*************
30 сентября 2025 г., 01:05
— Мам, а почему звёзды падают с неба? — Высунулся из-под стола любопытный маленький носик, вызывая тихую улыбку на губах уставших взрослых. Элисон ласково щёлкнула по нему пальцами, а Сет не поленился встать с насиженной кушетки и вытащить маленького мальчика из его укрытия. Бо, а именно так звали этого малыша, тихо рассмеялся, растекаясь на мощных руках Сета, и тоненьким пальцем показал на окно, призывая своих названных родителей выглянуть наружу и ответить на его вопрос. А посмотреть там вправду было на что – впервые за долгое время, ночное небо не было заволочено тяжёлым дымом, и на нём чёткими светящимися контурами вырисовывались луна и звёзды. Кроме того, Бо верно подметил, что звёзды падали со своих мест, словно те внезапно им наскучили, и летели вниз, оставляя за собой яркие белые хвосты. Это вроде бы обычное явление сейчас казалось чудом, ведь Сет с Элисон впервые не боялись чего-то падающего с неба – наконец-то оно не было очередной бомбардировкой. Переглянувшись между собой, они прочли в глазах друг друга одну и ту же мысль. На улицу безопасно выйти.
— Ох, малыш, существует очень много разных сказок, рассказывающих, почему это происходит, но никто не знает точно. Но не вешай нос, Бо. Знаешь, Эу говорила, что если что-то никто не знает, то просто надо прислушаться к этому чему-то, и оно само тебе расскажет, что оно такое. Хочешь мы пойдём на вон ту полянку и послушаем, что скажут звёзды? —Мягко спросила Элисон, целуя Бо в висок. В его доверяющих глазах тут же загорелись предвкушающие огоньки, и Бо радостно закивал головой. От этого улыбка Элисон стала ещё шире, а на душе не просто потеплело, а что-то растаяло. Но раз они собираются успеть застать продолжение звездопада, стоит поторопиться, а не пускаться в ванильные мысли о том, как хорошо иметь возможность дарить кому-то счастье и получать в обмен на это безграничное доверие. Сет, видимо, был того же мнения, потому что уже круто развернулся и размашистым солдатским шагом направился к дверям, позабыв обо всём, кроме милого Бо у себя на руках. Элисон быстро вскочила на ноги и, схватив со стула две курточки для себя и Бо, направилась вслед за самыми любимыми мужчинами в своей жизни, тихо причитая на счёт теплокровности Сета. Ну истинный стихийник огня, не иначе.
— Сет, ещё раз забудешь о том, что не все имеют такую же стойкость к холоду, как у тебя, Аидушка, то… — Прикрикнула Элисон, уже закрывая за собой дверь, но едва стоило ей обернуться, все слова внезапно кончились. Перед её глазами словно открылся новый мир. А центром этого мира был Сет, со счастливым выражением лица подкидывающий смеющегося Бо прямо в небо. Так бы сложившуюся картину видел любой, но в глазах Элисон всё было гораздо волшебнее и трогательнее. Она видела в улыбке Сета потерю страха привязываться и проявлять чувства, видела в его сильных руках тепло, предназначенное для объятий, видела в упрямом стоянии на раненой ноге готовность на всё, ради любимых. В глазах Бо она заметила возвращение потерянного детства, заметила полное доверие при падении с раскинутыми в разные стороны руками, заметила всепоглощающую любовь в крике «Мам, иди к нам!». Ну и кто она такая, чтобы не подойти ближе.
Небо над головой было просто усеяно созвездиями и метеорами, что создавало ещё более устойчивый образ личного чудесного момента. Каждый шаг к Бо и Сету заполнял грудную клетку Элисон небывалым чувством дома, пока в голове всплывали этапы постройки этого ощущения. Ведь сначала Бо вообще не доверял никому. Был маленьким зашуганным мальчонкой, случайно попавшим под опеку отряда. Не терпел прикосновений, отказывался разговаривать и постоянно шарахался от любых движений. Лишь постепенно он открывался, и одновременно с этим расцветал. Воспоминание о том, как Бо неловко попросил Элисон быть его мамой и называть сынком лишь его, до сих пор вызывало слёзы, а последующий за этим тихий вопрос, можно ли Сет тогда будет его папой, добивал окончательно. Ведь Бо, совершенно чужой мальчик со своей мёртвой кровной семьёй, по итогу вправду объединил Сета и Элисон, сделав их своими родителями. Даже более настоящими, чем родные.
