Позволяя слабости

Всё началось с чёртового разговора. Тото был директором. Закон и власть этой компании. И когда этот мужчина, вызывающий иногда смешанные чувства (то ли смеяться, то ли плакать, то ли прятаться), зовёт к себе в кабинет на разговор, то стоит готовиться абсолютно к всему. По пути Рассел здоровается с некоторыми коллегами, приветствуя их своей стандартной улыбкой. Выглаженная рубашка, отпаренные брюки, идеально завязанный каким-то необычным способом галстук и превосходно вписывающийся пиджак. Офисная «дива» во всей красе. Взгляд цепляется за колкие глаза, которые смотрели точно на Джорджа. Ферстаппен. Человек, которого Рассел так и не смог разгадать. Первый год они постоянно цапались по поводу и без. На второй год всё более или менее устаканилось. В их взаимодействиях всё ещё присутствовали колкости и сарказм, но появились редкие спокойные разговоры (скорее обмен несколькими фразами) и даже ещё более редкие комплименты. Джордж кивнул, не отрывая взгляда от Макса. Тот в свою очередь показал неопределённый жест, который часто использовал в качестве приветствия. Рассел успел это выучить. Резкий выдох и стук в дверь. Приглушённый голос Тото и разрешение зайти. Рассел прикрывает за собой дверь и садится в кресло напротив стола своего начальства. — Джордж, в последнее время продуктивность твоего отдела начала падать. Уже повышаться. Рассел не дурак, всё прекрасно видит и анализирует. Небольшой спад. У всех бывает. Это цикличность. Сейчас как раз снова идёт рост. — Я над этим работаю. Показатели снова улучшаются. Тото отрывает свой взгляд от монитора компьютера и переводит его на собеседника. Внешне Рассел держится потрясающе. В душе зарождается ощущение чего-то опасного. Это начинает напрягать. — Джордж. Скажу один раз. До отчётов по проекту остаётся две недели. Докажи, что не хуже Макса или будешь подписывать новый трудовой договор. Если не понравится, то заявление по собственному и с вещичками на выход. Жёстко, холодно и конструктивно. Тото требовательный. Всегда им был. Рассел обрабатывает услышанную информацию и кивает. По сути ничего страшного не произошло. Условия несложные. Просто нужно было сделать всё как обычно. Джордж это умел. Но слова про увольнение подействовали хорошо. Запомнились. Застряли в голове на ближайшие пару недель. Путь до собственного кабинета не занимает много времени. Необходимо было немного подумать и успокоиться. Взгляд упал на новый трудовой договор и на заявление по собственному. Рассел нервно сглотнул. Это была вообще не мотивация. Скорее давление. Почему-то в сторону Рассела Тото использовал в основном кнут. Для других пряник он обычно всегда находил, хоть и делал это не часто. Несправедливо? Возможно. Будет ли Джордж дальше с этим мириться и соглашаться? Скорее всего.

***

Первая неделя прошла на ура. Команда шла на опережение графика. Всё делалось чётко и правильно. Лишнее время тратилось на перепроверку или на начало следующей задачи. Отдел Рассела работал как отлаженный механизм. Всё шло по плану, пока Джордж за неделю до сдачи проектов и документации не оказался под сильным дождём во время не менее сильного ветра. На утро следующего дня ему стало плохо. Температуры не было, но нос и уши заложило, горло саднило, а голова переодически начинала болеть. Рассел, решив временно отложить вопрос с собственным здоровьем, примчался в офис на такси. Внешний вид его практически не выдавал, а по поводу голоса можно было выкрутиться. Эта неделя была слишком важной, чтобы осмелиться её пропустить даже ненадолго. К вечеру его самочувствие ухудшается. Дома лучше не становится. Джордж буквально приезжает к себе и сразу валится спать, чтобы хоть немного дать передышку своему организму. За три дня до сдачи проектов у Рассела повышается температура, а к прежним симптомам добавляется ещё периодическая боль в животе. Джордж старается не выходить из кабинета и все поручения передаёт через сообщения или свою помощницу. Ферстаппен почему-то уже неделю терроризирует его взглядом. Узнал про разговор с Тото? Или тот с ним тоже провёл беседу? Если хочет провала Джорджа, то не дождётся. Всё под контролем.

