Рейс номер 104

***

Ronny Pries — Snow Dive

Городская остановка заполнялась медленно. Сонные и ползущие люди. Людишки. «Мне виднее, — подумал я и нажал на газ. — В этот раз они ничего не заметили!» Они вообще ничего не замечают. Дурачьё. Ехать ещё долго — жителей мало не то, что в Нерезиновой. В зеркало заднего вида ловлю глаза молодого паренька с забавной чёлкой, качающего головой в такт треку и подтанцовывающего. Видел раньше, говорят, что жил раньше в окрестностях. — За двоих! — орёт глуховатый мужик в красной куртке, он всегда орёт: «Контуженный? — подумалось мне, — А?». — До Университета идёт? Конечно. Семь лет и постоянно переспрашивает. Перебегала дорогу кошка с котятами. Остатки луж и тёмный асфальт. Ночью мочило? Я повернулся. Посмотрел молча, протягивая билеты. Тоже мне нововведение, и тут я вспомнил, что паренёк-то не платил. Подозвал. — Мы поедем? И так опоздали... Глаза в глаза. Он не двигался. Трек зачётный, но мысли другие: «Опоздали-опоздали, а какого тогда ходили, словно монстры из игр тридцатилетней давности?» — злость клокочет в горле. Руки трясутся. Надо скрыть. — Я вам говорил три, — парень нахмурился, — нет, четыре раза, что у меня карта... — Да высадите его. Тронемся или нет?! Умом так точно. Ругань. Требование открыть дверь. — Пешком пойду. В салоне поднялся шум. Гвалт. — И стоило задержек? Мне это было приятно: проще. Лучше. Боковым зрением вижу, что несостоявшийся пассажир впечатался в какого-то мусора в кепочке. Злорадно ухмыляюсь. Шнур наушников у него вырвался, и музыка заиграла вовсю. — Вы из ФЭС? — доносится до меня обрывок фразы мусора, пытавшегося переорать и объясняющего на жестах. Терпеть их не могу, бесят. — Да ладно?! Мне как раз очень нужно ФЭС... В панике жму на газ: мозг отказывается думать. Всех кидает. Одна цель — туда, к ней. Гнать. Гнать. Гнать. До уха доносятся качёвые ноты и стихают окончательно только пару десятков метров спустя. Кошка несётся как сумасшедшая, или это я? Я?! Мелькает красная куртка, как и все семь лет. Точка. Свистит в правом ухе. А я до сих пор в голове прокручиваю тот самый трек. — Минус первый...минус второй...минус третий...

***

flipsquad _m_

Рогозина собрала всех в переговорной. — Итак, коллеги, у нас новое дело. Ломов здесь? Тот, запыхавшись, забежал. Вынул наушник из уха и убрал в карман, откуда уже торчал какой-то провод. — Уже да, Галина Николаевна. — Продолжай. Все повернулись в его сторону. Уставились с интересом. Разговоры прекратились. — Ну, в общем, — сел, опомнившись выключил продолжающий играть трек, — в Клавдинск ездик...тьфу, простите, ездил... С автобусами в северном направлении там беда, но районный рейс номер 104 как раз славился своей стабильностью. На него и сел, водитель там...ладно, короче, повздорили мы с ним из-за оплаты. Я вышел и... Рогозина продолжила, перебивая. — Прости, Анатолий. И стал свидетелем странной ситуации... Другие стащили его устройство и потихоньку слушали, но начальница это заметила. — Кстати, музыку мы тоже к делу отнесём. — Ну, Николаевна Гална, ой! Она рассмеялась, прислушавшись, покачала головой. — Занятно. Говоришь, к тебе обратился полицейский? — Так и есть, — ответил Анатолий. — Ну, психанув, я вышел и...впечатался в него, а тот меня узнал. У него, э-э-э, жена раньше в том банке работала. Сами понимаете, откуда информация...

***

no go

На отрезке трассы между пригородом Клавдинска — небольшого городка с забавным именем и привозе на 17-м километре произошла череда странных событий — замки ларьков, больше похожих на гаражи (прямиком из прошлого) вскрыты без следов, но по косвенным признакам всё говорит именно о взломе. Остановка сама по себе устаревшая: советская, каменно-бетонная, за ней непосредственно прогалина, то ли опушка, то ли пупок дорогу строили и не достроили, или заросла та. Вокруг лесополоса и дорога, изворачивающаяся и уходящая вдаль. С одной стороны там был тротуар, а с другой нет, и только овраг, круто уходящий вниз под острым углом. Местные это место не любили. По ночам опасно, а гаражи как раз по тропе от прогалины, продираться по кустам малины и ежевики, чахлой правда, но кем-то посаженной (всякий раз была война между рыночными и хранителями экологии). Следов мало — был наносной песок с ремонта, но ночной дождь всё смыл. Ничего дельного не пропадает: банки, рулонная бумага, мелкие монеты, бытовая химия и скотч. Самый обычный из дешёвого магазина. Влажные полотенца оттуда же. — Ты посмотри, — сказал Шустов, почёсывая бровь, — зачем это ему или ей? На экране светилось, что удалось найти. Оперативники осмотрели далеко не всё. Кое-кто отказывался открывать, а иным без разницы. Место с различной популярностью. До жилого сектора — ряда домов частного сектора и спальных районов — несколько километров, формально к Клавдинску не относится, но оттуда тоже ходили, если дорогу перекрывали из-за поездов, а шли те регулярно, особенно грузовые. — Или им...все товары обычные, — ответил Ломов, потирая глаза. — Я бы сказал, что по этому вычислить трудно. Это тебе не лимитированная серия чего-нибудь, — он прислушался к колонке и цыкнул. — Господи! ФЭС — как мой класс или группа, где жвачку покажи и через три секунды...копирки. — Логично. Но надо сказать нашим, чтобы составили список...на всякий слу... — Шустов проигнорировал выпад, копируя автобусные танцы и посмеиваясь. — Копирки. Ну, блин, музыка прикольная. Чё? Ха-ха-ха... Компьютер пискнул. Трек стал громче, но другой, не тот, что играл на остановке или переговорной. — Интересный составчик. Дорогое? Всё равно копирки.        — В Москве и области такие тоже продаются, но здесь формула другая, также, — Анатолий ткнул пальцем в строчку, — смотри, это похоже на воздействие ультрафиолета и тепла во времени...анализ кусочка пластика показал, что похищенную химию долгое время держали где-то, где много и того и другого. Игорь засмеялся. В лаборатории, кроме дискотеки, сегодня много света и включены сплиты на обогрев на полную — сырой дождь, догнавший Москву из области. Рогозина разрешила. Ещё валяются китайские пшеничные палочки с перцем, это, конечно, не разрешала, но кому это интересно. — А названия фирмы там нет...чисто случайно? — Нет. — Ну, значит, побуду я провидцем, Анатолий, пиши: ясное небо, солнце, пляжи, песок, чайки и сосны...много сосен...я вижу много сосен! Они окружают меня. К ним заглянула Власова, держа в руках несколько коробок. Показала большой палец в такт. — Что это с ним? — Не знаю, переработался, наверное. — Игорь, — сказала она, ставя коробки на стол. — Я знаю, что тебе нужно!.. Тот заранее вжал голову в плечи, а Ломов тихо стырил цветную, ламинированную брошюрку с рекламой отелей у него из кармана и пытался поставить что-то другое, но плеер оказался заблокирован паролем, что-то из мира информатики, на что должно уйти несколько дней. Он застонал. — В ОТПУСК ТЕБЕ НАДО! — и засмеялась. — Принесла я, в общем, вам работу. Разбирайтесь. — Рита-а-а! Зачем же так в ухо орать-то! Ломов присмотрелся к куче одежды. Принюхался. И нахмурился. — А это чьё? Пахнет знакомо, — и добавил ехидно. — А ты на меньшей громкости включай. — Труп у нас, — Власова опёрлась бедром о стол. — Никто, как всегда, ничего не видел и не слышал...несколько дней там уже. Пойду я...а? Это? Скиньте, буду должна! Эксперты переглянулись. — Э-э-э, подожди, — хором проговорили они. — А с гаражами связаны? Или параллельно, или... По коридору шёл Березин и жестом звал её в буфет. — А это ваша работа: выяснить, и да, Шустов...в отпуск хочешь? — Разобьёшь нас? — В смысле? Игорь выхватил обратно брошюрку и вернул в карман халата. — Спор наш. Ну? Если что, возьму с собой...ну? Она подошла ближе. — Давайте, — и добавила. — Меня Степан в Болгарию уже позвал... Ушла. Березин за стеклом, видимо, или слышавший, или прочитавший по губам, рассмеялся. Тоже изображал дикое хорео, чем смешил проходящих мимо охранников и лаборантов. — Тебя посетила прекрасная питца...обломинго. Что думаете, Игорь Владилавович? Шустов хмыкнул, изворачиваясь для подзатыльника, но Анатолий проворнее. — Питца у него! Поесть тебе надо...а то буквы жрёшь уже!

