Это любовь?

      Любовь — это степень симпатии. Когда симпатия сильная, когда сходишь с ума. Кто-нибудь смог уложить в тезисе любовь? Нет. Так почему все её пытаются уложить в рамки, причём в свои. Не в те, которые всем бы подходили. Любовь — это всё. И всё — это любовь. Какая может быть любовь, если в ней всё хорошо? Это скорее иллюзия, картиночка, которую кто-то придумал себе на год, полгода, может, на месяц или вообще на день. Если это не волнует, то о чём можно говорить?

      На улицах дождь и сплошная грязь. Уже слишком поздно, и чтобы быть вне дома, и чтобы возвращаться. Неопределенность пугала и выбивала из привычной колеи. Хотя что вообще бывает обыденного в бесконечных скитаниях и поиске спасения в табаке и спирте? Это лишь способствует потере себя, своих близких. Да даже потере в очередном дворе для «перекантовки». Но, от безысходности, юноша вынужден возвращаться в дом.       В дом, где его ждут и ценят. Туда, где он всегда будет единственным и незаменимым. Пожалуй, оказавшись на месте Чонсона, любой другой человек бы просто поспешил домой. Ведь такое — дорогая роскошь в наши дни. Богатство, которое никто не ценит и принимает за «должное». Такое отношение к окружающим приводит лишь к ссорам и разрывам. В общении, в отношениях. Порой всё рушится в один миг, который после оставляет за собой след, казалось бы, на целую вечность.       Молодость всё прощает, да? Но так лишь кажется. И кажется ровно до тех пор, пока не окажешься на самом дне, где уже ничего не изменить, сколько бы сил и времени на это ни ушло.       Поток нескончаемых мыслей прервал телефон, а точнее трезвонящая мелодия, которая так и била по вискам. Настолько невыносимо, что не оставалось ничего, кроме как ответить на звонок. На звонок того, кто беспокоился о Паке больше, чем о самом себе, больше, чем сам Джей о чем-либо в своей потерянной жизни.       — Да, Хисын, что ты хочешь? – кое-как промямлил парень, вновь схватившись за голову. Он уже понимал, что сейчас будет, понимал, что будет по возвращению в квартиру. Ли, как всегда, беспокоился о младшем, чтобы тот был жив и здоров. Беспокоился, где он и когда вернется домой. Но все эти слова туманно проносились где-то далеко, вне внимания Джея. Тот по привычке отнекивался, обещая, что скоро возвратится.       Но по прибытию ситуация не становится лучше, а лишь приобретает акценты, ведь старший теперь может увидеть ситуацию такой, какая она есть, а не то, что пытается подсунуть Пак под видом правды. Юноша остаётся в дверях, раскидывая руки врозь, чтобы обнять, чтобы свести все вопросы и конфликты на ноль.       — Извини, оленёнок, извини меня… – бормочет Чонсон, валясь с ног. Благо, что парень уже подхватил его, не давая тому пасть.       «Слепые» обещания в очередной раз льются из уст младшего, он вновь обещает всё, что только может. Даже будучи никудышным партнёром, он каждый раз без раздумий бросается в любую ситуацию с целью помочь, он готов остаться без гроша в кармане, лишь бы сделать Хи счастливым.       Но поступки Джея тяжело объяснить простым понятием «любовь», ведь он крайне противоречив. Противоречит своим словам, своим действиям, самому себе в целом. Каждое обещание о последнем разе, остается лишь обещанием и ничем больше. Каждое возвращение снова и снова сопровождается ссорой, запахами спирта и табака, обещаниями, клятвами и словами о любви.       Пока юноша находился в прострации, Хисын пытался до него достучаться и в очередной раз выяснить причину его поведения. Он же обещал. Обещал бросить пить и курить, обещал прекратить заявляться поздней ночью, обещал ценить Ли столь же сильно, как тогда, когда-то давно, когда всё только начиналось. Но в очередной раз парень лишь на каплю больше разочаровался в Джее. В том, который вновь тянется за близостью и лаской. В том, который стал так холоден и отстранен.       Но Хи не может отказать Паку, не может отказать тому, кем дорожит больше, чем собственной жизнью. Только во время их близости старший может понять и ощутить: «это любовь». Настоящее и искреннее, а не как последние месяца: всё отстранено и холодно, нет ни романтики, ни страсти, один сплошной быт и не больше.       Чонсон поволок своего искренне обожаемого парня в комнату, которая заполненная общими воспоминаниями, чувствами и эмоциями. Запах, что уже стал родным, пробивает с каждым разом всё глубже в рецепторы, заставляя предаваться воспоминаниям минувших дней. В самой комнате уже всё до боли знакомое: у каждого предмета своё место; мягкая и уютная кровать, наполненная объятьями, поцелуями и бесконечными ночами, проведенными наедине.       