***

Всё идёт к чёрту в последние два дня. Помимо плохого самочувствия Рассела случается непредвиденное обстоятельство. Ребята из другого отдела перепутали данные в нескольких отчётах. Теперь команде нужно было переделать одну треть своей уже сделанной работы за два дня. За чёртовых два дня. Рассел всех успокаивает, чётко раздаёт задания и подключается к активной работе. Два дня весь отдел задерживается до позднего вечера. Сам Рассел в последний день и вовсе ночует в офисе, доделывая оставшуюся работу. Он не мог позволить себе перегружать весь отдел из-за того, что его шкура была на кону. Спасение утопающих дело рук самих утопающих. Ранним утром перед началом рабочего дня Джордж заканчивает все проверки и отправляет файлы Тото. Самочувствие было просто отвратительным. Спасением были предстоящие выходные. Рассел явно будет отсыпаться. И лечиться. Последние три дня выдались слишком тяжёлыми. Джордж вызывал врача на дом, когда температура впервые появилась, но все выписанные лекарства он не успевал принимать. То забывал в суматохе про большую часть, то не хватало сил на элементарную заботу о себе. Приближалось начало рабочего дня. Многие уже разбрелись по своим рабочим местам. Рассел с удовольствием сравнивал свой отдел с пчелиным ульем. Все были работягами и делали свою работу добросовестно. Послышался писк и на весь кабинет раздался голос помощницы. — Мистер Рассел, мистер Вольфф просил передать, чтобы Вы к нему зашли. А вот и час Икс. Джордж кладёт в рот жаропонижающее и запивает водой. Он должен выглядеть более ли менее. Послушает Тото, рабочий день переживёт и пойдёт отлёживаться домой. По пути в кабинет начальника Рассел пересекается с Ферстаппеном. Тот глядит напряжённо с нотками беспокойства. Возможно, всё не так уж в порядке? Внутреннее напряжение немного возросло. Стоит начать переживать?

