребята! Я вас вижу! — засиял Каспийский, махнув им рукой, но в миг стал серьёзным. — Кхм, ладно, о чём это я. Ах, да, Пятигорск. Здесь вы проведёте лучшие годы своей жизни, это я вам гарантирую. Это не просто курорт с богатой историей, это место с самыми лучшими и самыми сердечными людьми. И если даже Пятигорск не станет для вас домом, то он точно станет тем местом, куда вам захочется вернуться!       — Во стелит, — хмыкнул Джовхар в толпе.       — Давайте, дружно повторяем за мной: Пя-ти-горск!       Студенты, заряженные энергией Асада, повторили. Ведущий всё ещё стоял абсолютно шокированный. Обычно люди из каких-либо учреждений были более сдержаны, а этот молодой человек мало того, что будто бы сам был их ровесником, так ещё и сил у него было на пять таких ведущих.       — Громче, я вас не слышу! Давайте, громко, кто у нас столица Северного Кавказа?!       Асад улыбнулся, довольный своей работой. Его снимали на камеры, а это значит, что даже если Гоша всё ещё где-то ходит, в своих местных новостях он всё равно это увидит. Джовхар лишь качал головой, предпочитая отмалчиваться. Ещё имя Гоши он восторженно не выкрикивал.       Что делал в этот момент сам Бештау? Он действовал ушёл недалеко. Купив себе небольшой круассан, он собирался быстро с ним расправиться, но успел только откусить, как вдруг услышал сзади до боли знакомый голос:       — Гошка, привет! Я почему-то знала, что ты здесь.       — Привет, Вик, — ответил Бештау, положив круассан обратно в коробочку. — Что-то случилось? У тебя же вроде планёрка была.       — Да мне тут сказали, что ты хандришь, и я решила поддержать, — спокойно ответила Виктория, аккуратно убрав с щеки Гоши шоколадные крошки. — Кстати, а где Асад с Джовхаром?       — Да ну их, — отмахнулся Гоша. — Ходят сегодня за мной весь день, как призраки. На силу от них сбежал.       — Ну, они пытались помочь, — примирительно сказала Вика. — Так где они?       — Не знаю, в сторону Машука, наверное, пошли.       — Тогда давай к ним? А то неудобно всё-таки.       — Это да, но мне так же неудобно перед этим круассаном, ведь я никак его не съем, — чуть улыбнулся Бештау. — Один момент.       Расправившись наконец с несчастным круассаном, Гоша вместе с Викой выдвинулся к Машуку. Когда они шли мимо университета, до них добрался громкое «Пятигорск!» Вика остановилась и, посмотрев на собрание студентов, сказала:       — Эй, Гош, тебя кажется зовут. Ой, смотри, там Асад!       Бештау, заподозрив что-то неладное, остановился тоже. И увидел донельзя радостных студентов, которые громко выкрикивали его имя, и Асада, который всё не унимался, войдя в кураж.       — Ребята, вы большие молодцы! Пятигорск, мы тебя любим! — с этими словами Каспийский раскинул руки, будто открывая их для объятий. Молодые люди ответили бурными овациями.       — Асад, блин! — Гоша густо покраснел и уткнулся лицом в плечо Вики. — Спрячь меня.       — А по-моему, очень даже миленько, — хихикнула Виктория. — К тому же, ты любишь внимание к своей персоне, не так ли?       — Но не таким же образом! Да я сейчас сквозь землю провалюсь, — пробурчал Бештау в викино плечо.       — Всё равно это лучше, чем падать с пятого этажа, — заметила Вика. — Посмотри, эти первокурсники воодушевлены и счастливы. У Асада явно талант.       — Талант вгонять меня в краску, да. Так, ладно, пора останавливать этот перформанс.       Гоша зашёл в гущу аплодирующих студентов. Каспийский к тому времени уже закончил свой номер и, вернув микрофон ведущему и поблагодарив его, так же быстро и ловко спустился вниз, где его ждал теперь не только Джовхар.       — О, Викусь, привет! — просиял Асад. — Гош, ты видел? Эти студенты реально влюблены в тебя!       — Асад, всё, хватит, остановись! — взмолился Гоша. — Я уже понял, что я самый классный город в России, только прекрати!       — Вот и отлично! Так, а теперь найди одежду потеплее, мы идём на Бештау! — объявил Асад.       — Куда?.. — заморгал Гоша.       — На Бештау!       — Зачем?..       — Эх, темнота, — рука Асада обняла Гошу за плечо, — ещё дед Дербент говорил, что горы — это лучшее лекарство от всего, от хандры, в том числе. Один подъём, и ты забудешь обо всём, о чём грустил. Так что всё, давай, бегом переодеваться! Ребят, вы с нами.       — Ой, нет, сегодня я пас, — отказался Джовхар.       — Я тоже. Мои каблуки явно к такому не готовы, — поддержала Вика. — Мы вас снизу подождём.       А у Гоши выбора, собственно, и не было. Переодевшись в более тёплые вещи, он последовал с Асадом на гору. Шли они добрых три с половиной часа. И если, когда они добрались до одной из вершин, у Асада было ещё полно энергии, то Гоша, достигнув цели, упал прямо на холодную землю и, закрыв глаза, сказал:       — Всё, оставь меня, я умру здесь.       — Зато чувствуешь? Этот живительный горный воздух! — Каспийский с удовольствием с удовольствием вдохнул полной грудью. — Эх, всё-таки прав был дед Дербент, горы они от любой хвори!       Гоша не ответил. Его сердце выскакивало, а дыхание восстановилось с трудом, ведь Асад придумал просто блестящую идею идти без перерыва.       — Стареешь ты, брат, — усмехнулся Каспийский, усаживаясь рядом. — Попу себе отморизишь.       — Ты тоже.       — Ну так, значит, вместе отморозим. Это, брат, называется «дух товарищества»! — не терял позитивного настроя Асад. — И всё же, — лицо его вдруг стало на мгновение серьёзным, — почему ты так грустил? Ведь туристы они уезжают и приезжают. В следующем сезоне ещё больше людей приедет. Я думал, ты это уже уяснил за свой богатый курортный опыт.       — Да тут дело в другом, — Бештау приподнялся на локтях и посмотрел в туманную даль. — Я иногда думаю… Ну как, размышляю. СКФО — такой классный округ. У вас у всех есть какие-то таланты. Ты вон спортивный, Джовхар тоже, Вика организованная и умеет выслушать. И так можно про каждого сказать, кроме меня. С моих шуток всё равно никто не смеётся, я не столица края или республики. У меня нет особенностей, как у вас всех. Поэтому я загнался, а тут ещё и конец сезона настал. В общем, грустно было.       — Слушай, Гоша, — Асад придвинулся ближе и вновь приобнял друга за плечо, — как говорит дед Дербент, поменьше думай и будет тебе счастье. Мы все тебя любим и не за какие-то там особые таланты. Ты это ты. И это классно. А я это я. Мудрость!       — Тоже от деда Дербента? — поднял бровь Гоша.       — Не, это я только что придумал, — похвастался Каспийский. — Кароче, мы все тебя любим. Даже Джовхар, чтобы он там не говорил. Так что даже не думай о таких пустяках. Без тебя в округе была бы скучища смертная.       — Ну не знаю… — неуверенно протянул Бештау.       — Зато я знаю! — Асад решительно поднялся. — Всё, я понял. Надо просто не давать тебе думать! В следующий раз мы пойдём на Арарат! Бештау — это так, пф! Разогрев! Вот где настоящие горы…       — Не смей угрожать столице твоего округа! — с напущенной строгостью сказал Гоша.       — А то что? Штрафами завалишь? — усмехнулся Асад.       — Водительских прав лишу.       — Ой-ой, боюсь! Ладно, столица, айда спускаться, а то у нас с Джовхаром ещё концерт сегодня не хотел бы пропустить.       — Но мы только поднялись!       — Ну а ты что думал? Дед Дербент говорит, что движение — это жизнь. Давай-давай, идём-идём, пока нас ветром не сдуло.       С этими словами Асад начал проворно спускаться по камням. Гоша, покачав головой, последовал за ним, вдруг окликнув:       — Асад!       Каспийский обернулся и посмотрел на него вопросительным взглядом.       — Спасибо, — наконец за весь день улыбнулся Бештау, и Асад ответил добрым удовлетворённым кивком.       — Всегда обращайся!