Как похитить собаку-поводыря

      Близился выпускной. Дата, помеченная красным маркером в календаре каждого ученика Невермора. В Академии происходила полнейшая суматоха, школьники бегали туда-сюда, готовились к грядущему мероприятию, заучивали прощальные речи, шили себе разноцветную одежду, запасались сменным нижним бельём, дрались за последнюю бутылку алкоголя во всём Джерико, осматривали друг другу отверстия на наличие инородных бактерий. Уэнсдей и Энид — не исключение. Им обеим уже было по семнадцать лет. Они успели выбрать, куда пойдут после школы. Девушки планировали переехать во Францию и поступить в Армянский Университет. Энид — на факультет магии, секса и гендерных исследований, Уэнсдей — на факультет шпионажа и подрывного дела. Они хотели держаться как можно ближе друг друга даже после окончания школы. Ведь год назад Энид сделала предложение Уэнсдей, спрятав кольцо в своём желудке, так что теперь они были помолвлены.       — Уэнсдей! — воскликнула Энид, входя в их общую комнату. — Представляешь, я новый анекдот придумала! Дивина утонула!       — Ты, как всегда, молодец. Хорошая девочка, — похвалила Уэнсдей, заставив блондинку сиять и вилять воображаемым хвостиком. Провидица стояла на маленькой табуреточке посреди комнаты, держа в руках лист бумаги. — Я репетирую прощальную речь, взглянешь?       — Конечно, давай! — оборотенька села рядом на пол в позу сукхасана, широко раскрыв глаза и внимая каждому слову.       — Товарищи!.. Нет, так не пойдёт. Не хочу, чтобы меня посчитали за коммунистку. Ничтожества!.. Сегодня вы отправляетесь в свой последний путь... Я смотрю в ваши пустые глаза и вижу нитку, на которой держатся уши, я смотрю в ваши туповатые морды и понимаю, что вы не добьётесь никаких успехов в жизни! Ваши лучшие годы остаются в Неверморе, впереди вас ждёт лишь забвение. Я здесь, чтобы позлорадствовать над вами. Вы все сопьётесь, сторчитесь, захлебнётесь в пруду, будете убиты собственными детьми, подохнете на собачьих боях!.. Откуда я это знаю? Я вижу будущее. Я спасла Невермор, а вместе с ним и ваши никчёмные жизни лишь из жалости к таким ничтожным созданиям, как вы. Или, может, я хотела продлить ваши страдания, ведь вы слишком трусливы, чтобы самим оборвать свою жизнь. Если кто не согласен со мной — пусть выскажет это вслух и я выпью вина из его черепа!.. Никто? Ну что ж. Я предлагаю вам последний шанс уйти на тот свет с хоть каким-то подобием достоинства. Убейте друг друга! Прямо здесь и сейчас! Устройте кровавое побоище и отправьтесь в Вальгаллу! Да прольётся кровь!!!... Ну как?       — Мммхмхм... — неуверенно протянула Энид.       — Перебор?       — Лучше прибереги все эти унижения для Пагсли. Если ты хочешь, чтоб все друг с другом передрались, сыграй на эмоциях толпы. А позитивные эмоции сильнее негативных. Убеди их, что побоище будет весёлым, что это оставит тёплые воспоминания.       — Хм, спасибо за совет, — Уэнсдей записала это на листочек.       — Обращайся. Кстати, у меня есть маленькая просьба. Я хочу прийти на выпускной с собакой.       — С собакой? Это можно устроить.       — Но я хочу не простую собаку. Я хочу собаку-поводыря.       — Энид... Ты ведь понимаешь, что собаки-поводыри есть только у слепых?       — Блин, я не хочу ради этого слепнуть... — Энид взгрустнула ровно на секунду, а потом вновь воспрянула духом. — Но можно ослепить кого-нибудь другого и украсть у него собаку!       — Кхм... Как бы тебе сказать... В общем, я уже. Помнишь Тайлера? Когда он оборачивался хайдом, я сразу подумала, что его огромные глаза должны быть его слабым местом. Наша финальная охота на него полтора года назад, помнишь её? Я тогда украла твой фаллоимитатор, ты уж прости, смазала его твоей смазкой, привязала к стреле и выстрелила ему в глаз из уха. Ой, из лука. Из-за смазки у него возникло заражение и глаз пришлось вырезать.       — Так вот, куда мой дилдо пропал...       — Ага. А во второй глаз я ему запустила кошку. У армян есть такая традиция, правда, кошек они запускают не в глаза хайдам, а просто заводят их, чтобы тискать... Ну, ты в тисканьи разбираешься побольше моего. Кошка выцарапала ему глаз и куда-то убежала, так что за неё не переживай.       — Получается, Тайлер сейчас слепой и наверняка завёл собаку-поводыря... — догадалась Энид. — Но с тех пор Тайлера никто не видел. Где же нам его найти?       — До выпускного осталось... — брюнетка посмотрела на запястье в поисках часов, вспомнила, что не носит их, медленно представила в голове Биг Бен и посмотрела на нём время. — Меньше недели. Успеем?       — Ещё спрашиваешь! — волчица по-злодейски ухмыльнулась во весь рот, потирая ладони, подобно мухе. — Поехали! Найдём этого сукиного сына!