***

В кабинете начальника не самая благоприятная атмосфера. Его утреннее настроение вряд ли можно назвать хорошим. — Ты опоздал. Констатация факта. Джордж внутренне не понимает, что не так. Вроде, с днём он не ошибся. Не мог же он пропустить день, не вспомнив про него? — Сегодня перед началом рабочего дня все файлы были у вас на рабочем столе. Тото не отводит взгляд от своего компьютера. Намеренно игнорирует своего работника. — Они должны были быть у меня вчера вечером. До конца вчерашнего рабочего дня, Джордж. Рассел настораживается. Он не ожидал похвалы, но и не рассчитывал на такую реакцию. Может, Джордж не так расслышал? — Можешь идти. Жду тебя в понедельник утром у себя. Рассел замирает и заторможенно кивает. Он разворачивается и выходит из кабинета начальника. В ушах стоял шум, лицо бледное, хотя из-за температуры должно быть слегка красным. Джордж доходит до своего кабинета на автопилоте, а после смотрит на выключенный монитор своего компьютера минут 15, пытаясь осознать. Ему не сказали прямо, но Рассел всё понял. В понедельник утром его ждут либо с подписанным новым договором о сотрудничестве, либо с заявлением на увольнение по собственному. По тону и взгляду Тото было ясно, что Джордж не смог ничего доказать. Если только свою ненужность для начальника. Рассел знал, что не подпишет новый договор о сотрудничестве. Он читал его. Условия чуть лучше, чем у новичка. Понижение в должности на несколько позиций. Это было бы полным унижением. У Рассела всё же есть гордость. Подходил к концу второй год на этой должности. Видимо, второй так и не завершится, а третий так и не начнётся. Осознание даётся тяжело. Ночь без сна ухудшает состояние, а слова начальника забивают крышку гроба. Всё же Рассел не хотел так… Всё шло хорошо. Он правда старался, вкалывал, развивался, поддерживал дружелюбную атмосферу в коллективе, не забывая о рабочей обстановке. Джордж никогда не был для Тото фаворитом. Рассел не совершал каких-либо ошибок в отчётах, его команда работала чётко и слаженно, внешний вид всегда был идеальным, а работа с клиентами была на высшем уровне. Но по мнению начальства Макс, видимо, был лучше. Это неприятно. В какой-то степени данный инцидент кольнул. Рассел прикрыл глаза на пару минут, чтобы немного прийти в себя. Весь оставшийся день Джордж приводил все документы в порядок, создал файл, где прописал инструкции по поводу проектов и работников. Стоило подготовить всё к своему уходу. Следующий управляющий не должен пытаться разобрать все его записи без какой-либо помощи. Так было правильно. Пару раз Рассел просматривал вакансии на нескольких сайтах. Надолго без работы он не останется. Просто после нескольких лет в одном коллективе перспектива чего-то нового пугала. Самочувствие было ужасным. Давали о себе знать болезнь, эмоциональные переживания и бессонная ночь. Хотелось лечь на пол и разложиться на части. Ближе к вечеру он с измученной улыбкой кивал всем, кто говорил ему «до понедельника, мистер Рассел». Сил ответить на это хоть что-то не было. В понедельник его вряд ли увидит кто-то из отдела. Если только Джордж придёт собрать вещи из кабинета. Когда команда Рассела разошлась по домам после рабочего дня, он начал складывать все свои личные вещи в коробку. Вышло не так уж много. Не обжился за практически два года? Или просто чувствовал, что его могут убрать в любой момент, поэтому особо не обживался в своём кабинете? Что ж. Сейчас это даже к лучшему. У Джорджа нет желания унижаться в понедельник, забирая вещи у всех на глазах. Проще было уйти тихо. Отвечать на вопросы команды было бы трудно. Эмоционально тяжело. Зайти в кабинет Тото в понедельник утром, чтобы занести заявление и получить рекомендации, можно было обходными путями. Бесшумно, что так не свойственно Джорджу. Рассел вышел из офиса с небольшой коробкой. Многие уже разъехались по домам. Доброжелательный дедушка, сидевший на посту охраны, улыбнулся ему. — Хороших выходных, мистер Рассел! Джордж выдавил из себя измученную улыбку. Искреннюю. — Всего хорошего, мистер Роуз. Рассел уже развернулся, чтобы выйти из здания. На улице шёл дождь. Чёрт. Он забыл вызвать такси. — Мистер Ферстаппен просил передать, что ждёт Вас в машине. Джордж застывает. Может, всё же у него весь день галлюцинации? — Возьмёте зонтик, чтобы дойти до машины? Он оставил для Вас один, просил отдать. Рассел не в силах спорить берёт зонт и направляется к выходу, поблагодарив охранника ещё раз. На парковке и правда ожидает машина Ферстаппена. Джордж старается идти ровно, чтобы не рухнуть прямо здесь и сейчас. Макс выходит из машины, когда «болеющей принцессе» остаётся несколько шагов до автомобиля. Ферстаппен молча берёт коробку из рук Рассела, ставит её на задние сидения, а после открывает дверь переднего сидения и перехватывает зонт, чтобы пассажир смог спокойно сесть в комфорте. Джордж в удивлении хлопает глазами, но покорно соглашается на всю эту помощь. Макс закрывает дверь, а через несколько мгновений садится рядом с другой стороны. Машина трогается. Повисает молчание. Не напряжённое, но и не спокойное. Чувствовалась неправильная атмосфера. Прерывать её первым никому не хотелось. — Поздравляю с переводом. Ферстаппен ненадолго отвлекается от дороги, переводя непонимающий взгляд на своего пассажира. — С каким переводом? Рассел смотрит в пустоту, не цепляясь за какую-либо деталь. Физически и душевно было паршиво. В окне начинают мелькать огоньки вечернего города. — Ну как же? Перевод тебя на освободившуюся вакансию главы отдела, где я работал. Ферстаппен тормозит. Светофор и небольшая пробка оказались весьма кстати. — О чём ты? Стоп, подожди. Тебя уволили? Нервный смешок вырывается из груди Джорджа. Ситуация довольно комичная, если посмотреть со стороны. — Тото дал мне выбор две недели назад. Либо показываю, что работаю не хуже тебя, либо пишу заявление по собственному. Вариант с понижением я особо не рассматривал. Макс бегает взглядом по лицу Джорджа. Его растерянность видна даже через отражение в окне, что вызывает некий интерес. — Сегодня мне дали понять, что я не справился. Так что поздравляю. Рассел пытается сдержать предательские слёзы. Стеклянные от болезни глаза становятся более красными. Он устал. Сильно устал. Ему просто нужны пара дней покоя и нормального лечения. — Ты не хуже. — Голос уверенный. Будто это аксиома, которую все должны знать. — В некоторых аспектах даже лучше. Джордж не может взглянуть в глаза человека рядом. Голос Макса вселяет крохотную уверенность в себе после сегодняшнего заключения Тото. Но Расселу страшно. Он не хочет видеть жалость. Всё что угодно, кроме жалости (и, возможно, презрения). — Я не получал никаких предложений и не принимал их. — Констатация факта. Джордж шмыгает носом. Ну ничего, понедельник ещё впереди. — И не приму. Рассел поворачивает голову в сторону водителя, упираясь в него удивлённым взглядом. Говорить после рабочего дня тяжело. Голос всё ещё хриплый. Джордж надеется, что Макс поймёт не озвученный вопрос. — Меня устраивает моя должность и моя команда. Рассел отворачивается обратно к окну, стараясь спрятать свою уязвлённость. Он и так уже слишком много показал. — В аптеку по дороге заехать? Только дурак бы не заметил. Ну конечно. Рассел откидывает голову на подголовник и с небольшим удовольствием замечает, что всё подстроено точно под него. Небольшая подушка для шеи, прикреплённая к ножкам подголовника, добавляла комфорт. Поездку можно было бы назвать идеальной, если бы Макс заткнулся. Он не виноват, но пока что вызывал смешанные чувства. — Дома есть всё необходимое. Дома. Точно. Почему Ферстаппен не спросил адрес? Приходится приоткрыть глаза и посмотреть на мультимедийную панель. В навигатор ничего не вбито. — Ввести адрес в навигатор? Ферстаппен качает головой в отрицательном жесте, не отрывая взгляд от дороги. Смотрелось очень даже хорошо. Сосредоточенность шла Максу. — Нет необходимости. Я помню, куда ехать. Какого чёрта? Каким образом он может помнить? Он подвозил Джорджа до этого один раз. И было это несколько месяцев назад. Нормальный человек не мог запомнить дорогу до дома одного из коллег. Это должна была быть ненужная информация. А всё ненужное обязано забываться за несколько месяцев. Будь Рассел в менее плохом состоянии, то обязательно бы пошутил про сталкерство. — Феноменальная память? Уголки губ Макса ненадолго приподнимаются. Он явно ожидал какого-то замечания. — Может быть. Неопределённый ответ. Стоило ожидать. Атмосфера выравнивается, а дорога убаюкивает. Джордж не замечает, как веки тяжелеют и он проваливается в сон.

