На языке цветов

Ночью Дилан только ворочался. Его не отпускало какое-то смутное чувство, что всё не так, как должно быть. Но что именно? Он влюбился в Ло, начал с ним встречаться — разве не так всё и должно было быть? Однако какая-то тревога, нагонявшая тоску, не уходила. Дилан ворочался до четырёх утра и лишь под утро смог поспать несколько часов. В шесть прозвенел так ненавистный ему будильник. Но хоть что-то радовало: перед школой Ди зайдёт за Лошкой, а там — объятия и прочие нежности. Эти мысли дали Диланку толчок, чтобы проснуться и заняться утренней рутиной. Умылся, почистил зубы, причесался, а после пошёл завтракать. Ни сил, ни времени на то, чтобы что-либо приготовить, у него не было, и он решил обойтись обычными бутербродами и чаем. Какая-то неведомая сила приковывала его пятую точку к стулу. Дилан минут пять сверлил взглядом кружку с заваренным чаем, но всё же отпил первый глоток. Горячий чай приятно обжёг горло. На бутерброды он уже забил — не захотел есть, решив обойтись одним чаем. Как только он закончил с утренними делами, то пошёл собираться в школу. Нехотя собрал портфель, переоделся и пшикнулся своим одеколоном. Вот и всё — можно выходить. Мороз с утра был самой ненавистной частью зимы для Дилана. Морщась и дыша в шарф, чтобы хоть немного согреть щёки, он добрался до остановки, дождался своего автобуса и сел в него. Вышел он на остановку раньше той, что возле школы. Расплатившись с водителем, быстрым шагом пошёл к подъезду Лололошки, сел на лавочку и стал ждать. Ждать пришлось недолго. Ло вышел буквально через пару минут — немного растрёпанный и сонный. Он улыбнулся Дилану и подошёл, чтобы обнять. Ди и сам улыбнулся Лошке. Они стояли, обнимаясь и хоть немного согреваясь друг о друга. Дилан резко обернулся, посмотрев по сторонам — нет ли кого-то рядом или просто проходящего, кто может их увидеть. Выпутался из-под шарфа и быстро поцеловал Ло в губы и щёку. Сегодня Лошка был в очках. От поцелуев Дилана они запотели, и он ничего не видел, но был не против. Пусть, сейчас протрёт их побыстрее. — Диш, давай пойдём. Я бы очень хотел ещё так постоять, но опоздаем ведь. Там, в школе, ещё пообнимаемся, — Ло мягко улыбнулся и поцеловал Дилана в нос. — Лаадно, пошли, чёртова школа эта, — пробубнил Ди себе под нос и поплёлся за Ло. Они шли рядом, их плечи иногда соприкасались под толстыми слоями зимней одежды. Дилан краем глаза наблюдал, как Ло, сняв очки, аккуратно протирал их краем шарфа. В этом простом жесте была такая знакомая, домашняя нежность, что тревога в груди Дилана немного отступила, растворилась в морозном воздухе. Только они зашли в класс, уселись на свои места, разложили вещи и решили пойти в туалет — до уроков оставалось ещё десять минут. Зайдя в кабинку, они заперлись в ней. Дилан опёрся об стенку и достал из кармана под. Сделал одну затяжку — тело приятно расслабилось, голова стала лёгкой. Он убрал под обратно в карман брюк, подошёл к Лошке и крепко обнял его, зарывшись лицом ему в грудь. После встал на носочки и одними губами прошептал — "Я скучал без тебя" —. Лололошка вообще был единственным, кому Дилан так открывался. Ди думал, что он не тактильный человек. Раньше он был уверен, что никто не сможет растопить его сердце, что он никогда и никого не полюбит, что это не для него, что никому не будет говорить тёплых слов. Но сейчас… Сейчас он хотел свернуть горы ради Ло. Ему хотелось положить весь мир к его ногам, но пока что мог только цветы и свою любовь. Через несколько