На против тебя

Глаза, в которых можно утонуть, не сопротивляясь, бледная кожа и волосы, что напоминают облака. Когда отец сказал, что придет его партнер, я думал, что это будет очередной мужчина, похожий на свинью или высокомерного ублюдка, как для Ник. Но каково мое удивление, видеть высокого и статного мужчину, что похож на моего отца, отличается только тем, что он блондин и чуть ниже. Но мое внимание привлекает маленький пушок, который идет за ним, еле поспевая. Мужчина пожимает руку моего отца, они оживленно болтают. – Знакомься, это мой сын Кристофер, – в глубоком голосе отца слышится нотка гордости, когда он обращается к высокому и статному мужчине в строгом сером костюме, но мое внимание сосредоточено на маленьком белом комке, который прячется за его спиной. Она выглядит как маленький ангел с розовыми щечками и смотрит прямо мне в глаза. Она младше меня на пять лет, но выглядит еще меньше, хотя я тоже выгляжу выше своих двенадцати лет. – Он как твоя маленькая копия – жесткий и хриплый тембр голоса незнакомца вырывает меня из мыслей. – Это моя дочь, Анастасия, выйди вперед, поздоровайся. – Девочка робко выходит вперед и смотрит на моего отца, запрокинув голову. Ее пухлые детские губы приоткрыты, и эта картина вызывает у меня улыбку. Должен признать, она выглядит очень мило. Во мне зарождается интерес, который отсутствовал с моего рождения, хотя был один раз, когда я увидел, как отец пристрелил человека. Мне было интересно смотреть, как жизнь покидает его тело. – Какое милое дитя, она точно твоя? – мой отец усмехается и переводит взгляд от девочки на него. – Ну что ж, давай обсудим детали сделки. – Не поддавайся её искушению, она очень хитрая, энергичная и может доставить немало проблем, – её отец издаёт хриплый смешок. Она хмурится и смотрит на него. Тот, заметив её взгляд, поднимает руки в знак отступления. Я фыркаю. – Пройдём в твой кабинет? – отец кивает. – Кристофер, отведи девочку к твоей матери, – я киваю и подхожу к ней. Я был выше своего возраста, а она ниже своего, и поэтому смотрела на меня, запрокинув голову. Отцы ушли по лестнице наверх. – Идем, – я подал ей руку. Она смотрит на руку и хмурится. – Я и сама могу, – сладкий голосок доносится до меня. Моя улыбка становится шире. Она скрещивает руки на груди. – Куда идти-то? – За мной, – я поворачиваюсь и иду по направлению гостиной, где мама рисовала, смотря в сад через окно на всю стену. Я иду вперед, не особенно заботясь, догоняет ли она меня. Уже доходя до дверей гостиной, я оборачиваюсь — её нет. Этот маленький комок тихо куда-то сбежал, да? Я хмурюсь и возвращаюсь обратно, туда, откуда пришёл, озираясь по сторонам. После десяти минут поисков я уже собираюсь пойти и всё рассказать отцу, как вдруг слышу тихое пение. Сладкий, пленяющий голос на несколько секунд буквально притягивает, но я тут же иду на этот звук. Прихожу к нашей библиотеке. И что я вижу? Рая, которая всегда держит дверь закрытой, на этот раз оставила её открытой! Я подошёл ближе, и голос стал ещё отчётливее. Заглядываю через щель двери — и вижу этот маленький комок, прислонившийся к подоконнику, смотрящий, как на улице падают снежинки. Я невольно делаю шаг вперёд, дверь скрипит, и она резко замолкает, оборачивается. Я выдыхаю и, с абсолютно ровным шагом, иду к ней. – Подслушивать нехорошо, – с укором говорит она, задрав голову. – Как и убегать без спроса в чужом доме, – она хмурится, и это вызывает у меня улыбку. Я подхожу и сажусь напротив нее. – Спой еще раз, – она удивляется и чуть краснеет. Мне нравится этот оттенок на ее коже, но она быстро берет себя в руки. – Ха, еще чего! – Она отворачивается от меня. Я тихо смеюсь. – У