Мягко уложив знакомое, даже уже привычное тело старшего, Пак снял с себя верхнюю одежду и футболку, после чего задрал её же у Хисына, горячо примыкая губами и столь же жаркому торсу, который так легко содрогается от любого прикосновения. Парень в любом состоянии любил прелюдии, а точнее их способность передать те чувства, которые он не мог выразить словами. Именно из-за этого Джей со всеми заботой и трепетом относился к старшему в этот момент, хоть и сам порой не понимал себя. Не понимал, почему не может сказать всё, как обычно, как было всегда.       На протяжении всего процесса Чонсон осторожен с Хисыном, ведь тот, по-прежнему, является его самым драгоценным сокровищем. Драгоценным настолько, что юноша крайне ревниво и собственнически относился к Ли, ведь тот невероятно красив и популярен в своём окружении. Конечно, это не переходит на действия и в ссоры, но порой, во время близости, Джей не может сдержать себя, не может отпустить все эти томные чувства. Пак снимает остатки одежды со старшего, параллельного надрачивая ему. Освободившаяся рука тянется к аналу, подхватив предэякулят с кончика члена. Палец плавно и по привычке мягко входит, постепенно начиная движение, чтобы в дальнейшем случайно не навредить столь драгоценному тельцу старшего, чья реакция, собственно, не заставила себя ждать. Хисын, как обычно, нежен, чувствителен и откровенен в своих ощущениях, которые дарит младший.       Джей слегка подхватил бедра юноши, «напоследок» сладко поцеловав того в губы. Благодаря этому жесту, оба знали и понимали, что будет дальше, но даже так младший старался быть как можно аккуратнее со своим партнёром. Осторожно поднеся член к аналу Ли, парень чуть подается вперёд, вводя лишь головку, хоть кровь уже и закипает, он понимает, что нижний будет страдать от более грубых действий, не имея возможности получить и грамм удовольствия.       Постепенно и плавно Чонсон начинает движение, пока что совсем незаметно для постороннего глаза, но вполне ощутимо для Хисына, который чуть ли не сразу среагировал на это, а ведь он только привык к ощущению члена внутри себя. Старший сладко, но так излюбленно высоко стонет, чуть прогибаясь в спине.       Ещё одной тёмной ночью, каждый вдох и каждый выдох кричат об одном: «Это любовь». Ведь это именно то, что старший не может позволить себе сказать уже долгое время, все эти непонятки захватывают их отношения уже целую вечность.       Но Пак желает чуть ли не вдолбить это понятие в само тело своего парня, двигаясь всё грубее и быстрее, так как понимает: ему не будет больно и дискомфортно. Юноша прижимает к себе «оленёнка», обвивая того за талию, дабы получить столь излюбленное и привычное тепло, которого так не хватает в его ничтожной жизни. Джей слишком соскучился по лицу, ощущению, запаху, голосу… Да в принципе по Хисыну.       Парень всё входит раз за разом в несколько обмякшее тело старшего, понимая, что именно сейчас Ли целиком и полностью принадлежит ему. Каждый стон и скулеж отдается эхом в голове младшего, заставляя прижимать нижнего всё сильнее к себе, боясь, что тот куда-то исчезнет. Хисын был лишь рад оказаться ближе к младшему, наконец ощутить долгожданные тепло и прикосновения.       Чонсон вскоре доводит себя и своё тело до предела, когда старший уже успел кончить и второй раз «не за горами». Буквально пара резких толков, как всё завершается синхронным финишем обоих парней.       Пак чуть ли не в слезах просит прощения у Хисына, помогая тому привести себя в порядок, хоть и до сих пор не желает отпускать его из своих рук. Юноша слегка протрезвел, чтобы осознать всю плачевность своих действий. Очередные клятвы льются из его уст, но на этот раз он понимает, что эти слова никак не являются пустыми, ведь он отдаст всего себя, дабы вновь завоевать сердце старшего и дать ему столько любви, настолько Джей только способен.       Ли всего лишь легко улыбается, притягивая младшего к своей груди, параллельно укладываясь на мягкую и излюбленную кровать, в которой они оба могут ощутить именно ту любовь, о которой говорят в самом начале своего пути, о которой оба мечтают, и для которой оба так усердно стараются все эти годы. Благодаря долгому, но столь необходимому пути понимания друг друга и обсуждения всего, что копилось так продолжительно, они могут спокойно вздохнуть, расслабляясь в теплых и искренне желанных объятьях.       Хоть такое и случается, что кто-то из партнёров может потерять себя, абсолютно счастливые отношения могут быть. Наверное, есть такие люди, у которых это получается. Просто, по большей части, такого не бывает. Чонсон не верит в такое, у него не может быть так. Даже когда всё происходит так, как нужно ему, он сомневается, он не может до конца понять самого себя.