Альтернативный Цифровой Цирк

Флэк снова шёл вдоль коридора с жилыми комнатами. Вокруг царила какая-то гнетущая, давящая на уши тишина, будто всё вокруг вымерло. Странное чувство одолевало Флэка: казалось, он что-то упускает из виду, что-то зловещее и ужасное, но он всё никак не мог понять, что именно. И вот она — та самая дверь с изображением фиолетового кролика. Как и тогда, примат дважды постучал. И вновь нет ответа. И снова возникло желание ударить «посильнее», но теперь Флэк только занёс для этого руку, в надежде, что и в этот раз Джекс откроет. Но этого... не произошло. Дверь сорвало с петель. Взору Флэка, так и присевшего от ужаса, предстала чудовищная картина. Все стены были исписаны до жути искривлёнными надписями «ВЫХОД», а на противоположной от двери стене красовалась гигантская кроличья морда с маниакальной улыбкой, оттягивавшей щёки чуть ли не за уши. Надпись внизу под мордой гласила: «НЕ УЙТИ ОТ ПРАВДЫ». Посреди же комнаты возвышалось столь до боли знакомое Флэку существо — чёрная вибрирующая масса, покрытая разноцветными глазами. Монстр, громко стуча по полу, начал приближаться к Флэку. Примат попытался встать, но не мог даже пошевелиться. А чудовище уже нависло над ним, и Флэк, не веря своим ушам, услышал сбивчивую, гортанную речь: — эТО ВсЁ ТвОЯ вИНА ТЫ нЕ УсПЕл МЕнЯ СПаСТИ оТ ПРАВдЫ нЕ УйТи... — ТВОЮ МАТЬ!!! — заорал Флэк и... проснулся. Шок от увиденного кошмара был настолько сильным, что Флэк даже не сразу вспомнил, где он находится. Он сидел на кровати, крепко сжимая в собственных руках одеяло. Справа от него тихо и мирно спала Зубл, одной своей рукой всё ещё прижимая Флэка к себе. Примат осторожно, стараясь её не разбудить, высвободился и вышел в коридор. В ноздри ударил свежий, ароматный запах ночи. Весь Цирк спал, а за пределами Шатра величаво сияла серебристая Луна. Флэк пошёл по коридору, в том же направлении, что и во сне. Дойдя до двери в комнату Джекса, он остановился: та была приоткрыта. Примат осторожно заглянул внутрь, невольно напрягаясь, ожидая увидеть тот самый кошмар. Но ничего подобного в комнате не обнаружилось. Впрочем, Джекса здесь тоже не было, что заставило Флэка насторожиться. Он закрыл дверь и начал обход по Цирку в поисках кролика. В Шатре его не оказалось. Выйдя наружу, Флэк на мгновение замер, глядя на звёздное небо, которое то и дело рассекали длинные хвостатые кометы. Постояв какое-то время в его созерцании, Флэк всё же продолжил свой тщательный обход. Джекс валялся на пляже у Цифрового Озера, сложив нога на ногу и подперев руками голову. Прибой то и дело щекотал его пятки. Судя по расслабленной позе, он релаксировал. — Поздноватое время для прогулки выбрал, не находишь? — спросил его Флэк. — А, живой всё таки? — ответил Джекс, нисколько не удивившись. — Ну, как видишь, не я один здесь ошиваюсь посреди ночи. — Точно. Флэк тоже присел на песок, расположившись в некотором отдалении от кролика. — Тут и правда красиво, — сказал он. — Часто сюда приходишь? Джекс не ответил. Флэк подождал какое-то время, затем спросил: — Всё в порядке? — Разве тебя это по-настоящему волнует? — последовал ответ. — Более чем. Я пришёл сюда, потому что искал тебя. Джекс повернул голову в его сторону. — Для чего? Чтобы рассказать мне, какой я мудак, что не помог Помни? Я это и без тебя знаю. Он снова отвернулся. Примат же снова спросил: — А почему ты ей не помог? Плохого она тебе ничего не сделала, это я знаю точно. И дело не в том, что тебе было на неё наплевать — потому что человек, которому по-настоящему на что-то плевать, не стал бы опускаться до такого... просто потому, что ему нет смысла так поступать. Так скажи мне — почему? Джекс чуть приподнялся в локтях, посмотрел в воду и усмехнулся. — Что ты подразумеваешь под словом «опуститься»? Разве к людям это понятие вообще применимо? Мы все монстры, просто по разному это проявляем. А подавляющее большинство населения Земли так вообще предпочитают носить маски добродушия, пряча