***

      В коридоре девушки наткнулись на Йоко Танаку.       Давным давно, ещё во времена, когда Восточное побережье было Тринадцатью колониями Великобритании, в Неверморе было четыре башни. Каждая башня была зарезервирована для представителей определённой этнической группы. В одной башне жили англичане, во второй — шотландцы, в третьей — французы, в четвёртой — азиаты. Энид, как и многие другие, долгое время путала азиатов, не могла отличить японца от китайца, считала всех похожими на одно лицо. Но однажды ей в руки попалась геологическая раскраска для самых маленьких. Разукрашивая камешки, она изучала расы. С трудом, но она всё же выучила их. Теперь она с лёгкостью могла отличить китайца от словенца. Поэтому она сразу же узнала свою старую подругу Йоко. Они шли мимо друг друга, не отрывая взгляда, и как будто общались на ментальном уровне, на известном только им языке. Настоящие друзья понимали друг друга даже без слов.       «Кажется, у Йоко проблемы с Дивиной. Она завидует нашим с Уэнс отношениям и хочет спросить у меня совета» — подумала Энид.       «Хочу есть. Очень хочу есть. Жрать хочется, нет сил. В животе урчит так, что пиздец. Сдохну щас. Если не найду еды, сожру кого-нибудь» — подумала Йоко.       — Йокочка-попочка! — радостно воскликнула Энид, понимая, что на ментальной связи много не наобщаешься. — Как жизнь? Не обижайся, но от тебя пахнет, ты давно мылась? Нет, подожди, — волчица принюхалась. — А-а, от тебя рыбой пахнет! Опять с Дивиной икру, так сказать, метали?       — Энидка! Можно у тебя отсосать? Кровь, имею ввиду. Я о-очень голодна! А взамен я отсосу тебе кровь! Просто у тебя такой толстый... позвоночный столб. У меня слюнки текут, когда я смотрю на твою большую, пульсирующую... шею. Ну так что, можно я присосусь к твоему багровому, венозному... кадыку? — вампирка с аппетитом оглядывала оголённые участки кожи оборотеньки. — Если я тебе доставляю дискомфорт, могу сделать массаж твоей мошон... то есть, твоих груд... эааээ, о чём я говорила?       — Нет, — резко возразила Уэнсдей. — Отсосать у неё могу только я. И не важно, о чём речь — о крови или чём-то другом. ¡Culo hablando de mosquito, vuela de aquí!       — О, испанский! Я тоже знаю некоторые эспаньоло словечки! Тако, буррито, картель!       — Ебучая расистка, — парировала брюнетка. — Ты знаешь, где Тайлер?       — Ты же его убила, не? Поищи в сундучке на чердачке, на зелёном доме, что построен в громе, ты там будешь злиться, слово кобылица, а потом родишь коня, назовёшь в честь меня, поздравишь с днём рожденья, сваришь с червей варенье, убьёшь смешную зебру, вылечишь мне лепру, потом начнёшь вонять, обмочишься в кровать.       — Конченая, — вздохнула Уэнсдей. Она взяла свою девушку за руку и поплелась дальше.       По пути они размышлял об анатомических особенностях лошадей. Зачем люди разводят этих существ, чтобы скакать на них? Они ведь, по сути, ужасно неповоротливы и совсем не приспособлены для того, чтобы удерживать на своих спинах лысых обезьян. Лошади, если сильно захотят, могут откусить голову человеку или загрызть льва. А как они спариваются? Это же вообще хтоническое безумие и головная боль патологоанатома! Процесс спаривания гиен и то выглядит более эстетически привлекательным.       