Дуракам везёт

Чонвон не знает, как правильно реагировать. Он уже минут двадцать сидит на кухне и изображает бурную деятельность: выключенные наушники на голове, внушительных размеров нож в руке и куча непонятно зачем порезанных овощей в разных мисках. Он даже готовить не умеет, но активно делает вид, что создаёт по меньшей мере произведение кулинарного искусства, а не просто пялиться исподтишка на друга своего старшего брата. Ему бы прекратить пинать балду и пойти к лекциям готовить, но… Но не смотреть на Рики – невозможно. Его смех и голос приманивают Чонвона как свет свечи мотыльков, взгляд то и дело норовит зацепиться за чужие пухлые губы или красивые пальцы, увешанные кучей громоздких колец. Чонвон чувствует себя мальчишкой в пубертате, вздыхающим по красивой старшекласснице, которая приходит делать уроки с его хеном. Вот только домашку эти двое никогда не делают, да и Рики далеко не старшеклассница. Он вообще-то младше и это ещё одна проблема. Потому что, говоря совсем грубо и откровенно, то есть как старший брат, Рики – малолетка. Мелочь пузатая, даром что на его пресс Чонвон готов молиться как на непорочную святыню. И каждый раз, когда он вспоминает, что у них, на минутку, почти два года разницы, ему хочется разбить голову об стену, обречённо и драматично оседая на полу. Это всё Хисын виноват. Ну вот какого чёрта он его в дом привел? Нельзя было в приставку где-то в другом месте играть? Нет надо было притащить младшего в дом и обречь родного брата на смерть от безответной любви и тюремное заключение. Интересно, а Рики будет ему сухари сушить? – Ты скоро ему череп своими глазёнками просверлишь, Вон-а, – смеётся Хисын, забирая морковную палочку из миски. Он ухмыляется, наблюдая за тем, как густо краснеет младший брат, пытаясь сделать вид, что не понимает, о чём он. – Это всё ты виноват, – бурчит Чонвон, раздражённо шинкуя капусту и представляя на её месте хёна. – А я причём? Это ты на моего друга краш словил, – смеётся старший, прежде чем потрепать парнишку по волосам. – Да потому что все люди как люди, с нормальными старшими братьями, а мне какой-то воспитатель в детском саду достался! – почти по-кошачьи шипит Чонвон, тыча ножом в сторону брата, – Почему у тебя нет крутых взрослых друзей! Какого черта ты с малолетками дружишь? – продолжает возмущаться он, размахивая затупившимся ножом. – Я-то с ними просто дружу. А вот ты, – Хисын указывает на младшего пальцем, ухмыляясь, – на малолетку слюни пускаешь. Вот и думай, кто из нас хуже. – Я тебя убью, – бурчит Чонвон, обречённо оседая на кухонный стул. Он подпирает щёку рукой и почти мечтательно смотрит на потягивающегося в их гостиной Рики, – всё равно сяду, а за убийство не так позорно будет. – Ну да, всё лучше, чем совращение малолетних, – смеётся Хисын, почти сгибаясь пополам, когда Чонвон кидает в него полотенцем. Он хочет метнуть ещё что-то, бегает взглядом по кухне, пытаясь найти снаряд поувесистее. На глаза попадаются только миски с овощами, ножи и солонки со специями. Губка, кружка, разделочная доска, рука Рики. Стоп, что? Чонвон замирает, откладывая планы по убийству подальше и мило улыбаясь младшему, сосредоточенно жующему кусок огурца. Ну прелесть. – Чонвони-хён, пожалей Хи-хёна, он и так старый, ему недолго осталось, – ухмыляется парень, заставляя Чонвона глупо засмеяться, откинув голову назад. И это тоже проблема. Он настолько стереотипно втюрился, что даже с тупых шуток смеётся. Позор, Ян Чонвон. – Это твой шанс позвать его на свиданку, – шепчет Хисын ему на ухо, делая вид, что пытается стащить лист салата. Чонвон поджимает губы, думая. С одной стороны, он очевидно драматизирует. У них с Рики не такая уж и большая разница в возрасте, даже двух лет нет. Чонвон, раз уж на то пошло, сам ещё малолетка, даром что в вуз уже поступил. Была ни была. – Рики, ты голодный? – спрашивает Чонвон, склонив голову к плечу. Младший перестает хрустеть огурцами, кивая, – за углом есть ресторанчик, где я, можно сказать, VIP, – начинает он, опираясь локтями об стол, чтобы быть как можно ближе к младшему, – хочешь, сходим вместе? Без очереди, – добавляет он, беря Рики за руку. Младший удивлённо хлопает глазами, пытаясь переварить чужое предложение, Хисын бьётся головой об стол, трагично съезжая на пол. Он уверен, что его брат умрёт одиноким. Он поднимается на ноги, хочет извиниться от лица Чонвона, но замирает, неверяще открыв рот, стоит ему заметить румянец на щеках Рики. Только не говорите ему, что это сработало. – Я не против, – отвечает младший тихо, сжимая ладонь Чонвона в своей и прикрывая глупую улыбку рукой. О боже. Хисын поднимает глаза к небу, ожидаемо встречая яркие потолочные лампы вместо мигающих звёзд и громко хлопает в ладони, взывая ко всем возможным силам. Потому что если эти два идиота нашли друг друга, то и ему уже можно кого-то подкинуть. Правда?