Пять причин, почему я сплю с ножом

Между работой и парами Скарамучча предпочитал выбирать работу, но, к сожалению, сессия сама собой не сдастся, а высшее образование само собой не получится. Так что, несмотря на то, что на работе хотя бы регулярно платили, на пары между чередой прогулов все же нужно было приходить.    Скарамучча скучал за последней партой, изредка поглядывая на часы. Казалось, время шло в обратную сторону, но смена в ресторанчике не ждала, так что, как только парень завидел на часах привычные три дня, из аудитории его как ветром сдуло. И без того тяжелый день омрачил студак, не пробившийся с первого раза, а потом и шнурки, которые развязались и запутались в ногах.   Такие маленькие неприятности знатно действовали на нервы, но Скарамучча искренне пытался держать себя в руках (всегда пытался, но не всегда получалось). Молился теперь он только о двух вещах. Во-первых, чтобы сегодня у него не было ни одного клиента с недовольной миной, во-вторых, чтобы вчерашний и позавчерашний ангелоподобный гость сегодня выбрал остаться дома.      Без всякого негатива, но у Скарамуччи до сих пор подрагивал слегка розоватый глаз от только-толко начавшей сходить аллергии. Пересекаться с этим амбассадором цитрусовых запахов было опасно для жизни (причем для них обоих, потому что раздраженный Скарамучча на своем адреналине вполне себе мог вычудить что-нибудь эдакое).    Проскочив и вяло поздоровавшихся с коллегами, Скарамучча нацепил на себя униформу и вышел в зал, где его уже поджидала Кирара.  — Как будто ничего не прошло,- устало-задумчиво сказала она вместо приветствия, на что Скарамучча лишь закатил глаза.  Ну да, ничего не прошло. Потому что вчера были видны только последствия аллергии, а сегодня еще и последствия подъема в шесть утра. Совмещать первую и вторую смену было той еще убийственной идеей, так что Скарамучча старался идти по пути наименьшего сопротивления: если сессия сдана, значит пропуски не считаются. И, к счастью, пока что в сентябре на третьем курсе этот номер проходил.    До первого «фи» от старосты, которому прикрывать чужие жопы было себе дороже. Или до первого желания уволиться, отчислиться и уехать в горы основывать свой культ вместо этих дурацких денег и образований. — Отсидишь две лекции языкоза подряд, и я посмотрю на твое счастливое лицо,- ответ прозвучал относительно спокойно, но Кирара все равно усмехнулась.    — Верю тебе, малой,- она не стала спорить, но добавила,- кстати, твой вчерашний источник аллергии обещал сегодня прийти извиниться лично.  Скарамучча закатил, глаза, поправляя бейдж на рубашке и цокая языком. — Ну етить твою мать, он смерти моей хочет что ли… — Да ладно тебе. Очень вежливый молодой человек. Еще и чаевые оставил…- Кирара многозначительно приподняла брови пару раз, явно намекая на что-то, в чем Скарамучча разбираться не хотел. О существовании своего собственного негласного фанклуба парень, разумеется, знал, но предпочитал факт его наличия игнорировать. Никаких надежд гостям он не давал, и романов уж тем более не крутил.   Во-первых, не было ни времени, ни сил. Закрытие сессий, работа, оплата жилья, готовка, уборка— и вот уже вся жизнь распланирована вперед настолько, что в обычную ежедневную рутину вписывать еще и какого-то мужика просто физически не получалось. Никакой живой очереди или хотя бы запасного талончика: все места в жизни Скарамуччи были заняты другими заботами.   Во-вторых, в список «мелких раздражителей Скарамуччи» помимо всего прочего входили: слишком громкое дыхание во время сна, чавканье за столом, слишком много нежелательной тактильности. И как будто все это автоматически исключало возможность жить с партнером. Кирара даже подшучивала, что единственный парень, которого Скарамучча согласится принять— резиновый. Но даже тот при работе жужжал, так что приходилось смиряться с гордым одиночеством и наличием двух здоровых рук.  Ну и в-третьих, меньше всего Скарамучча хотел, чтобы какой-то богатенький посетитель ресторана решил, что молодого официанта можно вот так просто взять и купить. Ложиться в постель в первую ночь парень согласен не был, а другого взрослые мужчины или женщины, пытающиеся подцепить молоденькое тело, и не предлагали. — Пусть приходит извиняется сколько хочет, но перед этим подарит мне противогаз. Единственный подарок от гостя, который я реально готов принять,- закончил этот разговор прозрачным «нет» и быстрым, но уверенным шагом направился к новому посетителю.  