Их размышления прервали повстречавшиеся им на пути директрикс Барриса Уимсдорт. Наверное, нужно пояснить, кто это такие. Дело в том, что со смертью Ларисы Уимс и Барри Дорта никто больше не захотел становиться директором Невермора, справедливо полагая, что эта должность, как и вся школа, проклята. Поэтому пришлось откопать трупы старых директоров, сшить их вместе, как Франкенштейна, и оживить. По отдельности они оживляться не хотели. Получилось жутковатого, но забавного вида чудовище с тремя руками (одна из рук представляла сшитые меж собой правые руки Уимс и Дорта), четырьмя ногами, хвостом (откуда он взялся, никто не знал), тремя женскими грудями (не спрашивайте) и огромной, неровной головой с четырьмя глазами, четырьмя ушами и широченным ртом с двойным рядом зубов и двумя языками (второй крепился к нёбу). По общепринятому предположению, в их диспропорциональной голове находилось два мозга, переплетённые меж собой стволами, которые переходили в позвоночники. Какой ужас творился под сшитой из заплаток и лохмотьев одеждой, никто знать не хотел. Ходячий боди-хоррор. Директрикс Уимсдорт были небинарными и постоянно спорили сами с собой, добавляя разногласий в и так далеко не единую академию.       — А куда это вы намылились??? — говорили Уимсдорт высоким гортанным голосом, смотря на девушек своими четырьмя глазами и несинхронно моргая. У Энид аж мурашки пробежали по телу. — Можете идти, не переживайте. Сбежите из школы в комендантский час, который я отменили, будете исключены. Но для спасителей Невермора у нас поблажки. В виде повышенных требований. К уровню удовлетворения. Если сбежите, я вам прощу мои покраденые ботинки. Короче, вам нельзя покидать школу. Но сегодня я вам разрешаю. Идите. Стойяааать!       — Мы пойдём, — пропищала Энид, хватая свою девушку за руку и быстрым шагом уходя прочь. Но Уимсдорт поспешили за девушками. Похоже, директрикс смогли согласовать меж собой движения ног и научились делать это синхронно.       — Стойте-стойте! Я хочу вам сказать, что вы проявляете хорошие успехи в учёбе! Я буду вынуждены вызвать ваших родителей из-за плохой успеваемости! Не слушайте меня! Слушайте то, что я говорю! Я сказали — можете идти, значит, оставайтесь тут! Куда побежали?! Шевелитесь быстрее!       — Почему они такие жуткие?! — верещала Энид, убегая с Уэнсдей по коридорам. Вдруг директрикс пропали. Девушки остановились и облегчённо выдохнули. И только они собрались выйти из школы, как из тени снова возникли Уимсдорт и перегородили им дорогу.       — Не смейте убегать, когда я с вами говорю! Я должны обсудить с вами Формулу-Один. Какую, блять, формулу?! В общем. Есть один проект по переодеванию. То есть, по перевоплощению. Как вы знаете, я потеряли свои способности после воскрешения — ни метаморфозы, ни огня. Я как будто бы свинья. Да завались ты уже! Короче, вы можете научиться менять свою внешность с помощью сыворотки. Ведь вы очень уродливые, на вас смотреть стрёмно. Да ты на себя посмотри! АААААААА!!!       Уимсдорт выбежали из школы, дерясь сами с собой. Левая рука Уимс пыталась заломать левую руку Дорта, а общая, срощенная правая рука пыталась пересилить саму себя, то и дело стукая директрикс по голове. Издавая жуткие вопли, они скрылись в лесу.       — Жопа, — хныкнула Энид.       — Порядок. Я видела вещи куда более жуткие.       — Да нет же. Я видела их жопу. Из-под одежды вывалилась. У них четыре ягодицы! А у меня теперь тра-а-авма! — зарыдала блондинка.       Уэнсдей уже планировала успокоить её с помощью быстрого фингеринга, но к ним подбежала нервничающая, переполошенная Дивина.       — Высунь руку из её штанов! — крикнула сирена. — Где Йоко? Вы не видели Йоко??? Я ей по ошибке в борщ вылила дохренища виагры и амнезиака! Она сейчас пойдёт сношаться со всеми подряд, пока не забудет меня и себя!       Уэнсдей сощурилась, глядя за спину Дивине. Она видела Йоко, бегающую по двору школы за петухом. Её волновало две мысли — откуда здесь птица и действительно ли Йоко собралась сношаться с петухом? Хотя, не провидице, которая встречается с волчицей, её осуждать. Пожалуй, мыслей в голове Уэнсдей было побольше, чем две, например — какие дети получатся у Йоко и петуха? Они будут развиваться в яйцах или в матке? На сколько процентов они будут курицами, петухами, динозаврами, вампирами, нежитью? Кажется, Уэнсдей думает сейчас не о том.       — Мы скажем тебе, где Йокотун, — сказала Энид за свою девушку. — Но взамен мы тоже потребуем информацию. Где сейчас находится Тайлер Галпин?       — Да откуда мне знать??? Я скорее чешую с себя срежу, чем по доброй воле стану его искать!       — Отлично, я сделаю из неё себе броню для охоты на акул, — задумчиво сказала Уэнсдей. — Если ты не знаешь, где Тайлер, мы не знаем, где Йоко.       — Ладно-ладно! Всё, что я о нём слышала — он торгует гуано. Ну, где Йоко?       Брюнетка со спокойным видом наблюдала, как петух, устав от домогательств вампирки, взлетел в воздух. Где, спрашивается, такое видано, чтоб петухи летали? Ну, захочешь спастись от ненормальной вампирки — и не так летать будешь. Но Йоко, не собираясь сдаваться просто так, превратилась в летучую мышь и полетела за ним.       — Вон она.       — Твою мать! — Дивина сорвалась с места и побежала за Йоко на четырёх конечностях, подражая волчьему бегу Энид, но быстро поняла, что не приспособлена так передвигаться и дальше побежала уже на своих двоих.       И так. Тайлер торгует гуано. Кто в Неверморе имеет связь с гуано? Ну, вообще-то никто. Но вот Бьянка мажется копи-луваком, который придаёт её коже восхитительный коричневый оттенок. Решено было отправиться к ней.       — Хэй, Бьянка-лесбиянка! — поздоровалась Энид, без спроса входя к ней в комнату. — Ладно, эта шутка устарела. Кстати, у тебя такая красивая кожа! Чем мажешься, случайно не муравьиными какашками?       — Я тебя сейчас, блять, убью.       — Я бы взглянула, как ты пытаешься, — бросила вызов Уэнсдей. — Где Тайлер?       — Тайлер? О, я его под кроватью прячу.       Уэнсдей и Энид заглянули под кровать Бьянки, но никого там не увидели.       — Это был сарказм, идиотки! Откуда мне знать, где этот утырок? Нахер вы вообще пришли?!       — Тогда зайду с другой стороны...       — У меня вообще-то парень есть! — возмутилась Барклай, не так поняв слова провидицы. — А у тебя — девушка!       — Да вы сегодня все, блять, озабоченные что-ли?! — завизжала Энид.       — Тихо!!! — прикрикнула Уэнсдей. — У кого ты закупаешься копи-луваком?       — Я в Джерико покупаю... — Бьянка взглянула на баночку своего косметического средства. — Его производит компания «Гейтар Пинлал», а что?       — «Гейтар Пинлал»? Это же анаграмма имени Тайлера Галпина! Откуда эта компания?       — Э-э, вроде из Чили...       