As long as you wait

Чонгук всегда знал, что этот день наступит. Но одно дело — понимать, а другое — встретиться лицом к лицу с разлукой. Чимин метался по комнате, складывая в чемодан вещи. Костюмы, рубашки, документы. Его лицо оставалось сосредоточенным, но руки выдавали волнение — чуть дрожали, когда он аккуратно застёгивал молнии. Чонгук сидел на кровати, поджав ноги под себя, и следил за каждым движением альфы. Грудь сдавливало так, будто на ней лежал камень. — Ты всё ещё злишься? — тихо спросил Чимин, подняв на него взгляд. — Я не злюсь, — выдохнул омега. — Я боюсь. В глазах альфы мелькнула боль. Он подошёл, сел рядом и обнял Чонгука за плечи. — Я же обещал. Это ненадолго. Максимум три года. Я буду писать, звонить… Ты и не заметишь, как всё пролетит. Чонгук уткнулся носом в его плечо. Запах Чимина — тёплый, пряный, родной — всегда успокаивал. Но сейчас он лишь разрывал сердце. — А если ты забудешь меня? Там у тебя будет новая жизнь, новые люди, новые… омеги, — голос дрогнул. Чимин отстранился и мягко, но уверенно взял его за подбородок. — Послушай меня. Никакие страны и никакие расстояния не сделают так, чтобы я тебя забыл. Ты — мой выбор. Всегда был и всегда будешь. Омега хотел верить. Хотел поверить каждой букве. Но внутри уже зрела тревога: их связывала не только любовь, но и запахи, инстинкты, совместные планы на будущее. А теперь всё это рушилось. Когда чемодан был закрыт, а такси уже ждало у подъезда, Чонгук вдруг крепко обнял альфу, будто пытаясь запомнить его навсегда. — Береги себя. Пожалуйста. — И ты, — Чимин поцеловал его в висок. — Жди меня. ⸻ В ту ночь Чонгук долго не мог уснуть. Он лежал на их пустой кровати, гладил рукой прохладную простынь на месте Чимина и тихо шептал в темноту: — Вернись ко мне… **** Первые дни после отъезда Чимина были невыносимыми. Чонгук буквально жил телефоном: ждал звонков, перечитывал сообщения, улыбался, когда на экране появлялось имя альфы. — Доброе утро, малыш, — говорил Чимин по видеосвязи, сидя в новой квартире с видом на небоскрёбы. — Ты сегодня пил достаточно воды? — Да, — смущённо отвечал Чонгук, пряча глаза. — А ты ел? Не забудь, что перекусывать тоже важно. Они говорили обо всём: о работе Чимина, о том, как непривычно спать одному, о соседской собаке, которая лает по ночам. В эти моменты омега чувствовал себя спокойно. Будто расстояния и не существовало. Но с каждым днём звонков становилось меньше. Чимин задерживался на работе, писал коротко: «Прости, устал. Позвоню завтра». И хоть он всегда звонил, всегда находил время, в голосе всё чаще слышалась усталость. ⸻ На третьей неделе разлуки Чонгук впервые почувствовал тошноту. Списал на стресс. Потом — на то, что съел что-то не то. Но когда утром его вырвало в ванной, он впервые испугался. — Может, простыл? — пробормотал он сам себе, утирая губы. Через несколько дней, сидя на кухне с папой, он заметил, как он внимательно смотрит на него. — Ты какой-то бледный. Всё хорошо? Чонгук поспешно кивнул, но внутри его уже терзало предчувствие. ⸻ Чимин позвонил вечером, как раз в тот день, когда Чонгук купил тест и спрятал его в ящик стола. — Любимый, ты как? Я скучаю. Омега сжал телефон так, что побелели костяшки пальцев. Он хотел сказать всё. Рассказать о догадках, о страхе. Но слова застряли. — Всё нормально, — глухо ответил он. — Ты звучишь болезненно, — нахмурился Чимин. — Может, к врачу сходишь? — Не нужно. Просто устал от учёбы. После звонка Чонгук заперся в ванной и, дрожа, открыл коробочку. Две яркие полоски. Он уронил тест на плитку, сел прямо на холодный пол и закрыл лицо руками. Мир словно рухнул. ⸻ На следующий день он снова говорил с Чимином. — У нас завтра встреча с руководством, — рассказывал альфа. — Если всё пройдёт хорошо, мне предложат новый проект. Я так нервничаю. Именно тогда Чонгук понял: он не имеет права что-то говорить. Если он признается, Чимин бросит всё. Вернётся. А он слишком хорошо знал мечту альфы — доказать себе и другим, что он способен добиться успеха. «Я не буду тем, кто сломает его жизнь», — подумал омега. И тогда началась тишина. Сначала он отвечал короче. Потом всё реже брал трубку. Сообщения оставались без ответа. А однажды он просто отключил телефон, когда услышал звонок. ⸻ Через неделю пришло длинное сообщение: «Я не понимаю, ты злишься? Может я сделал что-то не так? Пожалуйста, не молчи». Чонгук сидел на кровати, слёзы катились по щекам. Он гладил живот, который пока был совсем плоским, и шептал: — Прости меня, Чимин. Но это всё ради тебя. Телефон остался без ответа. Первое время Чонгук пытался жить так, будто ничего не изменилось. Учёба, танцы, подработки — он цеплялся за привычный ритм, словно надеялся, что всё это окажется ошибкой. Но тело неумолимо напоминало о себе. Утренние приступы тошноты, резкая чувствительность к запахам, усталость, которая накатывала даже после пары лекций. Однажды утром, когда он снова едва не упал на кухне от головокружения, папа нахмурился: — Чонгук, ты уверен, что всё в порядке? Ты уже несколько недель как бледный… Он выдавил улыбку: — Просто устал. Но улыбка дрогнула. ⸻ Секрет вскрылся случайно. Однажды, после душа, Чонгук стоял перед зеркалом и задумчиво гладил живот. Едва заметный, но уже другой. В этот момент дверь распахнулась — старший брат зашел к нему, не постучав. — О, ты тут… — он замолк, взгляд задержался на животе. В комнате повисла тишина. — Это… что? От Чимина? — тихо спросил он. Губы Чонгука задрожали. Он хотел отрицать, придумать отговорку, но вместо этого просто сел на край кровати и расплакался. Брат сел рядом, осторожно обнял его за плечи. — Глупыш, ты сказал ему? — Я… я не могу, я боюсь, — всхлипнул Чонгук. — Если он узнает, он всё бросит. А у него там его работа мечты, всё к чему он стремился… Я не имею права отнимать у него это. — А у тебя? У тебя тоже мечты и жизнь… Чонгук уткнулся в плечо брата. Впервые за долгое время он позволил себе выговориться. ⸻ Семья приняла новость с шоком, но не отвернулась, когда Чонгук твёрдо решил сохранить беременность.  Папа, сдерживая слёзы, обнял его: — Ты ещё ребёнок сам… но раз ты так решил, мы будем рядом. С тех пор он заботился о нём так, будто Чонгук снова стал маленьким: готовил еду, следил, чтобы он отдыхал, записывал к врачу. Брат, хоть и ворчал, постоянно таскал тяжёлые сумки и проверял, чтобы Чонгук не таскал ничего лишнего. ⸻ Друзья тоже узнали. Сначала — Тэхён, который заметил, что Чонгук всё чаще держит руки на животе. — Ты серьёзно всё обдумал?— спросил он, округлив глаза.  Чонгук кивнул, нервно кусая губу. Тэхён, как самый понимающий друг, поддержал: — Ну всё, считай, у тебя есть бесплатная няня. Я буду учить твоего малыша строить рожицы и играть в догонялки. Позже узнал Юнги. Он отреагировал спокойнее всех: только тихо сказал: — Будет трудно. Но ты должен справится. А я помогу, чем смогу. ⸻ Ночи были самыми тяжёлыми. Чонгук лежал, гладил живот и шептал: — Привет, малыш. Прости, что у тебя нет отца рядом. Но я знаю, он бы тебя любил . Я же сделаю всё, чтобы ты был счастлив. Иногда его тянуло взять телефон и написать Чимину: «Ты должен знать». Пальцы набирали слова, но в последний момент он стирал их. Он представлял, как альфа бросает всё и мчится обратно. И вместе с облегчением накатывала вина: он разрушит мечту Чимина, то, ради чего тот уехал. А Чонгук не сможет жить с знанием этого.  