тебя прекрасный голос. Спой еще раз... пожалуйста. – Не могу поверить, что говорю это, и в то, что мне интересен этот маленький белый комок. Она смотрит на меня из-под пышных и длинных белых ресниц. – Правда? – Неуверенно спрашивает она. Ага, значит, она падка на похвалу и комплименты? – Спой, пожалуйста, – прошу я. Она сначала медлит, но потом начинает петь. Моё сердце пропускает удар. Я не могу оторвать взгляд от её нежных розовых щёк, от маленьких родинок на лице: одна под губой и две под левым глазом. Её голос завораживает, и когда она допевает песню, она надувает губы и смотрит на меня из-под длинных ресниц. – Ой! Ты заболел? Ты весь красный! – вскрикивает она, подходя ближе, но я молчу, всё ещё не могу отвести взгляд от её лица. Она берёт моё лицо в свои маленькие, тёплые ладошки. Я чувствую, как мои уши горят, и не могу поверить, что со мной происходит такое. Впервые я ощущаю чувство, которое заставляет сердце биться как безумное. В её больших, почти прозрачных голубых глазах я вижу своё отражение. Медленно, кончиками пальцев, я дотрагиваюсь до её пушистых волос, но взгляд мой всё ещё прикован к ней. И вдруг происходит то, чего я совсем не ожидал. Она тихо заплакала, её нежные щёки намокли от слёз. Моя улыбка становится широкой, искренней, но, к ее сожалению, не доброй. Нравится... Мне нравится... О, как же сильно мне это нравится... Я не пытаюсь успокоить её, лишь смотрю, как слёзы текут по её нежному лицу. Этот момент, такой удивительно прекрасный, словно картина, вдруг прерывает мама. Чёрные волосы распущены, а лёгкий брючный костюм глубокого синего оттенка сидит на ней так безупречно, как всегда. Мама заходит в библиотеку, говоря, что слышала плач — наверное, она подумала, что я её обидел. Мама старается успокоить её, а я всё это время наблюдаю, как она плачет, и не могу сдержать лёгкую улыбку, даже когда что-то острое касается моего сердца. Прошла неделя, она снова была у нас. Я думал, что она больше никогда не подойдет ко мне. Но она не просто подошла — она принесла мне конфеты, мягко извиняясь. – Прости, из-за меня тебя, наверное, поругали, – сказала она, надув губы и глядя в пол. Моя мама просто светилась, когда увидела её – она давно мечтала о дочери, и этот маленький комочек, похожий на ангела, растопил её сердце за считанные минуты. В течение недели после дедушки я наблюдал за ней: она много говорила и постоянно попадала в неприятности – то что-то разобьёт, то упадёт. Но больше она не плакала. Иногда я нарочно говорил или делал что-то, чтобы она расплакалась, и мне это безумно нравилось. Но, несмотря на всё, она никогда не обижалась. Часто, когда мы оставались вдвоём, она начинала петь мне, и это тоже мне безумно нравилось. Я думал, что моё увлечение этой маленькой девочкой временно – просто мне было скучно. Но однажды я задержался у тренера по стрельбе, и когда вернулся домой, я ожидал, что, как и несколько дней назад, этот комочек будет ждать меня и побежит ко мне навстречу. Но её не было. Не буду скрывать – это меня расстроило. Я пошёл на кухню, потому что она любила много есть, особенно сладкое. Но и там её не оказалось. Зато там была мама. – Мама, ты не видела Аню? – она отвлеклась от разговора с главной экономкой, посмотрела на меня и улыбнулась. – Ох, цветочек в гостиной играет с Энтони. – Я резко киваю и выхожу из кухни. Энтони, одиннадцатилетний сын служанки, иногда бывает тут. Но почему на сердце так неспокойно? Хочется кому-то врезать! Игнорируя эти мысли, я слышу звуки из гостиной. Уже подходя ближе, я вижу, как этот комочек смеется, а мальчишка поправляет ее волосы за ухо. Во мне что-то ломается, гнев закипает, а земля