***

dick kid _m_

Несколько часов спустя сидели в буфете. С пиццами с логотипами всех известных брендов, использующих птиц. — И что удалось выяснить? — к ним заглянула Антонова. — О, я тоже пиццы, только домашние... Ломов прочистил горло. — Всё так же тухло, — он держал небольшой ноутбук на коленях. — Но средство скажу: «Огонь!», тогда я: «Тоже пиццы, только дикие», вот уйду в лес и пубу жить там. — Ты на меня так смотришь? — Валентина положила наушник на стол, чего за ней раньше не особо наблюдалось, посмотрела со смесью смеха и укора, склонила голову набок. — Ну, ты...э-э-э, типа...в общем, оно реально моет в холодной воде! Она прищурилась и улыбнулась. — Домохозяйка, — потом посмотрела скептически. — Да, многие сейчас...маркетинг. Шустов, явно от кого-то убегающий, залетел быстро и захлопнул дверь. Отдышался. Сел. Налил чаю. — Не-е-ет, Валь, — он откусил её пиццу. — Боже! Ты Богиня, если не была замужем: расцелвал бы! Ломов хлопнул в ладоши, прыснув. — И после этого: я жру буквы?! — Да. Валь, только ты меня не бей...короче, средство явно огонь. Шесть градусов и оно отмыло... — Игорь глянул в сторону. — Ты уже все их сожрал, переставляешь, как тебе угодно...да, я слышал всё: «Пубу»? Ха-ха-ха. Ну, пубь, я посмотрю на это. Антонова подавилась. — Всё-всё, хорошо. Ого! А по токсичности? — и вытирала слёзы из глаз. — Ну, вы и юмористы! В цирк ходить не надо... — Ничего, — ответил Шустов, — то есть нормально. Представляешь, оно даже шариковую ручку без следов отмывает с тела...стены не проверял. И попал в точку. — Ну, мои выросли уже. А то вечно малевали друг друга — чиститься потом. Дурдом, короче. А по остальному что? Видимо, привлечённые запахом еды, нестройно зашли оперативники и Круглов, зевающий на ходу. — Николай Петрович, вам бы отдохнуть. Он сел. — Всё про возраст мой, ха-ха-ха, — глаза его смеялись, — да, Анатолий, и так было всегда...вкусно, и это тоже. Маленькие твои, Валя, работа? Та засветилась от гордости. — Всегда...это сколько? Николай Петрович поправил причёску. Крякнул. И хрустнул костями, придавая нарочитой древности. — С самого основания, — а когда Ломов поперхнулся, добавил, — с 2007-го года, а вообще странно...Майскому через пару-тройку лет столько же, сколько и мне тогда, а... Оперативники ели молча. У обоих уставшие лица и мокрые волосы. Недовольство погодой. — А у вас что? — перешёл в полурабочий режим. — Галя в отъезде, хоть она и принимала дело, но дёрнули. Опять какие-то там у них отчёты-переотчёты, короче... Власова, зажмурившись, выдохнула. — Да, странно, — ответила медленно, — Рома подтвердит, — тот кивнул. — Бегаем, такое ощущение, как по чьей-то верёвочке. Как в хреновой, простите, комедии или драме... — Угу, — продолжил Березин, отпивая колу, — у меня нехорошее предчувствие. Круглов сначала обратил внимание на газировку, а только затем на слова и молча кивнул продолжать. — А-а-а, вы об этом? Я сегодня столько бегал, что калории...короче, думаю, это верхушка айсберга. Власова размяла шею. На музыку, играющую сейчас почти неслышно, уже мало кто обращал внимание. — Странно, а ещё автобус этот, кстати, а где Ломов? Тот сопел, развалившись на диване. На другой стороне, свернувшись калачиком, без задних ног храпел Шустов. Антонова приложила палец к губам и на цыпочках вышла. — Найти бы связь, — Березин докрутил звук ещё тише, — стоп, он же что-то говорил про рейс номер 104. Жаль, что спит. — А что? — переспросила Власова, глазами выбирая из того, что осталось, домашние уже съедены. — Номер бы пиццерии записать...прости, Ром, что перебиваю, с чем это? Грибы, утка, сыр моцарелла. Сказала бы странно, но подобрано великолепно и вторая. О! Круглов тоже вышел. — Смени. Задолбало! Ломов сквозь сон проквакал (он именно квакал, невнятно), что это всё Игорь, а тот обвинял его в пожирании букв. — Пфффф... Пожиратели Букв. Волан-де-Морт уже не тот, он не боится смерти: буквы жрёт, а кто родится на исходе месяца, тот ими... — Роман сконфуженно прыснул. — Ой. Эксперты продолжали спать. — Спасибо, — сказала Власова, — я ем.

