Погадай на любовь

Это началось одним сентябрьским учебным солнечным днём. Здания университета выглядят величественно и гостеприимно, окна сверкают утренними лучами, в накинутой кофте уже становится жарковато в плюс двадцать градусов. Первый раз – первый курс. С такими мыслями Арсений шёл с довольством от ближайшего кафетерия, попивая потихоньку горячий купленный кофеёк. И стоит не совсем дорого! Волосы, родственные к смоле, с недавних пор вьющиеся, налегке развевались из-за проходящего с перерывами гуляющего прохладного ветра. Улыбка на лице, в горле влажный остаток любимого бодрящего напитка. Студенты уже копятся около входа большущей толпой, где не пройти и не проехать, в группе телеграма указана от куратора нужная дорога до линейки, пришедшая вчера зарплата покоится на карточке. И всё было хорошо, нет, просто замечательно в этот день, пока Арсений не столкнулся с незнакомым парнем напротив, вследствие чего кофе расположился яростным пятном на белой – новой! – рубашке, на лике весь спектр приложившихся эмоций от ахуя до выдувания комплимента. Ведь поначалу Арсений хотел, естественно, разозлиться, повозмущаться на нарушителя прекрасного денька нежданной стычкой, но все злостные слова застревают в горле, поскольку парень оказывается очень и очень красивым. Светлые волосы с кудряшками-колечками, отблескивающими золотом при солнечном свете, зелёные глаза, смахивающие на волшебный сказочный лес, высокий рост, намного выше самого Арсения, которому все завидовали, и на физкультурной шеренге тот стоял всегда с первого класса в самом начале. Чёрные широкие джинсы, белое просторное худи, поясная сумка. И... застывшая улыбка на лице. Так вот как выглядят человеческие золотистые ретриверы. Арсений уже полноценно кладёт массивный х... хрен на кричащее пятно, которое насовсем испортило его рубашку. Потому что парень донельзя красивый! Совершенно красивый! И, кажется, такие же мысли мелькают и у визави, глаза его переливаются чем-то тёплым, чем-то, где можно уловить ещё не озвученный комплимент. Раз. Два. Три. – Пиздец ты урод с руками-крюками, куда глаза твои отвратительные глядят? – говорит этот красивый чёрт оскорбления, но глаза продолжают гореть ярко-ярко, как у Арсения, у которого уже потухли после сказанного незнакомцем. – Простите... – вырывается у замершего столбняком Попова. Незнакомец поднимает поясную сумку, отдаёт ему, – Арсений же сразу к себе прижимает без раздумий, – снимает белую худи, оставаясь в одной тёмной футболке, отводит Арсения за крупное дерево, махом принимаясь расстёгивать его пуговицы дрожащими длинными пальцами. Длинные... Пальцы... Стоп. – Что ты творишь? – из-за накрывшей паники обращается уже неуважительно на «ты», никак не смея прекратить чужие движения, становясь парализованным. Он что его... Нас... – Тих-тих, – успокаивает его парень, заканчивая расстёгивать. Арсений невольно бросает чужую сумку на землю с широко раскрытыми глазами, а незнакомец переворачивает его, прижимая понемногу к коре деревца, снимает до конца рубашку, да снова переворачивает к себе лицом и надевает скорострельно своё худи, которое моментально согревает своим теплом влажное тело. Арсений уставляется с различимым шоком, проводя взглядом сосредоточенного незнакомца, выкинувшего рубашку в ближайшую мусорку. Он снова молниеносно подходит к нему, виновато лыбясь, хлопает по плечу маловесно. – Прости за рубашку, я тебе переведу, дай свой номер, – обозначает он, вытаскивая из заднего кармана джинсов телефон. Арсений после этого только выходит из завладевшего мощного ступора, понимая, что вот-вот недавно этот красивый парень, вместо ожидаемых комплиментов проговоривший оскорбления, отвёл его подальше, раздел наполовину и без всяких интимностей надел свою худи на него, заменяя повреждённое, а теперь и говорит, что возместит всё. Такая помощь врознь не сочетается с пасквилем. Арсений, решая отставить мысли на потом, говорит свой номер телефона, и незнакомец сильнее начинает улыбаться. – Спасибо, вечерком после зарплаты переведу, – благодарит он, подмигивая, разворачиваясь и направляясь подальше отсюда. – До встречи, отвратительный. Что с этим парнем, чёрт возьми, не так? *** Арсений получает на Тинькофф перед тем, как уляжется спать, сообщение на дисплее с переводом в размере десяти тысяч рублей. Стоит ли говорить, что глаза выпали из орбит? Рубашка всамделишно стоила в районе двух, а незнакомец перевёл ему ещё на четыре таких же. Хотя какой он незнакомец... Некий Антон Андреевич Ш., отправивший вместе с деньгами сообщение: «Будь снова в этой рубашке вылитым ангелом». И Арсений совершенно не понимает снова мотивы Антона Андреевича Ш. Весь день, пребывая сначала на линейке, благо на первом курсе нет назначенных пар, после находясь на работе официантом, Арсений прокручивает в голове пропеллером утренний инцидент, не отыскав возможные причины подобного неопределённого поведения. А сейчас с таким переводом с комплиментом вряд ли он отыщет эти возможные причины. Нет никакого объяснения сопоставимым перебрасываниям. Арсений стоит перед зеркалом в ванной комнате в своей съёмной однушке, трогает своё лицо перед тем, как помазать множество разнообразных питательных и разорительных препаратов. Ощупывает фалангами, пытается найти какие-то попадающиеся изъяны. Как бы ни хотелось признаваться, но «урод» от Антона вонзается под кожицу, вырастает быстро-быстро, даёт корневые плоды неуверенности в своей привлекательности, что, впрочем, никогда не возникало. Арсений всегда считался донельзя красивым, и четырёх стен не хватит исписать все прозвучавшие когда-то похвалы. У него не была завышена самооценка, нет, и чувство недостатка в себе всегда было и присутствовало, внедрённое с детства, но заниженной самооценки – отнюдь. Средняя, обычная, приемлемая, та, что должна, по скромному мнению Арсения, фигурировать у каждого человека. За всё проживание на данном свете Попов также получал и неодобрительные словечки в свою сторону, но они всегда рьяно защищались его окружением, то в школе, то в компании для гулянок, то в обычном магазине: если его начинали оскорблять, прохожие заступались, заставляя обидчика с поднятым белым флагом отступить. А сейчас... Сейчас он в другом городе, поблизости друзьяшек не имеется, остались в родном городе или переехали учиться в другие, в интернете жаловаться – что-то не вызывает желания, ведь так и так знает, что получит множество приятностей, а ему самому надо разобраться в себе, не подключая посторонних. Почему из-за какого-то красивого парня с неоднозначностями стоит так запариваться? В детстве – красивый, в юном возрасте – красивый, сейчас – то же самое. Стал вытянутым, чуть ещё схуднувшим, но остальное осталось таким же доблестным: длинные очаровательные ресницы, ассоциированные с куколкой (ему так постоянно говорили), голубые глаза, сравнимые с безоблачным небом, необозримым простёртым океаном, хрустальными каплями росы; жилистое тельце, бескрайнее количество родинок, как шоколадных крошек, волосы иссиня-чёрные, кудряшечные становящиеся, сравнимые с полированным обсидианом. Вышедший принц из сказки, не иначе. И с такими мыслями он бросает затею находить свои дефекты, намазывается разными увлажняющими мазями, косметическими средствами по инерции. Он – красивый! И никакие золотистые непонятливые ретриверы в человеческом обличье не посмеют Арсения сомневаться в себе. *** Арсений приходит на свою первую пару в жизни, направляется в правильном движении к необходимому кабинету, сверяясь с полученными координатами от знающей старосты. – Привет, – нежданно-негаданно из поворота выглядывает вчерашний парень, представшийся Антоном Ш. Снова улыбается так широко, что вокруг глаз проявляются отчётливые лучики. Арсений снова на него заглядывается, тысяча существующих синонимов проносятся в голове, и хочется забыть все вчерашние обиды и дать новый шанс прекрасному созданию. — Потерялся? — уточняет это прекрасное создание, не переставая улыбаться, как будто улыбка приклеена намертво. Не отходит назад, стоя перед Арсением. — Да не особо, — отвечает