Кирара на это лишь ухмыльнулась, пожимая плечами. Пусть так. Но Скарамучче, как и любом другому человеку, живущему в социуме, хотелось простого и древнего, как мир— человека.   Проговорив заученные вежливые фразы, как скороговорки, Скарамучча перед тем, как отойти к другим официантам, решил прогуляться до рыжего. Цель прогулки была, конечно же, не общение, а горячий кофе, но кто будет судить бедного студента, который с первой смены приходит сначала на вторую, а потом на третью (потому что дом никто кроме Скарамуччи не отдраит, и еду не приготовит)? — Двойной американо без самодовольной рожи, будь добр,- Скарамучча облокотился на барную стойку, с одной стороны, чуть расслабляясь, с другой, продолжая одним глазом проверять обстановку в ресторанчике и следить за руками и жестами гостей, которых нужно было обслужить.  И все же эти зеленые стены были до ужаса противными… — Двойной американо для лучшего работника месяца,- Тарталья усмехнулся так, что на веснушчатых щеках появились ямочки.   Именно таким и должен был быть бармен. Обаятельным настолько, что аж тошно. По крайней мере с точки зрения Скарамуччи. — Мг…вот постригусь под нолик, и всех этих фанатиков как ветром сдует. — И тю-тю тогда твое звание лучшего работника,- Тарталья подхватил мысль Скарамуччи мгновенно, орудуя над кофе машинкой своими умелыми руками.   Все говорили, что у рыжего талант. Скарамучча был с этим согласен. Настолько, что предлагал с такими умелыми руками идти работать в цирк на потеху публике. С умениями Тартальи тот явно смог бы без проблем проворачивать дурацкие фокусы с совершенно наигранным удивленным лицом. — А сейчас без шуток, ты свои патлы реально подстриги, а то вон уже из-под шапочки лезут,- подметил рыжий уже более честно, но все еще с нескрываемой улыбкой,- ваш двойной американо и маленький комплимент от заведения.   Скарамучча, в очередной раз закатывая усталые глаза, взял из рук Тартальи чашку с горячим черным, как смерть, кофе и маленький пирожок с сыром. Обычно в прилавок бармена клали только сладкие в подарок щедрым гостям, но рыжий всегда выклянчивал пару сырных якобы для специальных посетителей, хотя, на деле, просто отдавал их Скарамучче, который с утра завтракать забывал, а сладкое на дух не переносил.   Наверное Тарталья был единственным мужчиной, которому Скарамучча позволял о себе заботиться. Потому что оба не ждали ничего взамен и не обременяли друг друга обязательствами типичной дружбы или отношений. — Спасибо.   Каждое редкое доброе слово Скарамуччи Тарталья хранил в самом сердце, так что просто спокойно кивнул и улыбнулся. Сегодняшний день уже можно было считать успешным. Ведь накормленный Скарамучча— спокойный Скарамучча, а спокойный и довольный Скарамучча— это уже неплохой такой повод для радости и гордости.  Несмотря на глубоко интровертную и не без причины грубоватую натуру, он всегда задавал настроение любому коллективу или компании, в которой находился. Природная обаятельность играла свою роль, и Скарамучча смирялся с тем, что с его внешностью, голосом и манерой от поклонников можно было не ждать отбоя.   Те, кто не пытались просто затащить в постель, обычно ставили перед собой цель разговорить Скарамуччу, достучаться до него. Добраться до лепестков розы, которая обычно лишь колется шипами. Но на все эти попытки Скарамучча реагировал даже не агрессией или раздражением. Раньше— да. Но теперь он просто молча игнорировал, блокировал или, на крайний случай, если настроение было особенно плохим, отвечал какой-нибудь единственной едкостью и оставлял без внимания.  Не потому что внутри Скарамуччи не было ничего прекрасного и скрытого за оболочкой. А потому что Скарамуччу раздражала эта попытка залезть в душу, когда он просто был уставшим от жизни и ее трудностей человеком со своими мыслями, желаниями и тараканами. Не больше не меньше. Не картинка злобного подростка из интернета и не глубоко травмированная, невероятно ранимая личность, которая обросла шипами и не хотела никому открываться.   