Вот тут-то девушки и попали. Казалось бы, что мешает им прямо сейчас полететь в Чили первым рейсом? А то, что Уэнсдей взяла, да забыла, где находится Чили! Где все остальные страны находятся, она помнит, а про Чили забыла! Ну раз она помнит все остальные страны, что мешает найти ей Чили методом исключения? А то, что Энид от скуки дорисовала на их глобусе целую кучу выдуманных стран, среди которых: Энидляндия, Эстадо де Венклеридад, Сибирская страна Оборотней, Азербайджан, Сатанистский Ватикан, Франция-Наоборот (Яицнарф), Франция-Вверх-Ногами (ʁиǹнɐdȸ), Трансгендерльвания, Мьянма-Небинарнма, Монголесбияния, Ар-Гей-тина, Гомикаван, Эшниккован, Эштония, Венклеракерт, Республика Фемдом, Дэдди-Таун и ещё сотня других, половина из которых не подписана!       Похоже, Энид придётся сделать то, чего делать она очень не хотела. Обратиться к своему бывшему парню, Аяксу, ведь у него за прошедший год была лучшая оценка по географии в классе — 4 (по десятибалльной). Всё-таки желание заполучить собаку-поводыря было сильнее нежелания просить помощи у бывшего.       Но по пути к горгону девушкам под ноги попался Бруно.       — Энид! Ты здесь. Как дела? — оборотень, выдающий себя за запоздалыша, неловко почесал затылок. У него с собой был букет роз.       — Бруно, — блондинка смерила его презрительным взглядом. — Чего тебе? Пришёл просить прощения за измену? На что ты вообще рассчитываешь?       — А? Да нет, я спросить хотел... Твоя мама ещё здесь?       — Эстер? Нахрена тебе Эстер? И нет, её здесь не было и не будет.       — Блин... Я её, ну... — он опять неловко почесал затылок. — Не знаю, уласкать хотел. Подарок сделать, попросить разрешения на ухаживания...       — Ч-ч-чего?!! — взвизгнула Энид. — Какого, мать твою, хрена?! Ты встречался со мной, чтобы поближе к Эстер подобраться?! Ты вообще охренел, геронтофил сраный!       Оборотенька выхватила у Бруно из рук букет и принялась хреначить его по лицу шипастыми цветами. Спасаясь, он прыгнул в кусты, но промахнулся и проехался лицом по лестнице. Это выглядело больно.       Невзирая на зажопыша в лице Бруно Юсона, девушки таки дошли до комнаты Аякса. Он встретил их на выходе.       — О, Энид! Я как раз у тебя спросить хотел. Ты случайно не знаешь, где Бруно?       — А он тебе на кой сдался? — подозрительно глядя на него, спросила Энид.       — Ну я, типа... — отчего-то смущаясь, он потёр подбородок. — На свидание его пригласить хотел.       — Стоп, — Энид выставила руку перед собой, а потом положила её Аяксу на плечо. — Не надо. Забудь. Это плохая затея.       — Но ты всё равно уже с Уэнсдей, — горгон состроил обиженное лицо. — Можно теперь мне попробовать Бруно?       — Что??? Я его не про... Так! Просто забудь. Оно тебе ни к чему. Этот зажопыш сделает тебе больно. Изменит тебе с какой-нибудь филиппинкой.       — Или со старушкой, — тихо добавила Уэнсдей.       — Или со старушкой... Так, Уэнс, не мешай! В общем, — Энид приободряюще похлопала Аякса по плечу. — Забудь про него, хорошо? Ты такой милый и добрый мальчик и я не вынесу, если этот подлец разобьёт тебе сердце.       — Эх, ладно, — грустно вздохнул Аякс, смотря в пол.       — Грёбаная Санта-Барбара, — выругнулась Уэнсдей.       — Ты смотрела «Санту-Барбару»?! — радостно и удивлённо воскликнула Энид.       — Так а зачем вы приходили? — спросил Аякс.       — Ой, точно. Ты знаешь, где находится Чили?       — Ты имеешь ввиду перец или...       — Страну.       Горгон провёл девушек свою комнату и показал им на настенной карте продолговатое государство коричневого цвета в Южной Америке. Уэнсдей и Энид торжественно переглянулись. Теперь можно ехать.