Поэтому он молчал. И с каждым днём его тайна становилась всё заметнее — росла вместе с малышом внутри. Беременность пролетела тяжело, но и удивительно быстро. Чонгук учился терпению: сонливость, ноющие спина и ноги, постоянные походы к врачу. Иногда он ловил на себе взгляды в университете — кто-то шептался за спиной, кто-то сочувственно улыбался. Но ему было всё равно. Он слишком сосредоточился на том, чтобы сохранить ребёнка. Каждую ночь он думал о Чимине. Иногда представлял, как тот, будучи старше и опытнее, обнял бы его, успокоил, взял на себя все заботы. Но вместо этого рядом были папа, брат и друзья. ⸻ Роды начались внезапно — ранним утром, когда за окном ещё не рассвело. Боль накатила волной, от которой перехватило дыхание. Чонгук вцепился в простыню, разбудил родителей криком. — Потерпи, малыш, — шептал он, пока его везли в больницу. — Всё будет хорошо. Чонгук кричал, задыхался от схваток. Мир сужался до белых стен и голоса врача: — Дыши! Давай, ещё немного! Когда наконец раздался пронзительный крик, в груди Чонгука будто вспыхнул свет. Он заплакал вместе с ребёнком, и его сердце наполнилось бесконечной любовью. — Здравствуй, мой маленький, — прошептал он, прижимая малыша к себе. —  Я всегда буду с тобой. ⸻ Первые месяцы оказались испытанием. Малыш плакал по ночам, требовал внимания каждую минуту. Чонгук жил на автопилоте: кормить, пеленать, укачивать. Усталость была такой, что иногда он засыпал прямо сидя, держа ребёнка на руках. Но стоило малышу улыбнуться — пусть даже во сне — всё забывалось. — Ты у меня самый красивый, — шептал Чонгук, гладя пухлую щёчку. ⸻ Юнги однажды застал его заплаканным — тот сидел на полу с ребёнком на руках, и слёзы текли от бессилия. — Я плохой папа, — всхлипывал Чонгук. — Он всё время плачет, а я не знаю, что делать. Юнги молча присел рядом и осторожно взял малыша. — Ты хороший отец, — сказал он твёрдо. — Просто это тяжело. А тяжело — не значит плохо. —Ты отдохни, я посмотрю за ним. Чонгук был благодарен ему за эту возможность.  ⸻ Тэхён же стал настоящим героем. — Дай сюда, — говорил он, забирая коляску. — Сегодня я иду гулять, а ты хоть поспишь пару часов. И возвращался часа через 3, измазанный песком, но довольный, а малыш хохотал у него на руках. ⸻ Время летело. Малыш рос удивительно быстро: сначала учился держать голову, потом переворачиваться, ползать. На первом дне рождения Чонгук с трудом удерживал слёзы. Ребёнок, в крошечной короне из бумаги, хлопал ладошками и пытался задуть свечку. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю, — сказал Чонгук, прижимая его к себе после праздника. — И ради тебя я всё выдержу.  А в голове только мысль, чтобы в такие моменты, он не хотел бы быть один. ⸻ Три года пролетели, как один миг. Чонгук подрос, возмужал. В его глазах появилось что-то новое — твёрдость и уверенность, которых раньше не было. Он научился совмещать работу, учёбу и воспитание сына. Научился быть и папой, и отцом в одном лице. Научился быт двадцати однолетним «родителем-одиночкой».  Но иногда, по ночам, он всё ещё ловил себя на мысли: «Интересно, сколько раз Чимин хотел вернутся к нему? После его поступка, наверное минимальное количество» Он стирал слёзы, смотрел на спящего ребёнка и шептал: — Мы справимся. И всё же в глубине сердца оставалась маленькая, спрятанная надежда: а вдруг когда-нибудь… *** (от лица Чимина) Когда самолёт поднялся в небо, Чимин долго смотрел вниз, пока город, где остался Чонгук, не скрылся под облаками. «Это всего лишь работа. Мы справимся. Я вернусь, и всё будет, как я задумал». ⸻ Первые месяцы он держался за звонки. После утомительных совещаний, холодных ужинов с коллегами, после долгого пути домой в пустую квартиру он открывал телефон — и там был Чонгук. Тёплый голос омеги, заботливые вопросы, смех. Эти минуты спасали Чимина от одиночества. Но однажды звонок остался без ответа. Потом ещё один. Сообщения начали читаться, но не возвращаться. ⸻ Чимин сначала терпеливо ждал: «У него учёба, он устаёт». Но потом недели молчания превратились в месяцы. — Почему?.. — шептал он, глядя на безмолвный экран. — Чонгук, что я сделал не так?.. Он писал друзьям омеги, звонил его семье. Но все либо отмалчивались, либо сухо отвечали «он занят». Даже Тэхён, близкий друг Чонгука, перестал выходить на связь. Будто никакого Чонгука в его жизни никогда не было.  Обида росла. «Как он мог просто исчезнуть? Не сказать ни слова? Зачем тогда все обещания?» ⸻ Тем временем карьера Чимина шла вверх. Его талант быстро заметили: он стал одним из ведущих специалистов компании. Повышение, высокая зарплата, квартира в престижном районе — казалось, жизнь удалась. Но за красивой оболочкой было пусто. Коллеги-омеги пытались сблизиться, намекали на встречи. Альфы дружески предлагали познакомить его с «достойными партнёрами». Но Чимин всегда отказывал. Он не хотел никого. Не мог. Сколько бы ни проходило времени, сердце жила Чонгуком. ⸻ Иногда ночью он вспоминал их последнюю встречу в аэропорту: — «Жди меня». И сжимал кулаки. «А может, он и не собирался ждать? Может, всё это для него ничего не значило?» Он старался вычеркнуть омегу из сердца, но любовь жгла сильнее любой обиды. ⸻ Так прошли три года. Чимин добился всего, о чём мечтал — денег, успеха, признания. Но каждый раз, возвращаясь в идеально обставленную квартиру, он чувствовал себя одиноким. И самое страшное — он не знал, что ждёт его дома. Сможет ли он снова увидеть Чонгука. И захочет ли тот вообще его видеть. В руках был лишь обратный билет, теперь уже в никуда. *** Чимин вернулся в родной город ранним утром. Его встретил младший брат-Кихён. Осень только начиналась, воздух был свежим и прозрачным, и он поймал себя на том, что в груди — странное волнение. Три года. Три года он мечтал о возвращении. Но теперь боялся: а если всё потеряно? ⸻ После встречи с родителями он поехал не к себе в хорошо обустроенную квартиру, а в старый район, что хранил его.  Узкие улочки, знакомые фасады, лавка, где они с Чонгуком часто покупали перекусы по дороге… всё было до боли родным. Он шёл медленно, вдыхая запахи хлеба и кофе, пока не услышал детский смех. Повернув за угол, он побрел на площадку дома Чонгука. Там играли малыши, а рядом сидели несколько пап-омег, разговаривая между собой. И вдруг сердце Чимина ударилось о рёбра. На скамейке, чуть в стороне, сидел Чонгук. Он почти не изменился. Те же мягкие черты, та же линия губ, та же очаровательная привычка наклонять голову, когда он слушает кого-то, сейчас ребенка.  