Для тебя я мертва

      Стучавший по окнам дождь разбудил Йеджи на золотом рассвете. Лучи солнца робко пробирались сквозь грозные тучи и массивные ветви деревьев. Девушка сладко потягивает руки, после чего осматривается по сторонам. Её комната пуста. Косички растрёпаны. За окнами не слышится даже пения птиц. И её любимой тоже нет. Йеджи осторожно встает с кровати, надевая махровые розовые тапочки на еще теплые после сна ноги.       Жизнь в лесу ощущается как-то особенно, как-то иначе. Шелест листьев успокаивает душу, помогая заснуть, треск сухих сучьев в костре добавляет ощущение безопасности и свободы, а свежий воздух треплет волосы, окутывает тело теплом и лаской. Толстые корни деревьев не пересчитать по пальцам на обеих руках, их очень много, а тяжелые ветви, что раскинули свои зелёные лучи по разным сторонам, создают темную, недоступную атмосферу. Йеджи всегда нравился лес, и она была очень рада, стоило Рюджин привезти её именно сюда. Домик в самой чаще леса, лето, горная широкая речка, что находится неподалёку от их коттеджа.       Они провели так много времени вместе, и, наверное, Йеджи впервые почувствовала любовь к кому-то и ощутила её на себе. Это колющее чувство того, что ты — лишь половинка другой половинки. Друг без друга вы можете выжить, но когда вы вместе, вас не сможет разлучить даже конец света. Эти глупые разговоры ночью, объятия в темноте, уютное молчание, когда вы лежите на простыне, смотря на звездное небо.       Вы не говорите прямо, но вы знаете — это любовь.       Любовь — это... Это планы на будущее, которые вы составляете шутя, но глубоко в душе знаете, что это не шутки. Это короткие поцелуи в губы и в лобик. Это глупые прозвища, которые для других покажутся странными, но для вас это лучшее, как вас либо называли. Нет, не потому, что красиво звучит, а потому, что это произносит она. Своим нежным голосом, со взглядом, полным любви, в которой вы готовы утонуть и расплавиться. Иногда эта любовь такая же горячая, как лава, текущая вместо рек в аду, но это любовь. И, честно говоря, я не знаю ни одного чувства лучше, чем любовь.       Любовь дарит тебе крылья надежды. Любя, ты готов покорить мир и перевернуть горы. Нет, не потому что можешь, а потому что это ради неё. Ради той самой, из-за кого ты встаёшь утром. Ради той самой, что называет тебя «моя маленькая». Ради той самой, за которую ты отдашь свою жизнь и продашь душу.       Часто люди даже не обращают внимание на это чувство. Они знают, они любят, но они не ценят этих ощущений и эмоций, не разделяют их с партнёром. Если вы однажды подойдёте ко мне и скажете: «Я так виновата. Я не ценила». Я просто обниму вас. Я не скажу ни слова больше. Иногда любовь — это как лес. Тёмная, недоступная, но даже самый маленький лучик солнышка способен пробудить вас. Этот маленький лучик способен пройти через сотни тяжелых ветвей, чтобы дойти именно к вам.       Но Йеджи не находит своей любви. Нет, не самого чувства, самого человека. Рюджин всегда в её памяти останется с прозвищем «моя любовь». Но сейчас, среди сотен деревьев и кустов, она не может найти её. Глухой крик вырывается из её горла, надеясь привлечь Рюджин её же именем. Но в ответ лишь тишина.       Йеджи делает ещё несколько попыток, но все они неудачные. Голос срывается, кажется сиплым, теряется на фоне лесного гула. Она не может дозваться до Рюджин. В доме её нет. В радиусе 50 метров от него — тоже. Она будто исчезла, испарилась.       Йеджи напрягается. «Где она?» — единственный вопрос, который посещает её пустые мысли. В сегодняшнюю ночь они молча лежали в объятиях под пледом, каждая думая о своем. Йеджи думала о Рюджин. А сама Рюджин? О чем думала она? О Йеджи? Или о том, как напугать её с утра, когда она проснётся одна?       Возможно, Рюджин каждое утро уходила куда-то на рассвете? Йеджи этого не знала, ведь Рюджин об этом ни разу не упоминала. Но на протяжении всего времени, что они провели в лесу, Йеджи просыпалась от запаха, доносящегося с кухни, бежала голыми ногами — за что потом получала — к своей девушке в объятия и утренние ласки. Поцелуи застилали лицо, а счастливые улыбки на их лицах светились так, словно каждое соприкосновение губ раскрывало светлую душу девушек.       Йеджи не знает, куда ей нужно идти, и не знает, нужно ли вообще, но она направляется в сторону реки.       Ветер будто сменяет свое направление и скорость. За лесом, на опушке, ещё темнее, чем в самой чаще, с ног до головы покрытой громоздкими деревьями. Река бушует, вода неспокойна. А на краю у реки сидит Рюджин. Одна. Её чёрные волосы разлетаются на сильном ветру. Одежду тоже почти сдувает. Тут так холодно, но она одета в легкую футболку и короткие шорты. Будто ей все равно на холод.       Йеджи, даже не думая, быстрым шагом направляется к ней, почти бежит. Но этот злой ветер... Такой холодный, опасный. Он так и намеревается навлечь беду. Нужно срочно забрать Рюджин и увести домой. Йеджи не хочет, чтобы её любимая заболела. Но лишь дойти до неё — уже испытание, которое, скорее, не под силу Хван.       