Попов, отчего-то слегка робея, как девочка в назначенное свидание. — А тебе в какой кабинет? — спрашивает тот, становясь сбоку, и они вместе шагают вперёд, как будто Антону и не надо было минуту назад идти в обратный путь. Арсений вчера понял, что Антон старше, поскольку на линейке его не разглядел — такую бошку при таком-то росте грех не заметить среди массового людского скопления. — В четыреста четвёртую. — О, крутяк, мне в четыреста пятую! — Ты же только что в противоположную сторону шёл… — всё-таки не сдерживается Арсений в своих замечаниях. — Да я в столовую шёл, а тут увидел тебя и решил не идти по итогу, — разглагольствует Антон, закидывая на плечо Арсения свою руку, приобнимая, — ты же не против? Попов мотает головой в отрицании. Касания Антона приятные, ладонь его разгорячённая и широкая, прям встаёт на свои места, а ответ, что ради него отказался от столовой, – полноценно греет душу. — Ты второкурсник? — Ты получил мой вчерашний перевод? – одновременно выпаливают они и усмехаются от совпадающей ментальности. — Давай я первый отвечу, — предлагает Арсений дружелюбно. Антон нисколько не настаивает, согласно кивая. — Да, я получил, Антон… — Шастун, кстати, но для своих Шаст, — вставляет упомянутый. — Да, Шастун, — Арсений ещё не думает, что свой, потому не сокращает фамилию. — Только ты в пять раз больше кинул, чем надо было, давай я тебе перекину лишнее… Теперь Антон мотает головой в отрицании. Они поднялись по лестнице, выходя на соответствующий этаж. — Оставь себе, Арсений, это, так сказать, добавка к лечению душевных ран, — хихикает, и Попов ловит себя снова, что засмотрелся. — Хоть пять себе купи таких рубашек, хоть ещё что-то… ужасное для себя… Арсений прекращает строить глаза формой сердечек. — Тебе… — удивлённо выдыхает, выходя с приобнимания. — Тебе не нравится моя белая рубашка? Ну ты же… ну ты же вчера… сказал, что я… Антон строит виноватую морду, не пытаясь вновь закинуть руку. — Ты настоящая мразь в ней, Арсений, — высказывается Шастун снова нелестно, и от услышанного у Арсения вчерашние отсеявшиеся обиды опять возвращаются. Отпрыгивает Попов как кот, увидевший позади себя лежавший огурец. Глаза уже строятся не формой сердечек, а метающими стрелами. — Да?! — риторически уточняет он, неконтролируемо повышая глас, на что многие проходящие мимо студенты оживлённо оборачиваются. Как же сейчас наплевать. И на Антона с не отпускающейся виноватостью на лике также наплевать. — Да пошёл ты, козёл! И стремительно ускоряется в назначенный кабинет, игнорируя в спину громогласное: — Арсений, подожди, я не хотел! Ага, не хотел. Сам мразь ещё какая, блять. *** Весь продолжающийся день с тремя намеченными парами Арсений перестаёт потихоньку сидеть на иголках. Знакомится с замечательной соседкой по парте, которую зовут очаровательно Олеся. Она настойчиво советует погадать на картах, но Попов скептически к этому относится и с уважительным «чуть-чуть попозже, хорошо?» отклоняется. Не хотелось такую прелестную девушку расстраивать «я в это не верю», которая за всё время до Арсения стопудово такое слышала в свой адрес, но Арсений в первую очередь — джентльмен. Да и своим «чуть-чуть попозже» явственно имел прямолинейное значение, нежели расшифровку «никогда». Так, чисто для интереса всё-таки хочется послушать, что скажут карты ему. Но не сейчас, Антон своим возвращающимся оскорблением испортил всё настроение, никакое ослепительное неуходящее солнце не помогает вернуться в прежний настрой в первый учебный день. — Пойдёшь в столовку или в магазин? — узнаёт стоящая рядышком Иванченко, мило улыбаясь. Сейчас начался перерыв на часовой обед, она в нарядном чёрном платье, сверху белая кружевная кофточка, длинные высокие сапоги на стройные женские ножки. Эх, был бы Арсений натуралом… — Не хочется, — отмахивается он, разворачиваясь в другую сторону. — Океюшки, — миролюбиво отзывается девушка, доставая из сумочки студенческий с розовой обложкой. Надо тоже что-нибудь прикупить себе на маркетплейсах... — Тогда займи нам парту, если что! И уходит, цокая каблуками. Арсений поднимается на этаж выше, встаёт около закрытого кабинета, ожидая один одинёшенек, поскольку вся группа разбежалась кто-куда, но не на пару. Действительно, какой дурак будет час так торчать… Арсений — дурак. Он всё-таки дожидается прихода преподавателя спустя двадцать минут, вернувшегося с обеда и открывшего аудиторию ключами. Соответственно, удивляется имеющемуся Попову, но пожимает плечами. Оставляет на преподавательском стуле пиджак с учебной сумкой и уходит по своим делам, пока Арсений садится на последнюю парту, также вешает на крючок небольшой рюкзак, на угол парты кладёт тетрадь с ручкой и всё-таки устремляется спуститься к кофейному автомату, прослушивая параллельно кружочек от Олеси, показывающей, что в пятёрочке уже голодные студенты почти всё раскупили из выпечки, пока она добиралась на своих каблучках. Мда, наверное, в столовой обстоят такие же унылые делишки. — Короче, слушай! — стремглав садится Олеся к вздрогнувшему Арсению, махом поворачивающийся к ней за срочной появившейся новостью. — Стою я, записываю тебе кружочек, что сока моего любимого нет, так какой-то парень подходит и говорит: «Не первокурсник ли этот Арсений?», — на данный момент тот самый первокурсник Арсений холодеет. — Я отвечаю заторможенно: «Да, Попов», так он вдобавок после кивка: «Не Сергеевич с красивыми голубыми глазами и восхитительными тёмными волосами?» Я опять отвечаю: «Да». А он мне: «Передай ему, чтобы не обижался, я не это хотел сказать. И голубой свитер у него очень хороший, милый и зачётный», — моторчик разговорчивый приостанавливается, замедляется. — Я жду подробности, Арсик. Названный Арсик — хотя бы не чёртовый Сеня (Олесе всё равно было бы простительно за всю её вездесущую ахуенность) — протяжённо вздыхает, без проблем понимая, о каком конкретном парне зашёл спич, с какого-то перепуга говорящий Олесе в его сторону комплименты. Уже забыл про утреннюю озвученную мразь? Ужасную одежду? Это такой способ ненужных Арсению извинений? – Да с ним вчера столкнулись около университета, я разлил свой кофе на рубашку, он снял своё худи, отвёл меня к крупному дереву, переодел, извинился, перед сном перевёл на пять таких же рубашек, – усталым гласом поясняет Попов, ковыряя отросшим ногтем деревянную поверхность парты. – И где тут драма, бусик? – не вдупляет непонимающая Олеся. К её неоднозначным обращениям за две пары «масик, бусик, малыш, Арсик» Арсений уже привык. – Да мы вчера при столкновении так глядели друг на друга! Я ожидал комплиментов в свой адрес, ты бы видела его взгляд на мне! – махом загорается недовольный Арсений, начиная с остервенением ковырять шумяще парту, силясь не содрать ноготь в кровь. Олеська, внимательно слушая, аж приосанивается после смены усталого тона на взбучку. – А вместо ожидаемого «ты красивый» я получил: «Пиздец ты урод с руками-крюками, куда глаза твои отвратительные глядят», – цитирует, приподняв указательный палец. – Это что вообще такое?! Я чуть не поперхнулся! Ладно, он перевёл ночью, но там был комплимент, что в белой рубашке, которую он мне испортил, я выгляжу как ангел. Решил дать второй шанс! А сегодня, как иду в аудиторию, встречаюсь с ним на повороте, он приобнимает меня, ведёт к кабинету, ведь ему надо было в четыреста пятую, разговор хорошо пошёл, пока не упоминался перевод. И знаешь, что он мне сказал? – Олеська приподнимает брови, мол что сказал?! – Что, оказывается, деньги мне не надо лишние возвращать, пусть себе что-то ещё ужасное куплю, а в той белой рубашке я не ангел, а настоящая мразь! Мразь! И я хотел дать ему до этого времени второй шанс! Арсений дует на пострадавший малость палец, большим подушечкой теребит с внутренней стороны указательный. Олеська сбоку молчит, переваривая услышанное, и качает головой. – А я думала, он нормальный... – сокрушительно подытоживает девушка, выпирая пухлые губки, намазанные гигиенической помадой. Пухлые и розовые, как у Антона... Стоп. – Как таким двуличным можно быть? – Уходи от него подальше, пошёл он