свои уродства. Моё отличие от них лишь в том, что я не прячусь, вот и всё. А что касается Помни — поверь, она не такая добрая, как тебе кажется. Это был очевидный п*здёж, но вопрос, кому Джекс пытался сейчас врать: Флэку или себе? — Хорошо, — сказал на это Флэк. — Ты не прячешь своё уродство, я правильно понимаю? О'кей, допустим. А в чём оно у тебя заключается? Этот, казалось бы, обычный вопрос будто застал Джекса врасплох. — Ты это щас серьёзно? Спроси любого — тебе расскажут всё, что ты хочешь об этом узнать. — И всё же мне интересно услышать это из уст первоисточника, — произнёс Флэк, лукаво улыбаясь. Джекс почесал затылок. — Да я думаю, ты и так знаешь. Помни наверняка тебе всё рассказала. Я садист. Люблю причинять боль другим. Мне это нравится. Хочешь знать почему? Так они становятся честнее, — при этих словах лицо Джекса приняло выражение неумолимой жестокости. — Показывают то, что обычно прячут внутри. И знаешь, что самое интересное? Я ж никого не заставляю со мной общаться. Но они ведь сами зачем-то ко мне приходят, а потом ещё и обижаются. Рагата, например. Я уже сбился со счёту, сколько раз она переобулась. — А Помни? Насколько я знаю от других, ты сам её завлёк в общение с тобой. Улыбка тут же исчезла с лица Джекса. — Тебе никогда не говорили, что ты настырный? — Даже если и так, я могу себе это позволить. Или ты возражаешь? Флэк медленно поднялся во весь рост, угрожающе нависая над зайцем. Тот слегка напрягся, не зная, чего ожидать. — Ой, да ладно тебе, расслабься! — посмеиваясь, махнул рукой Флэк и подошёл к самой кромке берега, повернувшись к Джексу спиной. — Если бы я хотел с тобой что-то сделать, то уже бы сделал. Да и потом — зачем мне это? Я ведь в сущности тебя не осуждаю. — Стоп, чё? — выпалил Джекс, не ожидав услышать такое заявление. — А ты как думал? Это здесь я ко всем доброжелателен. А вот там... — примат указал куда-то в неопределённом направлении, — ...другое дело. Мне в определённой степени знакомо твоё чувство. Когда люди вокруг кажутся тебе какими-то жалкими, ничтожными тараканами. Бессмысленными, бесполезными, — Флэк повысил голос, — ...безмозглыми! Знаешь, есть люди, которые хотя бы приносят пользу — а есть те, существование которых воспринимается бл*дь как ошибка! И я сейчас говорю не о каком-то узком круге общения — я о здоровенной части человечества. Я в целом человек от природы очень талантливый, а значит, талантлив во всём. И когда какие-то слабаки пытались толпой меня загасить как личность, с них можно было только поржать. Так оно и возникло, это чувство. — Большинство людей не живут вовсе, — продолжал Флэк свою яростную речь. — Они только выживают. Паразитируют на других, тех, кто сильнее. У них практически нет собственного сознания — настолько оно подавлено окружающей действительностью. Поэтому моё окружение всегда занимали люди сильные, интересные, талантливые. Остальные же были для меня в лучшем случае инструментами. Если не мусором. Он вновь повернулся к Джексу. — И ладно бы, если это было просто мнением. Но я никогда не забывал проявлять свои взгляды на публику. Я не чувствовал жалости к тем, кто казался мне бесполезным куском био-массы — даже если это был мой родственник. Я в принципе кстати считаю родственные связи преувеличенными. Если у меня с каким-то человеком частично совпадает набор ДНК, это ещё не значит, что этот человек обязан существовать в моей жизни и что я обязан его ценить и любить. Ну уж нет! Примат зашагал по песку из стороны в сторону, нервно перебирая пальцы своих рук. Джекс молча за ним наблюдал. — Можешь себе представить, до каких аморальных поступков я доходил, имея такие взгляды на жизнь. И я никогда этого не скрывал! Я никогда не надевал маску лицемерия — о, я всегда был открыт, уж поверь мне! Кто-то может сказать, что мои действия и убеждения продиктованы мне непомерной гордыней — и будут правы, чёрт возьми! Но я считал и по сей день считаю, что это обоснованно и что я