минут Дилан отстранился и снова сделал затяжку. Они не заметили, как прозвенел звонок. И вот они уже бегут в класс. Забегая, запыхавшиеся, просят прощения за опоздание и идут на свои места. Урок как на зло был у одного из самых строгих учителей — настолько строгого, что вздохнуть страшно было. Но и тут Дилан нашёл выход. Так как они сидели на четвёртой парте третьего ряда, учитель у доски не особо их видел. А это ого-го-го какой хороший шанс, чтобы перекидываться записками. Дилан ещё не привык к этим нежностям и ласкам. Его до безумия смущали такие простые слова, как «я люблю тебя», «я скучал». Они давались ему с трудом, но ради Ло он решил, что всё же этот страх ничтожен. Он вынул из пенала стикер и написал на нём: «Погуляем после школы сегодня? Люблю. Твой Ди». Смотря на доску, спрятал маленький листок под ладонью и пододвинул его к половине парты Ло. Убрав ладошку, боковым взглядом стал смотреть на Лололошку, ожидая ответа. Лошка взял, прочитал, улыбнулся и написал снизу: «Да, только мне сегодня на тренировку ещё». Пририсовал рядом сердечко и передвинул обратно Дилану. Дилан прочитал и убрал бумажку обратно в пенал. Уроки проходили скучно, но всё же выдавались хорошие перемены, на которых они бегали в туалет. А там запирались, где их никто не видел, стояли себе, обнимались, пылко целовались. Дилан на некоторое время отстранялся, чтобы сделать затяжку. Так прошёл их обычный, но от этого не менее драгоценный день. Звонки сменяли друг друга, а тревога, мучившая Дилана ночью, теперь казалась далёким и глупым сном. Она растворилась в тепле его улыбки, в краже поцелуев за углом спортзала, в тайном переплетении пальцев под партой. После последнего урока они высыпались на улицу вместе со всеми. Пошли они, конечно, к Ло. Только перейдя порог, на них набросился Персик. — Персик, мой пёс хороший! — Лошка начал его обнимать и чесать пузо. В это время Дилан закрывал дверь. — Диш, надо будет через час выгулять его, а после завести, помыть лапы и на тренировку… Подождёшь меня? — Мгм, подожду, — Дилан кивнул. Ло переоделся, а Ди просто снял с себя куртку и прошёл за ним. Они уселись на кухне. Лололошка заварил чай, достал из шкафчика вчерашние печенья, которые сам испёк. Он прекрасно знал, что одна из главных слабостей Дилана — его готовка. Он сам не заметил, как начал готовить больше: каши, выпечка, салаты — да всё что угодно, лишь бы Дилану нравилось. А Ди сидел напротив и с аппетитом уминал его печенье. Лошке было даже забавно наблюдать за ним: как он морщится, задумываясь о чём-то, а после расслабляется. Было уютно, даже без разговоров. Эта тишина, прерываемая только хрустом выпечки и стуком кружек об стол, когда один из них отпивал чай. — Тебе нравится? — Ло и так знал ответ, но ему отчего-то очень захотелось услышать голос Дилана. — …Да, — Дилану хотелось сказать больше, что это самые вкусные печенья, но решил, что Ло обойдётся и этим. Всё же добавил — Ты очень вкусно готовишь. Ло мягко улыбнулся. Ему было приятно услышать от Дилана эти слова. Он пару раз стряхнул ладошки от крошек печенья и потрепал Ди по голове. Только они попили чай, как ушли к Ло в комнату. Дилан по-царски развалился на его кровати и принялся хлопать рядом с собой, приглашая Лололошку. Но на эти хлопки скорее отозвался Персик — запрыгнул на кровать и стал лизать лицо Дилану. Ло лишь смеялся, подошёл и уселся рядом, потрепав Персика по макушке. Дилан пригрелся рядом. Лололошка положил голову ему на плечо — горячее дыхание обжигало