Чёртов Тихонов!

В лаборатории стояла привычная тишина, нарушаемая только мерным жужжанием приборов и лёгким постукиванием клавиш под пальцами Белой. Она пыталась сосредоточиться на базе данных, но каждый раз когда взгляд соскальзывал на Ивана, её внимание исчезало. Он сидел за соседним столом, склонившись над микроскопом, и выглядел так спокойно, так увлечённо, что Таня невольно ловила себя на улыбке, но тут же прятала её, будто боялась собственных чувств. Дверь скрипнула, и в лабораторию вошли Амелина и Рита. Они пришли уточнить кое-что по делу, но Тане показалось, что всё вокруг замерло. Тихонов тут же поднял голову, расправил плечи, улыбнулся им своей открытой, тёплой улыбкой. Голос его зазвучал живее, мягче, даже шутку вставил. Рита засмеялась, Оксана тоже улыбнулась - а Таню будто ударили по сердцу. Она сидела неподвижно, сжав кулаки под столом. Внутри всё кипело. Почему он так смотрит на них? Почему с ней, Таней, он никогда так не улыбается? А может, улыбается, только она слишком глупая, чтобы заметить? Он слишком серьёзный с ней, почему так? Почему с ними?? Они стояли у его стола слишком долго. И всё время он смотрел на них так, будто рядом с ним не существует никого другого. Таня сжала губы до белизны, кусала, пыталась сосредоточиться на своей работе, но каждый раз когда проскакивал смешок Тихонова, глаза сами поднимались что бы заглянуть в его глаза. Чёртов Тихонов! Наконец, когда Амелина и Власова ушли, дверь закрылась, и тишина вернулась, Таня резко толкнула стул назад что бы он приехал к столу Ивана.  — ты что, совсем? — вырвалось у неё слишком громко, живо. — что? — Иван поднял брови, удивлённо, спокойно, действительно не зная что тревожит девушку. Таня почти вскипела. — ты… ты с ними так разговаривал, будто они тебе дороже всего на свете! — с кем? — он нахмурился, но в глазах мелькнула искорка а губы тронула легкая улыбка.  — с Оксаной и Ритой! — она вспыхнула. — шутки, улыбки… сияешь весь, как мальчишка на свидании! О работе надо думать!  Иван чуть склонил голову набок, сдерживая смех. — Таня… ты ревнуешь? — глаза сразу засияли, будто он этого и ждал.  Она замерла, дыхание перехватило. Щёки загорелись. — я?! — голос сорвался, — да ты с ума сошёл! Ничего я не ревную! Просто это раздражает, что я тут вкалываю, а ты с ними шутки шутишь! — Она резко встала, прошлась по лаборатории, начала переставлять папки, хотя они и так стояли идеально ровно. Метнула взгляд на него, но он продолжал сидеть спокойно, с каким-то насмешливым выражением, будто наслаждался её вспышкой. — тебе весело, да? — бросила она, не выдержав. — думаешь, я смешная? Он не сдержался и рассмеялся, тепло, искренне. — нет, ты не смешная, — сказал он, глядя прямо ей в глаза. — ты просто… такая милая, когда злишься. Девушку будто окатило кипятком. Сердце гулко стукнуло в груди, дыхание сбилось. — что? — прошептала она. Тихонов медленно поднялся и шагнул ближе. Таня хотела отступить, но ноги словно приросли к полу. Он был так близко, что она чувствовала тепло его кожи, лёгкий запах кофе, который он недавно пил на кухне. Иван смотрел прямо в её глаза, и в этом взгляде было то, чего Таня боялась и жаждала одновременно. И прежде чем она успела что-то сказать, он наклонился и поцеловал её. Осторожно, мягко, словно проверяя её ответ. Темноволосая замерла, потом, почти неосознанно, ответила. Мир исчез, остался только он. Когда Иван отстранился, в его глазах светилась тихая улыбка. — вот и хорошо, — сказал он спокойно, но голос дрогнул. — потому что ревновать тебе больше не к кому. Таня растерянно смотрела на него, сердце билось так громко, что казалось, он тоже его слышит. И впервые за весь день её злость испарилась, оставив только тёплый огонь в груди. Чертов Тихонов! Чертов Тихонов!