лесом. *** Арсений выбирается наконец-таки на волю после третьей пары, улыбается довольно, вдыхая свежий окутавший воздух. Позади него выходят такие же слегка запаренные студенты, не привыкшие к новым переменам после летних отдыхающих деньков. Попов спускается неспешно по ступенькам, Олеська уже убежала к прибывшему такси, опаздывая куда-то, а куда внятно не сказала – пробормотала и испарилась. – Арсений! – слышится знакомый голос сзади, и названный хочет уже уебать(ся). Арсений не поворачивается назад, усиливая скорость своей ходьбы, направляется в сторону нужной остановки. Не хочется даже знать, Антон поджидал его с перерыва после второй пары или же так случайно вышло, что у них совпало по три пары и оказались на входе в одно время. – Арсений, ну подожди! Арсений ещё сильнее ускоряется, чуть ли не бежит, и когда отчётливо распознаёт позади себя стремящиеся шаги, переходит на бег, целенаправленно пытаясь убежать от навязчивого преследования. Но движения становятся тщетны: его длинными ногами-палками догоняют в два счёта, прижимают к себе спиной, сдавливают громадными лапищами, выдыхают в разгорячённый влажный чуть затылок. – Отпусти меня! – злостно прикрикивает Арсений, отбиваясь из-за всех имеющихся сил. – Отпусти, я сказал! – Арсений, выслушай меня, пожалуйста, – спокойно выдыхает Антон, ни на йоту не ослабляя мощь. – Хорошо, – уже поумернее отвечает Попов, отчего Антон приотпускает схватку, в честь чего Арсений тут же бьёт, полностью выкладываясь, задницей в пах, незамедлительно получая болезненный стон. – Фальшивые мрази с настоящими мразями не общаются! – выплёвывает он. Попов с удовлетворением сползает с захвата и, не оглядываясь, убегает на всю катушку в сторону остановки. Антон не кричит больше в спину ничего, и не узнаются больше догоняющие шаги. *** Арсений снова сталкивается около университета с каким-то парнем и снова обливает на себя кофе, купленный в той же кофейне. Блять. Это Арсений с кофе около университета проклятый, и ему нельзя больше так делать судьбоносные ошибки, или же сама кофейня около университета проклятая? В этот раз парнем, слава богу, оказывается не Антон. Не Антон, но типаж парня опять человеческий золотистый ретривер. Как же иронично. Парень, собственно, студент, с утончёнными чертами лица, которые словно, по скромному мнению Арсения, созданы для того, чтобы притягивать взгляды окружающих. Светлые волосы, аккуратно уложенные, мягко обрамляют лицо. Глаза голубые, как у Арсения, только более голубистее, глубокие и ясные, словно два озера. Если голубизну Попова можно интерпретировать как озеро Байкал, то голубизну этого золотистого ретривера можно интерпретировать как озеро Курильское. Улыбка у него лёгкая, но искренняя, словно луч солнца, освещающий лицо. Он одет в светлый свитер с аккуратными полосками на манжетах и воротнике. И галантный! И этого обходильца зовут Славой Чепурченко, который с разрешения пострадавшего вновь Арсения снимает с себя красную рубашку, когда отвёл в мужской туалет на первом этаже, да отдаёт ему, пока испорченную вещь – белый любимый свитер, причём! – самостоятельно моет мылом, ополаскивая под напором воды, попутно в тысячный раз извиняясь. Слава – тоже первокурсник, желторотый. Слава – безупречно красивый. Слава улыбается ему широко, говорит, что всё возместит. Предлагает ему прямо сегодня встретиться в одном привлекательном кафе, да пройтись по магазинам по новым вещам взамен потрёпанного испорченного свитера. А ещё Слава говорит ему комплименты, а не оскорбления. – Ты обладаешь такой красотой, что кажется, будто ты пришёл из сказки, а твои глаза — это два океана, в которых можно утонуть, – восхищённо говорит Чепурченко, как только Арсений согласился сегодня встретиться. С таким-то красивым, явно имеющим желание к парням, почему бы и нет? Ещё и приятный бонус – покупки. Не то чтобы Арсений эгоист и ханжа, но почему бы не принять приятное? Попов смущённо улыбается озвученному, чувствуя себя хорошечно в обволакивающей чужой рубашке. Слава с согласия Арсения выкинул свитер в мусорку, так и не способный мылом очиститься от кофейных пятен. – Спасибо, ты тоже очень красивый, – взаимно реагирует Попов. Они обмениваются номерами телефонов, Слава любезно провожает Арсения до кабинета, попутно рассказывая, почему поступил на данную профессию, а как прощаются, вдогонку добавляет, что всё ему обозначит после в сообщении в телеграмме. – У-у-у, это что за ловелас был около тебя? – с поднимающимися вверх-вниз бровками вопрошает заинтересованная Олеся, как только Арсений присаживается за своё место. Попов поначалу рассчитывал, что Олеся относится к тому числу девушек, которые против нетрадиционных отношений, настроены скептически, но оказалось, что Иванченко по его сторону баррикад, ничего против не имеет. Какая замечательная, понимающая соседка ему попалась. – А это, Олеська моя, кажется, новый ухажёр, – обольстительно отвечает Арсений, кладя на стол соответствующую тетрадь. Олеська не спускает с него глаз, придвигается поближе, ставит на заскорузлую поверхность локоть, костяшки пальцев прижимает к району щёк. – Ну-ка, ну-ка, подробнее, – не терпится ей внимать. И Арсений рассказывает ей всё: как познакомились опять на том самом совершенном месте, как Слава пытался помочь со свитером в туалете, и всё привело к приглашению на сегодняшнюю встречу. – А ещё он мне такие комплименты сказал своим мелодичным голосом, ты бы слышала! – восторженно заявляет вдохновлённый Попов. – Ты обладаешь такой красотой, что кажется, будто ты пришёл из сказки, а твои глаза — это два океана, в которых можно утонуть, – повторяет сказанное, мечтательно вздыхая. – Ну не круто же, а? Не типичное «ты красивый». – Ну я за тебя рада, Арсик! – блаженствует Олеся, приобнимая его. Отстраняется после взаимного контакта и хитростно машет длинными нарощенными ресницами, становясь похожей на проворную чёрную кошку. – Маякни, если у вас что-то уже... – Олеся! Олеська хихикает. Ну ведьма! *** Если вы думаете, что час пик в метро или заполненный до предела транспорт – это самое страшное, что может случиться с тонной народу, где всё плотно закупорено, наглухо закрыто, в общем непроходимое препятствие, то зайдите в университетскую столовую во время обеда — точно поймёте, что такое голодные игры в реальном времени с реальными людьми, а не профессиональными мастерскими актёрами. Очередь взять себе что-нибудь покушать сытного, а не прикладываться к выпечке, которую можно по-быстрому урвать и купить у обслуживающей девушки на кассе, пока она вторым терминалом параллельно рассчитывает клиента с подносом, длится буквально до входа в столовую. Арсений ждёт пять минут, берёт синий поднос, дожидается ещё парочку минут и с удовольствием, внутренним рвущимся «ну наконец-то, блять!» ставит его на металлическую подносораздаточную линию и говорит повару, что положить. Благо работка позволяет тратить законные триста рублей на полноценный обед. Студентов ого-го, а столов совсем ничего, добавить ещё бы парочку, но пока Арсений не замечал, чтобы кто-то с подносом стоял и ждал свободного местечка. Сам он садится в уголок, ставит взяток, усаживается поудобнее, укладывает рюкзак у подножья, берёт хлеб, поднимает голову и... Цокает. Сам Антон Шастун сидит напротив него, как назло, у этого стола только два занятых ими стула, и никто больше не приземляется. Антон кушает гречку с куриной котлетой, утыкаясь взглядом в порцию, и, как замечает нового обеденного товарища, устремляет глаза вверх и лыбится вольготно. Тот опомнился, что, оказывается, имеет номер Попова и написал ему в личные сообщения телеграмма под вечер, имея: «Арсений, прости меня, пожалуйста, я хочу рассказать тебе...», и дальше начал печатать, судя по всему, какой-то невероятнейший рассказ, навешивающий лапшу на уши. Арсений сразу это заметил, удачно засиживаясь на интересной документальной истории, и без всякой словесности отправил его в чс, не желая вчитываться в его проблемы коммуникаций с людьми. Ага-ага, «настоящий слезливый рассказ», который приводит к разрушению психики. – Привет, – здоровается