имею на это полное право! Видишь? Я тоже не прячусь, Джекс! И я готов всегда сказать о ком угодно всё, что я думаю. Флэк наконец остановился, смотря кролику прямо в глаза. Потом улыбнулся. — Только знаешь, в чём разница между нами? Я не живу лишь одним своим эго. Я, в первую очередь — творец. Я считаю, что смысл жизни — это творить прекрасное. Я не верю в эту распространённую чушь про спасение души — какой прок в её спасении, если она ничего не стоит? А цену каждый человек набивает себе сам. И всё же, — Флэк грустно вздохнул. — Однажды я позволил своей гордыне взять над собой верх. Я стал считать себя выше, чем я есть. Это отдалило от меня всех, кого я знал, потому что я стал считать их ниже себя, а тех, кто был выше, я к себе не привлёк — потому что на деле не соответствовал их уровню. Вот и вся история. Флэк прошёлся вдоль берега и вновь сел на песок. Джекс оставался всё так же неподвижен. Примат втайне посмеивался, глядя на него украдкой. — А... давно ты это осознал? — спросил наконец заяц. — Я имею ввиду — давно ты признал в себе зло и принял его? — Не так уж и давно кстати, — ответил Флэк. — По крайней мере, последнее я понял совсем недавно. А ты? Наступило долгое молчание. Флэк ждал, Джекс колебался. Тишину нарушали лишь сверчки, создавая идеальную атмосферу ночной посиделки и разговора по душам. — И я тоже, — заговорил наконец Джекс после долгих раздумий. — Знаешь, иногда ты просто чувствуешь, что с человеком что-то не так. Видишь, как он тает. Не понимаешь, почему. И ничего не можешь с этим поделать. И самое обидное, — что бы ты ей не говорил, как бы не пытался помочь — а тебе в ответ лишь яд. И ты не знаешь, сколько ещё сможешь это терпеть, пока ты наконец не сорвёшься и не пошлёшь всё к чёрту. Откуда такая перемена? Мы никогда раньше не ссорились. А теперь же она как будто специально делала всё, чтобы я её возненавидел. Он горько усмехнулся. — И однажды я так и сделал. Не выдержал, понимаешь? Впервые проявил свою истинную натуру. Я сказал ей, чтобы она наконец сдохла, раз она так этого хочет. Как по мне, за всю ту боль, что она мне причинила, она это заслужила. И знаешь что? Это сработало! Она рассеялась прямо на следующий день! Джекс расхохотался, так и покатившись со смеху и ударяя ладонью по песку, будто ему было очень весело. Его смех был дикий, лающий, истерический. Сумасшедший. — А знаешь, как на это отреагировали остальные? Они решили, что я во всём виноват! Знаю, я имел просто идиотскую неосторожность рассказать об этом Рагате. Я доверился ей, думал, она мне поможет, а в итоге она восприняла всё буквально и растрындела об этом остальным у меня за спиной, да ещё и не так, как всё было. И знаешь что? Никому из них не было дела до того, что я пытался ей помочь, прежде, чем она меня вывела из себя. Всё дошло до такого абсурда, что когда один недокомик вздумал пустить по этому поводу просто немыслимую «шутеечку»!.. Никто его не осудил. Никто ему не сказал, что о таком шутить нельзя. Ну ничего, — прошипел Джекс со злорадным выражением лица. — Теперь этот клоун сам испытывает на себе сейчас в Подвале то, о чём пошутил. Уверен, ему там очень весело. Как впрочем и мне тоже. Флэк понял, что речь идёт о Кауфмо. Знай Джекс, что с ним случилось по итогу, возможно, порадовался бы ещё больше. Флэк поспешно отогнал от себя эти мысли и спросил: — А что, и Зубл, и Гэнгл тоже в этом участвовали? И они тоже к тебе так отнеслись? Джекс отрицательно покачал головой. — Их тогда ещё не было в Цирке. Впрочем, какая разница — будь они там, им бы тоже было наплевать. По крайней мере, Зубл точно. В общем, к чему я всё это. Тогда я впервые узнал, каков я и другие на самом деле. А когда рассеялось ещё несколько человек, моя догадка подтвердилась окончательно. Потому что раз за разом повторялась та же история — все они становились просто последними негодяями, перед тем, как рассеяться, — потому что выпускали на волю своё настоящее «Я». Мы все монстры — просто