Но было и новое — в его глазах отражалась усталость, а в руках он держал маленького мальчика лет двух. Чимин замер. Мир вокруг словно потускнел. Он видел только их двоих. В голову снова гнилая мысль: он поспешил удалиться из моей жизни, потому что его ждал новый альфа? Мальчик смеялся, тянул руки к нему. И в этом смехе, в этой улыбке, чертах лица было что-то обжигающе знакомое. Слишком знакомое. «Нет… не может быть…» Чимин сделал шаг ближе, пытаясь рассмотреть. Чёлка мальчика падала на лоб, глаза широко блестели — и в этих глазах Чимин вдруг узнал себя. Своё отражение. Он не мог дышать. В голове гудело. Тысячи мыслей смешались в одну: «Это мой сын…?» В этот момент Чонгук поднял голову. Их взгляды встретились. Омега замер, улыбка быстро спала с лица, будто время остановилось. Его пальцы крепче сжали маленькую руку сына, губы дрогнули. Чимин почувствовал, как ноги вросли в землю. Три года, тысячи несказанных слов, сотни бессонных ночей — всё схлопнулось в этом мгновении. — Чонгук… — сорвалось с его губ едва слышно. Омега резко встал, прижимая ребёнка к груди. В его глазах мелькнули страх, вина, отчаянная решимость. И в эту секунду Чимин понял: все ответы — прямо перед ним. Чонгук резко поднялся с лавки, прижимая сына к груди. — Нам пора, — глухо сказал он, даже не глядя на Чимина. — Подожди! — голос альфы дрогнул. — Чонгук, пожалуйста… Омега шагнул к выходу с площадки, но Чимин догнал его. Вцепился рукой в перила, загородив путь. — Да, стой ты. Ты же сам просто исчез, — хрипло выдохнул он. — Три года. Ни слова. Ни объяснения. Ты понимаешь, что я с ума сходил?! — А ты понимаешь, что у меня не было выбора? — сорвалось у Чонгука. Глаза омеги блестели от слёз, но он держал их внутри. — Ты там, в своей новой жизни, богатый, успешный… воплощаешь свои цели и мечты. А я здесь. Мне было восемнадцать, Чимин. Восемнадцать! Я решил остаться один. С ним. — он крепче прижал ребёнка к себе. Мальчик испуганно уткнулся лицом в плечо Чонгука. Его крохотные пальцы вцепились в футболку папы, и он робко посмотрел на Чимина. Взгляд — полный настороженности. Ни капли узнавания. Для него Чимин был просто чужим альфой. У Чимина кольнуло сердце. «Он мой сын… но он не знает меня». — Как его зовут?.. — голос едва прошёл через горло. Чонгук помолчал, потом тихо сказал: — Минхо. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга — двое взрослых, между которыми стояли три года боли и маленький мальчик, не понимающий, почему папа и этот чужой альфа так напряжены. — Я имел право знать, Чонгук, — наконец сказал Чимин. Его голос дрожал, но в нём звучала твёрдость. — Это мой ребёнок? Чонгук отвернулся. — Да. Но это я его растил. Я его защищал. Я ночами не спал, когда у него была температура. По моему решению, это был я, не ты. Удар за ударом. Каждое слово било прямо в сердце Чимина. — Ты… ты хотя бы должен был сказать! — сорвался он на крик. — Я бы всё бросил! Работа, карьера, другая страна — всё к чёрту! Я вернулся бы к вам! Мальчик вздрогнул на руках папы и исподлобья посмотрел на альфу. Чонгук покачал головой. — Я боялся, как ты не понимаешь! Ты только начинал строить свою жизнь. А я… я не хотел быть обузой. Не хотел, чтобы ты чувствовал себя обязанным. Мальчик снова поднял взгляд на Чимина. В глазах ребёнка была тревога, он крепче прижался к Чонгуку и зашептал: — Папа, я хочу домой… Чимин замолчал. Он понял: слова уже не помогут. Ему придётся доказывать своё право быть рядом не только Чонгуку, но и маленькому Минхо. И это будет долгий путь. С тех пор, как они встретились на площадке, в голове Чимина не было покоя. Каждый вечер он возвращался в свою просторную квартиру, смотрел на идеально разложенные бумаги, сверкающую кухню, но всё внутри было пустым. В груди жил только один образ — Чонгук с ребёнком на руках. Сын… мой сын. Через пару дней Чимин набрался смелости и позвонил Чонгуку, номер который он настоял ему дать.  Тот долго молчал в трубке, потом нехотя согласился встретиться «только на час». Они пришли втроём в маленькое кафе. Чимин заранее выбрал столик у окна, заказал сок и пирожные — всё, что могло понравиться ребёнку. Минхо сидел рядом с Чонгуком, уткнувшись в мягкого плюшевого тигрёнка. Он смотрел на Чимина исподлобья, с той настороженностью, которая совсем не шла двухлетнему малышу. — Привет, Минхо, — мягко улыбнулся Чимин. — Я купил тебе машинку. Он достал из пакета маленький красный автомобиль и протянул. Мальчик посмотрел на подарок, потом на Чимина и резко прижал тигрёнка к себе. — Не хочу. — Минхо… — тихо сказал Чонгук, чуть смутившись. — Скажи спасибо. — Но я не хочу, пап! — нахмурился малыш. — Он же чужой. Слово «чужой» ударило Чимина больнее, чем кулак. Они попытались поесть, но мальчик всё время отворачивался от Чимина, болтал ногами, ныл: — Пап, домой…  Чонгук пытался сгладить: — Минхо, он мой друг, давай посидим ещё.  — Не друг! — перебил малыш и уткнулся носом в плечо папы. — Он смотрит, как волк. Я не хочу. Чимин молчал. Он чувствовал, как сердце рвётся, но понимал — давить нельзя. Ему придётся заслужить доверие этого маленького альфы. — Ладно, — тихо сказал он, вставая. — Тогда в следующий раз. И аккуратно оставил машинку на столе. Минхо даже не посмотрел в его сторону. Когда они вышли из кафе, Чимин шёл чуть позади. Смотрел, как Чонгук держит сына за руку, как Минхо что-то оживлённо рассказывает — и понимал: ему предстоит долгий путь. Но он готов. Готов снова и снова приходить, пробовать, ждать. Даже если ребёнок будет отталкивать его — он не отступит. Чимин не сдавался. Он снова пригласил Чонгука и Минхо, на сей раз на прогулку в парк. Тот колебался, но согласился, только с условием: «Никаких разговоров о нас при ребёнке». Минхо шёл, крепко держась за руку папы. В другой руке — всё тот же плюшевый тигрёнок. Он шёл, сопя носом, и время от времени бросал быстрые взгляды на Чимина. Альфа чувствовал их — колючие, настороженные. И каждый раз, когда он пытался заговорить, ребёнок морщил носик и отворачивался. — Минхо, хочешь мороженое? — осторожно предложил Чимин. Мальчик замер. Его глаза блеснули, но он тут же нахмурился и спрятался за ногу Чонгука. Игнор.  — Минхо… — вздохнул Чонгук. — Он вежливо спросил, почему ты не отвечаешь ему? Мальчик нахмурился ещё сильнее. — Но он… он пахнет… как мы… почему? Чонгук резко обернулся, сердце ёкнуло. — Что? — Пахнет. — Минхо нахмурил бровки, глядя на Чимина. — Как папа. И как я. Кто он? Чимин застыл. Слова мальчика ударили в самую душу. Он хотел подойти, взять на руки, объяснить — но понимал, что нельзя. Чонгук сжал руку сына. — Минхо, я же говорил, он мой хороший друг. — Нет! — малыш затряс головой. — Он чужой! Друзья так не пахнут! Его голос дрогнул, и он уткнулся лицом в папино плечо. Маленький альфа знал — запах не обманывает. Но разум ребёнка путался, и от этого было страшно. Чимин отвернулся, чувствуя, как сжимается горло. «Он чувствует… Он знает… но не понимает…» Ему стало ещё больнее, чем раньше. Потому что даже природа кричала ребёнку о правде, а сам ребёнок не готов её принять. Пока Чонгук успокаивал сына, Чимин сделал шаг назад. Он понял: время ещё не пришло. Но он будет ждать. Сколько угодно. Следующий день Чонгук поправил капюшон на сыне и виновато посмотрел на Чимина: — Мне нужно в аптеку, пара минут. Подождете? Минхо тут же замотал головой и схватил папу за руку. — Куда ты, папа? — Мин, это очень быстро. Побудь с ним, ладно? — Чонгук кивнул в сторону Чимина. — Не хочу! — нахмурился малыш.  — Я скоро, — мягко сказал Чонгук и, поцеловав сына в макушку, поспешил за угол. Они остались вдвоём. Минхо отвернулся, сел на лавочку и обнял тигрёнка. Чимин присел рядом, но оставил расстояние. Тишину нарушал лишь шум с улицы и детский смех с площадки. Пока вдруг  резкий лай не нарушил тишину. Из-за угла выскочила большая собака без поводка. Она не бежала к ним, но громко гавкала, виляя хвостом, видимо сбежал от хозяина. Для ребёнка этого оказалось достаточно. Минхо вздрогнул, прижал к груди игрушку и пискнул: — Папааа!.. Чонгука рядом не было. Чимин тут же встал и заключил его в объятия. — Тсс, не бойся. — Его голос был ровным и твёрдым.   