он весьма дружелюбно. Они не виделись несколько дней после того дня. Ну как не виделись... Арсений старательно избегал его в университетских стенах, и как только вдалеке замечал знакомую макушку, оперативно сворачивал куда подальше, лишь бы не попасть снова в известные рыболовные сети. Арсений никак не откликается, отламывает кусочек хлеба, суёт в рот и жуёт, одновременно с этим вкладывая внутрь себя купленную мягкую картошку с курицей. – Хоть бы для приличия ответил, – с долей обиды высказывается на это применение Шастун, крутя вилкой оставшуюся гречку и глядя на него. Арсений дожёвывает кусочек курицы и только после терпеливо отвечает: – Знаешь такую поговорку: когда я ем – глух и нем. Антон чуть улыбается снова, погружая остатки куриной котлеты. – Ты же сам её и нарушил, – поддевает он его, хомяча. Арсений пожимает плечами, ничуть не отвечая – больно надо. Антон тоже не пересекает попытки опять вовлечь в диалог, собирая вилкой разбросанные крупицы крупы. Ну и хорошо, не нужны тут Арсению лишние предъявы о блоке и бегстве, всё равно бы вместо ответа палец средний показал. Внезапно на телефоне на дисплее загорается новое пришедшее сообщение. Арсений оживлённо воспринимает, откладывая пока что тарелку с едой куда подальше, и берётся за телефон. Заходит в телеграмм и понимает моментально отправителя: Слава. Слава, отправивший нужное о запланированном рандеву. «Жду тебя, Очаровашка, сегодня в шесть вечера в торговом центре Вишня на первом этаже около входа. Можешь приходить не прихорашиваться, ведь ты и так всегда нарядный и прекрасный, я уверен в этом на все сто процентов. С тебя только нужно хорошее настроение!😉». Арсений пунцовеет, перечитывая снова и снова отправленное, добавляет Чепурченко в контакты, подписывая пока что простым однозначным «Слава», отвечает лаконичным: «Конечно буду!😜 Грех отказаться от такого прекрасного принца, спасибо!)». – Кто пишет? – как сквозь толщу воды слышится Антонов заинтересованный голос, внимательно смотрящий на него. Арсений плавно поднимает на него направление, сужая глаза. – А тебя это ебать не должно, – огрызается, убирая телефон в сторону, берясь за подостывшую еду. Антон свою порцию уже доел и потихоньку пьёт компот из сухофруктов. Он явно хочет что-то сказать, и это точно не относится к огрызанию Попова. Всё засекаются его постоянно норовящие открыться губёнки, так ничего и не произносящие. Опять извинения хочет изложить? Нахуй Арсению они нужны. Телефон вторично загорается новым объявленным сообщением, Попов махом бросается руками и лайкает сообщение Славы, быстро ответившего: «Буду ждать, Очаровашка». Он — очаровашка! От очаровашки слышится — тянет написать. Арсений отвечает по итогу найденным имеющимся в его наборах стикером с улыбающимся сереньким котиком. Как только сызнова берётся за еду, ещё сильнее остывшую, замечает, что Антона и след простыл, а в центре стола придвинута бумажка. Арсений моментально хватает её, открывает и читает написанное пастой синей ручки: «Ты очень-очень красивый, пожалуйста, дай мне всё объяснить!». Попов недоброжелательно её комкает в руках, впихивает в задний карман джинс с намерением выкинуть попозже, поскольку мусорки поблизости не имеется. Достал этот манипулятор хренов! Какие в жопу объяснения? Арсению они подлинно не нужны. И с блокировки его выносить тоже не собирается. У него вообще тут Слава на подходе! *** В начале сентября ещё не так холодно, потому Арсений, действительно не особо сильно прихорашиваясь, не делая стильную укладку, надевает чёрные джинсы, полноценно облегающие его худые бёдра, футболку обширную с розовой вставкой с его почерком «Это моё», да розовые кеды. Слава встречает его при входе, широко доброжелательно улыбаясь. Подходит ближе, приобнимает слегка радостного Арсения и ведёт к подъёмным лифтам, попутно говоря различные приятности: – Красиво выглядишь, как будто с обложки глянцевого журнала сошёл. Признайся, ты дорогостоящая модель? – заглядывает любопытно в глаза. – На самом деле нет, – заправляет Арсений выпадающую прядку за уши. Подходы Чепурченко к комплиментам ему разительно нравятся. Театрально вздыхает. – Обычный добротный паренёк с Омской области. – Так я тебе и поверил, – во все зубы. Скромно расположившись среди торговых рядов и суеты людского потока, выбранное кафе так и манит своим гостеприимством. Интерьер в спокойных пастельных тонах, украшен живыми, на удивление, растениями. Стены украшены какими-то картинами и декоративными панелями. Удобные кресла и столы. Особый акцент сделан на освещение: лампы рассеивают тёплый свет, подчёркивая тем самым интимность обстановки. Они садятся за столик, берут положенное меню в двух экземплярах в свои руки. — Может, надо было в конце поесть? — неуверенно закладывается Попов, осматривая имеющиеся блюда. Слава на это только успокаивающе улыбается. — Думаешь, твоя фигура испортится из-за парочки блюд? Я вот не думаю, она у тебя есть и будет шикарной. Арсений оробело фыркает. — Хорошо. Они заказывают понравившееся, говорят подошедшей милой девушке-официантке, а пока дожидаются, ведут непринуждённый разговор о профессиях, как сдавали школьные экзамены, насколько трудолюбивой была подготовка. Слава — достаточно интересный собеседник, за всё время Арсений ещё не услышал от него выкинутые маты, речь была хорошо поставлена, и никаких отталкивающих засечек Попов не заметил, к чему был рад. Слава приобрёл себе ризотто, и Арсений почему-то на долю секунды размышляет, какую бы еду себе заказал Антон — гречку с куриной котлетой? Или что-то новенькое-любимое? На что у него имеется аллергия? И Антон так-то матершинник ещё тот, он бы сейчас столько наговорил, и отнюдь интеллигентной речи не было бы. А глаза под светом рабочей горящей люстры казались бы не зелёными, а насыщенно-карими, а не всё равно наперебой отчётливыми голубыми, как у Славы. Арсений мысленно чертыхается: о чём он думает вообще? Причём тут возникает Антон, если перед собой сидит крутецкий привлекательный Чепурченко? Антону он уже хотел дать второй шанс, за что получил порцию повторных оскорблений. Слава же ни разу ему хоть чуть-чуть не проявил негатива, не осудил за что-то, не перестаёт добродетельно улыбаться, рассказывает сейчас про школьную поездку в Казань, когда он сам из Ростова-на-Дону. Попов пытается вникнуть в содержимое информации, проявить сущую внимательность, однако перед взором предстаёт образ вчерашнего обидчивого Антона, и почему-то под ложечкой начинает сосать из-за огрызаний и битья в пах. А ещё Арсений не понимает доносы комплиментов то Олесе, то ему в виде бумажки. Нашёл её, взял ручку и написал же, незаметно подкинул. Хотя, наверное, это Попов такой дятел, раз, уткнувшись в телефон, не заметил. — Вот такая вот история, — тем временем отзывчиво заканчивает Слава свою историю, попивая не скоростно молочный коктейль. — Прикольно, – только это и находит для ответа Попов, вяло крутя вилкой недоеденное мясо. Собеседник из него всегда был отличный: он вкидывал по теме интересующиеся вопросы, подмечал что-то для себя, а сейчас так нежданно пропало увлечение. Перед Славой, думающий, что он его поголовно слушал, жутко неудобно и стыдно, совесть мучает. Всё из-за блядского Шастуна. Который ещё и садится рядышком с не ожидающим Славой, вытягивает ноги, размашисто осклабляется, ведя себя уж чрезмерно естественно, будто они его поджидали. – Привет, – здоровается он. Стоп. Что??? ЧТО? Антон тут, сидит рядом с удивлённым Славой? Это не шутка? Это не сон? Это не розыгрыши поехавшей крыши мозгового кипятильника? – Кхм, добрый день, молодой человек, – Чепурченко сохраняет хладнокровие наперекор ошеломлению, отсиживается чуть подальше от него, кидая вопросительные взгляды на замершего Арсения. Как будто он знает! Да он сам в шоке! – Привет... – растерянно выпаливает Арсений, едва не закашливаясь. В горле стремительно пересохло, пить желается неимоверно, сразу подаётся к спасительной коктейльной трубочке, впуская наполнение. Хочется заорать чайкой и предъявить, что этот чёрт тут забыл, откуда он вообще взялся, но перед Славой