***

Жарко. Становится невыносимо жарко и одновременно очень холодно. Хотелось максимально раздеться и тут же укутаться в тёплый плед. Прикосновение чьей-то руки возвращает сознание в реальность. — Просыпайся, принцесса. Голос звучит мягко. Слишком сюрреалистично. Возможно, это всё ещё сон? — Джордж, достань хотя бы ключи и скажи, какая квартира. Прохладная ладонь касается горячего лба. Это расслабляет. Такая нужная прохлада… Макс нежно убирает волосы, упавшие на лоб. — Принцесса, либо ты сейчас делаешь усилие и я помогаю тебе дойти до квартиры, либо ты сдаёшься и позволяешь отнести себя на руках. Почему Макс не может говорить подобным голосом всегда? Может, остальные в офисе потянулись бы к нему. Стоп, что? Рассел резко открывает глаза и растерянно пытается смотреть на Ферстаппена. Глаза всё ещё расфокусированы, но темнота машины позволяет привести себя в норму. — Я сам дойду. Макс выбирается из машины с лёгкой усмешкой. Дождь всё ещё шёл, но уже не с такой силой, как некоторое время назад. Дверь со стороны Рассела медленно открывается. Над головой заранее приготовленный раскрытый зонт. — Я в состоянии самостоятельно дойти до дома. Рассел слишком устал. Он не хочет спорить. Просто желает поскорее оказаться в своей постели. — Знаю. Но позволь сделать это для тебя. Боже, кто этот человек и почему он в теле Ферстаппена? Да, они уже особо не конфликтуют. Да, есть обмен колкостями или сарказмом, который оставляет внутри приятное ощущение. Да, возможно, в их переглядках есть некая химия в последние месяцы. Но какого чёрта? — Давно волонтёром для болеющих заделался? Болеющий Джордж всё ещё остаётся собой. Шутка, но с неким барьером. Он не хочет подпускать кого-то ближе, чем это необходимо. Макс не отвечает. Просто смотрит. Ожидает. Рассел тянет с ответом, ища малейший подвох. Но его не было? Весь сегодняшний вечер Ферстаппен вёл себя открыто. Это немного льстило. Лишь немного. И если бы Джордж был не настолько плох сейчас, то наверняка бы оценил это. Рассел находит в кармане ключи и вручает их Ферстаппену. Молчаливо поднимает белый флаг. Ноги держат с трудом, а слабость во всём теле заставляет сомневаться в своих словах о том, что он доберётся до квартиры самостоятельно. Макс принимает ключи и кладёт их к себе. Он кладёт руку Джорджа себе на плечо, а сам устраивает свою верхнюю конечность на его талию. Рассел сжимает губы в тонкую полоску, но соглашается на всё это. Позволяет себе слабость и опирается на Ферстаппена, когда тот ведёт их к подъезду. Добраться до квартиры получается без происшествий. Пока Макс проворачивал ключ в замке, Джордж медленно начал скатываться по стеночке вниз. Ферстаппен среагировал быстро. Успел подхватить. Одной рукой Макс распахнул дверь, а другой повернул Джорджа, чтобы в следующее мгновение взять его на руки. — Не надо. Я могу сам. Голос был слабым. Всё начало плыть перед глазами. Сопротивляться физически сил не было абсолютно. — Знаю, принцесса. Ферстаппен усаживает его на пуфик в коридоре и захлопывает дверь. Он осторожно избавляет Рассела от верхней одежды, снимает ботинки. Сам скидывает второпях свою обувь и куртку. — Сначала в ванную или сразу в кровать? Джордж смеётся. Хрипло, коротко, но искренне. Он всё ещё оставался в сознании. И двусмысленность фразы забавляла. — Это предложение? Заводят люди в ужасном состоянии? Макс не отвечает. Джордж фокусирует взгляд на лице мужчины перед ним. Картина маслом. Лёгкий румянец на щеках, который в иной ситуации можно было бы спихнуть на недавнюю физическую нагрузку в виде Рассела на руках, и красные кончики ушей. О. Это было уже интересно. — Я бы предпочёл сначала свидание, а после более подходящую обстановку. К такому ответу Джордж не был готов. Это было слишком… мило? Господи, что за безумная неделя? Расселу явно понадобится несколько дней, чтобы отойти от этого всего. — Я не смогу сам принять душ. Но и морально не готов к тому, чтобы кто-то мне в этом помог. Джордж честен. Его смущает вся эта ситуация. Ему отчасти стыдно. Рассел закрывает лицо руками и издаёт усталый стон. Макс осторожно касается предплечий Джорджа, немного поглаживая их большими пальцами, пытаясь обратить на себя внимание собеседника. — Мы можем раздеть тебя лишь частично. Я помогу тебе с душем, а после выйду, чтобы ты переоделся. Идёт? Рассел бегает взглядом по лицу Ферстаппена, а после окончательно сдаётся. Полная капитуляция. Слабый кивок.