***

Ronny Pries — Snow Dive

Оперативники битый час ходили туда-сюда вокруг остановки и гаражей. Погибшего никто никогда не видел. — Представляешь, — возмущалась Власова, — с Луны он прилетел?! Несколько помощников жали плечами. — Ну, мало ли, — говорил какой-то сержант, собирающий все возможные улики в пакеты, — ночью притащили? Место глухое. Другой, помладше, ему оппонировал. — Глухое-то глухое, но популярностью пользуется. Тут, как говоришь ночью, всё равно кто-то ходит. Я узнавал. Березин, с торчащим наушником из уха, показал большой палец. — Молодец. А что ещё узнавал? Молодой смутился, но продолжил. — Вряд ли бы его в такой приметной куртке и не заметили. Знаете, товарищ капитан, мы со старшим сержантом сделали вывод, что народ тут живёт в какой-то немного старой формации. Даже, — он кивнул на наушник, — такую музыку считают слишком...западной что ли? Глушь, хоть и близко к Москве. Старший сержант с ним согласился, тут же попросив себе перебросить. — Да, тут таких-эдаких ярких мало у кого. Люди предпочитают не выделяться... Березин включил «Быструю отправку» и послал два альбома сразу. — Из чего мы можем сделать вывод, что погибший не местный... — Или всё же местный, — добавила Власова, принеся ещё кучу пакетов, — но уж очень отличающийся. К гаражам, может, он и не относится, но уже хоть что-то. Младший помощник поднял бровь. — Ну, не из-за куртки его ж убили, — но потом смутился, на что его товарищ усмехнулся, похлопав его по руке и пожав предплечье, — ладно. Понял. Оставалось лишь только выяснить, у кого ещё были похожие. Хотя бы приблизительно.

***

flipsquad _m_

Круглов собрал всех в переговорной. Снова музыка. Совсем тихо. Слайды на экранах. — Что скажете? — спросил он. — Руководство давит, в первую очередь, заниматься убийством, а взломы оставить местным. Ломов прищурился, качаясь в такт. — А что, если у меня предчувствие, будто оно связано? Понимаю, что там «наверху» нужен результат, но... — Думаешь, погибший что-то узнал и был убит? Что могло быть в тех «гаражах» и вообще что это за рынок? Он будто застрял, законсервировался. Анатолий улыбнулся. — Вы не поверите, но Игорь оказался провидцем, — его место, к слову, пустовало, — угадал с происхождением моющего. Антонова, придя позже всех, протянула отчёт. — Это не его куртка. Вообще. Он такую никогда не носил. — Да, судя по фото, — продолжил Круглов, листая альбомы в соцсетях, — он предпочитал совершенно другие вещи. Или мы чего-то о нём не знаем? А где Шустов, кстати? Ломов снова ухмыльнулся и переглянулся с Власовой, которая почти спала, опустив голову, зевая. — С санкции Галины Николаевны улетел в Геленджик, — а когда все встрепенулись, — не на отдых, а по делу. Николай Петрович, он же вам звонил...ранним утром, по понятным причинам сел в Минводах, сейчас, пишет, что уже проезжает Архипо-Осиповку. — Как скоро будет? Ах, да, Анатолий, ты всех заразил...я молодость вспомнил, не знаю, что в отчёте писать: не слышал звонка по причине сотни децибел. — Николай Петрович!!! — не выдержала Валентина. — Нельзя в твоём возрасте... — она помотала головой и посмотрела на часы. — Стоп, я ж забыла про эксперимент один, простите. — Иди, — Круглов усмехнулся в усы, — то нельзя, это нельзя, а жить когда? Хэ-хэ... Давайте, Рита и Роман, отдыхайте пока. Мы тут побеседуем, если что, вызову. Оперативники с удовольствием поплелись к выходу. — Ну, если повезёт, то часа через два на месте будет, там, правда, сейчас ветер. И лёгкая сушь. Да, ему в город и не нужно, смотрите, — Ломов указал на карте адрес, подписанный 3-м километром, — вот сюда. Он как раз с этой стороны... — А обстановка сейчас там как? — Как везде, Николай Петрович. Единственное: пешком точно не пройдёт. Горы.

***

no go

Ломов работал в лаборатории один — Алиса уехала на выходные в Питер на концерт группы, чей альбом ждала почти семнадцать лет. Шустов говорил по видеосвязи. Мобильник его часто не отвечал, а вот в мессенджерах общаться можно. Качество так себе, но хоть поддерживать можно. Спецсвязь решили не использовать — ночь, чужой город, там слава ФЭС не так распространена. — Вы меня теперь троллить будете? — Да, — место, откуда он вещал, очень шумно, — сейчас отойду, где потише. Ну, был я там, сюдя по всему, это местное производство...кстати, стоит тут сущие копейки. Но я не понимаю... Аналогов в Москве — куча! Нахрена...то есть зачем везти за полторы тысячи километров? — Но это зацепка. — И то верно, а то получается: «За море телушка стоит полушку, а рубль провозка»... — Хотя, «сюдя»? Кому-то не помог даже южный воздух, Нострадамус ты наш... Погоди, как там было: «Ясное небо, солнце, пляжи, песок, чайки и сосны...много сосен...я вижу много сосен! Они окружают меня», — Ломов натурально спародировал шустовские вангования и закатывал глаза. — Сюдя, тьфу! Я кое-кого заразил не только музыкой...да, и сам того... Игорь в ответ лишь закатил глаза, дразнили того улетающие ко сну гогочущие чайки. Отключился. — Он уже там? Власова стояла за спиной и потягивалась. — А? А-а-а, ой, — Анатолий икнул, — просто не заметил. — Точнее, не услышал, — она топала ногой, — дурдом. Не трогай. Пусть. Мне вот приснилось, что я — звук, лечу среди других звуков, — и осеклась, словно удивившись рабочей многословности, — и? Что обнаружил провидец отдыхающий? Ломов вывел на экран название средства. — Blesk HOME, — и засмеялся, — оригинальностью не блещет. Мы подумали, что заказывать было невыгодно. — Значит, ищем геленджичанина или у кого родственники, например. Понятно, — собралась уходить, но обернулась на пояснение, — да? — Дауншифтер. Или человек, у которого там жильё, но живёт только летом или наоборот. Короче. Власова подняла бровь, будто припоминая что-то. Покивала. И ушла. Снова подключился Шустов. В этот раз с новостями: убитый родился в Геленджике и вообще по материнской линии местный в пятом поколении. Потомок казаков-переселенцев. — Чтоб ты знал, — жаловался он же, сдувая прилипшую хвою, — я имел этот Магилат...во всех позах! Жопа!!! Анатолий не понял и нахмурился, Шустов на ходу пил воду, выискивая магазин подешевле, денег Галина Николаевна выделила из бюджета немного. — Игорь Влади-с-с-славович...ха-ха-ха, улица Советская? Там большой «Магнит» должен быть...а что такое Магилат? В ответ лишь кряхтение с полузадушенными матюками. — Район...точнее, микрорайон. Представляешь, раньше, говорят, он хуже был. Куда уж хуже? Спасибо. Пойду. До связи.

