Сага о ржавом рыцаре

Мерный звон колокола разносился над крышами огромного города, города из мрамора, увенчанного колоннами и барельефами с различными невероятными сюжетами. Жители, подняв головы, не понимали, по какому поводу звонит имперский колокол. Не понимала этого и часть стражи на стенах: кто-то переминался с ноги на ногу, кто-то патрулировал участок, а кто-то в башнях спал или бросал кости. Лишь гвардейцы у входа во дворец перешёптывались, обмениваясь шутками. За резными дверями, в стенах дворца, шла церемония. Молодой рыцарь стоял на одном колене. Позади него, закованные в позолоченные доспехи и тяжёлые зелёные плащи, выстроилась гвардия императора. На возвышении стояли два трона. На одном восседал мужчина с проседью в волосах, его голову венчала корона — огромный обод, опоясывающий голову и украшенный десятками самоцветов, которые переливались под лучами солнца. Второй трон, поменьше, пустовал. Его хозяйка стояла перед рыцарем в таких же позолоченных доспехах с зелёным плащом. Ей лишь недавно исполнилось пятнадцать. В дрожащих руках она держала меч, явно не предназначенный для таких хрупких рук. Белые волосы покачивались, и непослушная прядь норовила упасть на лицо. Серебристо-белое платье, лёгкое, как облако, дополнял небольшой ободок на голове, украшенный затейливыми серебряными линиями. Они расходились с затылка, образуя подобие ветвей, которые переплетались на лбу, где мерцал алый рубин. Весь этот образ нарушал лишь меч на её вытянутых руках и лицо, искажённое усилием. — Эйрен из рода Айронов! Я… наследница империи, и ныне та, кого ты должен будешь защищать ценою собственной жизни, объявляю! Эйрен из рода Айронов, отныне и до твоей смерти я объявляю тебя моим стражем! — На лице девушки расплылась улыбка, когда она произносила эти слова. Меч в её руках едва коснулся плеча, а затем и затылка Эйрена. После чего она передала оружие рыцарю. Парень поднялся, и на его лизе засияла такая же лёгкая улыбка. Он долго шёл к этой цели, к своей мечте. Она родилась в тот день, когда он впервые увидел наследницу империи — ту, что шла процессией по улицам города, и народ приветствовал её как будущую правительницу. Эйрен, сын из низшего рода, решил тогда стать её хранителем. Непонятные чувства овладели им, и, хотя он был старше, это не имело значения. Он пробился со дна, стал одним из немногих, кто прошёл отбор, — тем, кто шёл к своей мечте. И вот он заслужил это. Казалось, и она была не прочь видеть его рядом. Но даже сквозь все испытания, что встречаются на пути к мечте, потерять её куда легче, чем обрести. Так случилось и с ним. Тело императора, разорванное в клочья, лежало у выломанной двери. Рядом с ним — его верная гвардия, искорежённые, обугленные дочерна тела. Они стояли до последнего, защищая свой дом от бедствия, которое уничтожило всё. Из-за него пылала столица: некогда беломраморные стены осыпались, чернели, плавились от жара крылатых тварей. Пылали улицы, крыши домов рушились, словно карточные домики, погребая жителей под завалами. Тех, кто успел выбежать, тоже ждала смерть. Их хватали, вспарывали животы на месте, уносили в тёмную высь. Остатки солдат пытались спасти хоть кого-то, но тоже падали, корчась от боли, когда расплавленный металл доспехов прожигал их насквозь. А что же Эйрен? Он не бросил свой пост. Распластавшись на мраморном полу тронного зала, рыцарь прикрывал собой свою мечту — юную принцессу. Она уже давно не плакала, лишь тяжело дышала, не осознавая происходящего. Отец запретил ей выходить из покоев, а телохранитель собирался увести её по тайному тоннелю, но она сбежала. Вернулась в тронный зал и увидела, как поток пламени испепелил её отца. Саму же девочку спасло то, что её рыцарь успел прикрыть её собой. Теперь они просто лежали в тишине. Юноша не пытался её успокоить, она не спрашивала, что делать. Они ждали, когда всё кончится. Внезапно луну закрыло нечто огромное. Поднялся ураганный ветер, выбивший витражные стёкла окон, поднявший тучи пыли и пепла на улицах. Затем раздался оглушительный рёв, от которого задрожала земля. Что бы это ни было, оно превосходило любых существ, о которых учёные мужи строили догадки. Даже находясь в небе, чудовище излучало невыносимый жар. Вспышка ослепительного огня выжгла порт, раскинувшийся между скал, затем испепелила все поля за городом — и так же внезапно погасла. Земля содрогнулась, стены дворца затрещали, готовые рухнуть. Входную арку озарил свет огромного золотистого глаза. Он наблюдал, пристально и недвижимо, казалось, существо затаило дыхание. Оно смотрело на пару, затем подняло морду и резким движением просунуло во вход заострённую голову, стараясь не разрушить дворец, не испортить своих будущих игрушек. Эйрен не стал дольше ждать. С трудом поднявшись, он зашаркал к телу своего повелителя. Сломав обгорелые кости, он вытащил его меч — позолоченная рукоять оплавилась, клинок почернел. Юноша встал перед чешуйчатой мордой, тяжело дыша, прошипел что-то себе под нос и с криком бросился вперёд. В прыжке он вскарабкался на морду, добежал до глаза твари и вонзил клинок между чешуй. Лезвие вошло в плоть, словно в масло. Чудовище с воем рухнуло вперёд, погребая дворец под обломками. Вскоре город превратился в пепел. А под чудом уцелевшей плитой лежал телохранитель, потерявший свою мечту. Он закрыл глаза и принял смерть. Она встретила его женским голосом, который юноша запомнит и будет искать всю свою новую жизнь. Хихикнув, голос сказал, что рыцарь ещё узнает, какая роль ему выпала. А пока Эйрен сидел, осыпая голову пеплом, и выл, кричал от того, что не смог уберечь её, — и перерождался, сам того не ведая.