Желание побеждать

Ферстаппен ненавидел его. Чёртов британец. Всегда идеальный, невозмутимый, саркастичный, но плачет на камеру, делая вид, что Макс обидел его. Расселл — двуличная принцесска. Приятно видеть нервы на его лице: он прекрасно знает, что голландец заберёт подиум, несмотря на свою жестяную банку из-под энергетика. Макс уверен в себе больше, чем в том, что небо голубое, а солнце горячее. Его пятый титул не за горами, новый рекорд в Формуле — тоже. Он знает, как он хорош. Но ещё он знает, что Рассел не оставит его в покое. День гонки в Баку. Невыносимый Джордж. Смеётся с Ландо над маленьким мальчиком, буквально давится смехом, стараясь не выказать неуважения. Улыбается украдкой Норрису — и они смеются вместе. Ферстаппен стоит напротив: ни тени улыбки на лице. Он уже начал гонку в своей голове и точно знает, кто заберёт первое место. Да, сезон не задался, но он не просто гонщик — он лучший. Иногда он бросает взгляд на Джорджа, стараясь делать это незаметно. Несмотря на все попытки ненавидеть британца, у Макса это не выходит. Тот раздражает, бесит до дрожи в руках, до желвак на скулах, до закатывания глаз, которые, по словам Шарля, могут не вернуться обратно. В паддоке суета, как всегда в уикенд. Макс сосредоточен и собран. Но что-то не даёт ему покоя. Мысли не о гонке — о Расселле. О его искреннем смехе и невыверенном выражении лица. Редкая картина: принцесса всегда всё контролирует и старается быть идеальной. Почти никогда не реагирует на подколы Макса, пусть и саркастические. Но сегодня, рядом с Ландо, он был настоящим. Голландец пару раз видел, как слетала маска Рассела — в дни, когда они с ним особенно сильно ссорились. В такие моменты никого не было в боксах, и Макс наслаждался эмоциями британца, которые доставались только ему. Пусть негативные, главное — вызванные им. Но сегодня Джордж был настоящим на глазах у всех. Ближе всех стоял Норрис — слишком близко. И именно это злило сильнее всего. Злило и то, что Макс думает об этом, вместо того чтобы сосредоточиться на первом месте и на пятом чемпионском титуле. Чёртов Рассел. Злость витала вокруг него тяжёлой аурой, механики старались обходить чемпиона стороной. Стальные глаза смотрели прямо перед собой. Он начинал охоту, охоту за титулом. Эмоции почти были под контролем, но равновесие нарушил голос с британским акцентом. — Сегодня ты на редкость агрессивный. Что, тебя уже не радует поул? Хочешь быть впереди поула? Ты ведь не отличник, который получил пять, а требует шесть? — голос был мягкий, мурлыкающий, но слова меняли всё. — Что случилось, принцесса? Хочешь новый сюжет для сериала? Популярность угасает, и ты испугался? Если Расселл чего-то и боялся, так это не гнева Ферстаппена. Да, Макс известен своей агрессией и презрением к правилам, но Джордж прекрасно понимал: его он не тронет. Поэтому подходил ближе, сокращал дистанцию с хищником, зная риск, но не отказывая себе в удовольствии поиграть с огнём. Это как гладить льва, которого держали в клетке и долго не кормили. Опасно, но для такого, как Джордж, — безумно интересно. Макс, стоявший спиной, резко развернулся на звук шагов. Метнул острый взгляд на британца: пугающе холодный, хищный, голодный. Джордж сделал шаг назад — смелости убавилось, хотя три секунды назад он был уверен в победе в их игре в кошки-мышки. — Что такое, Барби? — Макс любит называть его женскими именами. Так он издевается, зная, как бесит Рассела сравнение с прекрасным полом. — Куда же ты? — прорычал Ферстаппен. Джордж пятился к столу в боксе Red Bull. Макс наступал. Британец умел только провоцировать, гавкать, но кусаться не решался. Уперся поясницей в стол — ловушка. Это уже не их привычные подколы. Голландец подошёл слишком