Слишком много кажется

Кажется, пацан действительно привязался, да? Нико в очередной раз перевернул свою подушку на более прохладную сторону, чтобы попытаться остудить себя хотя бы немного. Все же, как он это допустил? Ответить легко: его подиум, и то как Габриэль чуть ли не в открытую лапал его мышцы под комбинезоном перед тысячами людей. Немец старался, конечно, выдержать дистанцию хотя бы сейчас, раз в прошлые приступы тактильности парня ещё не так все было очевидно. Вроде как, Габи и сам понимал, что его очарование на старшего гонщика надо использовать в менее людных местах. Нико благодарил всех богов, что мозгов младшему хватило хотя бы на это. Но, Нико слишком много «кажется» рядом с Габи, мозгов не так уж и много, потому что стоило им только оказаться на вечеринке в честь подиума, парень повис на нем как рюкзак. Загорелые пальцы были везде, где позволялось трогать: плечи, грудь, талия и даже иногда бедра. Ещё раньше немец и сам поддался порыву и, после быстрого душа, выперся сфоткаться с Габи в одном лишь полотенце на бедрах. Хотел подразнить, называется. На столько подразнил, что пацан даже для приличия не мог отвести взгляда от белой кожи на торсе. Пальцы бразильца сначала нерешительно легли на голое плечо, но потом, спустя пару мгновений, сжались посильнее, будто желая оставить там свой след. Потом была приятная тяжесть в голове из-за эйфории, что испытывала вместе с ним и вся команда, от первого, мать его, подиума в его карьере. Слова поздравления, крики и шампанское на подиуме казались ему практически сказкой, спустя столько провалов и ошибок. Потом эта сказка вышла на уровень общего празднования с командой, а потом… Кажется, что было потом, Нико хотел бы то ли забыть, то ли вспомнить. На утро в своем номере в отеле, Хюлькенберг проснулся раньше своего режима. Несмотря на ощутимое похмелье, тело чувствовало себя отдохнувшим. Он потянулся, широко зевая и задел что-то мягкое, от чего мужчина слегка дернулся и перевел взгляд на вторую половину кровати. — Какой же ты старый извращенец, Нико… Тихо, страдальческим тоном просипел он себе под нос, разглядывая голую спину Габи на своей кровати. Тот лежал на животе, повернув голову на подушке в сторону от мужчины и тихо посапывал. На этой же спине виднелись лёгкие следы укусов и слабые следы от пальцев. Габриэль лежал словно вторая награда: такая же яркая, его бронзовая кожа напомнила Нико о его месте на подиуме, поэтому хотелось коснуться ее вновь. Спина поднималась вслед за тихим сапом его груди, и мужчина залип как она плавно опускалась, словно показывая себя во всей красе. Одеяло прикрывало лишь его поясницу, и то не до конца, поэтому можно было увидеть, как ямка, перетекающая в вырез, соблазнительно выглядывала. Нико откинул голову назад, на свою беду вспомнив, как его губы скользили ниже и ниже, выбивая из парня что-то между мольбы и приказа. Габи был требовательным. Даже очень, если воспоминания его не обманывали. Кажется, у немца тоже имеется на спине пару отметин, что парень оставил в порыве особых чувств. Вспомнились и глаза, такого кофейного цвета, что Нико, кажется, не переставал что-то бормотать об этом в загорелую кожу, после ее прикусывая. Хюлькенберг зажмурился и перевел дыхание. Он чувствует себя словно подросток, что заводится от одной мысли о чем-то откровенном. Под боком как раз тихо застонали и зашуршала подушка. Габи сонно мычит и поворачивает голову в его сторону, но глаза не открыл. Сладко вздохнув, он натянул одеяло повыше до спины и опять засопел. Благодаря смене позы, Нико смог разглядеть яркий засос на бронзовой коже шеи и страдальчески скатился по спинке кровати на подушку. Он его вчера съесть хотел что ли? Неожиданно, как только немец оказался примерно на одном уровне с парнем на кровати, тот прижался ближе и ткнулся носом в плечо. Нико полежал так