.
30 сентября 2025 г., 07:02
В тот миг, когда игрушки начали возвращать себе человеческие тела, весь город содрогнулся. Паника, крики, треск рушащихся иллюзий. А наверху, над этим хаосом, Дофламинго видел его.
Странного, нелепого, дрожащего от усталости снайпера. Человека, который одним выстрелом вырвал из его рук контроль.
Усопп.
Имя эхом раскатилось внутри головы. Дофламинго видел, как тот валится с ног, как его подхватывают руки освободившихся, как в глазах проступает отчаянный свет - и в груди что-то обожгло так сильно, что привычный смех застрял в горле.
- Чёртов лжец… - прошептал он, облизывая пересохшие губы.
Через несколько минут вся Дрессроза услышала новый приказ: за голову Усоппа назначена награда. Но никто не понял, что в этом крике скрывалось не только бешенство, но и жгучее желание.
Когда зал дворца опустел, Дофламинго остался один. Очки чуть сползли, и он позволил себе роскошь - прикрыть глаза и вспомнить лицо того, кто разрушил его мир. Эти нелепые кудри, пот, блеск отчаянных глаз.
Пальцы сами скользнули вниз, в кандалах из собственных желаний. Он не мог остановиться - будто эти движения были продолжением тех самых нитей, которыми он управлял весь мир. Теперь же нити управляли им.
- Усопп… - голос сорвался в рычание. - Мой лгун, моя правда...
Он сжимал кулак и дерзко стонал в пустоте, представляя, как тот стоит перед ним - дрожит, но не от страха, а от того же жара, что сжигает его самого. В этот миг трон казался холодным, а воображение - единственным пламенем.
И тут двери с грохотом распахнулись.
- Дофламинго! - в зал ворвался Луффи, кулак его уже горел яростью.
Дофламинго не шелохнулся. Он вытер губы тыльной стороной ладони, широко улыбнулся и, встав, расправил плечи.
- Как некстати… - протянул он, натягивая на лицо привычную маску. - Но не волнуйся, Луффи… моё сердце уже занято.
Смех вернулся - громкий, раскатистый, пугающий. Но в его глубине оставался шёпот: "Усопп".
И пока над Дрессрозой разгоралась битва, никто не знал, что в центре этого хаоса появился новый узел нитей - нить между лжецом и королём, между правдой и безумием.
И никакая сила не могла её разорвать.