***

roaring mary

Березин сидит в допросной — напротив один из пассажиров рейса номер 104. Все постепенно приходят к выводу, что с этим рейсом что-то не так. — Итак, — начал он, — что вы можете сказать про тот день? Хоть убийство и произошло раньше, но обращение полицейского стало точкой отсчёта. — Я не знаю, — таращит глаза мужик, — а почему я в допросной, а не в переговорке, как остальные? Березин методично достает результаты экспертиз. И выкладывает на стол. — На вашей одежде найдены частицы красителя, идентичные красителю с куртки убитого. Мы в курсе про местные нравы. Такие были всего у нескольких...и они все отличаются, мы смогли это выяснить. Мужик упорно молчит, а потом вдруг прищуривается и поднимает руку. — Водитель, — глаза его напряжённые, бешеные, — точно водитель! Я ща...ща это вспомнил. Его глаза. И вообще, он вёл себя как-то странно. — А раньше почему вы это не сказали? — Ну, дак вы ниче про краску...краситель и не говорили, — из рукава торчал билет, — а у нас...ну, это действительно нравы такие. А это плохо? Березин пожал плечами. — Если выяснится, что его убили из-за цвета куртки, да. Очень. Мужик поджимал губы и мялся, но явно чего-то не договаривал. — Так, а это что? — кнопка под столом. — Лаборантов ко мне. — Я смотрю, начальницы нет и ФЭС вразнос пошла? — пассажир заметил, что из теневой слышна музыка. — Зачётно. Только устарела лет так на двадцать. Не находите? Зашли лаборанты. Забрали билетик и сделали смывы с рук заодно, а Роман улыбнулся и поднажал. — А вот о временах вашей молодости мы и поговорим? — Я чист, мент ты поганый! Что, если в середине нулевых баловался, то отвечать теперь...ПОСТОЯННО?! — Сядьте! Успокойтесь, выпейте воды...я не договорил, кроме следов красителя, — новый лист, — там же найдены микрочастицы...я в этих формулировках сам не силён, проще говоря, ЛСД. Завязали, говорите? — Давно. — Проверим. И да, как вы связаны с Геленджиком? Мужик вытаращился, выпил воды и ответил. — У меня жена оттуда, — потом, сглотнув, он договорил, — была...

***

Bo Hansen — Annies Temptation

Шли по коридору к переговорной. Все озадачены. — Интересная деталь, — сказал Круглов, скользя пальцем по экрану, — приглушить? Рогозина меня убьёт. Скажет: «Нарушение дисциплины, уволен к чёртовой бабушке». И что мы имеем? Двое бывших геленджичан. Мёртвые. Догнавший их Березин только кивнул. — Я уже запросила тело жены нашего гаврика для повторного осмотра. Отпирается? — Ты это о чём, Валь? — Я о том, Николай Петрович, что врёт он о завязке, — она сложила пальцы домиком, — может быть, не распространяет...но тут не берусь судить. Употребляет. Точно. Оперативники не сомневались, лишь переглядывались. — Погодите судить, — предостерёг их Круглов, — он, может быть, даже что-то подобное вытворял, однако рано...рано выводы делать. Березин показал видео из теневой. — Вот. Это мне Ломов прислал, только что. Подошла и Власова, руки мокрые. Видимо, из буфета. — Он там спит, кстати, — присмотрелась, — да. Вижу. Николай Петрович, Шустов закончил? — К сожалению, нет, раз связь с этим городом...а она есть. Пока они общаются по видеосвязи, может, кого-то из старых сотрудников привлечь...Холодов лёг в больницу... — С ним всё нормально?! Круглов улыбнулся. — Да уже. Дрова рубил, и щепка попала в около глаза, пронесло, пошёл в травмпункт, а потом анализы сдал...я не знаю для чего... Антонова кивнула. — А-а-а, вспомнила...у него это пробелы стояли, вот, — уведомление на её телефон, — точно. Вот. Сдал. — И у него нашли антитела к вирусу Зика. Самого того уже нет, но Галина Николаевна заставила лечь. Оперативники ушли. — Вот, а ты говоришь: «Нормально-нормально», и правильно сделала! Кстати. — Голова на месте. Живой. Нос не оторван. И? Всё. — Мальчишки, — рассмеялась она, — я тоже пойду. Из-за поворота вышли двое младших сотрудников, на ходу что-то обсуждавших — один спиной к проходу, а второй нормально, только лишь пытался сбить пыл первого, дико размахивающего руками. — Мы как две машины, — Круглов узнал в нём младшего сержанта, часто помогающего на выездах, — знаешь, когда на буксире тянет один другого. М-м-м? И смеялся. Заразительно. «А пытается его успокоить, положив ладони на предплечья, старший сержант, — думать, стоя в оттенении, интересно и удобно, — надо у дежурного фамилии их спросить...» И почему-то не нравился. Ни сам, ни манеры его, ни даже кончики пальцев, надавливающие мягко и аккуратно. — Доброго дня. Молодые люди встали по стойке смирно. — Здравья желаем, товарищ майор! — Вольно, — Круглов старался не упускать мысль и отслеживать реакции. — Кстати, мне тоже майор, ха, только Власова докладывала, что это была именно ваша догадка про одежду. И вообще про местных. Старший сержант, как и предполагалось, на короткое мгновение напрягся. Младший ничего не заметил, позволяя напарнику ненароком держать себя за запястья. — Мы, — отвечал младший, — я работу выполнял. Какую поручили... — А вы чем занимались? Старший убрал руку с чужого запястья, мазнул взглядом в сторону, и глухо проговорил, несколько медленно и гундосо, что выглядело как слегка заученный текст. — Бегал по району. Людей операшивал...заражаусь, ха-ха-ха, — речь стала живее, — оговорками. Вы же не будете ругать, Николай Петрович, за то, что я более непыльную работу? То ли он был неплохой актёр, то ли Круглов понял, что понял и заморгал. — Не буду, — оставалось сдвинуться дальше, на полшага, — а он не против был? — Конечно, — младший сержант, видимо, впервые надолго с начальством от, нервов дёрнул волос-пружинку. — Меня, кстати, Лиамом зовут. Я сам предложил, мол, у него ж опыта больше... Проходящие мимо охранники покатились со смеху, повторяя: «У него ж опыта больше...» — А я Иван, — у старшего сержанта волосы были прямыми и тёмными, — да. Именно так и было. Ведь действительно, так лучше? Пришлось согласиться, но предостеречь на всякий случай. — Только вы так я...по коридорам больше не ходите, — Круглов сам себя поймал на мысли, что подбирает слова, как сапёр на минном поле. — Техника безопасности, знаете ли. Спасибо, хорошего дня. — Так нет такого закона, Николай Петрович, — Лиам всё же встал нормально, — вот когда примут...ха-ха-ха! Иван был с ним не совсем согласен, встретившись с заместителем ФЭС взглядом в отражении. Вздохнул устало. — Некоторых законов тоже не было до недавнего, — он икнул, — вспомни, ну, года за три, например. Ничего такого не принимали? Всё интересно, но оставалось что-то ещё.