пару минут, закрыв глаза. Габи так хорошо и горячо дышал ему в кожу, что его рука спустя время сама взметнулась вверх и погладила по спутанным шоколадным кудрям. — Ммм…— Парень машинально подставил голову под ласку и сонно разлепил глаза, — Доброе утро? Габи, совершенно не стесняясь, поцеловал того в плечо и уложил туда свой подбородок. Нико тяжело втянул в себя воздух: — В какой момент я согласился? Габи закатил глаза. Он потянулся и сбросил с себя одеяло. В который раз, Нико поблагодарил всех богов - на пацане были трусы. Тот сел и размял шею: — Ты сам меня повел в свой номер. После вечеринки, в лифте, я, конечно, попробовал тебя поцеловать, но ты меня остановил. Но потом, проходя мимо твоего номера, ты сам притащил меня сюда, Нико. Немец гипнотизирует его тонкую, но жилистую спину. Габи откинулся на свои руки позади себя и повернул голову в его сторону. Он улыбался слишком удовлетворённо для того, кого силком затащили в чужой номер. — И ты только рад использовать этот случай. Констатация факта. Габи рухнул обратно на постель и закинул руки за голову: — О да. Как минимум потому, что пьяным вчера все же больше казался я, а не ты. Нико знал свою меру в выпивке. Да и он действительно мог сказать, что никогда не переживал и все такое, но вчера, под влиянием эмоций, кажется алкоголь был более действенным. Прикрыв глаза, пытался вспомнить, что вчера было на столах: шампанское ещё на подиуме, потом виски, коктейли с чем-то сладким. — Жалеешь? Тихо спросил бразилец, повернувшись к нему. Кудри спадали на лицо, смятые подушкой, и мужчина не удержался, убрав их одним движением руки: — Обычно, если жалеют, не лежат в постели, когда в ней кого-то обнаруживают. Это тебе так, на заметку. Габи поджал губы. По выражению лица было понятно, что его ответ пацана не устроил и немец, тяжело вздохнув, притянул его к себе. Его губы быстро прошлись по челюсти, подбородку и добрались до губ. Отстранился лишь когда парень расслаблено выдохнул ему в ответ и положил одну из рук на его грудь. — Мне не так часто приходится оказываться в постели со своим тиммейтом. Это впервые. Это что, было сказано как обвинение в его сторону? Нико поднял брови в недоверии и Габи воспользовался замешательством: перекинул одну руку через тело и рывком оказался на нем, перевернувшись. Руки мужчины поддержали парня под его ладные бедра и сжались на коже. Бразилец хмурился и серьезно смотрел на него, словно тот ему о чем-то врал, а Габи знал правду с самого начала: — Ты бы хотел, чтобы вместо меня здесь был Кевин? Вопрос совсем сбил с толку. — Ты сейчас серьезно, Габи? — Просто ответить. Я не жду, что ты ответишь правду, просто… Ты бы хотел видеть его вместо меня здесь? Морщинки на загорелом лице совершенно не нравились Нико, и он поспешил разгладить их, параллельно стараясь и сгладить мысли парня: — Вы совершенно разные. Кевин мне близкий человек, я не стану врать, что между нами было что-то, но не сложилось. Сейчас на мне ты, и кажется это важнее, нет? Тяжёлый и долгий пронизывающий взгляд бразильца пытался выбить ещё информации, но не добившись успеха, парень все же тяжко выдохнул и мышцы под руками Хюлькенберга расслабились. Это дало зелёный свет, что на данный момент ответ принят, но сильное радоваться пока не стоит. — Я хочу в душ, — говорит Габи, когда расслабился полностью, и Нико мог легко гладить его по бронзовым бедрам, — И ты пойдешь со мной. Немец поднял бровь, но Габи уже умудрился слезть с него и, что у того не осталось никаких шансов остаться в постели, наглым образом выудил из-под его головы подушку и потащил с собой. Вторую он тоже забрал и гордо прошёлся сначала к мини-бару, разглядывая что-то лёгкое для победного утра. Нико полежал на матрасе пару мгновений и тяжело поднялся, потирая глаза. Наверное, надо научиться привыкать к этим выходкам пацана. То ли ещё будет.