***

      Девушки прилетели в Сантьяго на самолёте. Нет, столицу Чили назвали не в честь шерифессы Сантьяго, это была бы совсем какая-то тупость. Уэнсдей и Энид направились в главную обитель всех разведчиков, иностранных шпионов, подпольщиков, партизан и диверсантов, террористов и жандармов, инфлюэнсеров и трансвеститов. Нет, не в Австрию и не в Португалию. А в первый попавшийся бар.       — ¡Hola, бармен! — Уэнсдей села за барную стойку и заговорила с барменом на испанском. А Энид села рядом и стала наблюдать за ней с раскрытым ртом и замутнёнными глазами. Её возбуждало то, как брюнетка говорила на иностранных языках, волчица едва сдерживалась, чтобы не начать себя трогать между ног. — Налей мне пива, пока не началось.       Бармен налил ей пива в большой стакан. Уэнсдей, блюдя строгую дисциплину (другие назвали бы это стрейт-эдж), не стала пить. Вместо этого она, когда бармен отвернулся, вылила напиток своей девушке на джинсы, маскируя образовавшееся у той между ног большое влажное пятно (нет, Энид не обмочилась. Она прилетела сюда в латексных трусах и не стала бы мочиться под себя. Она просто взмокла от горячего испанского языка Уэнсдей).       — Налей ещё, пока опять не началось, — попросила Уэнсдей.       — ¿Что не началось? — спросил бармен, подливая пива в стакан. Уэнсдей сложила губки трубочкой и подула бармену в глаза, тот заморгался, а брюнетка в это время опять опорожнила стакан волчице на джинсы.       — Давай-давай ещё налей, пока снова не началось.       — ¿А платить кто будет?       — ¡Ну вот, начинается! — недовольно воскликнула провидица. — ¿Вы случайно не знаете, где можно найти месторождения гуано, принадлежащие компании «Гейтар Пинлал»?       — Аээ... ¿А в интернете найти не пробовали?       — Энид, — обратилась Уэнсдей к своей девушке. — Почему мы не стали искать всё в этом твоём интернете?       — Ну так... — Энид замялась, зачесалась, засмеялась. — Так было бы не интересно. Мы, Аддамсы, не ищем лёгких путей!       — В этом ты права, cara mia, — провидица взяла волчицу за подбородок и нежно чмокнула в губы.       Бармен наклонился к ним через стойку, смешняво улыбаясь и чутка высунув язык.       — ¿Вы лесбиянки, да? — спросил он.       Уэнсдей ткнула его пальцем в глаз и вместе с Энид выбежала из бара.       Девушки угнали машину напрокат и приехали к одному из месторождений гуано на севере Чили. Их встретил уличный торговец еды, зарабатывавший, очевидно, на шатающихся здесь туристах и дразнящий отощевших работяг. Чёрт возьми, эти гуановые шахтёры были похожи на узников концлагеря.       — ¿Не хотите отведать чилийскую пиццу? — спросил торгаш, подходя к автомобилю девушек, дружелюбно улыбаясь и насвистывая заложенным носом какую-то чилийскую национальную мелодию. Он был одет в меховую куртку, прячась от холодного морского ветра.       — ¿Её делают из чилийских итальянцев? — парировала брюнетка.       Она дала по газам, оставляя торгаша глотать пыль. Заехав на территорию месторождения, девушки вышли из машины и подошли к одному из копателей.       — ¿Где найти твоего начальника, Тайлера Галпина? — сразу перешла к делу Уэнсдей.       — ¿Галпина? — хрипящим, крикливым голосом удивился копатель, весь измазанный в гуано и морском песке. В руках у него была лопатка. — ¡Так он уже сто лет как не наш начальник!       — ¿Как это? — удивилась Уэнсдей. Они с Энид недоумённо переглянулись.       — ¡А вот так, chica! Он продал компанию за полную фуру чичи и вина. ¡Если он вам нужен, ищите его в Алабаме! Говорят, он поселился там на ферме вместе со своей женой Франсуазой и разводит лошадей.       Девушки опять переглянулись, теперь раздражённо.       — Что ж, — фыркнула брюнетка. — Летим домой.