шею. Через некоторое время Персик всё же встал с колен Ди и ушёл бродить по дому. Ло воспользовался этой возможностью и лёг головой Дилану на колени, взял скомканный под собою плед и накрыл им Ди и себя. Дилан медленно перебирал прядки Лололошки, выводил различные узоры на его макушке. Он поймал себя на мысли, что та ночная тревога была ничтожна. Сейчас он точно на своём месте. Рядом с Ло он по-настоящему чувствовал себя хорошо. За окном стало понемногу садиться солнце. Лололошка опомнился, лениво взял телефон и посмотрел на время. — Вот чёрт! Диш, Диш! Мы немного засиделись. Вместо часа у нас просидели полтора часа. Давай, пошли, лежебока, — Ло подтянулся вверх, взял лицо Дилана в свои руки и коротко чмокнул в губы. — Так вставать никуда не хочу… Особенно на эту холодрыгу. Там ветер ярый, снесёт меня и тебя. Может, не надо никуда? Тренировка подождёт… — Дилан понадеялся, что, может, всё же Ло отменит все свои дела. — Да я бы с радостью, но нужно выгулять Персика, у меня подготовка к соревнованиям ещё, мне нужно. Ло потянулся, встал с кровати и потянул за собой Дилана. — Ладно, ладно, иду я, — буркнул Дилан. — Но ты мне за это дорого заплатишь. — Чем? — Ло поднял бровь, натягивая свитер. — С тебя печеньки, которые ты испёк вчера. Они безумно вкусные, — Дилан обнял его сзади, прижавшись щекой к спине. — Хорошо, хорошо. Только испеку завтра, сегодня у меня точно не останется сил, — Ло повернулся и поцеловал его в лоб. Выгуливать Персика на ледяном ветру было настоящим испытанием. Дилан кутался в шарф по самые глаза. Худощавое телосложение давало о себе знать: если летом было более-менее тепло, то зима обычно была невыносимой. А Ло, казалось, совсем не чувствовал холода, бодро шагая рядом с резвящимся псом. Дилан наблюдал, как он что-то весело говорит Персику, как его щёки порозовели от мороза, и снова поймал себя на мысли — вот оно. Вот где он должен быть. Рядом с этим солнечным, даже в декабре, человеком. Тревога ночи казалась абсурдной. Вернувшись, они отмыли Персику лапы и отправили его греться на лежанку. Ло начал суетливо бегать по квартире, ища свои наколенники, после убежал переодеваться в форму и поверх неё надел уже уличную одежду, сложил всё в рюкзак. И вот они уже стоят возле школы. Дилан был не против подождать его. Пока тот занимается, за ним всё же интересно наблюдать: как он колотит мячи, какие сильные у него руки. Дилан приходил в восторг от того, какой он сильный, но не показывал этого. Выражал лишь в том, что зачастую пялился на Ло. Да, он уже изучил вдоль и поперёк тело Лололошки, его внешность, его голос. Но каждый раз было интересно разглядывать каждый сантиметр. Лололошка тоже многим не отличался — тоже постоянно разглядывал Дилана, трогал его, гладил, целовал, будто изучал его всего. — Ну всё, давай, я побежал. Будешь за мной наблюдать? — Ло улыбнулся. — Мгм, никуда не денусь. Буду на лавке сидеть, — Дилан тоже слегка улыбнулся. Лололошка скрылся за дверью раздевалки. Привычный уже ему запах пота, духота, громкие разговоры и крики, которые доносились из каждого угла. Ло явно помрачнел, как только скрылся от Дилана в раздевалке. Улыбка спала, лицо расслабилось. Он даже подметил, что делает это не специально — он не натягивает улыбку только ради Дилана. А без близких для него людей он ходит мрачный, витая в своих мыслях. Лололошка переоделся, пошёл вместе со всеми в просторный зал. Разминка делалась сама собой, на автомате, механически. После уже разминки в парах Ло бил по мячу