***

Ronny Pries — The Crunch

Валентина, получив образец средства, купленного Шустовым, была приятно удивлена, а ещё ценой его. — Галь, алло, — брать телефон мокрыми руками тяжело. — Да, я вспомнила, что подруга про него рассказывала, мол, её мама пошла за покупками в промзону, а мама живет в Широкой Щели...в общем, неважно, и смотрит — дешёвка какая-то, но любопытство взяло верх. Результаты повторного вскрытия жены пассажира существенно ничего не вносили нового. Умерла та от инсульта: с работой, вовсе не женской, много лет на стройках, таксование, увлечения — скалолазанием, гонки — только добавляли правдоподобности. — Ещё, Галь, кофеин и энергетики, — Антонова хмыкнула, — просто в лошадиных дозах. Как она только до пятидесяти дожила, я теряюсь. У неё, кстати, приступы до того уже были. Рогозина отключилась. Зашёл Круглов. — Доброй ночи, чем порадуешь? — Да ничем. Повторное ничего не дало. Всё то же. Он обратил внимание на телефон в её руке. — Звонила? — Да. Отключилась, когда ты зашёл. Что-то ещё? В морг кто-то пытался ломиться, но охранники с младшими сотрудниками не давали этого сделать. На пороге возник пассажир, чья жена лежала сейчас в одном из холодильников. — Вы! Твари! Суки! Чтоб вы сдохиии, сдохли, — орал тот, — ублюдки! Это вы, менты...мусора поганные её и убили!!!!! А-а-а-а-а, — и кинулся в сторону Круглова, который немного отвлёкся на играющий из телефона трек, — умри... Но Иван с Лиамом были быстрее. Нож, схваченный из разложенных инструментов, выбит на пол. — Успокойся, Олег, — сказал ему Иван, — ты ничем уже ей не поможешь... Мужик перевёл мутный взгляд на говорившего. — А-а-а, — глаза налились кровью, — это ты...пидорас! Заткнись! Пошёл нахуй отсюда! — Николай Петрович, — вклинился Лиам, уходивший куда-то, — я ребят уже вызвал. Круглов молча поблагодарил, подошёл. Антонова, предусмотрительно вооружившись шприцем с успокоительным, отошла в угол. — Иван, — отрезал он, — ты слукавил. Тоже геленджикский? Старший сержант выдохнул, понурив голову и на автомате приготовившись к отстранению. — Да. — Пойдём. Они трое ушли. — Ну, наконец-то, — Валентина посмотрела на горе-пассажира Олега, которому всё же успела сделать укол, — а ты сиди, а то язык оторву. Руки она ему заклеила скотчем. — Злая вы, медичка... — Я по мёртвым, — улыбка на пол-лица, — ненавижу, когда меня пугают. Жену обижал? Только честно. Олег косился на прочие инструменты. Сглотнул. — Ну...иногда. — Поэтому сиди. Думай о своём поведении.

***

dick kid _m_

Буфет. Доедают остатки пицц. На столе, где лежит подшивка газет «Прибой», начиная с прошлого века, стоят кружки с кофе. Рядом Ломов с ноутбуком. — Выспался? — Да, Николай Петрович, в принципе сам справлюсь, точнее, Шустов там тоже ж не просто так сидит. Туда же приглашены Иван и Лиам, но второй больше пил и ел, чем отвечал на вопросы. — Давай, рассказывай...ты понимаешь, что обязан был сообщить об этом. И сразу, чтоб в голове прояснилось, двое твоих земляков мертвы. Что хошь с этой информацией, то и делай. Их диалог, больше напоминающий монолог в одну калитку, прерывался лишь колонками. — Товарищ майор, — отмер Иван, — я...точнее, мы, — он посмотрел на напарника, — мы туда вообще уехать хотели. Чистый воздух, море, песок, а я тут...не прижился, вон, даже в Клавдинск одно время переезжал... — Москва давит? — Именно, — молодые люди посмотрели друг на друга, — а она. Отговорила, короче. Ломов продолжал стучать клавишами, посматривая то на Круглова, то на младших сотрудников. — Она — это жена Олега? Знаете её? — Да. Мама моя знала...я не вдавался в подробности, короче, кто-то кому-то крестник, а с Олегом маман моя училась...вроде... — Где мама сейчас? — Умерла. Давно, когда мне шестнадцать было. Я поступил в область на бюджет, — Иван сменил позу, — сами понимаете, другое не потянул бы...там осталась тётя, но тёплых отношений между нами никогда не было. Да, и жильё. Ну-у-у. — Отняла. — Фактически, — отрешённо, — всё какие-то отговорки, что...пила, да не пила она никогда! Вообще, — сник. — Старший сержант, — помрачнел Круглов, — вы теперь понимаете, что у меня есть все основания вас задержать? До выяснения. Лиам теперь перестал походить на дурачка, явив взгляд исподлобья и криво улыбнувшись. Вышел. Молча.

***

no go

Через какое-то время Шустов связался и сказал, что мать Ивана тоже та ещё экстремалка. Те же увлечения. — Картина, Ломов, похожая. А это уже не спишешь на простые причины. — Помогли? — Сам по суди, две женщины из одного города, которые знали друг друга и умерли от схожих причин, — Игорь зевнул, — вряд ли это совпадение. Ломов шевелил и размахивал пальцами, а потом постучал по системному блоку. — Но я пока не вижу связи, — сказал он, — между нашим трупом, скажем так, неформала по местным меркам и гаражами. Там кроме этого моющего...ничего, хотя, я сейчас, не выключайся. — Жду, — смеялся Шустов. — Пожиратель Букв. — Во! Нашёл... Это опись того, что тогда пропало, — Анатолий носился, как заведённый, начав ещё и прищёлкивать, — а-а-а, Нострадамус, ты за своё? Как твоё: «Ясное небо, солнце, пляжи, песок, чайки и сосны...много сосен...я вижу много сосен! Они окружают меня», в лоб не клюнул никто? Микрорайоны больше не обижают? По звукам его окружало кое-что другое. Кое-кто. — Смотрю, времени зря не теряешь. Молодец. — И? Ты вроде что-то нашёл...не тяни Майского за хвост, тот и так короче с каждым годом, — Игорь ел мороженое из креманки, запивая чем-то явно не очень полезным. — Ну! Толя!!! Ломов показал средний палец, заодно озираясь в поисках начальства и добавил (полушёпотом): — Пидорас, — потом продолжил, посмеиваясь, — вот же, кто писал, ты или я? Цтата: «Банки, рулонная бумага, мелкие монеты, бытовая химия и скотч». Их прерывали только адовые децибелы. — Цтата, ха-ха-ха. — Кстати, я Майского раньше не видел...и вообще, какая тебе разница: хочу жру буквы, хочу не жру. Вдруг я ими питаюсь, а? Шустов, который, видимо, выпил чего-то покрепче, упал перед камерой, забрызгав ту слюной, и прохрипел. — Хорошо, Толя, я тебе книги привезу, — голос настойчиво прерывался скучающей барышней. — В Новороссе на развале был, э-э-э, по делу! Вот, будешь грызть, ха-ха-ха-ха...

