вы, конечно же, знаете

Вся эта ситуация вообще не должна была произойти. По правде сказать ничего и не произошло и Юджин уже почти убедил себя в том, что играя в бутылочку ему не выпало поцеловать Пагсли Аддамса. По правде сказать ему это даже не понравилось. Ни эти пухлые шершавые губы и холодная ладонь на своём затылке. Честно говоря это даже смешно, потому что ему абсолютно точно не хотелось продолжать целовать Пагсли или зарываться в его спутанные чёрные волосы. Откровенно говоря он даже не был расстроен из-за того, что время на поцелуй вышло — конечно он хотел отодвинуться, но вы сами знаете, эти нелепые правила не позволяли ему не отвечать на движение губ. Юджин точно знает, что в правилах определённо есть пункт про то, что поцелуй должен выглядеть очень реалистично. Что оба должны быть полностью обвести всех вокруг пальца и целоваться так, чтобы всем вокруг было стыдно смотреть в их сторону — включая их самих. Ведь именно так играют, верно? Целуются до опухших губ и головокружения? Верно? Не отвечайте, Юджин прекрасно знает правила этой игры. Разумеется. Именно потому что совершенно ничего не произошло и Юджин не повёл себя странно, а просто придерживался правил, мы можем перейти к главному. Юджин Оттингер совсем не влюблён в Пагсли Аддамса. Глупый сторонний наблюдатель может сказать, что он втрескался в него по уши, что все его улыбки и блестящие нежностью глаза — признак его пылких чувств. Но на то это и глупый сторонний наблюдатель, верно? Юджин краснеет при виде Пагсли и хочет держать его за руку не потому что влюблён, а потому что ему всегда так жарко. Он переплетает их пальцы потому что ему нужно остудиться, а Пагсли не отдёргивает ладонь, потому что он его лучший друг. Все лучшие друзья держатся за руки, вы же помните об этом? Пагсли Аддамс всегда рядом, потому что он замечательный слушатель, а Юджину всегда есть что рассказать. Почему он не может рассказывать об этом кому-то другому? Что за глупый вопрос — другие просто не умеют слушать! Они всегда смотрят не так пристально, как Пагсли, их глаза не такие глубокие и внимательные, как у Пагсли, их губы не изогнуты в хищной улыбке Аддамсов. Как же Юджин может рассказывать что-то кому-то, когда он — не Пагсли Аддамс? Это ведь было бы смешно! Понимаете, ведь дело не только во взгляде, дело ещё в этой коже — прозрачной и хрупкой. Ни у кого нет такой кожи, поэтому Юджин к ней и прикасается так часто! К этим щекам и шее — ведь это так необычно и приятно — ни у кого нет такой кожи, поэтому Юджин и прикасается к ней. Ведь в этом нет ничего нелепого, вы же понимаете? Он просто не может устоять перед этим холодом, он тянет его к себе как магнит, любой бы на его месте сделал то же самое. Что говорите? Пагсли Аддамса избегают и считают странным? Они просто не узнали его так близко как Юджин, если б они были чуть смелее, узнали бы какой приятный голос у Пагсли… Что вы сказали? Пагсли не подпускает к себе никого, кроме Юджина? Это ведь глупости, Юджин точно помнит, как на прошлой неделе Пагсли совал под нос первокурснику жабу. Он точно понравился тому мальчугану! Это было так смешно, что Юджин пять минут не мог перестать смеяться! Что-что? Тот мальчик плакал, а Пагсли выглядел зловеще? Вы что-то путаете, это была такая милая улыбка, Пагсли просто шутил! Да что вы такое говорите?! Пагсли Аддамс совсем не жестокий! Он ходит с Юджином куда тот его не попросит и всегда готов защитить его, даже если это просто лань. Он никогда не отходит от него и даже сам берёт его за руку, потому что даже зимой Юджину жарко! И что, что он в рукавицах, ему нужно остыть! Пагсли его прекрасно понимает, поэтому они часто обнимаются. Пагсли такой нежный, он так аккуратно перебирает его волосы. Его руки приятно холодят его кожу и его дыхание такое ровное и успокаивающее… Видите? Юджин и Пагсли просто замечательные друзья! Друзья держатся за руки, всегда проводят время вместе и знают всё друг о дружке. Юджин даже отдал свой первый поцелуй Пагсли, потому что это замечательная идея — отдать свой первый поцелуй Пагсли Аддамсу — его лучшему другу! Юджин Оттингер, конечно, не влюблён в него. Потому