обременительно, ещё чудовищнее, нежели при неслушанной истории поездки. А Антон курирует себя суперски комфортно. – Арсень, ужасный мой, а ты что, своего парня бросаешь? Ай-ай, как некрасиво! – явно наигранно уличает он, цокая и мотая головой влево-вправо. Тут вот Слава и несдержанно закашливается, чуть не выплёскивает коктейль через трубочку обратно и на пол. Антон помогающе бьёт его раскидисто по спине, проговаривая: – Ну что ты, брат, спокуха. Арсений смотрит всё на это, мозг делает обработку обстоятельств заново, сенсационный наплыв начинает спадать, и тут наконец-таки доходит произошедшее. Слава махом встаёт с места, бросает на стол несколько красненьких-рыженьких крупных купюр, Антон понимающе сводит и поворачивает в сторону ноги, пропуская его. Тот смотрит на следящего за ним Арсения и виновато кидает: – Арсений, я пойду, ладно? Я забыл, что мне нужно кое-куда заехать, после спишемся! – и по-быстрому сбегает, по-больному для Попова, мигом закипающий на проворные действа Шастуна, выглядящего совершенно безмятежно. – Зачем ты это делаешь? – досадно спрашивает Арсений, глядючи. Травянистые глаза перестают покрываться ехидством, становясь постепенно серьёзными. – Нафига ты с ним пошёл на свидание? – с наездом отвечает вопросом на вопрос Антон, и Арсению хочется задохнуться от такой сверхвозвышенной наглости. Нет, ну посмотрите на него! Он ещё и будет претензиями бросаться! – Я говорю, как в прошлый раз: тебя это ебать не должно! – повышает невольно голос, привстав с места. Ему так горько, что этот парень продолжает до него доёбываться, не отстаёт, не оставляет в покое. – Что тебе от меня нужно? Я дал тебе второй шанс, но нет же, ты его собственноручно профукал своими отвратными оскорблениями! Арсений устремляется уходить, дёргая полы верхней одежды со всей поднятой злости, обходит стол, Антон трогает его останавливающе за запястье, но первый моментально сбрасывает, кидая желчный взгляд, и уходит шустро с этого кафе, уже не кажущегося местом уютного уединения. Блядский Шастун. Антон догоняет его на первом этаже, становятся напротив, Арсений раздражительно уходит в бок, но Антон снова повторяет телодвижение, Арсений тогда уходит в другой бок, на что Антон также повторяет. Попов останавливается, сжимая со всей силы кулаки, наблюдает превыспренно яро. – Прекрати меня преследовать! – укоризненно говорит он, подходя ближе к шумно дышащему Шастуну. Ну ещё бы: Арсений благополучно ухватился за встречный открытый лифт, а ему, неудачнику, пришлось бегуче спускаться по лестнице. Бьёт размашисто по груди, замечая, как тот его не пресекает. – Хватит! Сколько можно! – удар по левой стороне груди. – Ты сам виноват своими неприятными словами! – удар по правой стороне груди. – Я тебя не заставлял так ко мне относиться! – удар по району солнечного сплетения. – Я думал, ты хороший! – совсем слабый удар по центру. Непрекращающиеся горячие слёзы льются по щекам, Арсений необдуманно прижимается своим лбом к чужой груди, вдыхая устоявшийся аромат одежды вперемешку с приятными духами и потом. – Ты мне сразу понравился, а ты... – всхлипывает, размазывая вытекшие сопли по невинной ткани. – А ты так ко мне... Я хотел к тебе со всей душой... Антон молчаливо выслушивает его, обнимает, ближе притискивая к себе, ничего не говорит, только качает в своих объятиях, да озвучивает: – Тш-тш-тш... Арсений обнимает его за бока с закрытыми глазами, чувствуя себя брошенным, никому не нужным маленьким котёнком. – Скажи хоть что-нибудь! – выкрикивает прямо в его худи. Не устраивает его, что тот попросту молчит, и он продолжает оставаться в полнейшем недоумении. – Отвратительный мой... Арсений злостно толкает его и выбегает из торгового центра, ловит неотложно эффективное такси, садится, без промедления объясняет водителю, куда ехать, и оплачивает переводом, не прилагая усилия проверить преследователя. Ну вот почему Антон такой? *** После того случая они не видятся месяц. Месяц, за который Арсения преследуют множество новостных факторов. Первый фактор произошёл спустя несколько спокойных дней. Ну как умеренных... Арсений в тот злополучный вечер проплакал лихо, сидя на кухне, сжимая со злостью белую худи, вытираясь бумажными полотенцами, закусывая проливающиеся слезы шоколадкой. Из чс Антона так и не хочется убирать, видеть и слышать тоже, хоть в мыслях произносить это имя — он на полную задрал своими оскорблениями, даже когда Арсений плакался ему и признавался в очевидной симпатии, тот всё равно его назвал «отвратительный». Спасибо. Худи, которое Арсений забыл отдать, забилось плотным комком в дальнюю полку шкафа. Олеське тоже не писал пока о случившемся, Слава не появлялся также в мессенджере, Арсений никому не навязывался, в одиночку смазывая слёзы, принимая освежающий холодный душ. Всё как-нибудь после решит и решится. Чепурченко восстал на следующий день, поджидая его около аудитории. Он извинился за побег, сказал, что не хочет вмешиваться в чужие отношения, да остаться ими только друзьями или в лучшем случае хорошими знакомыми или приятелями. Арсений хотел было добавить «Какие, блять, чужие отношения», но допёрло, что с Антоном действительно придётся что-нибудь решать — вряд ли разрешится без вмешивания. И Славу впихивать к ним двоим третьим лишним не желается, потому согласился бескомпромиссно, понимая после его ухода и доброжелательного «Удачи, спишемся, я тебя обязательно свожу на шоппинг за свой счёт» на подкорке, что, если бы не Антон, из них действительно максимум вышли бы друзья с привилегиями, а не настоящие возлюбленные. Олеська на такие новости жалостно вздохнула, выпячивая нижнюю губёнку с «Очень и очень жаль, Арсик, но я всё равно рядом с тобой!». Арсений к ней крепко прижался, положив голову на плечо, получая взамен поглаживания по волосам, и сказал тихое: – Я знаю. Так вот. Первый фактор. Арсений тогда, не торопясь, покинул здание университета. Олеська снова убежала, уже намереваясь заскочить к маме за какой-то косметической помощью. Внезапный возглас нарушил всевозможные варианты мыслей: — Извините, держите! Обернувшись, Арсений увидел рядом молодого стоящего парня, держащего в руках потрясающей красоты композицию. Роскошный букет из пышных розовых пионов, выглядывающих из-за тонкого зелёного покрова свежих ветвей эвкалипта. Неизвестный паренёк смотрел уверенно, ожидая реакции Арсения, который поражённо замер, недоумённо взглянув на предложенный подарок: — Простите, но это точно не моё… Я ничего подобного не заказывал… Тот улыбнулся понимаще, глаза озорно заблестели, как будто намекая на «Я знаю, ты ничего не заказывал», и сунул букет в руки ошалевшему Арсению: — Меня попросили доставить это именно вам. Моя задача выполнена, удачи! — сказав это, парень развернулся и побежал прочь. Оставшийся стоять один, Арсений почувствовал тепло внутри от принятого букета. Узловатые пальцы со всей осторожностью коснулись гладких стеблей и лепестков, чуя тонкий аромат, исходивший от растений. Голубые глаза восхищённо скользнули по каждому элементу, ловя переливы солнечного света, играющего на цветах. Рождались туманные догадки и предположения о том, кто мог преподнести столь элегантный сюрприз. Слава? Олеся? Антон? Какой-то тайный поклонник? Кто? С таким главным вопросом он шёл до самой квартиры и, по итогу забив, поставил цветы в вазу. Второй фактор произошёл через несколько дней. Приближаясь тогда к своему привычному месту, Арсений невольно замедлил шаг, услышав интригующее от Олеси: — Ты видел надпись?! — глаза её весело блестели от какого-то открытия. — Нет... — пожимает плечами Арсений, не улавливая глобальный смысл события. — А что там? Олеся сделала выразительный жест рукой, показывая на окно: — Посмотри! Арсений послушно подошёл к большому окну. Асфальт ярко отблескивал, пронизанный солнцем. Сначала он подумал, что взгляд обманывает, но убедился, сощурившись, что появилась свежая надпись, исполненная детскими мелками:

Там, где тёмные волосы твои переплетаются с лучами, И небесные очи раскрывают секреты ночной мглы, Где сердце моё стучит, И влечёт меня твой силуэт.