***

      Уэнсдей и Энид вернулись в Америку частным самолётом Аддамсов и сразу направились в Алабаму. Они спрятались в стоге сена на ферме Галпинов и осматривали территорию через бинокль. Старенький домишко, дряхленький амбар, кругом бродят лошади. Ничего примечательного.       — Не могу поверить, что он женился на своей матери, — фыркнула Энид.       — Чего ты хотела? Это Алабама. Недавно они, кстати, закончили воевать с Анкориджем.       — И теперь им нужно восстанавливать генофонд, что-ли? — пошутила блондинка.       Из амбара, на дверях которого было написано «DONT OPEN DEAD INSIDE», вышла лохматая женщина предпенсионного возраста. Франсуаза. Она несла в руках ведро с сеном. Поднеся его к морде лошади, Франсуаза стала кормить ту, поглажывая её за ушком. Уэнсдей и Энид решили проскочить мимо неё, притворившись одной из лошадей. Для этого они как раз захватили с собой полноразмерный костюм лошади.       — А сьто это за лосадка? — сюсюкающимся голосом (а может, у неё просто не было передних зубов) спросила Франсуаза, подходя к девушкам. — Я тебя здесь не видела раньсе, ты не отсюда?       Уэнсдей стояла спереди, а Энид сзади. Девушки занервничали, их вот-вот могли обнаружить. Провидица взяла инициативу на себя — она начала ржать и игогокать, а Энид стала издавать ртом бурчащие и пердящие звуки, имитируя кишечные позывы. Напугав Франсуазу, они побежали к дому (выглядело это со стороны довольно странно, ведь движения их ног были несинхронными) и скрылись за его углом. Подобно змее, которая сбрасывает старую чешую, они скинули с себя костюм лошади и, крадучись, вошли в дом. Осторожно оглядываясь, первым делом они проверили кухню и заглянули в холодильник — вдруг собаку-поводыря спрятали там? Но в холодильнике оказалось абсолютно пусто.       — Ну, хоть с голоду не помрём, — прошептала Энид, глядя на безлюдные полки.       Они пошли на второй этаж и вошли в чью-то спальню. Здесь были большие полки с книгами. А ещё здесь всё было в песке. Наверное, отголоски недавно прошедшей в этих краях пыльной бури. Юг Штатов, как никак, а вентиляция в этом убогом домишке наверняка ужасная. Девушки сделали пару шагов по пыльному полу и вдруг с потолка посыпался песок. Но он сыпался не просто так, а с неравными паузами... Должно быть, это азбука Морзе, подумала Уэнсдей.       — Дот-дот-дот-даш-даш... Дот-даш-даш-даш-даш... Дот-дот-даш-даш-даш... Дот-дот-дот-дот-дот...       Наверное, у них в доме был призрак. Девушки пошли в другую комнату и обнаружили там Тайлера, сидящего в кресле-качалке с пледом на ногах. На глазах у него была белая повязка, а вокруг разбросаны липкие журналы с обнажёнными мужчинами. Как же он, наверное, жалеет, что не может их больше видеть. Ну, нехер было залупаться на будущую жену Уэнсдей!       — Тайлер... — тихим голосом пропела брюнетка на ухо своему давнему врагу. — Тебе не спрятаться...       — Господи, — он закрыл уши руками, стал тихо всхлипывать и бить себя по голове. Наверное, он решил, что у него опять галлюцинации. — Оставь меня! Оставь!! Хватит приходить ко мне!       — Я пришла сюда первый раз, бестолочь... Где ты прячешь собаку?..       — Она в туалете... Оставь меня в покое, прошу...       Уэнсдей и Энид быстренько сбегали в туалет и обнаружили там бедную, мокрую, худую собачку, привязанную к цепи. Эти уроды обращались с ней не слишком хорошо, очевидно. Энид выпустила когти и освободила собачку от цепей, кутая её в полотенце. Они спустились вниз и собирались выйти, но вдруг у них за спиной появился Тайлер в облике хайда! Правда, теперь он был ростом едва ли больше обычного человека, весь костлявый, покрытый язвами и струпьями. Похоже, болезнь ума здорово ударила по его телу.       — В первый раз?!! — взвизгнул безглазый полуобращённый хайд. — Я так и думал, что на этот раз ты настоящая! Гррааргх!!!       Уэнсдей схватила первое попавшееся яблоко и швырнула его точнёхонько в лоб утырку. Тот отлетел в стену и свалился без сознания. Девушки выбежали через дверь, ведущую в хлев. Здесь было тепло, темно и пахло сеном. Действовать нужно было быстро, пока сюда не прибежала мама-хайдша. Провидица подошла к кобыле, дала ей понюхать свою руку, чтобы показать лошади, что тут безопасно, погладила мордочку, осторожно двигая ладонь к гриве и нежно почёсывая. Ухватившись за боковины седла, она подскочила, ставя одну ногу на стремя, а вторую перебрасывая через спину лошади. Крепко усадившись в седло, она помогла и Энид залезть, придерживая собаку. Когда блондинка оказалась на лошади, Уэнсдей схватилась за поводья, дёргая их и стукая своими ногами лошадь по бокам. Молодая кобыла, ржа, выбежала из хлева и поскакала на север, в сторону Вермонта, пока на её спине восседали две девушки, поднимая над собой спасённую собаку и радостно завывая оттого, что им удалось оставить двух хайдов с носом.