так, что некоторые специально отходили от них подальше. Но Лололошку это не смущало ни капли. Он уже и думать забыл о соревнованиях — он пытался выжать из себя как можно больше продуктивности на тренировке, чтобы под конец его еле держали ноги. — "Но для чего? Для чего я так упорно стараюсь на тренировках? Вымещаю злобу? Но на кого? Я ни на кого не злюсь. А может…" — Ло задумался, перебирая, что же это может быть, всё время бегая за мячом и делая точные подачи. — "Может, я так наказываю себя? Да, это имеет место быть. Только вот за что? За съеденную еду? Да, да, чёрт возьми, это точно! Сука, ну как я раньше этого не замечал." — Ло так бы и продолжил копаться в себе, пока ему в лицо не прилетел мяч откуда-то сбоку. Он сразу не заметил его, а потому отшатнулся. Половину лица обожгло сильной болью. Он приложил и так тёплую ладонь к ударенному месту. Ему и раньше прилетали мячи в лицо — это было хоть и не частой, но бывалой практикой. Не всегда можно успеть заметить летящий мяч сбоку, пока занят своим. Краем глаза он увидел, что Дилан поджал губы — явно переживает за него. Явно ведь хотел бы сейчас подбежать, успокоить и постараться помочь. Но нет, такого он себе сейчас позволить не мог. Лололошка отмахнулся от этой боли, когда не болело то, но приметил, что боль была приятной даже в каком-то роде. Он постоял ещё пару минут с приложенной ладошкой к ударённому месту, а после, когда боль немного стихла, продолжил заниматься. Каждая тренировка была как испытание на прочность. Когда резко вставал, закладывало уши, темнело в глазах, и ноги становились ватными. Но он всё упорно продолжал мчаться вперёд. Обычно за день он почти ничего не ел, а на тренировках аппетит разгорался так, что не мог мечтать ни о чём, кроме еды. Ло отмахнулся от тренера, жестом показывая, что всё в порядке, хотя в глазах по-прежнему стояли искры от удара. Боль была острая, звонкая. И в этой боли была странная ясность. Как будто кто-то на мгновение выключил навязчивый внутренний диалог, и в тишине остался только этот огненный след на скуле. Он продолжил тренировку, но теперь каждое движение было наполнено осознанием. «Наказание» — эхом отозвалось в голове. Размытые силуэты, размытый мяч — без очков он видел плохо, но терпимо. Он продолжал заниматься, испытывая иногда предобморочное состояние. В мелких перерывах бегал пить воду крупными и жадными глотками, а после возвращался обратно для отработки подач и выполнения различных упражнений. После осознания того, как он себя изводит этими «наказаниями», начал больше копаться в себе. «Из-за чего я могу себя наказывать? Откуда это пошло? Родители любящие, в школе с успеваемостью хорошо. Но чего мне, дураку, не хватает? А может, это произошло раньше? Может… в начальных классах? Я был ведь немного пухлым, вроде… как говорят, детская припухлость. Но за это на меня почему-то наезжали, оскорбляли, называли жирным. Может, оттуда пошло? Откуда взялась эта маниакальная идея следить за внешностью, за каждым съеденным кусочком? Нееет… не может быть всё настолько рано. Может, позже… позже знакомые или же просто одноклассники из начальных классов продолжали называть жирным, хотя тогда я уже вроде был тощим. Чёрт, вот ведь засада… Вроде живу хорошо, а проблем мне как будто очень хочется». Тренировка уже подходила к концу. Все стали брать свои бутылки с лавки и идти в раздевалку. Лололошка, похоже, перестарался с тем, что так яростно занимался: голова кружилась, а в горле будто пустыня. Дилан замечал, что