— О, моя Персефона, скажи мне, что там шепчут звёзды, почему они падают? — Игриво подмигнул подошедшей Элисон Сет, параллельно сажая себе на плечи Бо, зачарованно разглядывающего мир вокруг. Хитрюга, решил переложить обязательство в рассказывании магических историй на плечи Элисон. Ну и ладно, ей не впервой. Всё-таки она – медсестра, и привыкла к подобным просьбам от умирающих солдат. Многие хотели перед своим уходом услышать что-то доброе, вселяющее не то, что надежду, но хотя бы облегчение от потери шанса увидеть новый рассвет. Было ли Элисон больно? Безумно. Но за три года войны она научилась надевать на себя личину «Эр» – а именно так её называли все солдаты вместо настоящего имени, и притворяться, что просто рассказывает сказку на ночь засыпающему навеки бойцу. Но к счастью, сейчас этот опыт не для того, чтобы проводить кого-то в мир иной, а просто подарить ребёнку небольшую капельку чуда, в которую он обязательно поверит. И, кажется, у Элисон появилась для этого идея.
— Ох, Сет, ты безумно ошибаешься, если считаешь, что это падают и шепчут звёзды. Это не они. Это людские души бойцов. Подожди пугаться, сынок, я сейчас всё объясню с их же слов. Ты наверняка не забыл, что мы живём в такие времена, когда не самые хорошие люди убивают невиновных, а такие люди, как папа, как Жан, Нил, Мэтт, Дэн, Кевин, деда Дэвид, борются с ними. К сожалению, такая борьба не происходит без жертв. Многие умирают. А их души улетают из тел и отправляются прямо на небо. Каждая звёздочка, даже самая маленькая, когда-то была живым человеком, прям как мы. Просто она больше не может жить, поэтому наша планетка для неё становится неудобной. А небо, оно мягкое, тёплое, как одеяльце. Оно укрывает собой всех, кто туда попадает, и позволяет им сиять дальше. Этот свет нужен для того, чтобы мы, живые, не теряли ориентира, цели и надежд. Звёзды – наше напоминание о том, зачем мы боремся. А если звёзды падают, прямо как сейчас, то значит, мы всё делаем правильно, и души, ставшие звёздами, отомщены и упокоены навсегда. Им становится тесно и неудобно на небе, их начинает вновь манить земля. И они летят сюда. И снова заново рождаются самыми новыми людьми. Понимаешь? То, что мы видим сейчас – это лишь знак, что мы всё делаем правильно.
Мягким голосом рассказывала Элисон, взяв Бо за руку и не разрывая зрительного контакта с ним. Лёгкий ветерок трепал её длинные волосы и куртки, висящие на изгибе локтя. Бо всё время слушал, не перебивая, и молчал, словно рассказанная история возымела на него слишком мощный эффект, чем Элисон рассчитывала. Она не могла сказать наверняка – в отличии от Сета, она не имела телепатии, которая шла комплектом с управлением стихией, поэтому ей оставалось лишь стоять, да ждать, пока Бо хоть как-нибудь отреагирует. Сет же, задумчиво закусив губу, смотрел вдаль, на кромку леса, окружающего базу специального отряда №25, в котором и значится Сет. Специальность отряда заключалась в том, что все шестеро бойцов, входящих в него, получали экспериментальную инъекцию, которая смешивалась с кровью и даровала силу над одной из шести стихий. У Сета таковой стихией был огонь, благодаря чему он и был стоек к любому холоду или жаре. Элисон и Эбби, то есть Эр и Эу, когда-то помогали командиру Ваймаку создавать эту самую инъекцию, благодаря чему Элисон была прекрасно осведомлена на счёт всех свойств и побочек стихий. Но это если отвлекаться от сути. Главным было то, что Бо слегка нахмурил светлые брови и отвёл взгляд от Элисон.
