#Мой_сталкер

После возвращения с альтернативной версией себя из путешествия по мультивселенной, Джон Дейви Харрис основался в новом мире, выбрав для жизни уединенный дом на отшибе. Первое время всё было идеально: они с его двойником жили раздельно, изредка пересекаясь лишь на мгновение. Однажды вечером Джон, как обычно, сидел в своей лаборатории, погружённый в создание чертежей для нового проекта — устройства, способного стабилизировать межмировые коридоры. Сомнения терзали его, как назойливые мошки: а закончит ли он его когда-нибудь? Или эта работа, как и всё в его жизни, останется лишь грудой исписанной бумаги? Беспорядок на столе был творческим, но оттого не менее угнетающим: стопки бумаг, испещрённые формулами, схемы, напоминавшие паутину, чашка с остывшим кофе, в которой плавала полурастворившаяся муха. Он с силой отложил карандаш, решив передохнуть, и размял онемевшие от напряжения пальцы. В этот момент Харрис почувствовал нечто странное — то самое шестое чувство, что спасло его не раз в хроно-бурях, словно чей-то невидимый острый взгляд, упёрлось в его затылок со стороны окна. Он резко, почти болезненно, повернул голову, и на мгновение, на самое доли секунды, ему показалось, что он увидел в густой тьме за стеклом чёткий край чьей-то шляпы, мелькнувшей и растворившейся в ночи. «Галлюцинации, — тут же, почти с яростью, отмахнулся он, пытаясь заглушить внезапно забившееся сердце. — Конечно, ведь я не спал уже вторые сутки! Мозг начинает подкидывать фантомы. Ха-ха, как я мог забыть о таком пустяке?» JDH встал, потушил резким движением свет в лаборатории, погрузив комнату в мрак, и направился в спальню, стараясь идти твёрдо. Переодевшись в свою нелепую, но удобную пижаму с слонами, он повалился на кровать. Но даже закрыв глаза, он отчётливо, почти физически, чувствовал на себе тот тяжёлый, пристальный взгляд, от которого по спине бежали ледяные мурашки, а в висках стучало: «Кто-то есть. Кто-то смотрит». Проснувшись с тяжелой головой, Джон первым делом потянулся к телефону, привычным жестом проверив сообщения. Среди спама и уведомлений от научных рассылок он заметил письмо от незнакомого контакта. Ни имени, ни фото. Только текст, от которого стало не по себе: «Привет!! Ты у меня появился как возможный знакомый :DDD Может, сможем встретиться когда-нибудь????» Джон уставился на экран, пытаясь осмыслить эту бессмыслицу. А? .. … «Ладно, — вздохнул он, — нужно ответить этому неизвестному существу. Вежливо, но жёстко». «Здравствуйте. Я не готов идти с вами на прямой контакт, поскольку мы недостаточно знакомы. Мы можем пообщаться, и уже после я решу, сможем ли мы открыться друг другу». \* Спустя месяц общения \* *И... как его, вообще, зовут?* — в очередной раз с досадой подумал Джон, листая их переписку. Он переслал анониму сложнейшую теоретическую выкладку, и тот не только понял её, но и указал на изящную ошибку, которую не заметил никто другой. Это было впечатляюще. И пугающе. В итоге Джон, подавив внутреннюю тревогу, всё же согласился на встречу. Им оказался парень по имени Шанс — на удивление нормальный, если не считать внешности. Его серая, словно покрытая пеплом кожа, безупречно сидящий элегантный костюм, длинные волосы пепельного цвета, собранные в хвост, и неизменная шляпа с затемнёнными очками создавали цельный, хоть и экстравагантный образ. Он говорил умно, шутил к месту и смотрел на мир с тем же циничным сарказмом, что и Джон. «Ладно, хорошо-хорошо, — мысленно сдался Джон после пары таких встреч. — Я буду с ним общаться. Ведь, как никак, это, наверное, мой... первый друг?» «Хей, Джонни! Как дела? Что делаешь?» — пришло новое сообщение. Джон, уже не задумываясь, ответил практически мгновенно, с лёгкой улыбкой: «Всё хорошо. Составляю чертёж к своему проекту. Всё идёт отлично». И это была правда. С Шансом он мог обсуждать свои идеи, и тот всегда понимал его с полуслова. Но, несмотря на обретённое общение, тягостное, липкое чувство наблюдения не покидало Джона, а лишь меняло оттенок. Раньше это был страх незнакомой угрозы. Теперь — подозрительность к единственному другу. Ему по-прежнему казалось, что за ним следят. В конце концов, он, скрепя сердце, отправился к психологу, но тщательное обследование не выявило ничего серьёзного. «Паранойя, классическая для гениев-одиночек, — заключил врач, откладывая ручку. — Наверное, просто переживания на фоне хронической усталости и перегруза. Вам нужно больше социализироваться». Ирония была горькой. Харрис решился поделиться своими тревогами с Шансом. Тот отнесся с предельным пониманием и поддержал его. Поддержка была тёплой, но странное ощущение не только не исчезло, а даже усилилось, превратившись в навязчивую тень, которая теперь шептала: «А он ли тот, за кого себя выдаёт?» Однажды Шанс предложил: «Джонни, давай ты заглянешь ко мне в гости? Сменишь обстановку, развеешься». Джон, после недолгого раздумья, согласился. Вечер в гостях прошёл на удивление непринуждённо: они разговаривали о квантовой физике, смотрели старый чёрно-белый фильм и с азартом сражались в видеоигры. Когда Шанс уснул прямо на диване, под титры, Джону стало скучно, и его научное любопытство взяло верх. Он решил осмотреть дом, движимый смутной надеждой найти... что? Подтверждение своим страхам или их опровержение? Пройдя несколько ничем не примечательных, почти стерильных комнат, он заметил едва видимую линию на стене в коридоре — идеально прямую щель, заметив скрытую дверь. Сердце его учащённо забилось, снова застучав в висках. *Вот оно!* — пронеслось в голове, смесь страха и торжества. *Сейчас я увижу нечто... как в тех триллерах. Стену, увешанную моими фотографиями, или коллекцию моих вещей, или нечто подобное.* Осторожно, на ощупь найдя механизм, он проскользнул внутрь и замер в разочаровании. Это была самая обычная, даже унылая комната: простая кровать с серым одеялом, стандартный шкаф, тумбочка с лампой. Ни намёка на святыню одержимого поклонника. «Тьфу, — мысленно фыркнул он, чувствуя себя идиотом. — А я уж подумал, будет как в фильмах, типа "ярый фанат" или что-то в этом роде. Просто потайная комната для отдыха. Или от гостей». Джон вернулся в гостиную и присел на край дивана рядом со спящим Шансом, испытывая странную смесь вины и облегчения. Его друг по-прежнему мирно спал, его грудь ровно вздымалась. Взгляд Джона упал на его телефон, лежащий на подлокотнике. Рука сама, почти без команды мозга, потянулась к устройству. *«Одним глазком. Просто чтобы убедиться, что он... нормальный».* Он нажал на боковую кнопку, и экран вспыхнул, осветив его лицо холодным сиянием. Обои... на них было его собственное фото. Не селфи, не общее фото с вечеринки, а снимок, сделанный сквозь стекло, словно бы из укрытия, крупным планом. На фото он сидел за своим столом в лаборатории, похудевший и уставший, с карандашом в руке и чашкой с остывшим кофе. В тот самый день, когда он впервые почувствовал тот странный взгляд. Ледяная волна ужаса накатила на него, сжимая горло, вытесняя воздух. Паранойя оказалась пророчеством. Это была не иллюзия.