Скарамучча был просто человеком. С недостатками и преимуществами. И чтобы открыть свои переживания, вещи, которые обидели или задели, которые порадовали и воодушевили, ему нужно было просто человеческое отношение. Но, к сожалению, даже этого в нынешнем мире он получить не мог.   Принеся очередной заказ и проверив все по списочку в блокноте, Скарамучча снова позволил себе чуть-чуть расслабиться и даже на пару мгновений прикрыть глаза. Да, долго моргать, когда хочешь спать— ужасная идея, тем более на работе, но после двухчасового ночного сна ничего лучше уставший мозг уже не придумает.  И тут раздался этого голос. Мягкий. Теплый. Прямо под ухом. Так близко, что Скарамучча, который едва не задремал, чуть не подпрыгнул на месте. — Добрый день. Извините, если напугал.   Скарамучча потер один глаз, забывая совсем, что он со вчерашнего дня прошел не до конца.  — Добрый день. Все в порядке,- он кивнул, чуть щурясь только что расчесанным красным глазом и… в очередной раз разглядывая этого неземного посетителя…  Ох уж эти платиновые блондины в мире темноты и серости. Скарамучча впервые видел этого гостя… вот так, не за столом во время ожидания заказа, не с позиции официант-посетитель, а просто как прохожего, незнакомого человека, который просто подошел.  Пришлось слегка поднять голову, чтобы смотреть прямо на гостя. Скарамучча подтянул одну ногу ко второй, отставив ее чуть назад и загнув носок так, что его ботинки на высокой подошве, скрипя, согнулись. Так этот милый, светлый, как снег, молодой человек был не только хорошо сложен, но и ростом выдался. Человек явно выиграл генетическую лотерею, и Скарамучча даже завидовал чуть-чуть. Ему роста не доставало с детства. То ли генетика, то ли реалии жизни с недоеданием и отсутствием витамина «Д». — Вы помните меня?- красновато-карие глаза знакомого незнакомца опустились чуть вниз, выхватывая имя официанта с бейджа,- Скарамучча,- гость улыбнулся, смотря вроде как и чуть вниз, но с уважением во взгляде,- такое необычное имя, не запомнил с первого раза,- признался, потому что вчера, и правда, уже обращал внимание на бейдж, пока Скарамучча сидел за столом в состоянии близком к отключке.  Теперь же он стоял скорее… в легком шоке. Кирара хоть и предупреждала, но какое-то странное чувство в груди все равно появилось. Скарамучча кашлянул в ладонь и кивнул, все еще одним глазом следя за залом, но теперь делая это чуть более рассеяно. Все его внимание приковалось к гостю.  Ну точно магия какая-то.  Скарамучча сразу не обратил на это внимания, но теперь… от этого действительно приятного мужчины уже не несло цитрусами за километр. Видимо вчера он провел достаточно времени в душе, смывая с себя этот «прелестный аромат». Да и одежду наверняка перестирал несколько раз.  Так просто от въевшегося запаха любимых духов не избавишься. В какой-то момент он становится частью тебя. И Скарамучча, наконец, заметив эту маленькую деталь, мысленно поблагодарил гостя за такую учтивость. И даже почувствовал себя чуть неловко…  Ради него человек отказался от аромата, который ему явно нравился. Вот ведь незадача… — Да. Конечно помню. Очень… неприятная вчера ситуация получилась. Извините, если испортил вам аппетит и отдых,- неожиданно для себя Скарамучча выпалил извинения, хотя, по факту, в своей аллергии он был не виноват…   Незнакомец будто гипнотизировал своей б’ольшей защитной фигурой и спокойствием в глазах. Не усталым, как у Скарамуччи, а каким-то… живым, проницательным.  — Нет, Вы что? Это я хотел извиниться. С годами чувствительность к запахам притупляется. Моя вина. Мне стоило поинтересовался у знакомых: не душу ли я своими духами других людей. Я принял к сведению,- он улыбнулся мягко и самоиронично… И что-то в этой улыбке заставило Скарамуччу мысленно дернуться. — Ничего страшного. Я уж точно не в обиде. Всякое бывает. Мне уже получше,- и этот кивок с одним красным глазом звучал столько же неправдоподобно, сколько отчаянно вежливо.   Оказывается, Скарамучча тоже умел так расплываться в любезностях, когда было нужно… Только почему-то раньше он такого о себе не знал. — И все же… я чувствую свою вину и хочу ее загладить.  «Так чаевые он же уже отдал…» — Если вы не против, я бы угостил вас ужином. В этом ресторане или где-то на ваше усмотрение. Вам разгрузка после рабочего дня, а я буду спать с чистой совестью, что загладил свою вину.   