Он старался показать храбрость сыну, что он всегда рядом, чтобы защитить.  Минхо сидел на его коленях спокойно, с круглыми глазами, и крепко вцепившись в тигрёнка. — Она… она большая, — прошептал малыш. — И страшная. Чимин посмотрел вниз. — Я рядом. Пока я здесь — никто тебя не обидит. Минхо колебался. Потом тихо, почти неслышно сказал: — спасибо. И тут же нахмурился, будто пожалел. Минхо прижимал к себе тигрёнка так крепко, что тот едва не «захрюкал» от натиска. Чонгук уже знал этот жест — сын всегда делал так, когда был напуган. Но вид спокойно сидящего на коленях «чужого» альфы, грела душу. — Мин, что случилось? — спросил он, выходя из аптеки. — Собака! — пискнул мальчик и тут же нахмурился. — Но я не боялся! Чонгук поднял брови. — Правда? Минхо отвернулся, а потом буркнул: — Чимин был со мной. Чонгук перевёл взгляд на Чимина. Тот лишь пожал плечами, но глаза его чуть улыбались. ⸻ Вечером дома Минхо долго не мог уснуть. Он вертелся в кроватке, шептал что-то тигрёнку. — Папа, — наконец позвал он. — А тот альфа… почему пахнет, как будто… не страшно? Чонгук замер. — Просто… не все альфы чужие, Мин. Есть те, кому можно доверять. — Но я не знаю его, — упрямо сказал мальчик. Чонгук вздохнул и поцеловал сына в макушку. — Со временем ты узнаешь. ⸻ На следующий день Чимин снова пришёл на площадку. Минхо демонстративно отвернулся, но время от времени всё же косился — как будто проверял, не ушёл ли тот. А когда кто-то громко закричал на другом конце площадки, мальчик на секунду прижался к Чонгуку, но потом… украдкой глянул и на Чимина. Чонгук всё это видел. Его сердце сжималось: он боялся, что сын никогда не примет Чимина. Но внутри зарождалась маленькая надежда — трещинка в стене недоверия росла. Когда Минхо заснул, Чонгук вышел на кухню. Там у окна стоял Чимин — с чашкой остывшего чая, но взгляд его был устремлён куда-то вдаль. Было непривычно, снова видеть его на своей кухне. — Спасибо, — тихо сказал Чонгук. Чимин обернулся. В его глазах мелькнуло столько всего сразу: усталость, тоска, радость, вина. — Я бы никогда не оставил его в опасности. — Я знаю. — Чонгук сжал пальцы, пытаясь унять дрожь. — Просто… всё это слишком странно. Снова видеть тебя рядом. Слышать твой запах. Видимо, я отвык.  Он говорил шёпотом, будто боялся разрушить хрупкое ощущение момента. Чимин сделал шаг ближе. — Я искал тебя, — его голос дрогнул. — Писал, звонил, уже думал прилететь к чертям… Я с ума сходил, Гук. — Я знаю. — Чонгук отвернулся, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Но я не мог иначе. Не хотел быть причиной, что ты потерял всё, чего добился. Молчание повисло тяжёлое, наполненное запахами: упрямый, пряный аромат Чонгука, смешанный с тёплым, обволакивающим запахом Чимина. Они стояли рядом, и этого оказалось слишком много после трёх лет разлуки. Чонгук случайно задел его руку, и Чимин не отдёрнул. Маленькое, почти невесомое касание — но от него по телу пробежала дрожь. — Ты изменился, — тихо сказал Чимин. — Стал сильнее. Но всё равно… я верю, ты всё ещё мой Чонгук. — А ты… всё тот же. — Чонгук слабо улыбнулся. — Только пахнешь ещё теплее. В этот момент за дверью тихо всхлипнул Минхо. Чонгук сразу бросился к нему, а Чимин остался на кухне, сжимая чашку. И понял: он готов ждать. Готов снова завоёвывать и Чонгука, и его сына. А сам Чимин, возвращаясь вечером в пустую квартиру, впервые за три года не чувствовал горького одиночества. Он знал: путь только начинается. И он готов пройти его, даже если придётся ждать ещё три года. — Утро началось с визита. В дверь позвонили, и на пороге стоял отец Чонгука — высокий, серьёзный альфа с мягкими глазами. В руках — пакет с едой. — Мин ещё спит? — спросил он, проходя внутрь. — Угу, — Чонгук смущённо улыбнулся. — Ночью крутился, а потом наконец уснул. Отец кивнул, заглянул в детскую и тихо прикрыл дверь. — Ты хорошо справляешься. Я слышал Чимин вернулся. Чонгук напрягся. — Это не то, что ты думаешь. — Может, и не то, — мягко сказал отец. — Но запах говорит иначе. Ты стал спокойнее, как раньше. Чонгук отвёл глаза, чувствуя, как щеки предательски краснеют. На эти темы он привык общаться с папой, перед альфа-отцом всегда было неловко. *** В большой квартире царил порядок, почти стерильный. Чимин сидел за столом с ноутбуком, но мысли были далеко. — Опять смотришь в пустоту? — голос младшего брата Кихёна выдернул его из раздумий. — Я работаю, — сухо ответил Чимин. — Ага. Работает он, — Кихён ухмыльнулся, плюхаясь на диван. — Ты третий раз за утро открываешь одну и ту же таблицу. Чимин закатил глаза, но промолчал. — Ты виделся с ним? — вдруг спросил брат. — С кем? — Чимин сделал вид, что не понял. — Ну конечно. С омегой, ради которого ты три года даже на свидания не ходил. Чимин сжал кулак. — Кихён… — Я надеюсь, он снова вдруг не решит исчезнуть. ⸻ Вечером Чонгук встретился с Тэхёном и Юнги. Минхо сидел у Тэхёна на коленях, грыз печенье и серьёзно рассказывал, как «прогнал большую собаку». — Серьёзный альфа растёт, — усмехнулся Юнги. — Я сам её выгнал! — гордо заявил Минхо, и Чонгук не стал спорить. Тэхён перевёл взгляд на Чонгука: — А как ты сам? Чонгук пожал плечами. — Непонятно. Юнги тихо добавил: — Но видно, что ты счастливее, чем месяц назад. ⸻ На обратном пути Чонгук зашёл в магазин. Минхо уснул прямо в коляске, уткнувшись носом в тигрёнка. И тут, у полки с молоком, он увидел его. Чимин. В домашней одежде, с корзиной в руках. Они замерли, встретившись глазами. — Привет, — выдохнул Чимин. — Привет, — так же тихо ответил Чонгук. Запахи мгновенно смешались: знакомые, родные, до боли желанные. И это было как возвращение домой. Минхо тихо всхрапнул во сне, и оба невольно улыбнулись. — Может… кофе? — неловко предложил Чимин. — Когда будет время. Чонгук кивнул. — Может. И они разошлись. Но внутри обоих пылала надежда. ——— Чонгук сидел у окна маленькой кофейни. Минхо был с дедушками — Чонгук всё-таки попросил их посидеть с внуком пару часов. Сердце колотилось, как в первую встречу. Дверь открылась, и вошёл Чимин. Никаких деловых костюмов — простая чёрная рубашка, джинсы. Но в его походке было то самое спокойное превосходство, которое всегда заставляло сердце Чонгука трепетать. — Ты пришёл, — выдохнул Чонгук, поднимаясь. — Конечно, — мягко улыбнулся Чимин. — Я бы не упустил. Чонгук нервно теребил край рукава, сидя у окна. Впервые за три года он был готов говорить. Они молча заказали кофе. Чонгук не решался начать сам. — Ты исчез, — наконец сказал Чимин. Голос ровный, но в глазах обида. — Ни слова. Ни прощания. Только тишина. Чонгук сжал пальцы, опустил взгляд в кружку. — Я знаю, — выдавил он. — Ты знаешь, что я сделал, когда понял, что ты исчез? — сказал Чимин прислонившись к креслу, слова резали воздух. — Я обзвонил всех. Юнги, Тэхёна, даже твоих родителей. Никто не говорил. Я хотел сам прилететь, но ты заставил всех молчать. Отчаяние, неведение, я не знал куда себя деть и куда вернуться. Чонгук вздрогнул. В груди