***

В ду́ше случается небольшая истерика. Джордж просто начинает плакать, сидя в ванной в одних боксерах, поджав к себе ноги, пока Макс управлялся с лейкой для душа. Рассел без то всхлипывал, то бормотал что-то невнятное, то просил Ферстаппена выйти. — Они не останавливаются. Я не понимаю почему, Макс. Это звучало так разбито. Сердце сжималось и разбивалось на тысячи осколков, видя всё это. — Ты вымотался, Джордж. Отпусти себя, я побуду рядом. Этого оказалось достаточно. Рассел перестаёт пытаться сдерживаться. Он просто позволяет слезам выйти наружу. Слышались то всхлипы, то рыдания, то лепетания о несправедливости. Ферстаппен выключил воду, когда посчитал, что водные процедуры были сделаны, и накинул на Рассела полотенце. После притянул Джорда к себе, позволяя уткнуться головой в своё плечо. Ткань рубашки быстро намокла, но это было неважно. Сейчас был важен только Рассел. Всегда был важен только он.

***

Самостоятельно переодеться вышло с трудом. После истерики тело совсем не хотелось слушаться своего хозяина. С боксерами вышло более ли менее, но весь процесс застрял на пижамных штанах. — Джордж, ты как? Ферстаппен за дверью. Его голос звучит обеспокоено. А Расселу было стыдно признавать насколько он сейчас беспомощен. Слышится щелчок двери и перед Максом открывается дверь. Джордж старается на него не смотреть, ощущая, как горит его лицо от стыда. Ферстаппену требуется пол минуты, чтобы оценить ситуацию. Макс подходит ближе и без слов встаёт на колено, чтобы помочь Расселу с пижамными штанами. Он аккуратно приподнимает сначала одну ногу Джорджа, просовывая её в нужную штанину, а затем проделывает то же самое с другой ногой, натягивая в конце верхний срез брюк на чужой талии. Ферстаппен никак это не комментирует. Послушно выполняет немую просьбу. Никаких усмешек, злорадств или чего-то в этом роде. Встав с колен, Макс берёт пижамную футболку, помогая Расселу просунуть в неё сначала руки, а после и голову. Джордж благодарен, что над ним не издеваются в такой ситуации. Он слишком открыт и уязвим. Ферстаппен не спрашивает разрешения. Подхватывает Рассела и несёт его до самой кровати на руках. Джордж не реагирует. Просто позволяет Максу делать так, как он считает нужным.

***

Макс аккуратно укладывает Джорджа в постель, накрывая пледом. — Принцесса, где рекомендации врача и лекарства? Рассел практически уплывает сознанием. Веки становятся словно свинцовыми, а мозг отказывается думать даже лишние секунды. — Ты уйдёшь? Чужая рука нежно проходится по влажным волосам. Это заставляет ненадолго остаться в реальности. — А ты этого хочешь? Джордж мычит и пытается мотнуть головой. Чужие пальцы ощущаются у шеи. Щекотно. — Я буду рядом. Позови, как проснёшься, принцесса. Джордж последний раз чувствует руку Макса у себя в волосах, а после отключается.

***

Макс будит его среди ночи. Джордж нехотя приходит в сознание и морщится. — У тебя температура снова поднялась, принцесса. Выпей жаропонижающее и я до утра тебя не потревожу. Ферстаппен помогает приподняться, даёт таблетку, а после вручает стакан воды, который на всякий случай придерживает. Рассел послушно глотает таблетку, а после запивает её. Ему помогают удобно лечь, затем указательный палец укладывают под подбородок, а большим нежно проводят по щеке. — Молодец, принцесса. Теперь засыпай. Джордж улавливает эти фразы перед тем, как вновь провалиться в сон.