Прикрыв лицо руками, Йеджи добавляет мощи в каждый шаг, в каждый взмах, в каждый вздох. Она идёт напролом. Главное, что к Рюджин, а остальное совершенно не имеет значения. Последние три метра даются с особым трудом. Йеджи выдыхает, стоит ей оказаться прямо за спиной Рюджин, но...       Но она как будто не в том месте, где только что была. Как будто она зашла в место, огороженное оберегом или другим защитным заклинанием. Метр вниз — река. Бушующая, мощная, непоколебимая. Небо тут бледно-розовое с оттенком желтого, но за спиной Йеджи... За ней все тот же ветер, способный сбить человека с ног. Обращая внимание на другой берег реки, она ужасается.       — Это...       — Адское пламя, — кивает Рюджин, уже зная, что хочет сказать Йеджи. Огонь блуждает по опушке леса, живьем сметая всё, что попадётся. Ветер лишь усиливает влияние. Пламень не было видно, когда Йеджи шла. Но она бы точно увидела её еще тогда, когда вышла из коттеджа. Пламя видно лишь отсюда. Из этого кокона.       — Рюджин, пошли отсюда... И желательно уедем. Нужно быстро собрать вещи! Рюджин, ты меня слышишь? — Йеджи хочет прикоснуться к плечу, но вместо этого её рука лишь проходит сквозь тело Рюджин, и Хван вскрикивает. — Рюджин?! Что с тобой?! Рюджин-а!       — Милая, не кричи. Со мной всё хорошо, но если ты сейчас не уйдёшь, то с тобой ничего хорошего не будет, — спокойно протягивает Рюджин. В её глазах отсвечивается этот лесной пожар. Она смотрит так сосредоточенно, будто сама лично управляет им.       — Почему... Почему я не могу прикоснуться к тебе? Рюджин-а?! Почему я не могу?! — Йеджи вопит, падает на колени прямо возле Шин. Она старается дотронуться хотя бы кончиками пальцев, но Рюджин полностью неосязаема. Она как призрак. Она есть, но её нет. — Рюджин-а... Я не понимаю... — слёзы вырываются наружу, но Йеджи все равно, она смотрит на свою девушку так, будто это все глупая шутка. Будто этого ничего нет.       Или никогда не было.       — Меня не существует, Йеджи, — все так же спокойно отвечает Рюджин. Она прикрывает глаза, вдыхая свежий, чистый воздух природы.       — Ещё вчера мы с тобой обнимались и ты существовала! Рюджин-и! Что ты делаешь?! Почему со мной?! — она путается в словах, глотает собственные слёзы, но брюнетка никак не реагирует, лишь продолжая повторять, что Йеджи тут не место. — Почему ты сидишь на берегу реки и смотришь на этот огонь, вместо того чтобы позвонить в службу спасения?! Какого черта тут происходит?! Почему?! Почему я не могу прикоснуться к тебе?!       — Этот огонь виден лишь мне и тебе, — равнодушно, неправдоподобно. — Я не вру, Йеджи. Стой, не истери, я всё расскажу.       — Рюджин-и...       — Знаешь, почему мы видим это пламя? Потому что это моя стихия. И я позволяю тебе увидеть её, — говорит Рюджин, но Йеджи воспринимает каждое слово как первоапрельский бред. — Я позволяю не только увидеть, я позволяю управлять. Твоя стихия — воздух. Ветер ведёт это пламя. Наши стихии проектируют наши отношения, Йеджи.       — Я... Я не понимаю...       — Ты ведёшь меня за собой, Йеджи. Моя любовь сильная, она походит на огонь. А твоя любовь... Она сильная, но ветреная, как и её хозяйка, — как можно мягче объясняет Рюджин. Йеджи утирает слёзы, неверя косясь на девушку перед собой. Она все еще не верит в происходящее. Не верит в весь этот бред. — Мы не идеальны, Йеджи. Все люди не идеальны. Но ты только и делаешь, что стремишься к этому. Твоя стихия убивает мою. Твоя энергия отрицательная, из-за этого она очень сильная.       — Почему я не могу прикоснуться к тебе, Рюджин?! — вновь кричит Йеджи, размахивая руками в разные стороны.       — Для тебя я мертва. Всё, что было, это лишь... Это лишь твои сны. Мы никогда не были в лесу. Мы никогда не были вместе этим летом. Нас не стало ещё весной.       — Рюджин, что ты... Что ты несёшь?! Прекрати шутить надо мной, это не смешно! — Йеджи вновь устремляет взгляд на другую сторону реки и видит, что огонь медленно подбирается к берегу. — Рюджин-и..       — Со мной ничего не будет. Но ты уходи. Тебе нельзя быть в моей стихии, — Рюджин встает с земли. Хван все ещё пытается объяснить самой себе, что происходит. — Увидимся во снах.       — Стой, куда ты? — Йеджи замирает, пристально смотря на то, как Рюджин подходит к берегу, ступает в воду, направляется прямо в пламень. — Рюджин... Рюджин-а!! Нет! Не уходи! Не бросай меня, Рюджин! Ты не посмеешь!       — Йеджи, я мертва, — повторяет Рюджин, напоследок улыбаясь самой нежной улыбкой, которую она способна подарить Йеджи.       — Рюджин-и! Нет! Нет, Рюджин! — Йеджи подрывается за ней, но девушка пропадает в языках пламени. Небо озаряется солнечными лучами, а кокон, защищающий девушек от постороннего мира, рассеивается, сияя вспышками огня. Все вокруг дымится, и Йеджи вновь падает на колени. Она смотрит на место, где только что была Рюджин. Ее Рюджин.

***

      — Боже, не поверите, мне приснился такой странный сон! Будто Рюджин стала призраком и говорила мне: «Я мертва». Это было страшно, но спецэффекты красивые. Сейчас ей напишу, расскажу, — смеётся девушка, разговаривая с подругами. — Эй, почему у неё нет аватарки и она в сети была давно?...