надеваем маски, чтобы таковыми не казаться. Людям не нравятся монстры, и они не готовы принять правду, что сами же ими и являются. Я принял — и именно поэтому так долго продержался здесь. Если быть настоящим собой — это значит быть монстром, то пусть так. Я просто больше не буду ни перед кем объясняться, — голос Джекса дрогнул. — Не буду больше пытаться доказывать, что я ни в чём не виноват. Тем более, что это не так... Он замолчал. Флэк поднялся: волнение Джекса передалось и ему. — Значит, дело действительно не в том, что ты не хочешь привязываться к людям. Ты ненавидишь людей. И себя тоже. Но если это так, то почему ты тогда общался с Гэнгл? Разве не должен был её ненавидеть так же, как остальных? — Человеку всё равно ведь нужно с кем-то поддерживать общение. Почему именно с ней? Она единственный человек, который не сможет ранить. Такое общение напоминает заклинателя змей и его кобру. Ну, знаешь, у неё зубы вырваны и всё такое. Так же и здесь. По крайней мере, я так считал раньше. Сейчас уже не уверен. И да, сразу закрою следующий твой вопрос: какое ко всему этому отношение имеет Помни? Самое прямое: после Рагаты она больше всех строила из себя добрячку. Но Рагату я насквозь знаю, а Помни — экземпляр куда интереснее. Вот мне и стало интересно, на что же она способна. — А в итоге она тебя самого довела до белого каленья и вообще посеяла в тебе хаос, я смотрю. Ладно, — сказал Флэк, заметив, как у Джекса злобно исказилось лицо. — Не будем сейчас об этом. Ты мне лучше вот что скажи: какой она из себя была? Ну, та, о которой ты рассказал. До той самой ситуации, разумеется. Джекс грустно улыбнулся. — Ей всегда было пох*й. В хорошем смысле. Она была классная. Какой бы жестяк кругом не происходил, она только отмахивалась. Это был особый, редкий сорт позитива, а не то убожество, что у Рагаты называется «позитивом». Если происходила какая-то стрёмная хрень, она всегда говорила — come on, не парься! Знаешь, — произнёс он, поглаживая рукой песок. — Она часто приходила сюда по ночам. Только здесь она могла говорить серьёзно, то, что она думает на самом деле. — Ясно, — проговорил Флэк, невольно отвернувшись. Его лицо помрачнело от воспоминания вчерашнего — вновь проснулась вечно голодная совесть. И всё же он снова спросил: — Читал когда-нибудь Стивена Кинга? — Чувака, придумавшего «Оно»? — Да. — Нет, не читал. А что? — Ты мне просто кое-что напомнил. Кое-что из одной его книги, «Клатбище домашних жывотных» называется. Там у жены главного героя была одна психологическая травма: она физически была не в состоянии говорить на тему смерти. И гг никак не мог понять, почему, потому что она не рассказывала. И однажды, при определённых обстоятельствах конечно, рассказала. Когда она была совсем маленькой, у неё была сестра, которая заболела какой-то страшной болезнью. Девочка физически не могла перемещаться, из-за чего несколько лет по моему пролежала в доме на кровати. А будущая жена гг за ней ухаживала соответственно. И знаешь, что эта сестра делала? Она умышленно делала гадости: срала под себя например, и так далее, подробностей не помню, это не столь важно. Она умышленно портила своим родным жизнь одним лишь своим присутствием. Джекс навострил уши и посмотрел на обезьяну. Флэк же продолжал: — И в итоге девочка подсознательно возненавидела свою сестру, хоть и боялась себе в этом признаться. И однажды, когда родители оставили их одних, сестра умерла. И девочка была счастлива, что это случилось, и в то же время винила себя за это чувство. В общем, я деталей уже не помню, но она кучу лет провела в ночных кошмарах, где сестра мстит ей за то, что она порадовалась её смерти. В общем, ПТСР она заработала знатный. И её муж, гг, который кстати врач, решил эту психологическую проблему жены гениальнейшим образом! Хочешь знать как? Джекс сам не заметил, как кивнул: настолько примат интересно рассказывал. Флэк усмехнулся и ответил: — Он сказал ей, что это абсолютно нормально, что