— Значит, моя семья сейчас это… Звёздочки? — Тихий вопрос, от которого Элисон хотелось вырвать себе язык. Она ведь знала и помнила, что до четырёх лет Бо жил с родителями и старшими братом и сестрой, которых потом расстреляли прямо у него на глазах, а тела сожгли вместе с домом. Своей историей Элисон ввела Бо в те мысли, от которых всё время хотела уберечь. Сердце гулко забилось в груди от боли. Хотелось сказать ему утихомириться и не напоминать о том, что у многих уже больше нет и никогда не будет сердцебиения, но Элисон и так сказала уже слишком много. Задумчивый и горький взгляд Бо был устремлён на луну, хотя он наверняка думал лишь о звёздах и ждал ответа на свой вопрос. Но Элисон не была готова его дать. В её голове крутилось назойливое ощущение беспомощности, и незнание, что же лучше сделать. Правда, она забыла ещё одну важную деталь. Она не одна может разбираться с какими-то проблемами.
— Думаю, уже нет. Ты ведь не остался одиночкой, не умер, смог довериться нам, растёшь вон каким смелым и умным. Они наверняка видели всё это, гордились тобой, а потом отвалились и улетели перерождаться в тараканов, которые сейчас ползают под твоей кроватью, — На полном серьёзе заверил Сет, и Элисон даже на секунду показалось, что она ему верит. Но главное – этому поверил Бо. Его напряженные плечики опали, а взгляд смягчился и опустился вниз, на едва проросшие волосы Сета. Ох, как же сильно Бо осуждал своего папаню за то, что тот побрился на лысо с месяц назад. Прям ходил, дулся, говорил, что раньше было лучше, а потом как-то смирился, что ли. По крайней мере, претензий больше не поступало, что не могло не радовать Сета. Ведь часто Элисон и Бо сходились в своих взглядах, и вместе сплетничали о тех или иных поступках Сета, демонстративно громко ругая его. Ох, хорошие времена, надо будет повторить. Ну или как минимум сделать около десяти однотипных замечаний. Звучит отличным планом, однако, кажется, Сет прочёл его по лицу Элисон – он сразу попытался отвлечь её на новую тему: — Ладно, с этим разобрались. Но расскажи-ка, мать, куда девается луна днём?
— Сети, ты сегодня прям какие-то базовые вопросы задаёшь, уже должен знать ответы. Ох, ладно, расскажу. Но только ради тебя, малыш, и ради твоих мыслей по поводу того, что я услышала от луны, договор? — Заговорщически спросила Элисон у Бо и, дождавшись его довольного согласного кивка, взяла сына за обе руки и продолжила рассказывать то, что приходило в голову: — Луна очень любит темноту и может управлять ею, прям как наш Жан. Но стоит солнцу начать светиться, Луне становится плохо, и она сбегает из этого мира в другой. В какой? Ну.. Луна каждый раз придумывает себе новый мир для побега от света. Сама выдумала, сама в нём поселилась, сама его оставила и вернулась к нам, ведь тут у неё вылезают подданные, её тени. Что происходит с теми мирами, которые она выдумала? А они взрываются, потому что не выдерживают крутизны Луны, и превращаются в закаты, после которых и начинается время правления Луны. Интересно, да?
— Даа. Но теперь я хочу пойти спать. Мне кажется, это будет правильным решением, и ещё больше звёздочек упадёт с неба после него, — Протёр нос рукавом широкий рубашки Бо, вяло указывая пальцем на горящие окна его комнаты. А ведь за всеми этими разговорами да сказками, Элисон и забыла, что на часах время клонилось к двум часам ночи. Лечь спать вправду самое лучшее решение в такой час, особенно если учитывать, что Сет завтра опять уходит в поход, а Элисон нужно будет разгрести огромный шкаф с лекарствам, чтоб найти хоть какое-нибудь средство от появления снов, а потом заняться заболевшим простудой Мэттом. Вылечить больного за час – вот где настоящая магия, но Бо пока не обязательно знать об этом. Пусть ребёнок войны хоть как-нибудь побудет простым ребёнком, в чьей жизни чудо это самый обычный закат. Так будет проще.