разлилась боль. — Я просил их… Я боялся, Чимин. — Боялся чего? Меня? — альфа почти шептал, но в его голосе дрожала ярость. И тогда Чонгук сорвался. Слёзы хлынули сами. — Боялся, что ты всё бросишь ради меня! Что откажешься от работы, от мечты! Что будешь ненавидеть меня за это! — его голос сорвался. — Я не мог позволить… чтобы ты жил с сожалением. Чимин замер. А Чонгук, дрожа, продолжал: — Поэтому я решил быть один. Беременный, напуганный, восемнадцатилетний омега. Я думал только о том, как выжить. И если бы ты был рядом… я бы чувствовал вину за то, что рушу твою жизнь. Слёзы катились по щекам Чонгука, он не пытался их вытереть. Его плечи дрожали. Чимин медленно протянул руку, но Чонгук отстранился. — Не трогай. Ты хотел знать — вот. Я исчез, потому что не верил, что достоин тебя. Тишина. Только гул кофейни вокруг. Чимин сжал кулаки, запах его стал резким, тяжёлым, почти душным. — Я и так сожалею. Ты забрал у меня три года, Чонгук. И сына. Ты забрал у меня возможность принять решение самому. Как думаешь, какого мне было, спустя столько лет приехав увидеть, что ты уже с ребенком.  Чонгук всхлипнул, закрывая лицо ладонями. — Я знаю… но я не прошу прощения. Потому что тогда я сделал единственное, что мог. Они вышли из кофейни почти чужими. У дверей Чимин остановился, посмотрел прямо в омегу. — Я не отпущу тебя ещё раз, — глухо сказал он. — Хочешь ты того или нет. Чонгук не ответил. Только опустил глаза, чувствуя, как сердце разрывается между прошлым и настоящим. ——— Минхо, крепко держа за руку Чонгука, радостно бежал к площадке. Завидев Чимина, который ждал их у скамейки, он радостно воскликнул: — Чимин! Чонгук вздрогнул. Внутри всё сжалось — и от неожиданной лёгкости сына, и от того, как мягко улыбнулся альфа. За дни, что был с ребенком, он привык к нему.  — Привет, малыш, — Чимин присел на корточки, чтобы быть на уровне ребёнка, и протянул руки. Минхо колебался всего секунду, а потом уверенно шагнул к нему и утонул в его объятиях. Чонгук смотрел на это с непередаваемым чувством: сердце радовалось, но внутри грызла боль. «Как же быстро он доверился…».  — — Ты боишься меня? — спокойно сказал Чимин, когда они остались вдвоём на лавочке, пока Минхо катался на качелях. Чонгук напрягся. — Я… я не боюсь. Чимин чуть усмехнулся и наклонился ближе. — Боишься, будто нас ничего не связывает.  У Чонгука дрожали пальцы, когда он держал края своей куртки, словно пытался спрятаться. — Ты всегда был для меня… слишком сильным, — прошептал он. — Но таким родным. Чимин медленно протянул руку и коснулся его щеки. Пальцы горячие, движения мягкие. — А ты всегда был тем, кого я хотел защищать. Даже если сам этого не понимал. Чонгук закрыл глаза, дыхание сбилось. *** Минхо подбежал, прижимая к груди камушек. — Смотри, Чимин! Камень как сердце! Чимин взял находку, серьёзно кивнул. — Вау, это твоё сердце? — Нет! — рассмеялся Минхо. — Это твоё! И протянул камень ему в ладонь. Чонгук прижал руки к губам, чтобы скрыть улыбку. Позднее, на пороге квартиры омеги, Чимин наклонился ближе к Чонгуку. Его голос стал ниже: — Я не спешу, я здесь. И теперь никуда не уйду. Чонгук не смог ответить. Он только дрогнул и отступил внутрь, чувствуя, как сердце бьётся до боли. ——— Чонгук не любил, когда утро начиналось слишком шумно. Но в этот раз всё было иначе. Минхо носился по комнате, натягивая куртку задом наперёд, и радостно напевал какую-то детскую песенку. — Мин, подожди, — устало сказал Чонгук, пытаясь застегнуть молнию. — Ты куда так торопишься? — Чимин ждёт! — звонко заявил мальчик. Чонгук вздрогнул. В груди что-то предательски дрогнуло, и он сжал зубы. — Мы же ещё не решили, что сегодня будем делать… Но Минхо уже тянул его к двери. Чимин стоял у входа, как будто у него было полное право быть здесь. Простая светлая рубашка, тёмные джинсы, руки в карманах. Он не спешил, не торопил — но его присутствие было ощутимым, как стена. — Доброе утро, — сказал он, улыбнувшись. Минхо радостно рванулся к нему. — Чимин! Смотри, я сам куртку надел! — Правда? — Чимин присел, поправил перекошенный воротник и нежно потрепал мальчика по волосам. — Молодец. Настоящий альфа. Минхо засмеялся и вцепился в его руку, как будто так было всегда. Чонгук наблюдал за этой сценой, чувствуя, как в груди поднимается что-то тяжёлое и сладкое одновременно. Они пошли в парк. Чонгук держался чуть позади, позволяя сыну шагать рядом с Чимином. — Чимин, смотри, качели! — Минхо дёрнул его за ладонь. — Давай, я тебя покачаю, — альфа легко усадил ребёнка и начал раскачивать. Минхо визжал от восторга, а Чонгук не мог оторвать взгляда. Чимин выглядел слишком естественно. Слишком правильно. Словно он всегда должен был быть рядом. — Ты смотришь, — тихо сказал Чимин, заметив взгляд Чонгука. Омега вспыхнул. — Я… я просто проверяю, чтобы Минхо не упал. Чимин усмехнулся, но ничего не сказал. Его глаза мягко скользнули по лицу Чонгука, задержались на губах. ⸻ Позже, когда Минхо заснул прямо в коляске, они сели на скамейку в тени деревьев. Чонгук старался держать дистанцию, но Чимин наклонился ближе, и запах альфы накрыл его, тёплый, спокойный, до боли знакомый. — Ты всё ещё отстраняешься, — сказал Чимин. Голос был тихим, почти ласковым, но в нём звучала твердость. — Я не… — Чонгук запнулся. Его пальцы дрожали. — Я не знаю, как рядом с тобой быть. — Просто будь, — ответил альфа. — Остальное я возьму на себя. Эти слова обожгли. Чонгук почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Ему хотелось одновременно прижаться ближе и убежать. — Я… три года жил без тебя, — прошептал он, сжимая край куртки. — Учился справляться один. Я не знаю, умею ли я снова делить жизнь. Чимин протянул руку и взял его ладонь, крепко, уверенно. — Тогда я научу тебя заново. Чонгук дернулся, хотел вырваться, но пальцы альфы были тёплыми, надёжными. Но он не смог. У подъезда Чонгук хотел попрощаться быстро. — Спасибо, что был с Минхо… — Я был с вами, — поправил Чимин. — И так будет всегда. Чонгук опустил глаза, сердце бешено билось. — Как самоуверенно. — Потому что знаю, чего хочу, — тихо сказал альфа. — И никогда не отпущу. Он слегка коснулся губами щеки Чонгука. Лёгкое, почти невинное касание — но от него омега дрогнул, словно от удара. Чимин не стал больше давить. Он развернулся и ушёл, оставив после себя тяжёлый, тёплый запах и пустоту, от которой Чонгуку стало больно. Чонгук долго стоял у двери, прижимая ладонь к щеке. И впервые за долгое время подумал: «А вдруг и правда навсегда?» Последние недели стали для Чонгука странными. С одной стороны, всё казалось обычным: работа, забота о сыне, вечные хлопоты. Но с другой — почти каждый день в его квартире появлялся Чимин. Сначала он просто заходил «помочь донести пакеты». Потом — «поужинать вместе». А теперь Чонгук поймал себя на том, что открывает дверь автоматически, ещё до того, как альфа успевает позвонить. — Мин, я принёс твоё любимое мороженое, — сказал Чимин, входя в дом и ловко подхватывая Минхо на руки. — Чимин! — мальчик радостно обвил его шею. — Ты как папа, только большой! Чонгук вздрогнул от этих слов. Но Чимин лишь усмехнулся, поцеловал ребёнка в макушку и поставил на пол. — Значит, я твой большой папа, — сказал он, и Минхо захохотал. На кухне пахло тушёным