она не сделала ничего дурного. Когда люди долго и тяжело болеют, они превращаются в мерзких чудовищ. Попробуй сам полгода проваляться без движения с постоянными болями и остаться ангелочком. Такие люди начинают отравлять жизнь окружающим, и в первую очередь — своим родным. Они это не нарочно — просто не могут иначе. Но, сам понимаешь, никому от этого не легче. Догоняешь, на что я намекаю? Психологическая болезнь — тоже болезнь. И когда люди близки к рассеиванию, они тоже становятся монстрами, и по тем же самым причинам, что и в реальной жизни. И это кстати доказывает, что ты не виноват в том, что она рассеялась — этот процесс уже начался задолго до того, как ты сказал ей те слова. — Я даже больше скажу, — добавил Флэк, наклоняясь к зайцу, которого так и трясло. — Люди, чьи родственники таким же образом болели и умирали, часто кончают жизнь самоубийством. Потому что оставшиеся в живых чувствуют себя так, будто сами совершили убийство — вот до чего их доводят такие больные. Они не выдерживают чувства вины, и таким образом от него избавляются. Так что то, что случилось с тобой — классика и обыденность на самом деле. Ты просто не знал, что так бывает. И что это нормально. Кстати, если всё ещё не веришь, что это про тебя — эта самая жена главного героя тоже никогда не ходила ни на чьи похороны. Просто психологически не могла. Джекс сидел, опустив голову почти до колен и время от времени дёргаясь, как от электрического тока. Флэк, видя, какой эффект оказывают его слова, продолжал ковать: — Я скажу ещё кое что. Это конечно безумие такое предполагать, но... Что, если твоя подруга говорила тебе все эти гадости просто потому, что хотела таким образом сжечь все мосты? Что, если она уже знала, что её ждёт, и отталкивала тебя просто потому, что думала, что тебе таким образом будет легче пережить утрату? Тут Джекса начало уже трясти с такой силой, что Флэк не мог этого не заметить. Он медленно наклонился и мягко положил руку на плечо рыдающего кролика. — Ну всё, успокойся. Да, это действительно трудно — осознать, что все эти годы ты винил себя ни за что. Но это правда. Ты РЕАЛЬНО ни в чём не виноват. — Как ты это понял?.. — проговорил Джекс, едва справляясь с нахлынувшими эмоциями. — Как ты догадался?.. — В смысле? Ты рассказал мне свою историю, а я вспомнил эту книгу. Признай же, реально один в один всё совпало. Так что здесь нет ничего сверхъестественного. — Даже если всё так — какое это теперь имеет значение?.. — сокрушённо произнёс Джекс. — С тех пор я наделал столько ужасного... Даже если я попытаюсь всё исправить — кто мне поверит? — Я позабочусь об этом, — решительно заявил Флэк. — Я сделаю так, чтобы тебя приняли. Да, это будет непросто и не быстро — но я помогу. По-настоящему. Флэк поднялся, отряхивая с колен рыхлый песок. Джекс тоже встал, слегка пошатываясь на своих невольно гнущихся ногах. — В общем, ты ещё подумай над этим — времени у тебя предостаточно. Напоследок я скажу тебе вот ещё что. Как я уже понял, Цирк — это уникальное место, где все грани психики стираются окончательно. По сути, твой мозг здесь — это стойкое жиле, из которого ты можешь слепить что захочешь. Здесь можно снять с себя все маски — а можно сделать их своим настоящим лицом. Поэтому выбор за тобой. Ни за Кейном, ни за мной, ни за кем либо ещё. Ты выбираешь — быть монстром, или быть тем, кем ты являешься на самом деле. Флэк посмотрел на него ещё пару секунд — будто хотел что-то добавить... но лишь молча кивнул, развернулся и пошёл прочь по пляжу. Песок тихо хрустел под сапогами, волны лениво разбивались о берег, и серебристый свет луны скользил по воде, растекаясь длинной дрожащей дорожкой. Джекс стоял всё так же неподвижно, не произнеся ни слова. Ветер шевелил его уши, тень от которых ложилась на его лицо, выражавшее бесконечную, тоскливую усталость. Но не только её. В его глазах, спустя столько лет, теперь виднелся некий проблеск смутного, но долгожданного просветления.