с Лошкой что-то не так: на тренировках слишком сильно старался и был угрюмым. Явно что-то не так, но только что? Ло казался солнечным и был лучиком солнца для Дилана. Ди сделал себе мысленную пометку — попробовать расспросить Ло о его состоянии. Дилан вышел в коридор и стал дожидаться, пока Лололошка переоденется и выйдет. Как только он вышел, Ди подошёл к нему. Выглядел Ло помято и устало. — Может, вместо прогулки лучше к тебе пойдём? Ты устал, наверное. — Да, давай. Так будет лучше, — Ло улыбнулся. Дорога прошла молчаливо. Дилан не знал, что спрашивать или как поддержать. Он бы обнял Ло, поцеловал, постарался сказать тёплые слова, но не на улице ведь. Он еле дождался, пока они дошли до квартиры. С порога на них сразу набросился радостный Персик. Лошка начал его тискать, как только перешёл порог. Дилан закрыл дверь. Дилан изнемогал от того, как хотел расспросить, что же с Ло происходит. Он дождался, пока тот переоденется, и сразу же обнял его. — Диш, пусти. Я потный и вонючий ведь. — Ло, что с тобой? — — В каком смысле? — По спине Ло прошёл небольшой холодок. Он не хотел, чтобы Дилан узнал о его проблемах. Он бы и сам с ними справился, как и раньше справлялся. — Я же не слепой. Я вижу, что тебе плохо. Что происходит? — — Нет, не сейчас, — Ло отвёл взгляд в сторону, но ответно обнял Дилана. Его очень смущало, когда о нём заботились и спрашивали, что с ним. — Мне сложно о таком говорить. — — Я всё понимаю, — Дилан немного помолчал, подбирая нужные слова. — Если тебе плохо, то ты всегда можешь обратиться ко мне. Я приму тебя любого, и в этом можешь не сомневаться. Ты правда дорог для меня. Ты — солнце для меня, но это не просто милое прозвище, а буквально. Ты как лучик солнца для меня. Как только ты появился, жизнь стала как будто легче, особенно рядом с тобой. — Дилан ещё крепче сжал Ло в своих объятиях. Лололошка не понимал, как себя вести, что ему делать. Но почувствовал, как к щекам прилила кровь и он покраснел. Ему было очень приятно слышать такие слова. Немного обдумав, он всё-таки решил рассказать. — Понимаешь, меня часто называли жирным, толстым и тому подобное. В один момент это настолько надоело, что я сделал своей идеей фикс следить за телом и выбрал не самый здоровый и правильный вариант… Я начал чаще отказываться от еды, а если и ел, то часто как бы наказывал себя изнурительными тренировками и активностями. Я не знаю почему, но сейчас меня вроде всё устраивает в себе. Но за каждый съеденный кусочек я чувствую вину, хоть и здравым смыслом понимаю, что от еды мне хуже не будет, — Ло невесело усмехнулся. — У меня ведь всё есть. Мне, похоже, действительно проблем не хватает. — Дилан поджал губы. Он был зол на тех людей, которые твердили такое Лошке. Ему хотелось бы наорать на всех них разом, но не мог. — Ты и вправду хорошо выглядишь. Те слова — в прошлом, но мешают они сейчас. Лош, прошу тебя, кушай побольше, даже через силу нужно. Ты ведь ещё и спортом занимаешься — совсем себя изведёшь до белого коленя. — Дилан привстал на носочки и поцеловал Ло в щёку. — Ты сильный человек. Дилан замолчал, исчерпав свой запас слов. Он сказал всё, что мог, — прямо, неуклюже, но от всего сердца. Он всё ещё крепко обнимал Ло, будто боялся, что тот рассыплется, если его отпустить. Ло молчал, прижавшись лбом к его плечу. Его дыхание было неровным. Впервые он произнёс это вслух. Не в дневнике, не в своих мыслях, а вслух — и его не осудили. Не назвали слабым или ипохондриком. Его просто обняли и поддержали.