***

Ronny Pries — The Crunch

Несколько часов кряду Антонова изучала сначала тело жены Олега, а потом матери Ивана. Снова звонок. — Да? Это геленджикский морг? Что, вы считаете, что смерть Риакис — это убийство? Но... А-а-а, понятно. Потом она тут же перезвонила Рогозиной. — Алло, Галь, я только разговаривала с патологоанатомом. Это убийство, но он не успел никого вызвать: его сменщику проще было всё закрыть. Да-да, Риакис, а что? Рогозина отключилась. Оставалось лишь попытаться перевести фамилию самостоятельно, давая отдых замотавшемуся Ломову. — Так-так, учили ж девочки стишок на греческом, когда мы их со Стёпкой в лагерь отправили...так-а-ак, там что-то про: «риаки» точно было, — телефон в руке. — Васильев, это по работе, не бесись. Ты не помнишь перевод того стихотворения, что они учили для...ручей?! Ладно, прости, что отвлекла... — она улыбнулась в камеру. — И я тебя люблю! Что-то не отпускал теперь этот ручей, но работа не ждала. Геленджикский коллега обещал переслать, что знал. Писк. — Угу, что мы имеем? — Антонова взяла диктофон, сверяясь с коротким отчётом и рядом фотографий, а так же медкартой Риакис: — Всё это спровоцировано выстрелом в шею. Скорее всего, чем-то резиновым...м-м-м, надо Шустову написать, а то бухает там, пока никто не видит. Она дозвонилась и улыбнулась, тот был, что называется, в дрова, сидел с лицом побитой собаки. — Привет, Валюшка-а-а! — Я по работе, — сжалилась над ним, — погоди...клофелинщица или похуже? Короче, иди анализы сдавай, не Рогозина, а я тебя арестую, хорошо? — Ладно-о-о! Ладно-о-о...не, не успела она, как поняла, что я из ФЭС. — Всё равно, — Валентина поморщилась, — он все буквы съел, а из тебя они прут, как наглость из московских ворон. Принимай работу, — и улыбнулась, — не халтурь. Игорь кивнул. Тело жены пассажира Олега хоть разложилось сильно, но кое-какие экспертизы ещё провести можно. Мед карта на руках, кстати, что муж, что Иван отрицали сильное злоупотребление. — Подмена? Непонятно, но анализы говорят об обратном... Снова прямое включение. Шустов. Посвежевший. — Короче, Валь, изучил я твои отчёты, — сказал он, — сейчас к тому патологоанатому поеду, если, конечно, это случайность и халатность, а не умысел...ну, могу кого-то из полиции или казаков отрядить. С санкции Рогозиной, конечно, — а потом ехидно добавил, — гиросы — супер, как и вина...только Галине Николаевне ни слова! Пожалуйста... Только ему не повезло — она стояла прямо посреди морга и вздыхала с укором. — Товарищ капитан, прощаю, отдыхай, но и про дело не забывай, — улыбнулась, — гиросы, говоришь? Норматив всё равно у меня сдашь! До связи. Он застонал, но, отдав честь, стал нажимать на «отбой» и свалился с пластикового стула. Выключился. — Привет, — Валентина рада видеть подругу, которую утащили куда-то надолго «наверх», — ты таки сменить Колю или? Галина помотала головой. — Нет. Я принесла кое-что по всем Риакисам, достаточно редкая здесь фамилия, а на Юге вполне распространена, — стала изучать присланное и вчитываться, — а это меняет дело. Пули? — Шустов говорит: «Самопал», я предположила, что это травмат, но ж не баллистик. Вон, смотри, только прислал. В тир полицейский пошёл. Кстати, ты не знаешь, а в нашем деле нет кого-то со значением «ручей»? — она написала в смартфоне стишок по-гречески с переводом, — мои учили в лагере, когда ездили, а там тематический вечер был... И, глядя на подругу, переспросила. — Что? — Так Лиам же. Лиам Ручеев...младший сержант.

***

Bo Hansen — Himbeertoni

Лиам молчал долгое время. Ничего не говорил. Власовой это надоело, она встала и начала прохаживаться по допросной, иногда кивая в такт. В первой работал Березин с Иваном. — Детский сад, Ручеев, — планшет с видео в руках, — что скажешь? Младший сержант продолжал сверлить взглядом стену. — Слушай, мальчик, твоя личная жизнь мне...по-хре-ну, если ты об этом? Можешь, хоть со... — До первого закона, товарищ майор. Маргарита вцепилась в оживление бульдогом и напирала. — Пойми: твой друг, во-первых, из Геленджика, его мать убита...он переезжает в Москву через время после этого, и потом умирает другая женщина, которая тоже оттуда же. Как вы познакомились? Опять тишина. Удар по столу! — Ты кого выгораживаешь? Вообще-то я капитан, не поправляла тебя. Нравится. Ха-ха. — Иван думает...думал, ведь экспертиза это опровергла, что нас подменили, — ответил мрачно Лиам, — короче, ему его мать ничего толком не объяснила. Не успела. Зашли лаборанты и принесли парню его одежду. — И он решил, как решил. — Знаете, я никогда не знал...его маму, думал, что мою. У меня, всё равно, нет нормальной семьи. И фамилию свою я ненавижу! Власова кивнула. — Кузнецов, — потом подняла брови, — не тот ли самый Лиам Кузнецов, что какое-то время поражал всех в академии МВД? — Я. Позже сменил. Вам майорское звание больше идёт. — Ты это моему начальству скажи. Так что? Твой друг думал, что вас подменили. Риакис дала ему адрес? — Чего не знаю...а вы водителя нашли?

***

Ronny Pries — G-Force

Березин с несколькими бойцами гонялся за съехавшим с катушек водителем рейса номер 104. Тот петлял по просёлочным дорогам и знал маршрут куда лучше, чем они. Все устали. Спасал лишь дикий клубняк, разгонявший кровь. Власова поехала в Клавдинск. — Вон он! — Вижу. Габариты малолитражного НЕФАЗ 5299 маячили вдалеке, мерцая в огнях заката. Догнать местного тяжелее, чем казалось. Смешно. — Бензин жжём, — подсказал командир отряда, — дальше заправка. Дизельная. Если свой и всех тут знает, то зальётся вне очереди. — Чего предлагаешь, капитан? — Разделяемся, — он махнул своим, — хватит. Кто-то машину поведёт, а мы в обход. Марш-бросок. Пока солнце окончательно не село. А то точно позор будет. Березин согласился. — Давай. Двое вели внедорожник, периодически пытаясь вразумить водителя, а остальные пошли в обход. Лесополоса окончательно высохла. Спустя время и несколько сотен метров бега догнали и окружили. — Без глупостей, трали-вали-пассатижи, выходи! Автобус казался пустым. Казался. Труп лежал прямо на полу. В той же самой позе, что и первый. — Тьфу, — сплюнул командир, протирая пот, — зря, что ли? — Видел? — Что? — Вон! В свете фар уже мелькнуло нечто красное, подоспевшие на подмогу лишь смогли зацепить по касательной. Остался жалкий клочок. — К нам отправьте. Разберутся. Ну, извините...бля, щас санитаров вызывать. Ой, жопа! Да, алло, это Березин. Что-что, Рита, у нас труп! Благодарю, сам знаю, что я дурак и надо тебя...ой, да ладно! А-а-а, — бойцы, стараясь не испортить улики, с усмешками смотрели на него, — это точно, что Стёпа тебя в Болгарию позвал? Поздравляю, чё! Да, блин! Я же искренне... Командир снял забрало и размял шею. — Женщина? Бывает, — его лицо прорезали глубокие морщины, — мы во внедорожник тогда?