***

Утром Джордж почувствовал себя чуточку лучше. Если не физически, то эмоционально точно. Весь накопившийся груз он скинул вчера вечером. Вечером, когда Макс за ним ухаживал. Чёрт. Со стороны кухни доносились звуки кипения чайника и тихого лязгания посуды. Было неловко. Неловко знать, что с тобой в квартире ещё один человек, который ещё и решил о тебе позаботиться. — Макс? Голос всё ещё был хриплым. Часть звуков на кухне прекратилась, а их виновник вскоре показался в комнате. — Доброе утро, принцесса. Температуру мерил? Джордж не знает, как реагировать в данной ситуации на своё прозвище, поэтому лишь отрицательно мотает головой. — Градусник на прикроватной тумбе. Если выше 38, то прими жаропонижающее. Если ниже, то приходи на кухню. Я почти закончил с завтраком. Вот кого данная ситуация вообще не смущает. Как Рассел вообще оказался в таком положении? Вызвал бы такси и провёл бы вечер в режиме умирающего. Так хоть не краснел бы утром от своих выходок. Господи, да за Расселом так ухаживала в последний раз мама. Или, вернее сказать, только мама? Джордж закрывает лицо ладонями и откидывается на подушки, желая исчезнуть. Если бы это был Оскар, Ландо или Льюис, то было бы не так плохо. Друзьям он всё же иногда открывался, показывая не самые лучшие свои стороны. Но Макс… Они были не в тех отношениях, чтобы вести себя как обычно после такого. Это слишком резкий скачок для их взаимоотношений. Рассел всё же отправляется на кухню, когда градусник показывает 37,1. Уже на пол пути можно почувствовать запах каши и ромашкового чая. Джордж мысленно берёт слова назад, когда садится за стол, а перед ним ставят кружку с горячим напитком. — У тебя фетиш на болеющих? Сразу лапочкой становишься? Джордж есть Джордж. Ему нужно пустить какую-нибудь колкость. Если драка неизбежна, то бить нужно первым. Вся эта забота от Макса ощущалась потрясающе. Но слишком неожиданно. Да, Рассел и сам пару месяцев назад проявил заботу к Ферстаппену, но на работе. Не в гостях. Вне офиса они контактировали редко. Зачастую случайно или по работе. — У меня просто свои корыстные цели. Рассел замирает. Слишком серьёзно сказано. Без усмешки или необходимой для шутки интонации. Джордж теряет весь положительный настрой и ощетинивается. — Пошёл вон, Ферстаппен. Если насладился зрелищем, то убирайся. Макс непонимающе бегает взглядом по Расселу. Чёрт. Как же он облажался. В очередной раз. Сначала надо думать, а потом уже делать. — Джордж, ты не… Стой. Нет… Чёрт. Макс путается в словах, закрывает лицо руками и роняет всю конструкцию об стол, надеясь на светлые мысли после удара. — Я имел в виду, что вчера серьёзно говорил насчёт свидания. Рассел прокручивает вчерашний вечер в голове. Взгляд смягчается, брови изгибаются, а глаза отображают вопрос. — Я хочу, чтобы ты пошёл со мной на свидание. Ферстаппен снова закрывает ладонями лицо, но красные уши выдают его с потрохами. Неловкость повисает в воздухе. Рассел поднимает брови в удивлении, а после закрывает себе глаза одной ладонью. — Боже… Макс, ты… — По ощущениям в голове среди огромных книжных стеллажей носится маленький человечек, пытаясь отыскать хоть какие-то слова. — идиот. Реакции лучше не находится. Рассел трёт глаза, а затем старается сфокусировать взгляд на собеседнике. — Возможно. — Слышится короткий стон мученика. Всё очень запущено, раз Макс соглашается с высказыванием собеседника. Ферстаппен остаётся в прежней позе. Он уязвлён. Практически как Джордж вчера. Рассел берёт чашку в руки, поднося к губам, но даже не пытается сделать глоток. — Хорошо. Ничего. Они оба не меняют своих поз. Но чувствуют смену атмосферы. В воздухе витает что-то похожее на надежду и ожидание. Джордж решает продолжить. — Я согласен. К чёрту всё. К чёрту Тото и его решение из ниоткуда, к чёрту увольнение, к чёрту гордость, к чёрту их вражду в начале, к чёрту всех остальных. Когда Макс убирает руки от своего лица, а его глаза натыкаются на омуты напротив, то для Джорджа всё становится неважным. Ферстаппен заметно расслабляется и, видимо, пытается прийти в себя. Изначально он не планировал действовать так скоро. Ситуация стала критической по его же глупости. Разговоры никогда не были его сильной чертой. Особенно при волнении. — Если твоя готовка такая же, как умение формулировать мысли, то я лучше обойдусь чаем. Точно. Каша. Ферстаппен встаёт и чуть ли не запинаясь возвращается к плите. Весьма забавное зрелище. Джорджу нравилось вновь ощущать свою власть над ситуацией. Он снова был в своей тарелке. Это позволяло расслабиться. Пустить всё на самотёк (хотя бы ненадолго).