Едва дочитав последнюю строку, появился жар на лице. Он неуверенно оглянулся на Олесю, стоящую по боку от него. — Ну романтика! — восклицает она восторженно, чуть ли не хлопая в ладоши от счастья, словно ей написали эти строчки. Арсений был бы не против, ведь Олеська — бомба бомбическая, но строки целенаправленно указывают на человека с его внешностью... Совпадения? Странно всё это. Третий фактор появляется через неделю. Арсений расположился за партой с записывающей ручкой Олеськой в дальнем углу первого ряда, рассматривая падающий свет из окон на страницы открытой тетради с записями. Иногда без эмоций посматривал на преподавателя почти машинально, пребывая в отстранённости от происходящего. Руки двигались автоматически, выписывая необходимое продиктованное, в то время как разум витал далеко отсюда. Слава за неделю не общения написал ему всё-таки, и общение завязалось с театра, поскольку он скинул видео, как побывал на одном спектакле и подарил любимому актёру красные розы. Арсений тоже был любителем данной творческой деятельности, потому с удовольствием открывал своё мировоззрение и свои знания. По итогу несколько прогулок произошли, новые вещи были аккуратно сложены на шкафной полке (Попов не сильно раскошеливался). И хоть они рождались с Чепурченко уже приятелями, тот всё равно заваливал Арсения фантазийными комплиментами. Арсений в шутку говорил, что тому не помешало бы стать актёром всея Руси, и Слава даже призадумался, ведь раньше об этом даже не размышлял. Арсений представлял, как лет через десять будет смотреть на него, блистающего на сцене, произносящего неповторимые реплики своего персонажа. Хоть что-то было хорошее. Однако мыслящий покой был прерван тихим шёпотом, исходящим от соседа позади. Студент их группы, какой-то Ваня, вроде что ли, протянул небольшую бумажку. — Вот, держи, сказали передать тебе... утром просили, — пробормотал он быстро. Арсений нерешительно принял бумагу, страницы незнакомых рукописных букв начали раскрываться перед ним.

Так много неразгаданных загадок, Мой голос утонул в молчании странном, Лишь вид твой прекраснейший вечен и радужен, Ты зовёшь меня бережно, как ангел прекрасный…

Прочитав стихотворение, Арсений передёрнулся, оно было прекрасным, бесспорно, но от написанного «ангел» мурашки побежали по коже. Оставшиеся учебные минуты пролетели незаметно. Речь преподавателя продолжала двигаться вперёд, следуя заранее составленному плану, но Арсений уже жил в другом мыслительном измерении. Четвёртый фактор произошёл через неделю. Арсений шёл тогда заебанным домой после пар с некрупным пакетом продуктов, слушая в наушниках включённый плейлист, но, выйдя с открывшегося лифта в свой подъезд, остановился. Напротив входной металлической двери на полу лежала коробка, перевязанная лентой, будто подарок на День рождения. После всех ранее пребывавших подарков уже было стопроцентно понятно, что курьер (кем бы он ни был) с адресом не ошибся, не перепутал с другим получателем. Пальцы коснулись гладкого картона, а внутри оказалось настоящее сокровище. Арсений ощутил себя Дональдом Даком, у которого вместо кучи денег есть сладости: коробочки изысканных конфет, свежие фрукты экзотического происхождения, упакованные в элегантные корзины, редкие сорта чая в фарфоровых баночках и даже маленький антикварный чайничек, источавший тонкий аромат свежей лаванды. Целое состояние. Дорогущее. Истинный гастрономический рай, воплощение мечты любого гурмана. В голове страшно предполагаемые цифры представлять. Эти лакомства могли стоить столько, сколько простой рабочий зарабатывал за целый год упорного труда. — Что это всё значит? — шептал он сам себе повисший вопрос в воздухе, пытаясь осмыслить происходящее. Пятый фактор случился опять через неделю. Выходной день начался неожиданно рано для Арсения из-за тревожного звука звонка, вырвавшего из объятий сна. Потирая затёкшие веки, он неуклюже двинулся к входной двери, ступая босыми ногами по холодному полу коридора. Открыв замок, обнаружил на пороге незнакомого молодого парня-курьера, державшего два больших, великолепно составленных букета. Один букет переливался оттенками нежно-розового и кремово-белого цвета, состоящий из благоухающих белых роз, шикарных пионов и миниатюрных кистей ландыша. Другой поражал разнообразием форм и оттенков: пурпурные герберы соседствовали с яркими оранжевыми цинниями, фиолетовыми гортензиями и белыми орхидеями, дополненными декоративными зелёными листьями и шелестящей атласной лентой. Вдохнув пряный аромат цветов после провождения доставщика, Арсений ощутил, как сон мгновенно отступает, сменившись чувством полной дезориентации. Обхватив тяжёлые букеты обеими руками, он аккуратно принёс их внутрь квартиры, положив на стол и пристально рассматривая каждый элемент упаковки. Среди зелени выглянула белоснежная карточка, немедленно привлекшая внимание.

Магия кружится, завораживая душу, Вера медленно приходит сквозь сомнения ясна. Стихотворенья и букеты в руки взявши, Признать пришлось: волшебство реально, да!