Скарамучча удивленно вскинул брови. Он не мог нормально идентифицировать это предложение… это был намек? В этом приглашении был подтекст или нет?.. на это нужно отвечать привычном игнорированием или отказом? Или стоит согласиться, ведь это просто попытка исправить свою ошибку?  Сквозь этого незнакомца невозможно было посмотреть, понять его истинные намерения. За спокойствием часто скрываются совершенно разные черты. Кто-то за внешним спокойствием прячет ненависть. Кто-то свои извращенные фантазии. Кто-то обычную, ничем не отличающуюся от остальных грубость.  И все подобные предложения Скарамучча обычно сразу относил ко второму, но что-то в этом проницательном взгляде… — Нет, спасибо. Я принял ваши извинения, но у меня забитый график работы. Свободного времени на ужины нет. Будем рады видеть вас здесь еще,- он улыбнулся вежливо. Ответ вышел сам собой.  Скарамучча не хотел рисковать и проверять что-то. Проще отказать и забыть про эту ситуацию как про страшный сон. Но прежде, чем он успел убежать к новому гостю, его все же успели остановить всего на мгновение. — Я понимаю. Обязательно зайду еще. Но если вдруг решите, что я все же очень виноват перед вами,- в руках Скарамуччи оказалась визитка с каким-то очень знакомым значком, номером телефона и… именем. Кадзуха улыбнулся мягко и спокойно,- вы всегда можете мне позвонить, а я с удовольствием угощу вас чем-нибудь, где нет цитрусов.  Гость удалился. А Скарамучча еще пару секунд остался стоять с этой визиткой, не понимая, что ему делать: бежать за Кадзухой, чтобы вернуть? Идти к другим гостям? Выкинуть ее?…  Но по инерции он просто убрал ее в карман, спрятал удивление за маской профессионализма и продолжил работу. И только на кухне, где уже ждала свой заказ Кирара, Скарамучча решился показать ей визитку.  Он не стал описывать, что именно произошло. Просто спросил: — Что это за значок? Что-то очень знакомое…- Скарамучча повторил вслух свои мысли.     Кирара, почти не задумываясь, после краткого взгляда на эмблему ответила: — Ой, если память не изменяет, какая-то больница навороченная. Типа частная клиника,- она пожала плечами, хмурясь, чтобы точно вспомнить.   Ага… больница. Частная. Так значит Кадзуха, этот приятный гость… врач? Теперь все становилось на свои места. Вот что скрывалось за этим спокойным взглядом. Не извращение, не грубость. Нет.  Профессионализм, стойкость человека, который сталкивается с чужими болезнями, и уверенность в своих силах, потому что врач всегда должен быть готов поддержать не только себя, но и пациента…  Все становилось на свои места. — А чье это вообще?- удивление к Кираре пришло с небольшим опозданием, но все же пришло, и она снова взяла записку из рук Скарамуччи. — Да тот… все-таки пришел извиняться,- как-то уже чуть менее уверенно объяснил парень. — Не отравил тебя? — Да от него вообще духами не пахло…  Повисла неловкая пауза. Кирара засмеялась в конце и с хмыком добавила. — Ну, слушай, он, как минимум, ходит в душ. По-моему уже очень неплохая партия.  — Мг… — Каэдэхара Кадзуха,- Кирара прочитала с визитки.  И почему-то эти два слова от Кирары прозвучали как приговор. Почему-то…     Уже дома Скарамучча, переодевшись в домашнее, найдя в холодильнике последнее яблока и расположившись на кровати перед экраном ноутбука, решил проверить полученную информацию.    Выйдя со вкладки с фильмом, он, еще немного сомневаясь, ввел аббревиатуру с визитки в поисковую строку. И действительно вышел на частную клинику. Та же эмблема, та же аббревиатура.  Скарамучча откусил яблоко, согревая холодные пятки друг о друга, и принялся листать сайт вниз. Записи, рекомендации, местоположение… все это было неважно. Скарамучча искал списки врачей. И нашел. Вот он. Тот самый ангелоподобный мужчина за столиком и правда был врачом…  В целом ему подходила эта профессия. Или это он подходил этой профессии… — Хирург значит…- Скарамучча полистал коротенькую анкету.  Хирург. 28 лет. Значит молодой специалист, если учитывать то, сколько учатся в меде и, уж тем более, сколько нужно времени, чтобы стать именно хирургом… — Да уж…   Скарамучча вернулся ко вкладке с фильмом, но почему-то теперь его мысли были заняты далеко не им…   Странно. Он ведь просто подтвердил свои предположения. Почему же теперь мысли возвращались к этому приятному спокойному лицу человека в белом халате?..