Ночной звонок

      Раздавшийся резко среди ночи телефонный звонок заставил Гарри вздрогнуть и оторвать голову от подушки, сонно шаря глазами по комнате. Правая рука привычным нервным жестом скользнула под подушку, и пальцы сомкнулись на рукояти волшебной палочки. Несмотря на то что война была выиграна им уже как несколько лет назад, Гарри никак не мог избавиться от некоторых привычек.       Напряжённо вслушиваясь в телефонную трель, разносящуюся по всему дому, Гарри аккуратно сел, свесив ноги с кровати. Пол обжёг ступни холодом.       Кинув взгляд за спину, Поттер с облегчённым выдохом убедился, что звонок не разбудил Джинни, спящую на другой стороне кровати. Вчера младшая Уизли пришла довольно поздно, вымотанная интенсивными тренировками по квиддичу со своей командой. Гарри не был против и не злился на её частые отсутствия за ужином, прекрасно понимая, что его девушка строила спортивную карьеру, которая могла крупно взлететь, если они выиграют следующий чемпионат. Поэтому вчера, буквально вывалившись из камина, у Джинни хватило сил лишь принять быстрый душ и рухнуть в кровать, тут же забывшись крепким, глубоким сном.       Вид спящей девушки помог немного унять часто бьющееся сердце и лёгкую паранойю в голове, вызванную неожиданно ожившим магловским телефоном. Поттер до сих удивлялся себе: какой драккл дёрнул его настоять на том, что он вообще им нужен? Но когда они только начали жить с Джинни вместе и обустраивать свой новый дом, Поттер уговорил её, что магловский телефон, сиротливо пристроенный в углу гостиной, им просто жизненно необходим. Гарри помнил, как его тогда трясло, как Джинни странно смотрела на него, а потом просто, поджав губы, согласилась. Он до сих пор не мог понять, что им руководило, но этот телефон был просто необходим ему. Как воздух.       С тех пор как они его поставили, им никто не звонил. Поттер даже не помнил, какой у них номер, а Джинни, кажется, никогда и не знала.       А теперь этот звонок.       Проведя ладонью по лицу, смахивая остатки сна, Гарри зажёг слабый Люмос на кончике палочки. Постаравшись не разбудить Джинни, он вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, и направился к лестнице на первый этаж, размышляя, кто бы им мог звонить. Первая мысль была о Дурслях, но Поттер быстро отмёл её. Они никому так и не сказали своего номера.       — Наверное, ошиблись, — неуверенно пробормотал Гарри, крепко сжимая палочку и шагая вниз по скрипучим ступенькам. — Да, кто-то просто ошибся номером. Ведь так бывает, правда?       Когда лестница осталась позади, Поттер шагнул в гостиную и невольно замер на пороге. Его взгляд упал на обычный магловский телефон, стоящий на одноногом столике в дальнем углу. Он белёсым пятном выделялся в окружающем и едва освещённом слабым заклинанием мраке. Стиснув зубы и стараясь подавить прошедшую по телу дрожь дурного предчувствия, Гарри усилил свечение Люмоса и быстрым шагом пересёк гостиную.       — Алло? Говорите! — Поттер резко снял трубку и приложил её к уху. На другом конце провода было тихо, лишь едва слышимые помехи на линии нарушили тишину. — Говорите, или я брошу трубку! — Гарри облизнул пересохшие губы. Он сам не мог понять, отчего так нервничает. Лоб покрылся испариной, сердце, казалось, сейчас пробьёт рёбра, руки дрожали, а каждый вдох давался всё труднее и труднее.       Такое с ним бывало и раньше. Целители из Святого Мунго — которых ему таки пришлось посетить после очередного приступа — объясняли это всё тем, что ему пришлось пережить в юношестве. Так отразился на нём весь тот груз ответственности, что он нёс ещё с тех пор, когда был ребёнком, и вылился в выигранную войну с одним из величайших тёмных волшебников. Однако, если бы Гарри поинтересовался заключением обычных магловских врачей, ему бы всё объяснили двумя простыми словами — панические атаки.       О, да, Герой магического мира с трудом справлялся с собственными страхами, что бесконтрольной волной накатывали из глубин памяти, заставляя замирать и почти лишая дыхания.       В трубке послышалось чьё-то лёгкое дыхание.       — Кто вы? — Гарри предпринял ещё одну попытку узнать, кто же им звонил, отчаянно вслушиваясь в едва различимые за усилившимися помехами вдохи и выдохи.       Так знакомо.       — Если это какой-то розыгрыш, то не смейте сюда больше звонить! — Поттер почувствовал, как раздражение медленно гасит подступающую паническую атаку, а палочка в руке перестаёт дрожать.       Он старался не думать о том, что дыхание неизвестного на том конце линии слишком напоминает ему дыхание любимого человека. И — о Мерлин! — как отвратно он чувствовал себя, осознавая, что под «любимым человеком» имеет в виду вовсе не Джинни, сладко спящую в их общей постели.       За эти чувства Гарри ненавидел себя больше всего. Именно после их принятия и начались проблемы с сознанием. Он разрывался на части, мучаясь чувством вины и желанием. Сильным. Искренним. Неправильным.       Как смел он вообще влюбиться в того, кого так сильно ненавидел?       — Я кладу трубку, — твёрдо произнёс Поттер и уже собирался прервать звонок, когда услышал это.       — Мальчишка, — хриплый, низкий, шипящий голос заставил Гарри вздрогнуть всем телом и выпустить трубку из вмиг ослабевших пальцев.       Он застыл, чувствуя, как лавина ужаса накрывает его с головой. Трубка упала, стукнув об пол и издавая короткие гудки. Но Поттер даже не потрудился вернуть её на место. Он сорвался, как если бы за ним гнались, и кинулся в ванную. Ему срочно нужно было прийти в себя. Почувствовать холодные капли воды на лице, чтобы понять, что он не сходит с ума.       Мальчишка.       Этот голос. Эти шипящие нотки он не забудет никогда. Его голос звучал в голове каждый день, и у Поттера не было сил вытравить его из своего сознания. Потому что его голос спасал от панических атак. Он придавал силы бороться и проталкивать воздух в лёгкие.       Дверь в ванную комнату хлопнула о стену, но Гарри даже не обратил на это внимания, склоняясь над раковиной. Открыв холодную воду, он несколько раз плеснул себе в лицо.       Мальчишка.       Горло сдавил спазм. Гарри захрипел, хватаясь рукой за горло, впиваясь ногтями в нежную кожу, оставляя длинные царапины. Лишь бы вдохнуть хоть чуть-чуть. Нужен всего крошечный глоток спасительного воздуха — или он сойдёт с ума.       — Мальчишка, — голос раздался совсем близко. Поттер вскинул голову, замирая. Его глаза впились в отражение в зеркале, висящем над раковиной. За его спиной стоял обладатель голоса. — Посмотри, как ты жалок.       — Ты-ы… — хрипло выдохнул Гарри. Кажется, это был весь воздух, что оставался в лёгких.       — Я, — Воландеморт усмехнулся, делая шаг ближе, становясь за плечом Гарри и давая почувствовать тепло своего тела. — Что ты так смотришь, мальчишка? Удивлён? — Лорд коротко, понимающе хохотнул, следя за отчаянными попытками Гарри вдохнуть.       Взгляд Воландеморта скользил по неестественно бледному лицу Гарри, по впалым щекам, по красным от недосыпа и выпиваемого алкоголя глазам, по тонкой шее в красных полосах, оставленных ногтями, по хрупким ключицам, выглядывающим из широкого ворота растянутой футболки.       Казалось, Лорд доволен увиденным. Сломленным, неспособным бороться с самим собой Мальчиком-Который-Выжил-И-Победил.       — Всегда знал, что ты не сможешь жить без меня, — хрипло рассмеялся тёмный волшебник и, положив руки на плечи вздрогнувшего от прикосновения Гарри, повернул его к себе лицом. Волшебная палочка Поттера, которую тот всё ещё сжимал в руке, уперлась в рёбра Лорда, вызвав у того ещё один смешок. — Щекотно, — пояснил он, но палочку не убрал. — Позволь я помогу тебе вдохнуть, мальчишка, а потом… — Лорд костяшками пальцев провёл по скуле Гарри, любуясь, как его щеки медленно заливает румянец. — Потом мы продолжим наши… игры в то, кто кого убьёт первым, малыш.       Не дав Гарри осознать, что происходит, Воландеморт наклонился к лицу Гарри и накрыл его губы своими. Медленно, тягуче, наслаждаясь каждым мгновением и прикосновением, пробуя Героя магического мира на вкус, чувствуя, как расслабляется тело Поттера в его руках, как тот делает первый судорожный вдох и приоткрывает губы навстречу языку Лорда. А тот не спешит, проводя им по губам Гарри, лишь чуть-чуть проникая в рот. И лишь когда Поттер смог сделать полноценный вдох, Воландеморт углубляет поцелуй. Его язык вторгается в рот Поттера, переплетаясь с его языком, лаская дёсны, проводя кончиком по кромке зубов, исследуя и присваивая то, что и так должно принадлежать ему одному.       Гарри же не знает, как долго длится его сумасшествие. Он не понимает, как и почему может дышать лишь тогда, когда тонкие, бескровные губы Лорда накрывают его. Почему так спокойно находиться в его руках. Почему, всесильный Мерлин, он ещё не напал на него, а позволяет прижимать себя к худому, угловатому телу и вылизывать собственный рот? Почему так тянет и так горячо внизу живота от резко накатившего возбуждения? И кто, дракон его дери, так пошло стонет в губы Лорда?       — Хороший мальчик, — довольно шипит Воландеморт между поцелуями, вжимаясь в Гарри ещё сильнее. А Поттер ничего не может сказать, лишь с ещё большим пылом отвечая на ласку.       — Что, блять, за хуйня?! — резкий вскрик совсем рядом и последовавшая алая вспышка мгновенно отрезвляют Гарри. Распахнув глаза, он застаёт тот момент, когда заклинание врезается в бок Лорда, и тот пропадает с хлопком аппарации, напоследок успев пошло облизнуть губы, словно это не в него попало Конфринго.       В воздухе повисает мёртвая тишина и запах гари от заклинания.       Поттер знает, что в дверном проёме стоит Джинни, что ему нужно как-то объясниться и самому понять, что произошло, но всё, что он может, — это тяжело дышать и кусать зацелованные губы.       Джинни решает временно пожить у родителей после увиденного, и Гарри её не винит. Он сидит ночью в гостиной и смотрит на магловский телефон. Губы ещё горят, а тело дрожит от нетерпения.       Посреди ночи вновь раздаётся телефонный звонок.