Читая и перечитывая стихотворение, Арсений ощущал себя в полнейшем невдупленышем. Почему анонимный отправитель выбрал именно такую символику? Причём тут магия, чёрт возьми? Как это всё взаимосвязано? Или же тут ничего такого нет, и Арсений своим долбанным мозгом ищет подвох там, где его и быть не должно априори? Несмотря на продолжение неясности к ситуациям, уголок рта тронула мягкая улыбка. Арсений не выдержал. *** Руки набрали заветный номер телефона после сотни обдумываний, нескольких кружков холодной воды. Когда Олеся взяла трубку, выслушала причины, её голос был полон эмоций: — Что ты хочешь сделать?! — от истерического тона Арсений отнял трубку от уха, чтоб не оглохнуть. — Ты не шутишь, Арсик? Не пьяный? — Да не пьяный я! — засмеялся Попов, ни грамма в организме алкогольного не присутствует, хотя, чуется, скоро стопроцентно будет. — Мне очень нужно, говорю же. И совсем похую на букву ю, что раньше он был расположен скептически. — Тогда жду тебя у себя дома, зай, — Арсений беспрекословно уверен, что Олеся сейчас озорно подмигнула. Ступив на порог дома, обнявшись с донельзя довольной предвкушённой Олесей, которая упорхнула на кухню, Арсений сразу заприметил парочку мягких шерстяных тапочек с ушками котами, красиво стоящих рядом с дверью. У Иванченко была также своя квартира, но уже собственная, доставшаяся от покойной бабушки. И обставленная совсем по-другому, нежели у Арсения, предпочитающего минимализм. Помыв руки в ванной комнате, надев те самые уютные тапочки, Попов пошёл осматриваться по словам Олеськи, не разрешающей зайти на кухню, ведь ещё не до конца всё подготовлено. Стены в комнате были оклеены голубыми обоями — никаких позорных шуточек! — с едва заметным рисунком звёздного неба, создающим иллюзию вечной ночи. Повсюду расставлены статуэтки ангелов и мифологических существ. Рядом с кроватью лежит старенький ковёр, на котором изображено древнее дерево жизни. Ещё имеются три колоды, вероятнее всего, разных эпох, каждая из которых бережно обёрнута шёлковой тканью. — Арс, заходи! — кричит Олеся из кухни, и он моментально откликается на зов. У неё такие же тапочки, только уже розового цвета. Как там говорится на современном сленге? Слэ-э-эй. За столом, накрытым светлой льняной скатертью, стоял хрустальный графин с тёмно-красным вином и два изящных бокала. Рядом расположились тарелочки с нарезанными фруктами и сыром. Центральное место занимали элегантные колоды карт Таро. Вот это гостеприимство. — Классненько у тебя всё, — похвалил он, присаживаясь на стульчик, над которым была непухлая декоративная подушка для удобства пятой точки. — Ой, спасибо, дорогой, для меня это очень важно, что ты обратился с такой целью, — Олеська разлила скрупулёзно алкоголь, подвинула к себе и к Арсению, напротив садясь. — Практика мне всегда нужна, может, когда-то и шоу своё будет... — она хихикнула, становясь милой львицей. — Ну, мечты-мечты всё это! — Мечтам свойственно сбываться! — и они чокнулись под такой незапланированный тост. — Верно! Они десять минут попросту болтали обо всём и одновременно ни о чём, кроткими глотками попивая вино, заедая кусочками сыра с фруктами. Иванченко рассказала, как обустраивала квартиру, Арсений целиком вслушивался, понимая краем, что нужно самому у себя какую-то атмосферу предпринять. — Так, а почему решил обратиться? Что заставило? Ко мне просто так не приходят, — спокойно поинтересовалась, внимательно изучая выражение лица собеседника. Арсений тяжеловато вздохнул, несильно мотая оставшееся вино в бокале за ножку посуды, да рассказал про Антона, про тайного подарочного отправителя, про Славу и свои собственные установленные подозрения. В этом городе он буквально новенький, никаких таковых близких людей не имеется, помимо контактов с Олесей, Славой и Антоном. Первая не могла бы дарить ему цветы и прочее, Арсений разглядел по случайности в её телефоне переписку с каким-то парнем, в диалоге мелькали красные отправленные сердечки. Отпадает. Второй слишком интеллигентный человек, и зачем надобно было говорить остаться друзьями, если сам тем временем присылаешь подарочки и стихи? Да и Слава признавался, что любит больше отдавать внимание, сделанное своими руками. Отпадает. Остаётся Антон, куда-то запропастившийся за это время после торгового центра. Арсений видел его лишь один раз за прошедший месяц, они столкнулись на первом этаже в двух противоположных концах коридора, выйдя из кабинетов. Антон смотрел на Арсения таким изучающим взором, что стало слегка дискомфортно, будто ещё что-то передать хотел, как тогда, в столовой, но не решился. Арсению казалось изначально, что тот в этот раз произнесёт хотя бы одними губами, сплошное «подойди», и он бы ломанулся к нему в поисках ответов и решения их взаимоотношений. Как бы ни хотелось признаваться, но Попова тянуло к нему, душа отзывалась, клала хрен на странности, на оскорбления. Скучалось по его голосу, зелёным глазам и матам. Он даже вывел его из ЧС, надеясь, что там останется то самое признательное сообщение, но чат был пуст, Антон был в сети «недавно» и ничего ему за весь промежуток не писал. Арсений не писал тоже, боясь. Боясь отторжения. Но именно Антон уделял ему внимание. Только для Антона он ангел. Арсений был уверен безоговорочно. Олеська упрекнула его, что заранее ей ничего не рассказал, и Попов извинился, говоря, что замолит помощью в чём-либо. Она не осуждала его за метания, ведь ещё совсем недавно её просили не контактировать с Шастуном, но предупредила быть осторожным. Арсений сам это понимал. — Погадай на любовь с Антоном, — уверенно наставлял он, выпрямив спину и убрав всё подальше. Выглядел так, словно несколько часов назад не был готов убить себя за такие мыслишки. Погадать. Господи, он реально сейчас будет гадать! Ну, не он, а Олеська, но факт остаётся фактом — Арсений попросил о гадании. Ещё в конце августа за такие новости себя будущего покрутил фалангой у виска. Олеся бережно положила ладони на поверхность стола, закрыла глаза, настроившись на энергетику пространства. Спустя мгновение вновь открыла. — Приступим. Медленно вытянув руку вперёд, она коснулась первой карты из верхней части колоды. Аккуратно переложив её лицевой стороной вверх. — Это твоя карта, Арсений. Перед нами открывается символ глубоких чувств и взаимного притяжения — карта «Любовники». Это означает, что встреча с Антоном была предопределена самой судьбой. Между вами особая связь, нечто большее, чем простое влечение. Твоя душа тянется к нему, а его — к тебе. Арсений к этому не был готов. Вот настолько сверхвозвышенно? Сама судьба? Особая связь? Очи широко раскрылись, перебирал пальцы суматошно и, почувствовав ксеростомию во рту, выпил большими глотками вино прямо из графина. Олеська не отключалась с образа мастера, терпеливо выжидая, пока спадёт шок. — Хорошо, дальше, — придя в более-менее порядочный строй, попросил Попов. Следующая карта легла рядом. — А вот это карта Антона, — указала Иванченко, глядя прямо в глаза сконцентрированного Арсения. — Как видишь, это император. Этот архетип обозначает силу, власть, способность брать на себя ответственность. Это значит, что твой избранник обладает необходимыми качествами лидера, способного обеспечить безопасность и заботу близкому человеку. Он станет надёжным партнёром, поддерживая и вдохновляя тебя на новые свершения. Арсений невольно улыбнулся такому перечислению качеств. Несмотря на странности и оскорбления, всё-таки Антон излучал подобную энергетику. Олеся перевернула третью карту: — Следующая карта рассказывает о вашем будущем. Посмотри сюда — перед нами «Звезда». Она приносит надежду и вдохновение, обещая благополучие и гармонию в отношениях. Вам предстоит пройти долгий путь совместно, встречая трудности и радости рука об руку. Ободряющая, хоть и таинственная атмосфера комнаты помогла Арсению расслабиться. Каким бы ни был скептиком, хотелось верить словам Олеси. — Следующая карта нашего расклада — это Маг. Она символизирует творчество, энергию и инициативу. Часто Маг приходит в нашу жизнь, чтобы напомнить о важности действий и проявления наших истинных