***

Ronny Pries — Phunky Ride

Весь дурацкий день после допроса Лиама Власова ездила по Клавдинску в поисках крупиц информации — они поспорили с Ромой. — Территории эти проблемные, поймите, — бубнил какой-то скучный человек из администрации, — за них та ещё грызня идёт. — Меня интересует Геленджик. — В смысле? Это какая-то фирма? — Нет. Город. Курорт. Я не имею права вам выкладывать все подробности, но, скажем так, что это связано. Мужчина потёр высокий лоб, который достаточно комично смотрелся на пиджаке его кроя, и волосы были почти в тон ткани. Прямые. — Как ваша фамилия? Забыла. — Авдеев. — Хорошо. Хотя заметно, что при упоминании курорта скучный человек напрягся, когда вспомнил что-то. Смс не помешает.

нужен ордер николай петрович. пригласим его?

власова

И, лишь дождавшись ответного кивка, она мило улыбнулась. Думала, что мило, а чужое восприятие её не сильно волновало. После звонка от Березина подняла брови, но пообещала дождаться, чтобы доехать вместе. Или заночевать где-то поблизости. — Пригласил и что? — пробормотала еле слышно, собираясь уйти, прислушалась: откуда-то доносился голос этого Авдеева: «Ходят, вынюхивают теперь...чё делать? На лоха...у меня их нет...», но охрана бесцеремонно выставила её. Позвонил Круглов. — Да, алло, — говорила тише после услышанного. — Есть кое-что. Импровизируем.

***

Ronny Pries — Facing The Hill

Решили заночевать в посёлке неподалёку, а пока плелись по загородной дороге, которая была местами без асфальта: тракт и хорошо, если не кривой. Их подкидывало и швыряло. — Рома, не дрова везёшь! — Сама тогда веди, — он протянул пакет, — хошь бутербор и колы! Власова, уже искавшая, чем перекусить, едва не подавилась напитком. — Пфффррр, — хохотала она, — это круче, чем оговорки Ломова с Шустовым..и...бутербобр! — Бутербобр, курва! Бойцы, ехавшие за ними на другой машине, тоже разразились ржачем. — Не говори громко. И что по трупу? Круглов там уже? — Нет, Рит, ему Галина Николаевна сказала, мол, пусть утром отправится, — Березин тоже взял себе кусочек, — там Антонова, Шустов на связи, Ломов и командир этих маски-шоу ну, и полицейские. У тебя что? Под еду думается лучше. — Мутный из клавдинской администрации. Авдеев. Кстати, я обратила внимание на цвет волос, крашенный, может быть, но там охраны и камер тьма, сам понимаешь...пытаться даже не стала самовольничать, когда уходила, то тот звонил кому-то. Их беседу прервал Ломов. Попросил видео. — Короче, с Авдеевым самое странное...это он по жене, а так Кузнецов, но мы ж знаем, что наш Лиам подменыш, но там всё запутано. — Кузнецов — одна из самых распространённых фамилий. — Поэтому я послал запрос в Геленджик, та ещё волокита, но увидев, что я из ФЭС, не стали тянуть Майского за хвост и прислали вот это, — Анатолий улыбался, — с Риакисами он таки связан, но не кровно. Авдеев то есть. — Даже так, — Власова прожевала и усмехнулась, — не, ну, а всё-таки, чей тогда Лиам? — Это самое интерепсное! Ладно...проехали, короче, кто-то подменил его в надежде получить потом жильё. Ну, ты поняла, о чём я, все эти поговорки: «Знал бы прикуп — жил бы в Сочи», и так далее, и, что самое интересное: он сын Олега... — Это как? — Банально. Авдеев имеет отношение к подмене Лиама, но только он не знал, что настоящая мать изменила мужу с Олегом. — И опять Геленджик.

***

flipsquad _m_

Рогозина снова ненадолго забежала. Переговорная. — Остальные где, Коля? — она тепло смотрела на зама и, словно давая себе фору, подошла ближе. — Не хочешь пойти вечером куда-нибудь? Тот опешил, но согласился. — Безусловно. — Хорошо, а теперь к делу, — вздохнула, — со смертью Руслана там дурдом какой-то, пока не назначат нового куратора, я не знаю, что делать, — размяла спину, — спасибо Егору и Оксане...помогли. — Кстати, Галь, а как ты отнеслась к его словам, что «работала на него», честно, я не ожидал. Про Оксану, — Круглов выключил проектор и сел рядом, — как там...воспитанник-идеалист справляется? — Да знала я. Ну, тебя тоже он спустил. И? — Галина помедлила со второй частью ответа. — Справляется? Никак. Кажется, если б не Амелина, то или спился, или во все тяжкие, под пули лезть начал...перерабатывать. — Так привязан? — Да. Прости, они меня снова вызывают позже. Так что по делу? Кадры. Карточки людей. Картотека. Пальчики. Связи. — Кто-то захотел завладеть кучей недвижимости Риакисов, для этого Кузнецов-Авдеев жил с Афиной Риакис, но промахнулся, ведь Афина — наследница последней очереди. Третья жена Анастаса Риакиса. — Лиам, значит, Риакис? — Нет. Его настоящий отец, Галь, только не падай. Олег. — ЧТО?! Николай Петрович подал воды. — Предостерегу: мотива убивать жену — никакого, более того, он её любил. Ну, по-своему, если и что-то, то это, как средняя температура по больнице. Но, взгляни... На столе — дарственная от мамы Ивана на долю участка в Голубой Бухте. — Весь участок...двадцать соток. Хоть и считаются городским отшибом, но, как выяснили эксперты, Олег когда-то занимался строительством. — А его жена: гид. По профессии курортное дело. Она местный, сейчас это называют колледж, а вообще ПТУ, бурсу, закончила. Там ниже написано. Рогозина взяла чистый лист и стала писать. — Мама Ивана, по его же собственным словам, сказала найти Лиама и сохранить его, выстрел при их образе жизни спровоцировал инсульт и, умирая, она говорила путанно, бессвязно. Он решил, что речь о нём. Поехал в Москву и стал искать. Нашёл. — Объяснил, а тогда Авдеев и подельники выяснили, что одна из недвижимостей может уйти...решили убить. А раньше почему, нет? — Коль, видимо, жена Олега догадывалась, что со смертью подруги что-то не то. Тётя! Ты ж звонил, помнишь? — Точно, но Иван говорил, что та забрала...всё...значит, или он не знал про дарственную, или соврал.

***

Ronny Pries — Disco Skiing

Шустов попёрся в аквапарк, несмотря на ветер, и снимал видеозвонок. Антонова хлопнула себя по лбу. — Игорь! — Короче, Иван не мог знать про, — он поднял палец, — вторую дарственную. Видимо, мать его чувствовала, что ей может прийти конец. Но это не всё. Они с Афиной были дружны, оттуда и знает про подмену. Ломов был тоже на связи, но уже почти спал в машине рядом с походной лабораторией, несмотря на день. — А тётя? — С ней поинтереснее, но суть не в этом. Афине пытались подсунуть якобы мёртвого ребёнка, но девочка выжила...вон, они, правда взрослая, конечно, и зовут её Софа, они только недавно вернулись в Россию из Греции, поэтому мне тут немного потребовался переводчи-и-ик! Ух. За спиной Шустова пугали порывы ветра, сносившие людей, стулья, палатки. И срывающий шапки. — А тётя пропала.