уходит из-под ног. Я не успеваю подумать – подхожу ближе, хватаю мальчишку за волосы и отталкиваю его от нее. Тот пытается вырваться из моей хватки, но мои глаза затуманены яростью. Я бью его в лицо! Я ничего не слышу, ничего не вижу, я бью его несколько раз! Тот плачет, его лицо уже опухло, все красное! Но тут маленькие ручки хватают мою руку. Я резко поворачиваю голову в ее сторону. Гнев внезапно утихает, когда я смотрю на ее влажные от слез глаза... – Прекрати, не надо, пожалуйста, – я издаю гортанный смешок. Ну конечно, мне нравится, как она ревет. В гостиную врывается эта служанка, которая, по сути, мать этого мальчишки, и, конечно, вскрикивает, увидев, что произошло с её ребенком. Потом заходит моя мама. Естественно, она бледнеет, и я на секунду думаю, что она вот-вот упадет в обморок. После этого мне запретили приближаться к мальчику и этому комочку, но, конечно, я всё равно был рядом, и они ничего не могли с этим сделать, как бы ни напрягались. К концу недели у меня был экзамен по иностранным языкам у моего репетитора. Я уже собрался уходить, но почему-то меня раздражало странное поведение этого комочка. И вот, в момент, когда я уже собирался сесть в машину, я слышу этот приторный голосок. – Подожди, – я обернулся и увидел её, стоящую на холоде в одном нежно-жёлтом платье, без всякой тёплой одежды. Она была словно лучик солнца, затерявшийся в зимней стуже, и сердце моё дрогнуло. – Иди внутрь! – строго сказал я, пытаясь прогнать её от холода. Она слегка вздрогнула, и её глаза на мгновение встретились с моими, полные чего-то невыразимо глубокого. А потом она тихо прошептала: – Я хочу кое-что сказать... можешь... – её голос был таким робким, что я, понимая её замешательство, наклонился ближе, чтобы услышать. Но она замялась, словно не решаясь, и всё теребила свои пальцы, смотря в пол. Проходили минуты, а я уже начинал хмуриться, ведь время не ждёт, но всё же оставался рядом, давая ей шанс. Её молчание длилось бесконечно, пока моё терпение не иссякло. – Я опаз... – начал я, но не успел закончить. Вдруг её мягкие, нежные губы, словно облака, коснулись моих. Этот короткий момент был такой внезапный, такой трепетный, что моё сердце замерло. Мои глаза расширились от удивления, а она, будто испугавшись своей смелости, тут же отпрыгнула и исчезла за дверью дома. Я стоял в растерянности и только спустя мгновение понял, что улыбаюсь, как какой-то безумец. А потом ощутил, как из моего носа тонкой струйкой течёт кровь, не в силах осознать, что только что произошло. – Господин шафер зовет меня, говорит, что пора ехать. Ну ладно, сажусь в машину, но все мои мысли, абсолютно все, до самого конца экзамена заняты этим комочком. Мне просто не терпелось вернуться домой! Уже к вечеру я наконец вернулся домой. Как только я вбежал в дом, я сразу хотел найти маму, но даже спросить, где этот комок, я не успел. Мама тут же заявила: – Ох, милый, ты, наверное, не знаешь, но Аннушка и ее отец уехали сегодня. Что за чушь?! Я стоял и смотрел на мать, как будто она только что решила меня убить! Я просто не мог в это поверить. Неужели я больше никогда не увижу ее? Не услышу этот мягкий голос? После сегодняшнего дня у меня было чувство, будто вся моя жизнь разрушена, а мир стал каким-то серым, безжизненным. Прошел месяц. Месяц, но мое сердце все равно болело, как будто это было вчера. Стоит мне только вспомнить о ней – и все, снова эта боль. Я просил отца узнать, где они живут, приедут ли еще, но, конечно же, отец, видя мою болезненную зависимость, отказался что-либо говорить. А мама, как могла, пыталась меня утешить. Знакомила меня с дочерьми своих подруг – да кому они нужны?! Даже во