мясом и специями. Чимин ловко нарезал овощи, и Чонгук, стоя рядом, не знал, куда деть руки. Он чувствовал себя странно: будто снова в чужом доме, хотя это была его кухня. — Ты умеешь готовить? — не удержался он. — Конечно, — спокойно ответил Чимин. — Я три года жил один. Не голодать же. — Мог бы и кого-то завести, — тихо пробормотал Чонгук. Альфа поднял глаза и задержал взгляд на нём. — Я даже и не пытался. Никто в мире не такой как Чон Чонгук. Чонгук вспыхнул и отвернулся, но сердце пропустило удар. После ужина Минхо устроил «конкурс танцев». Он ставил игрушки в ряд, включал музыку и требовал, чтобы взрослые танцевали. Чимин, к удивлению Чонгука, согласился сразу. Он двигался легко, красиво, и мальчик хлопал в ладоши, крича: — Чимин победил! — А папа? — спросил Чонгук, притворяясь обиженным. — Ты тоже… второй победил! — Минхо рассмеялся, упав на пол. Чимин помог ему подняться, погладил по голове. Его глаза на мгновение встретились с глазами Чонгука — и в них было столько тепла, что омега поспешил отвернуться. Когда Минхо уложили спать, в квартире воцарилась тишина. Чимин сидел на диване, а Чонгук — у окна, нервно теребя край пледа. — Ты слишком быстро ворвался в нашу жизнь, — выдохнул Чонгук. — Мне страшно. Чимин встал, подошёл ближе и встал за его спиной. Его запах накрыл мягко, но надежно. — Я не ворвался, — сказал он тихо. — Я вернулся туда, где всегда должен был быть. Чонгук закрыл глаза, пальцы дрогнули. — А если я не смогу? Чимин наклонился ближе, его голос был низким, почти шёпотом: — Тогда я буду ждать. Но знай: я всё равно останусь рядом. Он легко коснулся его плеча. И этого касания хватило, чтобы у Чонгука дрогнули губы и в горле встал ком. Ночью Чонгук проснулся от того, что Минхо во сне зовёт: — Чимин… не уходи… И сердце омеги болезненно сжалось. Он знал: ребёнок уже принял альфу. Субботним днём Чонгук решился на то, чего обычно избегал — взять Минхо в торговый центр. Всё-таки ребёнку хотелось новых развлечении.  — Папа, там карусели! — восторженно тянул мальчик, указывая на яркие огни аттракционов. — Потом, Мин, сначала магазин, — мягко одёрнул Чонгук. Рядом шёл Чимин, высокий, уверенный, в дорогом пальто, и от его присутствия у Чонгука сердце всё ещё сбивалось с ритма. Взгляды окружающих тянулись к альфе — в этом не было ничего удивительного. У отдела мужских аксессуаров их остановил голос: — Извините, вы же Пак Чимин? Перед ними стоял симпатичный омега — ухоженный, с улыбкой и блеском в глазах. Он говорил слишком сладко: — Я вас узнал, вы же тот самый директор компании… Вы ещё в интервью рассказывали про проект в Японии! Чонгук замер, а внутри всё похолодело. Омега наклонился чуть ближе к Чимину: — Вы лично подбираете галстуки? У вас такой вкус… Может, поможете и мне? Чонгук почувствовал, как в живот скрутило. Ему захотелось схватить Чимина и впиться в его губы, показать всем, что тот занят. Но он лишь стоял, кусая губу. Альфа же, как всегда, вёл себя спокойно. — Извините, я сейчас с семьёй, — сказал Чимин, чётко выделяя это слово. Омега недовольно сморщился, бросил взгляд на Чонгука и Минхо и ушёл. Чонгук не сразу понял, что сжимает кулаки так сильно, что побелели костяшки. — Ты… слишком легко позволяешь к себе подходить, — пробормотал он, глядя в сторону. Чимин тихо усмехнулся, приблизился почти вплотную, так что Чонгук почувствовал его запах. — Ты ревнуешь? — Н-нет! — Чонгук вспыхнул, но голос дрогнул. — Просто… не нравится. Альфа склонился ближе и едва заметно коснулся его руки пальцами. — Я рад. Значит, ты хоть немного всё ещё мой. Чонгук задрожал. Он хотел оттолкнуть — но вместо этого вдохнул запах и понял: да, всё ещё его. Минхо сначала радостно бегал по детскому отделу, но вскоре его щеки покраснели, а движения замедлились. — Папа… жарко… — прошептал малыш, прижимаясь к ноге Чонгука. Чонгук сразу наклонился, ладонью коснулся лба сына — и побледнел. — Он весь горит! — Спокойно, — твёрдо сказал Чимин, уже беря ребёнка на руки. — Это просто  температура. Успокойся. — Но… — омега дрожал. — Он же никогда так резко… — Я разберусь, — успокоил альфа. — Поехали ко мне. У меня есть всё, что нужно. ⸻ Они оказались в просторной квартире, где Чимин быстро уложил мальчика на свою кровать, принес жаропонижающее и холодный компресс. Все движения уверенные, чёткие, без паники. Чонгук метался рядом, не находя себе места. — Я… всегда боюсь… когда он болеет. Вдруг что-то случится… Чимин поднял взгляд. — я всегда буду рядом, чтобы ничего не случилось. Чонгук замер. В его сердце боролись тревога и странное спокойствие от этих слов. Минхо уже спал, дыхание стало ровнее. Чонгук сидел рядом, поглаживая его волосы. Чимин принес плед и тихо накинул на плечи омеги. — Тебе тоже нужно отдохнуть, — сказал он мягко, но так, что спорить не хотелось. Чонгук посмотрел на него, и сердце болезненно сжалось. Всё это время он был один в своих страхах. А теперь рядом стоял Чимин — спокойный, надёжный. И от этого хотелось и плакать, и улыбаться одновременно. Он тихо прошептал: — Я… всё ещё люблю тебя. Чимин опустился на корточки, их глаза встретились. — Я знаю. — Его пальцы осторожно коснулись руки Чонгука. — Сам никогда не переставал. Утром Минхо проснулся с бледным, но довольным лицом. Он потянулся и тихо пробормотал: — Папа… я хочу сок… — Сок будет, — отозвался Чимин с кухни. Голос спокойный, чуть хрипловатый от утреннего тембра. Чонгук резко поднял голову. — Ты… уже готовишь? — Конечно, — ответил альфа так буднично, словно всегда так жил. — У ребёнка температура была всю ночь, ты почти не спал. Кто-то же должен позаботиться о завтраке. Запах поджаренного хлеба и яичницы заполнил квартиру. Чонгук почувствовал, как в груди что-то щемит: он привык сам всё делать, справляться, падать от усталости… а тут кто-то делает это за него. Минхо сидел за столом, кутаясь в мягкий плед, и пил сок маленькими глотками. Чимин положил перед ним тарелку с омлетом. — Ешь медленно. Если станет тяжело, скажи, — строго, но заботливо произнёс он. Мальчик послушно кивнул. Чонгук тоже ел, но куски застревали в горле. Он смотрел на альфу и не мог поверить, как естественно тот вошёл в их жизнь. — Ты ведёшь себя так, будто всегда был рядом, — вырвалось у него. Чимин поднял глаза. — Потому что должен был быть. После завтрака Чимин помогал Чонгуку с лекарствами для сына, а потом принялся менять воду в тазике для компресса. Он делал всё спокойно, уверенно, и Чонгук ловил себя на том, что просто стоит и смотрит. Когда он попытался забрать у Чимина полотенце, альфа чуть нахмурился: — Сиди. Ты тоже бледный . — Но… — начал Чонгук. — Я сказал — сиди, — голос был мягкий, но такой властный, что спорить не хотелось. Омега подчинился, и в этом было что-то пугающе приятное. Днём Минхо задремал. Чонгук устроился рядом на кровати, закрывая глаза. Он не заметил, как уснул. Проснулся от того, что кто-то накинул на него плед и тихо поправил волосы с лица. — Ты даже спишь неспокойно, — шепнул Чимин, заметив открытые глаза. — Я привык, — ответил Чонгук устало. Альфа сел рядом, их плечи почти соприкоснулись. — Привык, что всё на себе несёшь? — Да… — тихо выдохнул омега. — Другого выхода не было. — Теперь есть, — Чимин чуть коснулся его руки. — Я здесь. К вечеру температура