***

Выходные Ферстаппен провёл в квартире у Рассела. Джордж выдал гостю полотенце и даже одолжил домашние шорты с футболкой. Всё остальное Макс купил в магазине у дома, когда спускался за продуктами. Двадцать минут наедине со своими мыслями никому не помешали. Было непривычно. Словно съехаться с кем-то спустя долгое время проживания в одиночестве. Можно было представить, что это как ночёвка с друзьями, но эта мысль почему-то пришла к Расселу в последнюю очередь. Этот Макс был непривычен. Его тон голоса, ласкающий слух, его аккуратные действия по отношению к Джорджу, нежность или беспокойство во взгляде. Всё это было так по-домашнему. Думать не хотелось. Если начать рассуждать, то здравый смысл победит и придётся разговаривать. А это подразумевает выяснение отношений. Рассел точно сейчас не был в состоянии что-то решать. Для этого понадобится здравый рассудок и больше времени. В субботу вечером Расселу стало лучше. Температура не поднималась выше нормы уже несколько часов, слабость в теле практически ушла, а боли в в висках и желудке прекратились. Ферстаппен принёс только что заваренный ромашковый чай и поставил его на прикроватную тумбочку. Джордж по-детски наивно улыбнулся. Запах аптечной ромашки успокаивал. — Хочу посмотреть фильм. Макс уставился на Джорджа, не понимая посылы фразы. Боже, эти глаза… Чёртовы глаза, которые обрекли Ферстаппена на полное поражение с самого начала. Просто пусковой механизм сработал позже. — А я запрещаю? Или ты планировал расслабиться под фильм для взрослых? Если так, то могу посидеть на кухне часик другой в наушниках. После окончания фразы в Макса прилетает подушка, которую он ловит сначала лицом, а потом уже руками. Не сказать, что он не успевал среагировать. Просто позволил Джорджу эту выходку. — Ферстаппен, блять. Я имею в виду, что не хочу смотреть его один. Макс улыбается, а после бросает подушку на место, где та находилась до своего небольшого путешествия. Рассел понимает, что наконец-то сказал прямо, чего хочет. Не заставил Ферстаппена догадываться или пытаться уловить суть какими-то теократическими волнами, а озвучил свои намерения. Это оказалось не так уж ужасно. Планета не перестала вращаться, цунами не затопило половину континентов и конец света не настал. Джордж включил какой-то триллер про крушение самолёта. Оптимистично. Они сидели на кровати на небольшом расстоянии друг от друга, оперевшись спинами об изголовье. Ближе к середине кинокартины Ферстаппен прекратил бороться со своим организмом и провалился в сон, медленно скатившись головой на плечо Рассела. Джордж вздрогнул от неожиданного прикосновения в напряжённый момент. Он уже было хотел начать триаду о том, что так делать нельзя, так как можно нарваться на физиологическую реакцию в виде удара под дых, но замер. Макс вырубился. Дыхание было ровным, а еле слышное посапывание подтверждало теорию. Рассел с минуту думал перед тем, как аккуратно переложить голову к себе "на колени". Ферстаппен не проснулся, а лишь устроился удобнее, поджимая колени ближе к груди. Джордж с трудом признаётся сам себе, что ему безумно нравится такое зрелище. Фильм уже давно закончился, а Рассел так и не посмел шелохнуться. После заботы Ферстаппена это меньшее, чем он мог отплатить. Неожиданно рядом начинает вибрировать телефон. Явно не Джорджа. Рассел хватает гаджет и прекращает вибрацию раньше, чем успевает подумать. На экране высвечивается напоминалка. «Померить температуру Джорджу» Сколько этих напоминалок он себе поставил? Ночью Макс тоже проверял? Сколько раз он вставал? Рассел неверяще смотрит то на экран чужого телефона, то на обладателя данного гаджета. В сердце начинает щемить, в животе образовывается щекочущее ощущение, а лицо горит. Джордж откладывает телефон в сторону. Осторожными движениями тонкие пальцы касаются светлых волос, а после скользят к шее. Рассел ещё несколько раз проводит изящной рукой, едва касаясь головы Макса, а после смелеет. Джордж начинает полноценно гладить Ферстаппена по голове, наслаждаясь своими действиями. В этом было что-то интимное. Рассел позволил себе эту вольность. Можно было бы назвать это небольшой слабостью, но это желание таковым не являлось. Проявление чувств не было слабостью. Ферстаппен проснулся глубокой ночью. Его голова почему-то покоилась на груди Рассела, а руки обхватывали тонкую талию человека рядом. Макс попытался аккуратно встать, чтобы померить Джорджу температуру, а после вернуться на диван, где спал прошлой ночью. — Макс? Сонный голос с лёгкой хрипотцой заставил замереть. — Прости, принцесса. Сейчас померю температуру и пойду. Рассел хмурится и прожигающие смотрит на виновника прерванного сна. Джордж хватает Макса за ворот футболки и тянет на себя. Ферстаппен теряет равновесие и подчиняется. Длинная рука ложится на широкую спину. После небольшой махинации они вдвоём оказываются под одеялом. — Спи, Ферстаппен. Макс улыбается интонации, которой была сказана фраза. Капризный Джордж ему явно по душе. — Температуру всё же стоит померить. Джордж сердито фыркает и устраивает подбородок на чужой макушке, вдыхая аромат собственного шампуня. Возможно, ему нравилось присваивать Макса себе. — Не нуди. Я мерил час назад перед сном. Так что заткнись и спи, Ферстаппен. Макс коротко смеётся и устраивает свою руку на чужой талии. — Если так нравится моя фамилия, то могу предложить разделить её. — Макс дёргается от неожиданной боли. — Ай! Джордж! Рассел ущипнул его! Ещё и весьма болезненно. Джордж довольно усмехается, но начинает аккуратно поглаживать участок кожи, который подверг боли. — Лучше подумай над двойной фамилией, Макс. Это действует как нельзя лучше. Ферстаппен затыкается окончательно. Либо и правда думает над идеей, либо смущается и поднимает белый флаг. В любом случае Рассел в выигрыше.