Сделав Сету жест, мол, пошли отсюда, Элисон пошла вперёд, чтобы открыть двери. В голове крутилась смутная мысль, которую будто хотелось обсудить с Сетом и разложить по полочкам все её фрагменты, но время, как и всегда, слишком сильно поджимало и ограничивало. Сейчас точно нужно было уложить полузасыпающего на плечах у Сета Бо в кровать, вскипятить воды в чайнике, сделать обезболивающий раствор для Сета, нанести его, снова перевязать раненую ногу и уйти по кроватям. В принципе, можно совместить разговоры и лечение, если Сет не будет против. А то с ним, огненной личностью, чёрт угадаешь, в каком он расположении духа и согласен ли хоть как-то общаться с другими людьми. Но при этом, всё-таки Элисон его почти-невеста, для неё-то у него должно хватить сил. Наверное.
— Можем поговорить, пока я тебе раствор на ногу наношу? — Наконец спросила Элисон, параллельно с тем, как разглаживала одеяльце уснувшего Бо. Иногда она завидовала белой завистью этому детскому умению быстро засыпать. Да и не одна она. Если смотреть на солдат из двадцать пятого отряда, каждый из них слишком часто страдал бессонницей не только из-за долга или боёв, но и просто из-за своего пошатанного морального состояния. Так что пусть у Бо как может дольше остаётся эта суперсила. Будет жить легче. Посапывание в ответ на мысли Элисон лишь доказывали её правоту. Но это была лишь очередная ненужная запинка, грозящаяся оборвать изначальную тему для разговора, более насущную, чем простой сон. И, судя по ожидающему взгляду, Сет всё-таки был согласен поговорить, значит, Элисон может начинать свои сумасбродные монологи, собранные из всего, что ее волновало последние недели две так точно.
— Я вот думаю на счёт того, что все мы в конечном итоге умрём. Станем звёздочками, как я Бо это назвала. Но что от нас останется? Кости? Пепел? Форма? Кулоны с записками и фотографиями? Боль в сердцах близких людей? Или мы оставим нечто большее, по типу опоры, света, ориентира? Или начнём жизнь заново с новой целью в новом теле? Как в смысл в этом всё вообще? Нет, я не хочу умереть, не додумывай. Я рада, что жива, что дышу, что сейчас всё это говорю, но.. Увидев столько смертей, кажется, я потеряла истинный смысл слова «смерть». Мне не нравится, какой обычной она стала для меня. И я вот смотрю на все эти тела, а ведь это мог быть ты. Или я. И всем было бы всё равно. Это.. Это плохо, да? Ответь мне, Сет!
На одном дыхании произнесла Элисон, медленно оседая на холодный кухонный пол. Она высказала всё, но при этом столько всего упустила и не додумала. Казалось, что только истинный безумец сможет разобрать то, что она сказала, понять это, и смочь ответить. Но и Сет никогда не называл себя и не был нормальным. По его серьёзным глазам сразу становилось ясно, что что-то в нём колыхнулось, что он тоже задумался и готовит какой-то ответ, какую-то реакцию, как раз необходимую Элисон. Она терпеть не могла односторонние диалоги, в которых присутствует лишь одно мнение. Ей нужно было знать и чужую позицию, даже если она разрушит все ее собственное представление о мире.
Но вместо ожидаемого ответа, спустя пару минут молчания, прерываемого лишь свистом закипающего чайника, Сет без лишних слов раскрыл свой кулон. Такие были у всего отряда, включая Эбби, Элисон и Ваймака. Состоящие из двух половинок, эти кулоны раскрывались и служили хранилищем для фотографий и писем, но ещё в них лежали небольшие карточки с краткой информацией о том, кому принадлежит этот кулон. И именно эту карточку протянул Сет Элисон, чтобы она прочла.
Моё имя Сет Брайн Гордон. Но только посмейте меня назвать Брайаном, я вам все зубы выбью. Мне двадцать один, и я самый старший в двадцать пятом отряде.
Родственников не ищите, они со мной не общаются, я с ними тоже. В случае смерти отдайте мои вещь Эр через моего командира Дэвида Ваймака или боевых товарищей. Мои боевые товарищи, Ваймак и две Э - моя семья, пусть я это и отрицал при жизни. Я много чего зря отрицаю, наверное. Не суть. Просто скажите им, что если бы не они, я бы не понял, как это классно - жить. Думаю, это будет единственным, о чём я буду жалеть - о невозможности жить дальше, без вот этого всего. Кстати. Давайте быстрее сворачивайте войну и больше НИКОГДА её не допускайте.