близко, сам нарушая запрет, который сам когда-то и установил, на чужое личное пространство. Макс приблизил лицо к Джорджу, и в глазах его промелькнул дьявольский огонёк. Расселл облизнул губы — случайно. Но Макс это заметил. — Ладно, хороший мальчик. Провокация не удалась, ты сегодня не такой интересный. Пойду повеселюсь с Ландо. — Слова сами сорвались с его губ. Две секунды Макс переваривал сказанное. Джордж чуть выше ростом, но Макс всё равно сильнее. Он схватил его за аккуратно уложенные кудри и резко запрокинул голову. — Это была ошибка, принцесса. — Последние слова, которые Джордж успел услышать, прежде чем Макс впился в его губы. Жадно, голодно, без намёка на нежность. Лишь страсть и злость управляли чемпионом. Джордж не успел вдохнуть, как поцелуй стал глубже, а зубы Макса прикусили нижнюю губу почти до крови. Руки Макса крепко сжимают талию Джорджа. Британец отвечает на поцелуй с тем же рвением, что и Макс. Их языки сплетаются, Джорджу резко становится невыносимо жарко в этом дурацком костюме, спасшему ни одну жизнь. Но в этот момент он хочет избавится от него и избавить от него Макса. Почувствовать его горячее крепкое тело, потрогать каждый сантиметр. Макс безумно привлекательный, даже если не знает этого. Но голандец резко разрывает поцелуй. Его дикие глаза смотрят на брюнета. Он берет Расселла за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Доволен? Или хочешь еще? Хочешь, чтобы я трахнул тебя сейчас? Или может мы подождем, когда кто-то зайдет? Тебе ведь нравится публика, Расселл. — Грубо, очень грубо, но почему-то от этих слов в костюме Джоржа становится теснее. Джордж и не думает сдаваться, он любит их игру и сегодня она наконец-то выходит на новый уровень. Все его сомнения стоит ли провоцировать хищника отходят на второй план, или на третий, или исчезают вовсе. — Разве может такая прелесть достаться тебе? Ты не заслужил мою задницу. Выиграй гонку и там посмотрим. Покажи чего ты стоишь и на это раз. Или тебя просто так называют голандским львом? — Джордж говорит это спокойно, потому что так Макс начинает еще больше злиться, а злой Макс чертовски возбуждает. — Ну же, чего ты хмуришься, Макс? Ты думаешь я не знаю, что ты хочешь меня? Думаешь я не видел, как ты смотрел на нас с Ландо? Знаешь, а он ничего, если сегодня он победит, я думаю, он заслуживает награду. — Он определено знает как разозлить, Макс весь напрягается, вена на шее вздулась от попытки не убить Расселла на месте за такую глупую провокацию. Глупую, он это понимает, но ведется, как ребенок, и ничего не может сделать с собой. — Готовься, сладкий. Надеюсь ты не надумаешь сбежать после моей победы. А ты знаешь, что победа будет моей и ничьей больше. Глупо говорить это, зная что у Норриса сегодня нет не единого шанса.  Макс вновь грубо целует соперника. Вдавливает его бёдрами в стол, давая почувствовать насколько Макс ждет окончания гонки. Расселл специально трётся бедрами, вызывая глухое рычание будущего победителя. Оба заведены до предела, готовы сорваться и нырнуть в пучину желания, как будто оба только и ждут когда погаснут все огни на стартовом светофоре.  — Свали к себе. Быстро, пока я не получил свою награду прямо сейчас и прямо здесь. Макс резко отстраняется и уходит, хотя только что сам прогнал Джорджа. Расселл дрожит от возбуждения, его переполняют смешанные чувства. Прекрасно ведь знал, что не стоит лезть когда у Макса плохое настроение, знал, но ни о чем не жалел. Жалел разве о том, что не встал на колени и не довел голандца до предела. Британец уже мечтает об окончании гонки, ведь прекрасно знает, кто сегодня победит и получит свою награду. Увы, это не Ландо Норрис и не кто-то другой. Это будет рожденный на трассе — Макс Ферстаппен.