***

Вечером воскресенья Макс уезжает к себе. Температура так и не вернулась, а общее состояние Джорджа стало явно лучше. Выходные выдались необычными. Рассел смог сбросить накопившиеся эмоции, отдохнуть и не думать о грядущем. Весьма неплохо. В понедельник утром Джордж с красными после болезни глазами приезжает в офис. Собственный отдел он максимально обходит стороной, не желая наводить суету. Официально прощаться он всё ещё не был готов. Макса нигде не видно, что кажется странным, но это подождёт. Глубокий вдох и выдох. Уверенный стук в кабинет начальства. Слышится голос Тото, разрешающий войти. Ладно. Зашли и вышли. Делов на пять минут. — Вы говорили в пятницу, чтобы я зашёл. Тото смотрит на Рассела несколько долгих секунд, а после переводит взгляд на бумаги в его руке. — Да, Джордж. Присядь. Рассел не двигается. — Я принёс заявление, как Вы и говорили. За рекомендациями когда лучше подъехать? Или Вы пришлёте по почте? Брови Торгера поднимаются вверх, а взгляд возвращается к глазам напротив. — Джордж, я позвал тебя, чтобы поговорить о новом проекте. Рассел хмурится. Какой к чёрту проект? Его грозились уволить несколько дней назад. — Вы сказали мне в пятницу, что я не справился с задачей. Две недели назад поставили перед фактом, что либо я показываю результат, либо с вещичками на выход. Тото закрывает глаза и трёт их рукой. Видимо, кто-то осознал свой косяк, хоть и вряд ли озвучит это. — Признаю. Сказал лишнего. А в пятницу выразился не совсем ясно и мог ввести этим в заблуждение. Это уже что-то новенькое. Признание ошибки? Уже вау. Может, Джордж стукнулся головой в пятницу, а все эти дни просто находится в отключке, где его мозг показывал извращённую альтернативную вселенную? — Но ты умолчал в пятницу о проколе другого отдела. Тебя и твою команду фактически подставили этим. — Если бы я начал про это говорить, то всё звучало бы как оправдание. Повисает молчание. Не напряжённое. Скорее с нотками усталости и задумчивости. — Даю тебе оплачиваемые отгулы. Отдохни дома, поправь здоровье, восстановись и мы ещё раз поговорим. И на счёт моих действий, и на счёт нового проекта. Оплачиваемые отгулы. Джордж распознаёт в этом попытку извиниться. Весьма многообещающе. Неужели нашёлся пряник для Джорджа? — А с заявлением что делать? Глупый вопрос. Но весьма интересно посмотреть на реакцию Вольффа. — Хоть режь, хоть жги, хоть оригами делай. Я его не приму. Джордж улыбается. Да, Тото перегибал иногда палку, но всё же человеком он плохим не был. — Тогда всего хорошего, Тото. Зайду через несколько дней, когда приду в норму. — Выздоравливай и возвращайся, Джордж. Дверь закрывается, а довольный Рассел направляется к себе в отдел. Надо же раздать задания и переговорить с помощницей. Джордж здоровается со своей командой, как только подходит к своему отделу. По дороге к своему кабинету перебрасывается несколькими фразами с Кармен. Помощница у самого входа в кабинет говорит о визитёре, который решил подождать Рассела в кабинете. Джордж закрывает за собой дверь и упирается взглядом в Макса, который упирался на рабочий стол Рассела. Ферстаппен смотрел точно на хозяина кабинета. На губах игривая улыбка, в глазах огоньки, плечи расслаблены. — Ты знал? Макс изображает задумчивость на пару мгновений. — Догадывался. Утром зашёл, чтобы убедиться. Рассел настораживается. — Ты ему что-то говорил? — Конечно. Пересказал о совместных выходных в мельчайших подробностях. Умолял его о твоём возвращении, сравнивая себя с Джеком, а тебя с Розой из Титаника. Джордж расслабляется. На лице вновь появляется искренняя улыбка. — Придурок. Макс коротко смеётся, ощущая себя как нельзя лучше от радостного Джорджа. — Он сам всё узнал на счёт тебя. На него с проверками насели в прошлые две недели, поэтому срывался на всех и вся. Рассел проворачивает дверной замок и подходит к Ферстаппену вплотную. Голова падает на чужое плечо. Одна рука упирается в стол, а пальцами второй Джордж проходится по ладони Макса. Ферстаппен тихо посмеивается и переплетает их руки. — Сегодня вечером я могу приехать? Джордж мычит что-то неопределённое, после чего Макс гладит его волосы свободной рукой. — Так я могу тебя проведать после работы или тебе нужно время всё обдумать? Повисает молчание. Комфортное. Не давящее. Рассел думает, а Ферстаппен терпеливо ждёт и не торопит. — С тебя готовка. Макс выдыхает с усмешкой и крепче сжимает руку Джорджа. В голове Ферстаппен делает пометку купить цветы и ингредиенты для пасты. — Всё что пожелаешь, принцесса.