у Минхо спала. Он уже бодро играл кубиками на ковре. Время от времени оглядывался на Чимина и то кидал ему игрушку, то что-то показывал. — Чимин, смотри! Башня! — радостно кричал он. — Молодец, — похвалил альфа, и в голосе слышалась настоящая гордость. Чонгук стоял в дверях и наблюдал за ними. Сердце сжималось и наполнялось одновременно. Картина была такой простой, но такой невозможной для него все эти годы: ребёнок и альфа рядом. Когда Минхо уснул окончательно, Чонгук тихо подошёл к окну. Чимин стоял там, молча. Некоторое время они просто смотрели в темноту города. — Спасибо, — прошептал омега. — За всё сегодня. — Это только начало, — ответил альфа. Чонгук посмотрел на него, и глаза предательски наполнились слезами. Чимин спокойно, уверенно обнял его, прижимая к груди. — Ты слишком долго был один. Больше не нужно. Чонгук не стал сопротивляться. Впервые за три года он позволил себе расслабиться в чужих объятиях. После тяжёлых дней с температурой, Минхо наконец-то поправился. В квартире Чимина царил удивительный покой: ребёнок спал в комнате, свернувшись клубочком, а в гостиной горела лишь тёплая лампа. Чонгук сидел на диване, с чашкой чая в руках, и не знал, куда девать глаза. С тех пор, как Чимин начал заботиться о них, его сердце словно снова научилось биться по-настоящему.  Чимин молча присел рядом. Близость альфы была такой ощутимой, что Чонгук невольно напрягся. — Почему всё ещё держишься от меня на расстоянии, — тихо сказал Чимин. — Даже когда тебе хочется ближе. Чонгук замер. Его пальцы крепко сжали кружку. — Просто непривычно. — Что именно? — альфа повернулся к нему, взгляд мягкий.  — Я три года учился жить без тебя. А теперь всё рушится, стоит тебе только коснуться. Чимин медленно, без давления, протянул руку и коснулся его щеки. Большой палец осторожно провёл по коже. — А я три года искал тебя, — сказал он. — И когда нашёл… решил, что больше не отпущу. Чонгук дрогнул, слёзы защипали глаза. Он хотел отвернуться, но Чимин мягко, но твёрдо удержал его подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Я твой альфа, Чонгук. И я всегда буду рядом. Омега едва слышно прошептал: — Ты нужен мне.  Это признание стало переломом. Чимин наклонился ближе и коснулся его губ осторожно, будто спрашивая разрешения. Чонгук замер, сердце колотилось, но через секунду он сам потянулся, отвечая. Поцелуй был мягким, почти невесомым, но в нём чувствовалось всё: тоска, боль, жажда и наконец-то найденное тепло. Когда они отстранились, Чонгук уткнулся в его грудь, пытаясь спрятать горящие щеки. — Ты не представляешь, как я этого ждал, — прошептал Чимин, гладя его по волосам. После они долго сидели так, обнявшись. Чонгук слушал размеренный стук сердца альфы и впервые за годы чувствовал себя в безопасности. — Как же с тобой легко и хорошо.  Чимин крепче прижал его к себе. — Тогда привыкай. Теперь ты всегда будешь рядом со мной. Из комнаты донёсся сонный голосок Минхо: — Папа… воды… Чонгук уже хотел встать, но Чимин остановил его. — Сиди. Я сам. Альфа поднялся и тихо пошёл к сыну. Чонгук смотрел ему вслед и улыбнулся сквозь слёзы. Он вдруг понял: страхи отступают. Потому что Чимин здесь. И он справится с любыми ночами и тревогами. ——— Чонгук сидел за кухонным столом, уставший после смены. Минхо уже спал, и в квартире стояла тишина. Чимин внимательно смотрел на омегу и наконец сказал: — Так больше продолжаться не будет. Чонгук поднял глаза: — Что именно? — Ты — работаешь до изнеможения, возвращаешься поздно, а Минхо целый день без тебя. Я не собираюсь смотреть, как ты выматываешься. Омега нахмурился: — Но мне нужно содержать сына. Мы привыкли так жить. Чимин резко наклонился вперёд, положив ладонь поверх его руки. Взгляд альфы был твёрдым, но не жестоким: — Теперь это моя семья тоже. Я достаточно зарабатываю, чтобы вы оба не нуждались ни в чём. Твоя работа — быть рядом с Минхо. И со мной. Чонгук хотел возразить, но губы предательски дрогнули. В глубине души он понимал: Чимин прав. Но было страшно бросить все. — Ты… хочешь, чтобы я… переехал к тебе? — Не хочу. — Чимин сжал его пальцы. — Я настаиваю. Уже через несколько дней в квартире Чонгука стояли коробки. Минхо бегал по комнате, заглядывал в них и радостно напевал: — Мы к Чимину, мы к Чимину! Чонгук пытался держаться, но сердце сжималось: всё это значило, что старая жизнь окончательно осталась позади. Чимин подошёл сзади, обнял его за талию. — Не бойся. Ты не теряешь дом. Ты находишь новый. Омега тихо кивнул, уткнувшись в его плечо. ⸻ Новая квартира Чимина была просторной и светлой. Для Минхо он заранее подготовил отдельную комнату с игрушками и яркими обоями. — У тебя… всё готово, — удивился Чонгук, проходя внутрь. — Я ждал, что вы вернётесь, — просто ответил альфа. Минхо тут же бросился осматривать новую комнату. — Папа, смотри! — позвал он Чонгука, показывая машинки. Чонгук улыбнулся и поправил: — Это Чимин готовил для тебя. Мальчик радостно подбежал к альфе и крепко обнял его за ногу. Чимин впервые растерялся, но наклонился, прижал сына к себе. Вечера теперь были другими. Чонгук готовил ужин, Чимин мыл посуду, Минхо носился по коридору, а потом устраивался у кого-то на коленях с книжкой. Чонгук часто ловил себя на мысли: так вот оно — счастье. Но вместе с этим была и неловкость. Он чувствовал на себе взгляд Чимина, его прикосновения, которые становились всё чаще. Иногда альфа просто поправлял прядь волос за ухом, иногда задерживал ладонь на талии чуть дольше, чем нужно. И сердце Чонгука каждый раз срывалось с места. ⸻ Однажды ночью Чимин зашёл к Чонгуку. Омега сидел на кровати с ноутбуком. — Ты всё ещё просматриваешь вакансии? — спросил альфа. Чонгук смущённо закрыл крышку. — Я привык работать… Я боюсь сидеть без дела. Чимин подошёл ближе, сел рядом. — Ты не без дела. Ты нужен сыну. Ты нужен мне. Чонгук вздохнул, опустив голову. — Мне сложно привыкнуть, что кто-то кроме семьи заботится обо мне. Альфа обнял его и тихо сказал: — Тогда учись. У тебя впереди вся жизнь, чтобы привыкнуть. Со мной. Чонгук прижался ближе, слушая спокойный стук сердца, и впервые позволил себе поверить: возможно, он действительно дома. ——— Солнце мягко пробивалось сквозь шторы. Чонгук открыл глаза и несколько секунд не понимал, где находится. Просторная комната, высокие потолки, белые стены — не его старая квартирка. Рядом, в кроватке, сопел Минхо. А чуть дальше, на краю кровати, сидел Чимин. Он завязывал галстук, готовясь на работу. — Доброе утро, — хрипло пробормотал Чонгук, протирая глаза. Чимин обернулся и улыбнулся. — Доброе. Спи ещё, я на работу, вернусь вечером. Омега сел, потянувшись. Его взгляд задержался на сильных руках альфы, на спокойном лице. Что-то внутри сладко кольнуло. — Ты уже всё приготовил… — тихо сказал он, заметив накрытый стол. — Конечно. Вы должны завтракать, пока я не дома. Чонгук покраснел. Он никак не может привыкнуть. ⸻ Через несколько дней Чимин предупредил: — Сегодня вечером придут мои друзья. Намджун и Хосок. Я хочу, чтобы они познакомились с вами. Чонгук волновался. Он боялся, что его будут оценивать, что решат: «Не пара Чимину». Но вечером дверь распахнулась, и в дом ворвались двое альф — один высокий и серьёзный, другой — солнечный, с широкой улыбкой. — Оооо! Так