Меня ещё заставляют написать своё самое счастливое воспоминание и девиз по жизни. Что за бредятина.. Самое счастливое воспоминание с каждым из отряда своё и я не хочу выделять. Но я навсегда запомню, как почти глухие мы пели охрипшими голосами какую-то бредовую песню о любви по дороге из плена. Кстати, сколько раз мы были в плену? Слишком много. А девиз по жизни.. Да откуда он у меня!? Я всегда думал и делал “бьют тебя - ударь в ответ, не бьют - ударь как предостережение”. Но это неправильно. Наверное, моим новым девизом будет “жить жизнь даже если это выживание”.
Моё имя Сет Гордон. Двадцать три года, самый старший солдат в спецотряде №25.
Кровных родственников нет. Моя семья – мой отряд. Есть будущая невестка Эр и сын Бо. В случае смерти вещи отдать мои вещи либо Эр, либо командиру Ваймаку. Он мне как отец.
Моими счастливыми воспоминаниями являются моменты, когда мы с отрядом охрипшими голосами пели тошнотскую песенку, когда я познакомился с Эр, и когда Бо впервые назвал меня папой. Девизом было «Жить жизнь, даже если это выживание», и я не собираюсь его менять. Потому что жизнь это именно та сволочь, которую слишком легко потерять, из-за чего из неё просто необходимо выжимать всё. Эу, моя названная мать, говорит, что каждая секунда жизни, будь то пытка или кайф, ценна, как минимум потому что она есть. И я ей верю. Поэтому даже выживая в окопах или под обстрелами, мы с товарищами находим веселье. Например, Кевин недавно забавно шмякнулся на задницу. Поэтому цените жизнь, и заканчивайте войну.
Элисон переводила взгляд с одного листка на другой. Точно ли это писал один и тот же человек? Хотя Сет бы не стал над ней прикалываться, да и почерк был одинаков. Значит, за те два года, прошедшие между записками, Сет изменился, вырос. Недаром говорят, что война сильно меняет людей. Быть честной, даже Элисон раньше не так сильно наслаждалась каждым мгновением, не так сильно радовалась мелочам по типу сахара в горячем чае или семичасовому сну. Лишь сейчас она знала, какой ценой это всё даётся и под какой угрозой находится. В таком осознании даже не было места отрицанию или лжи, что так же было заметно по карточкам Сета. В первой он еще сомневается на счёт принятия семьи, не хочет выделять счастливые воспоминания, а во второй он уже прямо заявляет неоспоримый факт о том, что они с отрядом – семья, а в воспоминаниях приводит конкретные примеры, прекрасно зная, что если их не записать хоть куда-нибудь, то они просто умрут вместе с ним самим. А для солдата память – одно из самых важных сокровищ. Она означает, что все его старания не были напрасны, что он никогда не будет забыт, что он продолжит жить хоть где-то, передавая свой опыт хотя бы через письма. — Что ты думаешь теперь? — Спрашивает Сет, аккуратно присаживаясь рядом с Элисон на пол. Кулон он вертит в руках, готовый в любой момент убрать карточки обратно и надеть свою гарантию не стать безымянным героем. Но Элисон вновь перечитывает строчки, написанные родным почерком, который бесчисленное количество раз писал ей самой любовные записки с самыми тупыми в мире подкатами. Её сердце трепещет от того, что именно ей Сет отдаёт буквально самого себя. Сет, который не любит, когда его используют как какого-то марионетку, или когда решают за него, вручает своё безвольное тело именно ей. От такого доверия хотелось растечься в лужицу, но вместо этого Элисон просто возвращает Сету карточки и кладёт свою голову ему на плечо. — Думаю, что раз не место недоговорённостям, я должна признать, что не сожгла ни одну твою записку, а храню каждую либо в кулоне, либо в подушке, либо в лифе. А, и что я безумно хочу спать, но не хочу идти в комнату. Как тебе идея уснуть на полу кухни? — Я согласен на все сто процентов. Но чур ты закрываешь занавески, если нас разбудит утреннее солнце.
