Часть 1
Лунное затмение.
Глухой лесной обрыв.
Внизу странна Везения,
Но нет туда пути.
Дороги обвалились,
Тропинки заросли.
А мы остановились
У прудика, одни.
Молчание. И тошно…
Тошно здесь в тиши.
Но знаешь, все же есть в нем то,
Чего — увы — нам не найти.
Здесь сказочно красиво,
Но мы глядим в низы.
Наш взор не поднимается на красоту Луны.
И, кажется, все поняли.
Все поняли давно!..
Но руки крепко держатся…
За старое бревно…
Уперлись, все сжимаются,
А слезы по лицу —
Все катятся и катятся
Пугая тишину!
Глаза и не поднимутся,
А руки убегут.
Вот так мы и расходимся…
Вот здесь… на берегу.
Звезды на небе скромно смотрели вниз, на Землю. Космические создания всегда удивлялись менталитету и обычаям людишек. Может, если бы они могли говорить, то поведали нам секреты мироздания… Ну или хотя бы поделились бы истиной, что навсегда изменила бы земной строй. Однако сейчас звезды молчат. Может, они и вовсе никогда не заговорят и все вышеперечисленное — бред больного человека. А, может, все же когда-нибудь ученые изобретут новый прибор, который позволит раскрыть нам секреты вселенной с помощью очаровательных звезд. Хотя, мой милый читатель, мне очень хочется добавить, что незачем заходить так далеко и искать ответы на вопросы у столь далеких существ: в нашей системе есть уже одна звезда. Так почему бы нам не начать с неё? Солнце — это самая близка звезда, но при этом от нас ее отделяет довольно большое расстояние.Солнце, действительно, и близко к нам, и далеко от нас одновременно…
Вот сейчас Луна впервые не слушала подружек-звездочек и не смотрела на наш прекрасный центр системы. Она смотрела на какой-то из бесконечной тысячи обрыв. Там, наслаждаясь сейчас вечерней свежестью, сидели два юноши. Они не смотрели на друг друга, однако их руки слегка соприкасались, а сердце болезненно сжималось, понимая, что его ждет впереди. Даже далекие звезды, следящие за ними, ожидали этого конца, затаив дыхание. Лололошка с грустью смотрел на свои ноги. Местами побитые, где-то исцарапанные, а в некоторых участках хранящие на коже цветные ушибы. Он никогда не щадил себя для выполнения какой-либо цели. Всегда прикладывал максимум усилий, чтобы добиться своего, но… Но сейчас его резвость поутихла. Лололошка лишь иногда слабо шевелил кончиками пальцев, чтобы убедиться, что Джон все ещё сидит рядом с ним, что он настоящий. Должен ли был шатен вцепиться ногтями в доверчивую руку, чтобы та навсегда не ускользнула от него позже? Ветер тем временем игриво пробежал по отрытому пространству. Волосы обоих парней мгновенно спутались. Джон поправил свои, наконец прервав их телесный контакт. Положил парень руку на своё колено. Лололошка только и мог смотреть на нее, не осознавая, что это была последняя возможность схватиться за мягкую ладонь. Джон тоже сидел молча. В его голове впервые не крутились гениальные мысли, полные научными теориями и гипотезами. Сейчас Харрис впервые по-настоящему не о чем не думал. Его голова была пуста, нити идей спутаны, а язык… Язык не шевелился. Даже легкая усмешка над Лололошкой не могла сойти с его губ. Джон сидел, как бездушная кукла, которой никак не удавалось проанализировать происходящее. Неужели столь великий ум и правда мог в случайный момент перестать работать?Нет. Конечно, нет.
Вероятно, его блестящий ум уже давно все просчитал. Это защитная реакция организма: не воспринимать холодный мир ледяным. Довольно забавно. Не так ли, мой милый читатель? Не смотря на стену между парнями, их сердца постоянно перекликались, пытались достучаться до другого, а взгляды постоянно указывали в одно направление, оказывались одновременно на одних и тех же деревьях, но никто из парней этого не замечал. Они оба смотрели вниз, а не на друг друга. Потому что если бы они хотя бы на секунду встретились бы взглядами, то им тут же бы пришлось принять очевидное, перестав от него убегать. — Холодно, — вставая с бревна, пробормотал Джон. Однако руки не стали обнимать себя в защитном жесте, как это принято у людей, когда те пытаются согреться. Они безжизненно повисли, а пальцы не пытались даже собраться в кулак. — Я пойду. Лололошка все также сидел на бревне. Глаза старательно рассматривали какое-то поле в дали. Кажется, оно было на столько далеким, что даже если идти трое суток, то все равно не дойти до туда... Но тем не менее шатен даже умудрился различить там пугало. — Хорошо, — голос на удивление спокойный. Даже сова в дали простонала что-то на своем, птичьем, от негодования. Джон не стал ждать чьего-то большего. Он ушел, даже не обернувшись на старого любовника.Никто из них не сказал слов любви на прощание. Никто из них толком и не попрощался, просто приняв разрыв, как данность.
Мне жаль, что время кончилось.
Мне жаль, но вот — конец.
Увы — сбежать страну Везения
Совсем не наш венец.
И правда, я не знаю,
Что сделала не так…
В незнании я умираю.
Тону в своих слезах!..
Но не виню тебя.
Ты сделала, определенно, верный шаг…
Ведь не было иного выбора никак…
Дарю в страну Везения последний я билет.
Будь счастлива в дальнейшем,
Храни и дальше свет.
А я, подобно птице,
Взлечу на пьедестал.
Свети и дальше ярко.
Свети, не для меня.
Я тоже буду счастлива.
Найду себе скамью.
И вот — пора заканчивать.
Пора закрыть дневник,
Сменив обложку космоса
На старый объектив.
Мне жаль, что не сказала
«Спасибо» я тебе.
Прости. И я прощаю.
Свети сама себе.