это наш маленький Минхо? — радостно воскликнул Хосок и тут же опустился на колени перед мальчиком. — Какой красавчик! Минхо спрятался за ногу Чонгука, но потом осторожно посмотрел и кивнул. — Он стесняется, — мягко сказал Чонгук. Намджун пожал ему руку, внимательно глядя: — Рад познакомиться. Мы слышали о тебе… много. Чонгук покраснел. Все сидели за большим столом. Минхо с аппетитом уплетал курицу, друзья шутили, а Чонгук впервые за долгое время смеялся искренне, без напряжения. — Никогда не видел Чимина таким спокойным, — поддразнил Хосок. — Обычно он всегда на нервах, а сейчас сидит и улыбается, как кот. Чимин нахмурился, но взглядом скользнул к Чонгуку, и всё стало понятно. — Он… изменился, — пробормотал омега, опустив глаза. — К лучшему, — добавил Намджун и подмигнул Чонгуку. ⸻ Когда друзья ушли, в доме воцарилась тишина. Минхо уже спал. Чонгук убирал со стола, когда вдруг почувствовал, как руки Чимина обхватили его сзади. — Спасибо, — прошептал альфа ему на ухо. — За что?.. — Чонгук замер, чувствуя горячее дыхание у шеи. — За то, что ты рядом. За то, что я могу называть это домом. Чонгук дрогнул, сердце билось быстро. Он повернулся, и их лица оказались слишком близко. Несколько секунд он смотрел в тёплые глаза альфы и не мог отвести взгляд. Но в последний момент отпрянул. — Я… пойду проверю Минхо. Чимин только усмехнулся, глядя ему вслед. ⸻ Ночью Чонгук долго ворочался, думая о том, как просто и естественно было рядом с друзьями Чимина, как тепло звучал его голос, когда он благодарил. Он прижал подушку к груди и тихо признался себе: — Я люблю его. ——- Скоро в гостиной стало бывать шумно и весело: Намджун и Хосок приезжали так часто, как могли, особенно стараясь втиснуться в компанию с друзьями Чонгука. Минхо бегал между всеми, показывая игрушки. — Вот это да, у тебя теперь целый отряд поддержки, — подшутил Тэхён над Чонгуком. — Скорее у Минхо, — поправил Намджун, наливая чай. Все засмеялись. Чимин сидел рядом с Чонгуком, и его ладонь незаметно касалась руки омеги под столом. Чонгук не отстранялся. — Никогда не видел, чтобы Чонгук так светился, — сказал Тэхен, хитро прищурившись. — Ага, обычно он ходит мрачный, как дождь, — добавил Юнги. — А тут… смотри, сидит и улыбается. Чонгук вспыхнул, закрыв лицо ладонями. — Хватит… Чимин тихо усмехнулся и накрыл его руку своей. — Пусть говорят. Тэхён кивнул. — Ладно, признаю, вы вместе смотритесь чертовски хорошо. ⸻ Когда все разошлись, Чонгук убирал чашки, а Чимин подошёл к нему сзади. — Твои друзья хорошие, — сказал альфа. — Но ревнивые. Чонгук удивлённо обернулся. — Ревнивые? — Они смотрят так, будто не хотят отдавать тебя. Омега смутился, но потом, чуть улыбнувшись, сказал: — Они просто переживают. Они были со мной, когда я остался один. Чимин серьёзно посмотрел ему в глаза. — Теперь ты не один. И они это поняли. ⸻ Поздно вечером, уже укладывая Минхо, Чонгук услышал, как тот сонно пробормотал: — Чимин сильный… с ним спокойно. Омега тихо поцеловал сына в макушку и понял, что сопротивляться становится всё труднее. Солнечные лучи пробивались сквозь занавески. Чонгук медленно открыл глаза и понял, что спит не один. Голова всё ещё лежала на широком плече Чимина, плед сполз на пол, а рука альфы крепко обнимала его за талию. Он замер, вспоминая, как вечером сам позволил себе прижаться. И теперь сердце снова бешено колотилось. — Доброе утро, — вдруг раздался хрипловатый голос. Чонгук вздрогнул. — Проснулся? — Лежу и смотрю, — честно ответил Чимин, чуть улыбнувшись. — Так спокойно, когда ты рядом. Омега покраснел и хотел отстраниться, но альфа не отпустил, лишь крепче прижал. — Не убегай. Чонгук тихо фыркнул. — Ты же альфа. Прикажи мне. — А тебе такое нравится? — наклонился ближе Чимин, его голос звучал ниже обычного. Омега посмотрел в глаза. —Возможно.  Чимин был готов уже наброситься, но у их сына были другие планы. — Папааа! — раздался вдруг голос из-за двери. — Я проснулся! Оба вздрогнули. Чимин рассмеялся и поднялся, а Чонгук быстро вскочил с дивана, поправляя волосы. Минхо вбежал и тут же кинулся к ним. — Я проголодался! — Сейчас приготовим завтрак, — сказал Чимин и подхватил мальчика на руки. Минхо удивлённо посмотрел на него, но не сопротивлялся. — Чимин… ты супергерой. Альфа улыбнулся и поцеловал его в макушку.  Они втроём готовили завтрак, уже привычный ритуал. Минхо сидел на столешнице, мешал ложкой кашу, а Чимин держал его за спину, чтобы не упал. — Вот так выглядит семья, — пробормотал альфа, глядя на них обоих. Чонгук замер, потом улыбнулся, хоть и с лёгким смущением. — Семья… — Да. Наша семья, — уверенно сказал Чимин. Чонгук отвёл взгляд, пряча блеск в глазах. ⸻ Позже к ним заглянули Намджун и Хосок, и весь день прошёл в шутках и смехе. Минхо показывал им свои игрушки, а друзья время от времени подшучивали над Чонгуком и Чимином, явно замечая, что между ними снова искрит. — Осторожнее, — хмыкнул Хосок, — если так продолжите, скоро Минхо обзаведётся братиком. Чонгук закашлялся от неожиданности, а Чимин только усмехнулся, глядя прямо в его красное лицо. Когда гости ушли, Минхо спал, а Чонгук убирал игрушки, Чимин подошёл к нему и тихо сказал: — Я не шучу. Я действительно хочу, чтобы мы были семьёй. Всегда.  Вечер был тихим. Минхо заснул рано, устал от прогулок. В квартире стояла тёплая тишина: лишь мягкий свет лампы и еле слышное дыхание ребёнка за дверью. — Чонгук сидел на диване, обняв колени, и смотрел в одну точку. Его плечи дрожали, как будто он не находил себе места. Чимин вошёл в комнату, задержался у двери, а потом медленно подошёл. — Гук, — позвал он мягко, почти шёпотом. Омега вздрогнул, но не поднял глаз. Тогда Чимин присел рядом, осторожно коснулся его руки. — Я могу? — спросил он, будто боясь спугнуть. И только когда Чонгук не отдёрнул ладонь, альфа переплёл их пальцы. — Я… я скучаю, — выдохнул Чонгук, голос его дрогнул. — Каждый день. Чимин притянул его к себе, прижал к груди. И в тот миг стены, которыми омега ограждал себя три года, рухнули. Они целовались долго. Нежно, осторожно, будто боялись снова потерять. Каждое прикосновение было признанием: «я люблю тебя, я всё ещё твой». В ту ночь они не спешили — только заново учились быть рядом, делились теплом и нежностью, которых им так не хватало. ⸻ Следующее утро началось привычно. Чонгук суетился на кухне, готовил завтрак. Чимин помогал ему, подшучивал, пробуя кусочки прямо со сковороды. Минхо носился по комнате со своей машинкой, довольный и шумный. — Осторожно, — сказал Чонгук, улыбаясь сыну. Вдруг Минхо резко остановился и посмотрел на Чимина. — Отец, смотри! — воскликнул он и поднял машинку. Чонгук застыл, в руке чуть не выпала ложка. Чимин тоже замер, не веря своим ушам. — Что ты сказал? — осторожно переспросил он. — Отец! — повторил малыш уверенно. У Чонгука на глаза мгновенно навернулись слёзы. Он прижал ладонь к губам, пытаясь сдержаться, но плечи предательски дрожали. Чимин опустился на колени и обнял сына. — Да, Минхо, я отец. Всегда буду твоим отцом. Мальчик радостно засмеялся, крепко прижимаясь к нему. А Чонгук, глядя на них двоих, впервые почувствовал спокойствие: у его сына теперь действительно есть полная семья. Семья, в которой теперь всё так, как они мечтали когда-то создать.