что это так глупо, ведь Пагсли всего лишь самый красивый человек, которого он когда-либо знал. Пагсли Аддамс просто так хорошо говорит на испанском, а его волосы так смешно падают ему на глаза, что Юджин не может удержаться от того, чтобы убрать эти пряди с его лба. А потом поцеловать его в висок. Просто потому что Пагсли в этот момент выглядит таким красивым и причудливым, что будь на месте него любой человек во вселенной, он бы сделал то же самое. Ведь это очевидно. Как то, что вода мокрая, небо голубое, сердце качает кровь, а Пагсли Аддамс — невероятно красив. Понимаете, у него такие выразительные глаза и улыбка, будет грехом не любоваться им каждую свободную минуту их времяпрепровождения. У него такие ладони — вы, разумеется, знаете какие они у него, такие длинные и широкие, чуть больше ладоней самого Оттингера! А пальцы — конечно, вы знаете и про его изящные длинные пальцы тоже, кто же про них не знает, боже правый! Про эти потёртые костяшки и чуть обветренную кожу на запястьях. И про его спину вы тоже наслышаны, про эту прямую коренастую спину, ведь Пагсли очень нравится, когда Юджин подходит к нему со спины и утыкается носом в его лопатки. Он в такие моменты чуть ли не мурлычет и позволяет Юджину шнырять пальцами по его позвоночнику и пересчитывать позвонки. Из раза в раз, каждый раз — как в первый. Юджин это делает потому что это приятно и потому что Пагсли так нравится, когда он водит губами по его затылку. Ещё больше ему нравится, когда Юджин прикусывает оголённую кожу, оставляя небольшие засосы. Он носит их как украшение, а когда они заживут, просит сделать ещё один, а лучше два, и как Юджин может ему отказать? Этим глазам и этой улыбке, этому смеху, отпечатавшемуся в его груди. Он уже стал частью его волос — когда проводил по ним своими пальцами, стал частью его рёбер, когда выводил на них затейливые узоры, стал частью Юджина, когда шептал ему что-то несомненно важное — несомненно — когда они лежали на его кровати (ведь спать одному так одиноко и грустно) и обнимались. Понимаете, ведь Юджин не влюблён в него, совсем нет. Он точно не любит Пагсли Аддамса, он не любит то, как он наклоняет голову влево, когда пишет что-то в тетради, он совсем не любит то, как он смотрит в бок — не важно на что, конечно не важно — он не любит его улыбку и не ловит каждую из них в свои воспоминаниях. И этот поцелуй. Понимаете, он ведь не это имел ввиду, там была игра, там был смех, шутки, запах дешёвых духов, шоколада, ирисок и чего-то солёного. В той комнате не было Пагсли и Юджина. Это были не они. Не они держащиеся за руки, не они, болтающие обо всём на свете — там были лишь их копии, миражи, тени их самих. Этот поцелуй так незначителен, вы же понимаете, он не значил и половины того, что Юджин имел ввиду. Он не был его сонным дыханием, которым он утыкался в шею Пагсли по утрам, он не был теми стихами, которые он со стыдом зачитывал Пагсли, он не был теми словами, что он говорил ему, давясь поцелуями. Не был. Он не был там. Не в первый раз. Их первый поцелуй не был в той маленькой комнате, среди незнакомцев — среди тех, кого они не считали близкими людьми. Он был в их комнате, среди стопок книг по биологии, среди немытых чашек с кофе и чаем, среди разбросанных вещей и сточенных до основания карандашей. Понимаете, Юджин Оттингер не влюблён в Пагсли Аддамса. Это не то. Не то слово. То самое слово было сказано около десяти часов вечера, когда тусклый свет лампы освещал их лица лишь наполовину, когда его пальцы подрагивали, когда Пагсли игриво сощурился, а потом сказал это. Знаете — конечно же знаете, как вы можете не знать — Пагсли Аддамс всегда нежен и его губы такие мягкие. Все об этом знают. Что он аккуратно зарывается в волосы, что сбивчиво дышит в губы, что его зрачки расширяются от волнения. Все это знают. Конечно. А ещё все знают, что Юджин не мог устоять, ни перед этим напором, ни перед этим взглядом — ни перед чем, что касалось Пагсли Аддамса. Поэтому — именно потому что вы знаете — Юджин Оттингер никогда не был влюблён в Пагсли Аддамса. Поэтому — конечно, потому что вы прекрасно всё знаете — это не совсем так.