***

Ronny Pries — Alpengluehn

Шустову-таки прихватило спину, о чём он плакался потом в чате. Многие усмехались. — Ибо нефиг, — оперативники снимали пальчики в автобусе в гараже. — Я вот чё думаю, Рит, а зря Афина с дочерью приехали. — Думаешь, тётя пропала не сама? — Вполне. Авдеев — мутный тип, — Березин усмехнулся, — ты представляешь, а он таки родственник нашего Олега! Пятиюродный брат, хотя вряд ли знает про это. Власова высунулась и переспросила. — Мне скоро будет сниться, что я не только звук, но и ген. Запуталась, кто чей родственник уже, а Лиам всё же Риакис или нет? — Нет. Точно нет. Убитые: тоже греки и, угадай с какого города...второй, которого тут нашли, возможно, не в курсе про происхождение своё. Березину кто-то позвонил. — Там Шустов, кажется, прилетел...зовёт. Пойду я. В гараж заглянул Круглов. — Иди. Снова подмена? — он сел на какой-то короб. — Что думаешь? Мне тут сказали, что Софа: внучатая племянница жены... — Николай Петрович, интересно про каких «лохов» тогда говорили? Кого имели в виду? — Власова повернула голову набок. — Поэтому подруги и догадались... А потом рассмеялась: — Из-за вас, Николай Петрович, меня молодёжь майором зовёт. Хэ-хэ. — Наверное, того, кого наняли. В том числе и водитель, если он жив, конечно. — Круглов поднялся. — Тебе идёт. Говорили уже? Так тем более!.. Ха-ха.

***

synthesise me _m_

В тире сидел Игорь, морщившийся при каждом движении. — Привет, Рома. Березин не стал сильно издеваться — и так судьба наказала. Туда же заявился и Ломов. — О, какие люди! — смеялся он. — А чё, Нострадамус, не увидель будущее? Ха-ха-ха. Ладно, всё. Что? Притащил орудие убийств женщин? Где ты его взял? — Там уже нет, Пожиратель Букв! — Может, хватттт, бля! Сука! Шустов наставил палец, вскакивая и хлопая в ладоши. — Во, Рома, я же говорил! Говорил! Эта болезнь заразна, как проведение, ой-ой-ой. — Помочь? Не надо? Компьютер выдал результат. — Авдеев. Он не только не дотёр некоторые части, но и его следы остались...впечатались, понимаешь, при сборке.

***

dick kid _m_

Буфет. Дело почти закрыто. Эксперимент и последующий допрос показал, что это Авдеев стрелял в Риакис и жену Олега. Так же удалось доказать подмену детей. Ларьки вскрывались для того, чтобы брать новые орудия убийств и пытаться подставлять невиновных. — Здравствуйте, — сказала Антонова, но поняла, что пока пусто, — что это? На записи, воспроизводимой на забытом смартфоне, Рогозина красиво отжигала под Bo Hansen — Sweet Rest, сочный фон, хороший монтаж. Записка от Власовой: «Ушла в подсобку, если надо, то просите дежурного». Связи там не было. — Алло, Галя... — Не звони. Это я случайно отправила. Хотела Коле подарок сделать... Николай Петрович застыл на пороге. Усмехнулся. — Ты теперь звезда интернета! — сказал он. — Одобряю, главное, чтобы не стреляли только. Хорошо? — Привет, дорогая. Отпустили? Галина возвела глаза к потолку. — Теперь уже с концами. Вот, решила размяться, а то там в стручок превратилась...ха-ха-ха. — По убийствам что? — Тухло. Водителя так и не нашли... В буфет забежал Ломов, размахивая руками так, что стал задыхаться. Выручил Тукаев, заступивший на смену: подскочил, как фантом, и подал ингалятор, вылетевший у программиста по дороге. — Дыши. Хорошо? Всё хорошо? Давай. Садись. Анатолий пришёл в себя и вывел на экран своего ноутбука запись. — Вот, — он всё ещё дышал рвано, — я восстановил запи...си! Со своего телефона, снимал иногда, когда случайно, когда просто...потом сносил, никогда не знаешь, что тебе пригодится... — Не томи. Что там? — По губам читайте, — несколько щелчков по клавиатуре, — мысли вслух. Значит, мне не показалось, будто ФЭС он испугался. На записях, кроме водителя, попал и мужик в красной куртке. — А это кто?

***

Ronny Pries — Snow Dive

Вернулся на рейс, сымитировав безупречно запой. Поверили, главное, что никто ничего на меня не подумал. Моя ласточка на месте. Вымыта. Вычищена. Улыбаюсь. Снова та же остановка. Люди. Тупые, как и раньше. Опять мужик в красной куртке, спрашивающий про Университет. Парень из ФЭС. Его музыка. Стараюсь вести как обычно. Смотрю в сторону неё. Улыбаюсь. Всё хорошо, но мужик в красной куртке напрягает больше обычного — смотрит прямо мне в глаза, и тут я вспоминаю: «Минус первый...минус второй...минус третий...» Мне становится холодно. Жарко. Душно. Жутко. Перед глазами проносится жизнь с её пятнами. Она. Всплывают подробности, вычитанные в СМИ и услышанные где-то Меня зовут Георгий. Георгий Риакис. Водитель рейса номер 104. Нахожу взглядом глаза парня из ФЭС и еле заметно киваю в сторону. В салоне уже почти никого нет. Конечная недалеко. И я никого никогда не убивал. По крайней мере на гражданке, как мне это пытаются внушить. Мужик в красной куртке целится и стреляет, берёт в заложницы женщину с ребёнком. Пуля прошивает моё плечо: прошлое в горячих точках заставляет действовать быстрее. Оцениваю обстановку и открываю двери, командуя, срывая голос, чтобы не было давки. Люди, перепуганные сменой чего-то привычного, подчиняются и без паники выходят. Люди. Не тупые. Обычные. С чего я решил, что «они вообще ничего не замечают»? С чего я решил, что люблю Её? Ведь убил и замуровал... Или нет? В моей голове полный хаос. Не помню, убивал, муровал, любил (если любовью считать подобное) и вообще, существует ли некая Она? Забегают опера из ФЭС. Мужику в красной куртке заламывают руки, а я так и продолжаю сидеть за рулём, смотря вникуда: перед глазами туман, пелена слёз это или просто морок. — Кто я?! Меня пытается успокоить женщина в берцах, поднимающая брови. — КТО Я?! — голос хриплый, похожий на вой, пальцы царапают лицо... Одна цель — туда, к ней. Даже если Её никогда не существовало. Даже если убил и замуровал. Даже если любил. Даже если. И больше ничего.

***