сне я вижу только ее. Фамилия Роял — это та, о которой говорят шёпотом. Никто не рискует упоминать её вслух в плохом ключе. Для всех семья Роял — это те, кто создаёт военную технику: беспилотники, самолёты, дроны, занимается поставкой и разработкой оружия. На этом они зарабатывают миллиарды. Но у каждой медали есть обратная сторона: семья Роял — выходцы из старинного мафиозного рода. Мы занимаемся контрабандой по всему миру, сдаём свои порты в аренду, и только на этом делаем миллионы. Первое убийство я совершил, когда мне было восемь. И мне было вообще плевать. Этот человек хотел меня убить, ну а я просто оказался быстрее. Мой кузен часто говорит, что я продал душу дьяволу ещё до рождения. И он далеко не единственный, кто так думает. Даже мой отец иногда побаивается меня. В свои восемнадцать лет я уже многого добился в сфере семейного бизнеса, но иногда во сне я слышу прекрасный голос, что поет мне, и те волосы, что напоминают облака. Я искал ее, когда мне было четырнадцать, но когда почти ее нашел, узнал, что она и ее семья переехали в Россию. Я не мог позволить какой-то детской похоти тянуть меня назад, но иногда, когда я трахал белокурых женщин, в моей голове всегда был слышен ее голос, и как ее пухлые розовые губы едва дотронулись до моих в день ее гребаного отъезда. И все это чертовски портит настроение, что я бросал женщин и уходил. Как же это вымораживает. В двадцать четыре года мне было чем гордиться, и со временем я избавился от своих навязчивых мыслей. Я уже и лица ее не помню, что только к лучшему. Я и мой кузен Нокс Харпер учимся в магистратуре в Э.У. – «Элитном университете». Сегодня вечером у Нокса бой против Итана Каспера из К.У. – «Королевского университета». Он находится напротив нас. Два университета основаны братьями-близнецами, что до кровопролития ненавидят друг друга. Это по типу полуфинала подпольных боев. Учителя все знают, просто пропускают все мимо ушей, не зря же мы вкладываем в эти университеты столько бабла, что можно спасти экономику целой страны. Я хмыкаю. Мы сидим в вип-ложе. Я смотрю, как студенты Э.У. и К.У. сверлят друг друга свирепыми взглядами, но это так утомляет, скучно. – Ты меня слышишь? – Нокс толкает меня в плечо. Я вырываюсь из своих мыслей, когда он толкает меня локтем. – Я задумался, – Нокс закатывает свои хреновы карие глаза. – Чувак, от этого боя зависит имидж нашего университета, а ты в облаках летаешь. – Вот поэтому говорю сразу: если ты проиграешь, то лучше не попадайся мне на глаза. – О боже, - он схватился за сердце, заскулив, как собака, - ты же шутишь, да? Ты же не убьешь своего любимого кузена из-за этого? Я молчу и смотрю, как толпы собираются у ринга, а после спускаюсь из вип-ложи. Люди расступаются, когда я иду вперед. Нокс, который идет за мной, ухмыляется каждой юбке, что видит, и когда я останавливаюсь, он врезается в мою спину. – Эй, каменный человек, не останавливайся так рез… Ох, твою мать, - он не договаривает, так как переключается на что-то другое, и это что-то явно его удивило. Я слежу за его взглядом, смотрю в сторону студентов К.У. На кого это он так сверлит глазами? Думаю, на этом моменте даже мои глаза полезли на лоб: белые пушистые волосы, что подпрыгивают при каждом движении, молочная кожа, те же ямочки на щеках. Да, блядь, быть этого не может, просто не может, это опять игра моего воображения? Я думал, что прошел через это, но, блядь, даже те же родинки на тех же местах, что и раньше, те же ямочки на щеках во время ее улыбки. – Что-то не помню, что в К.У. был такой ангелочек, – слова Нокса вырывают меня из мыслей. Я снова вопрошаю холодное выражение лица: это просто совпадение, или….