желаний. Если ты захочешь выразить свои чувства Антону открыто, знай, что карты одобряют этот поступок. Они уверяют меня, что ваши чувства взаимны и заслуживают воплощения в реальности. Сердце учащённо забилось, вызвался внутренний трепет. Он снова посмотрел на разложенные карты, закусывая губу, внутри порхало всё радостью, бегали положительные ожившие эмоции туда-сюда, будто во внутрь него свет лучистый вложили после карты Мага. Это всё наяву свершается, скажите? Не затянувшийся сон? Олеся тем временем продолжала внимательно изучать выложенные карты, но внезапно её брови слегка нахмурились, словно она увидела нечто неожиданное. — Что-то не так? Почему ты такая серьёзная? — почувствовав изменение, Арсений насторожился и обратился. Иванченко взглянула на него, виделось, как тщилась подобрать правильные слова. — Есть одна вещь, которая вызывает моё беспокойство… Видишь, тут появилась дополнительная карта. Обычно такого не бывает, но сейчас вышло иначе. Карта называется «Отшельник». Она намекает на скрытую проблему, что-то такое, что влияет на Антона. Арсений замялся, не зная, как реагировать на такую новость. Его взгляд пробегал между картой и лицом Олеськи, ища подтверждение или хотя бы объяснение. Ну почему она молчит? — Чем это плохо? — неуверенно задал он. — Отшельник часто появляется там, где присутствует влияние извне, — пояснила Олеся. — Мне кажется, что на Антоне наложено какое-то воздействие, вероятно магического характера. Может быть, что-то или кто-то пытается контролировать его эмоции или поведение. Арсений напрягся существенно, никогда ранее он не сталкивался с подобными ситуациями, поэтому потребовалось некоторое время, чтобы переварить услышанное, осмыслить, куда затянулась воронка и куда же пропал нигилизм. — Это как так-то... — пробормотал он, качая головой. — Как вообще это возможно? Какое магическое воздействие? — Арсик, я понимаю, как это абсурдно сейчас для тебя звучит, но раз карты выдали такое, значит, в этом есть смысл, — Олеся оставалась непреклонной. — Магия существует, не как в мультиках и в фильмах, но она есть. — Ладно... — протянул неуверенно, хмурясь. — А ты можешь ему чем-нибудь помочь? И вообще можешь предположить, откуда взялось? — Не могу, бусик, такое на картах не разгадывают, — Олеська неутешительно покачала головой в отрицании. — Надо тебе обратиться к самому Антону и всё разузнать. Мысли путались. Всё казалось таким странным и непонятным. Однако одно Попов точно знает безусловно — что хочет помочь защитить Антона от любого зла, каким бы оно ни оказалось. *** Арсений поймал Антона через день после встречи с Олесей. Антон, естественно, удивился, когда, выйдя из аудитории, его неизвестность увлекла в мужской туалет на пятом этаже, куда никто почти что и не заглядывает (а после окончания четвёртой пары так особенно), и только разглядев знакомые узловатые пальцы, держащиеся сейчас его крепко за запястье, чёрную макушку и родинки на щеке. — Арсений? — удивлённо выдыхает Антон, не предпринимая никаких попыток вырваться. — Что ты... Арсений открывает дверь, убеждается быстреньким анализом, что никого поблизости не находится, тянет Антона на себя и прижимает его к туалетной стене из плиток. — Быстро рассказал мне всё как есть, или, видит бог, я пытался быть милостивым, — говоря, глядя суровыми голубыми в разверстые зелёные. Лучшая защита — нападение. Антон сглатывает гулко, судорожно осматривает его лицо, что-то явственно проигрывает в своей игре, подбирает. Арсений не торопит, но с каждой оттянутой секундой покрывается раздражением. — Антон! — выкрикивает он, бьёт по стене около головы, намекая действовать. — Что ты имеешь в виду? — сухо узнаёт Шастун. — Что за магия? — прямолинейно задаёт вопрос Арсений, становясь напротив, убирая руку со стены и скрещивая их. Сам себе не верит, что без шуток спрашивает такое, куда же жизнь его покатилась, надо же. — Можешь не отпираться, я всё знаю. На тебе магическое воздействие, и это связано как-то с тем, что ты хотел мне сказать? Арсений чувствует, как заполошно бьётся чужое малюсенькое сердце, как потеют Антоновы ладони, сейчас, стараясь не спалиться, вытираются о грубую ткань джинс (он всё равно всё замечает, уж так в упор глядит на него). Как малахиты проводят кросс по всем углам туалета, по всем точкам, и по итогу завершают путь на зенках, сравнимых с кристальной водой и чистым небом. — Да, всё так, — признаётся он, поджимая губы. — Я... я хотел тебе сразу сказать, но ты убегал от меня, не хотел слушать. А после решил намекать через подарки, дядя мой бизнесмен помогал с финансами, стихи писал от своего сердца, просил студентов передать тебе, адрес узнал случайно, друг мой живёт с тобой в одном доме... — Прости меня за это, — в сердцах искренне извиняется Арсений, неожиданно беря его за действительно нескончаемо потную ладонь, проводит пальцами по внутренней стороне, даруя неконтролируемую дрожь. Ликуют внутренности от всего сказанного. Он смотрит на руки, и уверен, какой сейчас изучающий взгляд у Антона от таких перемен. Только же угрожал. — Я обижался на твои... — поднимает свой взор к нему. — На твои оскорбления... Антон прерывает его стремительно, крепко хватаясь и скрещивая их пальцы друг с другом в надёжный замо́к. Он подносит его к пухлым губам, целует конвульсивно. А Арсений сгорает. От близкого контакта, от этих ручных лобызаний и до лампочки уже излагание объяснений, поцеловать эти уста неимоверно желается. Но Антон говорит. — Как-то раз мы с другом по пьяне год назад нашли в интернете сайт, где, чтобы найти свою любовь всей жизни, нужно наколдовать на себя проклятье, где говоришь людям, привлекающим тебя, оскорбления, когда на самом деле должны вырываться комплименты. Кто, не взирая на это, влюбится, то проклятье спадёт, — сознаётся в своих поступках Шастун, прекращая отдавать прикосновения губ. — Проще говоря, я хотел тебе сказать... — затыкается, вовремя вспомнив. — Ну... ты понял... — Хотел сказать «ты красивый», но получается «ты отвратительный»? — догоняет Арсений, начиная понимать логику, но удивляясь, что реально, получается, магия существует, раз проклятье сработало. Антон выглядит таким искренним, что не хочется делать ставку на уверенный обман. Тем более Олеська подтверждает. — Да, — кивает Антон. — Я не знаю, как это произошло, мы приготовили все нужные ингредиенты, что-то зачитали вдвоём. Удивительно, у моего друга не вышло нихуя, а у меня вышло, когда к девушке одной обратился. Вместо комплимента вышло чёртово ебаное оскорбление, — сокрушительно говорит он, прижимая всё ещё их сцепленные руки к себе в тёплый лоб. — Я ходил, представляешь, к какой-то бабке-колдунье, поверив после такого в эту магию, она сказала, что такие интернетные фигни свершаются у тех, кто достаточно чист душой, которая пребывала в разных ипостасях, и все они были как человеческие ангелы. Короче, грязь подобная прилипает высоко к нам... Э, человеческим ангелам, получается, заполняя всю колбу, а те, кто нечист изначально, у них сосуд наполняется не полностью, из-за чего воздействие не происходит, отлупляя. — Значит, ты у меня не только человеческий золотистый ретривер, а ещё и ангел? — хмыкает Арсений, хотя внутри всё переворачивается, перезагружается после полученного, хочется поорать чайкой, побегать сломя голову. — Получается, так, — робеет в ответ Антон, закрывая от заполняющей красноты глаза. Арсений поднимает их замо́к, сокращает оставшееся ничтожное расстояние между ними, встаёт на цыпочки, приближается совсем-совсем близко. — А как исправить твоё проклятье? Поцелуй любви исправит? — улыбается хитростно, касаясь носом-кнопкой с другим. — Исправит, если ко мне что-то чувствуешь... — неуверенно отдаёт горячим дыханием Арсеньев подбородок. — Я точно к тебе что-то чувствую. И целует. *** — Твой взгляд сверкает ярче звёзд над ночным морем. — Твоя улыбка способна растопить самый крепкий лёд. — Каждое слово твоё звучит мелодичнее соловьиной трели. — Как же я счастлив быть с тобой уже целых десять лет, Арсень. — Антон, хватит меня смущать! Я только от твоего опубликованного сборника стихов отошёл!